Поздней ночью вместе сдохнем

— Оши, — шепчет Инк и улыбается одними уголками губ, щуря глаза. Всегда такое его выражение лица Роме напоминало знаменитого чеширского кота, никто другой так не улыбался, так искренне и открыто, только он. Только его друг детства. Инк. — Инк, — и Рома сам не сдерживает улыбки, хотя улыбаться предпочитает только в случаях, когда ему необходимо показать своё превосходство над собеседником. Но здесь всё иначе. Ему можно показать, более того, ему надо. Рома раскрыл руки в стороны, будто у него сработал первородный инстинкт, такой непривычный, но в тоже время домашний жест, который предназначался только для одного. И Инк не глупый, быть может у него тоже были инстинкты, а может он просто не мог оставить Рому в таком дурацком положении — не важно, главное, что он тут же бросился к нему в объятия, чуть ли не прижимая парня к стене, сбивая его с ног. Капкан рук сработал и Рома почувствовал, как его пальцы сжимают ткань тонкого свитера Инка, как он утыкается носом ему в шею, как быстро дышит и не сдерживает смешка. Он тут. Действительно тут. И это не галлюцинации Эррора, совершенно точно нет! Это все чистое зрение Ромы, а Эррором тут и не пахнет, он где-то на задах сознания приходит в себя, не веря, что его друг, его лучший друг, вернулся спустя 8 лет. Рома боится отпустить его, точно ведь пропадёт, снова исчезнет и оставит его одного. Но сукин сын не спешил пропадать, лишь смеялся и зарывался грязными кончиками пальцев в его коротких волосах, рассылая толпы мурашек по коже. Наконец, парень сумел отклеиться от него и сконцентрировать свой рассеянный взгляд на его, уже взрослом, лице. Инк не переставал улыбаться, никогда не переставал. Сколько себя помнил Рома, Инк был самым оптимистичным человеком на планете. Рома нахмурился, рассматривая его, на что Инк лишь больше расхохотался: — Оши, ты снова очки забыл? Дурак, ты же не видишь ничего небось! — Ой заткнись, а? Может я не все вижу, зато твой надоедливый голос из тысячи узнаю, — несмотря на подкол Рома не мог прекратить улыбаться. Ему это можно делать, его он бить не будет. Никогда. Ладно, может совсем чуть-чуть, чтобы не забывался. Парень взъерошил его волосы коротышки, усмехнувшись — Инк, я… Действительно, не могу поверить. Каким боком ты тут оказался? Ты же вроде больше не… — Снова да, — Инк улыбнулся лучезарно, его лохматые волосы лишь стали более запущенными, делая его похожим на грязного бездомного пса, но его это нисколько не волновало. — Я поступил на заочное на первый курс, а тут выпала возможность сюда приехать, вот я и подумал, перевестись на очное, — говорил он как-то слишком спокойно и адекватно, что на него не было похоже. Рома сразу догадался, что он врёт, но приставать не стал. Если не хочет говорить, пусть не говорит, его право. — У бабы Нюры живешь? — Фактически да. — Инк кивнул, отводя многозначительно взгляд и Роме не нужно было повторять дважды. Этого жеста ему было достаточно для того, чтобы понять всё. Ну, или хотя бы половину. Пока Рома и Инк обменивались взглядами, тихо передавая информацию друг другу через телепатические связи, у кого-то, а именно кого-то очень близкого, довольно близкого, ужасно близко стоящего человека, происходил экзистенциальный кризис, переобдумывание всей жизни и возможно тихий нервный срыв. Ваня переводил взгляд с одного на другого, ожидая, пока они его заметят и наконец-то объяснят, что мать его происходит, когда это Рома научился не бить так называемых «пидорасов», так еще и обнимать их, и что это еще за «Оши»? А «Инк»? Ещё хуже! Неужели, Ваня всё это время не понимал, что его друг самый настоящий латентный гомосексуал и сейчас он видит его парня, единственного «пидораса», которого он любит? Рома заметил многозначительный взгляд Вани, после того, как тот подал небольшой сигнал о том, что он ещё жив и что-то наблюдает, что-то, что ему очень сильно не нравится или же вводит в ступор, кашляя тихо. Рома тут же оссек себя, точно, как он не догадался? Он смущённо посмотрел на друга и неожиданно для себя, довольно мягко сказал: — Может покурим? — Да, не помешало бы, — выдохнул Ваня и направился на улицу, оставляя не прекращающего болтать всякую чушь Инка и Рому позади. Встретились они уже в общеизвестной курилке, а именно за корпусом института, где стояли неимоверной красоты берёзы, удивительно как её сохранявшие, учитывая сколько лет их, местные ученички, обрабатывали разного рода дымами и травами. Ваня мрачно затянулся, никогда в жизни он не думал, что однажды ему выпадет шанс закурить сразу по двум его причинам сделать это: шок и знакомство. Инк довольно курил уже свою вторую сигаретку, опустившись на корточки около берёз. Рома крутил свою сигарету в руках и вздохнув, всё же ее поджог и затянулся, а после достаточно спокойным голосом, так как успел уже отойти от всего произошедшего, заговорил: — В общем, знакомься, Вань, — Рома указал сигаретой на парня, сидящего на корточках, продолжавшего хитро улыбаться. — Это мой друг детства. Его зовут Инк. — Да мы так-то уже немного знакомы, пока ты был в туалете успели переговорить, — радостно продолжал щебетать Инк, а после посмотрел на Ваню и одарил его таким тёплым взглядом, что вряд ли бы тут даже айсберг не растаял. — Но, в любом случае, приятно познакомиться, Вань. — Действительно, — Ваня оглядел его, будто пытаясь собрать его образ в голове у себя заново. Вот совсем недавно, он бедный бомж и педик, которого он будет должен защищать перед Ромой, спасая его от атак, будто находится в какой-то РПГ, а вот он уже лучший друг и какой-то невероятно крутой парень, которого Рома не постеснялся трогать, да и даже сам предложил ему объятия! Когда Ване пришлось выбивать это из него, по крайней мере, около полугода, — Приятно. А, позволь спросить, тебя правда зовут Инк? — Сокращение. От Никиты, — Инк улыбнулся, но по улыбке его можно было понять, что тему эту развивать не стоит. — Понятно, — Ваня кивнул, отводя взгляд. Вновь затянулся, переваривая все внутри, а после выпалил. — Прости, мне просто всё ещё немного трудно принять это. Обычно Рома не из тех кто раскидывается какими-либо физическими контактами. — Ах, ну да, — Инк хихикнул, продолжая выкуривать сигарету, его как будто это абсолютно не волновало. — Оши и в детстве был злючкой, но я его уговорил обниматься. — А, ну и вот еще. Оши. Что это? — Оши? Сокращение. Тоже. От Ошибки. Ты же знаешь его прозвище? — Ваня закивал, а Рома до этого только куривший и наблюдавший за их беседой, нахмурился цыкнув. — Может прекратите меня обсуждать, как будто меня здесь нет и я ничего не слышу? — Прости-прости, — Ваня нагнулся и притушил сигарету об свой ботинок, после чего, немного помедлив, выкинул в траву. До мусорки нести не было смысла, слишком далеко. Он посмотрел на Рому, выпрямившись и улыбнулся нежно, говоря довольно мягко. — Просто я правда удивлен, только ты распинался насчет «пидорасов», как вдруг обнимаешь, хотя обычно говоришь, что не мужское это дело обниматься с кем попало и максимум, что выдаешь из себя это рукопожатие, — Рома встревожился немного и посмотрел на Инка, который выпрямился, потягивая затёкшие ноги. У него уже пропала сигарета, съел он её или всё же выбросил, Рома не имел не малейшего желания знать. Но от его взгляда стало немного тошно. — Пидорасов? — хмыкнул Инк и многозначительно обвёл Рому взглядом, задерживаясь на его берцах, бритой голове и татуировке паутины на локте, которую, хоть и прикрывали синие нити, но все ещё было видно. — А ты из «этих», Оши? — Из каких ещё «этих»? — Рома нахмурился. Он знал, что и для него и для Инка существовали лишь одни «Эти», но точно также он догадывался, что для них это значат абсолютно разные вещи. В понимании Ромы, «Эти» — это пидорасы. Особенно, когда кто-то ставит вопрос именно таким образом. «А ты случайно не…» Гомик. Педик. Голубой. Всё это подходило под этот вопрос и всегда прекрасно его дополняло. В понимании же Инка, «Эти» были самые, что ни на есть «Эти» и могли быть кем угодно, смотря на контекст разговора. Становились они «Этими», когда Инк просто не хотел произносить их официальное имя, когда ему было противно, даже шевелить язык в направлении таких слов. Тишину прерывал Ваня, который тут же замотал головой за Рому и ответил: — Он больше не скин, правда! — Ваня и сам не знал, почему оправдывает друга. Друзья детства чаще всего не задерживаются во взрослой жизни, поскольку люди расходятся разными дорожками и нет никакого смысла удерживать их, когда вы стали теми самыми «Эти» по обе стороны баррикад, по разные стороны, смотрите на друг друга оценочно и прикидывает роль новоиспечённого врага. Но почему-то, Ване захотелось это сказать. Он знал, что это был не самый лучший период и то, чем Рома не то чтобы гордился. Может быть его мировоззрение не очень сильно поменялось, но сам он уже делал успехи и было бы лучше защитить их, сохранить хотя бы одного пидораса, которого Рома уважает, — Честно, он прекратил. Всё хорошо. — А, ты имел ввиду этих? — Рома посмотрел на Ваню, а после назад на Никиту. Взгляд его, как и голос были совершенно спокойны, не выдавая бешеного ритма сердца. Ему было плевать кто и как относится к нему, но он не мог потерять Инка сейчас. Может чуть позже, когда узнает его нового, попробует его характер со всех сторон, сдует пыль с каменной статуэтки в голове, изображающего его юного, покачает головой и поймет, что того Инка уже нет и стоит двигаться дальше. Но не сейчас. Спустя восемь лет, он не имел права потерять его прямо сейчас. — Я больше не скин и никогда им не стану, можешь не беспокоиться. — Да я вроде и не беспокоился, — Инк ни на секунды не поменял выражения со своего лица, продолжал хитро улыбаться и наблюдать за Ромой. Парню показалось, что всё же его взгляд стал мягче, но возможно, он себя накручивал. — В любом случае, это не так важно. Я, знаете, пока курил, подумал. Ну не могу я же вернуться в город, да и просто так. Фактически, я уже отпраздновал немного, но одному же не считается? Да и за удачу на экзаменах выпить бы не мешало, — он сделал паузу, посмотрев все же и на Ваню тоже, чтобы у него не возникло чувства, что он его чем-то обделяет. — Короче, приходите ко мне сегодня. Вы оба. Часиков в семь-восемь. И приносите чего-нибудь выпить! А я сейчас пойду, у меня еще дела есть. До вечера Он подмигнул им и, несмотря на свои короткие ноги, довольно быстро удалился с места, оставляя Ваню и Рому в тихом недоумении, хотя скорее, все же больше Ваню, чем Рому. Он привык к нему такому, даже странно как-то, что за столько лет он не так уж изменился. Ваня смотрел ему вдаль, пока Рома продолжал спокойно курить. Они молчали думая каждый о своем, когда Ваня вновь решил подать свой тихий голос. — Он милый, но немного странный. — Привыкай, — хрипло ответил Рома, выдыхая дым, а после вновь затягиваясь. — Его надо между строк читать, иначе не поспеешь за его темпом и не поймешь, что он имеет ввиду. — Да, я уже заметил, — паренек замолчал ненадолго, почесывая затылок — Он не меняет лица, но аура рядом с ним будто меняется. Он улыбается, а сам становится то медово добрым, то зловещим и устрашающим. — С ним как с иконами, Вань, — Рома выдохнул дым в последний раз и бросил сигарету на траву, придавливая берцами. Он смотрел как она тлеет и на серую от пепла траву, — Он как зеркало отражает твое внутреннее состояние, да и хрен его поймешь с его эмоциями. — Думаю, я к нему привыкну. Кстати, он же не сказал нам адрес, как мы к нему придем? — Я помню, где он живет. Давай, Вань, не стой на месте, сходим в магазин, — Рома двинулся вперед неторопливо. — Как раз заодно мне сигарет купим. — А ты только об одном и думаешь, — фыркнул паренёк, улыбнувшись, идя за ним. — Действительно. Об одном, — пробурчал Рома и вздохнув тихо, продолжил идти. *** Ваня носился по комнате, пытаясь то ли прибраться, то ли найти что-то, а по факту делая всё вместе, поскольку в их общажной комнате практически невозможно было ничего найти. Ваня был чистюлей, он всегда много убирался и поддерживал порядок в доме, но с учебой в университете ему стало немного не до этого. Когда тебе нужно выучить кучу лекций за одну ночь, успеть посетить зал, приодеться и сходить на свидание, а может быть, если повезет, даже поесть, ты в самый последний момент вспоминаешь об уборке. — Нет, ну это какой-то кошмар, нам точно надо избавиться от всего этого хлама, — бормотал он себе под нос, раскидывая вещи в стороны, пытаясь найти что-то — Ром, ну это невозможно, мы же просто в свинарнике живем, — его причитания и ворчания были верным признаком его, зудящего внутри волнения. — Расслабься ты, — Рома пробурчал тихо, лежа в своей кровати, накрытый помимо своего одеяла, еще кучей хлама, который накидал на него друг. — Инк тебя не сожрёт, выпьем просто немного и пойдем восвояси. — С чего ты взял, что я переживаю? Я вообще не переживаю. Ни капельки! — бормотал Ваня под нос, отвечая скорее своим мыслям, нежели соседу. — Как ты думаешь, а эта футболка будет хорошо выглядеть? — и вот он уже примерял на себя две футболки одновременно, стоя перед зеркалом. — Я же выгляжу мужественно? — Очень мужественно, Вань, — фыркнул Рома, прикрыв глаза, ощущая, как тает под своим одеялом. Он тихо дышал наслаждаясь, как придавливает его слегка кучка вещей сверху, заставляя распластаться по кровати еще больше, охватывая своим телом каждую его часть. Чем-то напоминало ему воскресенье, когда мать в панике и тревоге бегала по дому, раскидывая вещи для предстоящей стирки, уборки, готовки и прочего. Отличалось все только тем, что в воздухе не воняло порошком для стиральной машины и чистотой, только прохладный воздух из открытого окошка и волнение Вани, что казалось воняло больше всего, чувствуясь на расстоянии. Рома лениво открыл глаза. — Ну будут там пара друзей его, и что? Вань, ты хороший парень, дружелюбный и все такое, ты же при желании со всей Землей бы подружился, а при возможности и со всей вселенной, так что успокойся. Парень свой пыл немного поубавил, но резкость в движениях сохранил. Нацепил на себе кое-как майку, поднял пакет со звенящими в нем бутылками и вновь осмотрел себя в зеркале. Рома зевнул, а после потянулся, спихивая с себя весь хлам, что на нем лежал. Он поднялся с кровати уже одетый, почесывая свой ежик на голове. Единственное, что он умудрился заставить себя сделать, это натянуть на себя ботинки, зашнуровав их. Все же с ними он не будет рисковать и пытаться забираться в кровать, Рома не исключал того, что все болезни мира, как и четыре всадника апокалипсиса побывали под его берцами и их не стоило лишний раз поднимать, больше чем на пару сантиметров от земли. Они двинулись из комнаты, закрывая ее за собой. Замок, все же достаточно удобная вещь. Рома ловил мух, считал слонов или как ещё называют то состояние, когда человек просто проваливается в пространстве настолько, что кажется видит в окружающих его вещах космические батуты. Ваня, наоборот, фиксировался на всем, смотрел на каждую мелочь и думал, думал, думал! Нет, конечно, он знал, что он хорош. Дружелюбный, обаятельный. Но все же ему правда хотелось остаться хорошее впечатление про себя, поэтому в голове он штурмовал идеи того как можно поздороваться и начать разговор. Они шли по пустынной дороге, не обмениваясь ни словом. Закат приятно ложился на краях неба, окрашивая его в нежный розовый цвет языка и красного цвета солнце, будто напился какого-то дешманского энергетика и милый язычок окрасился в красный. Рома задержался взглядом на мусорных баках, ему все еще было интересно зачем Инку понадобилось на них лежать. От размышлений его отвлек Ваня, который дернул его за рукав его темной толстовки, заставляя поднять взгляд. — Я так понимаю, нам сюда? — тихо спросил он, вглядываясь в окошко на седьмом этаже стоящего неподалеку здания. Окошко светилось разными цветами, переливаясь ими. Даже рядом с мусорными баками, глухо звучала музыка. Рома тихо кивнул, примерно догадываясь что там творится. По лестнице подниматься было нетрудно, потому что воспользовались они лифтом. Стоя около порога квартиры, Рома позволил другу отдышаться немного и сбросить напряжение, после его кивка, он позвонил в квартиру. Она тут же открылась, цвета вырвались наружу, заливая их со всех сторон. Музыка, казалось, хотела не просто забраться к им барабанным перепонкам, а разорвать их, искусать в клочки, и вместо этого проникнуть к ним под кожу, вселиться в само их существо, окутывая со всех сторон в громкие объятия. На пороге стоял парень среднего роста, немного худощавый, но это было слабо заметно из-за того, что практически каждый участок его тела, закрывала бесформенная большая одежда. Он растянул улыбку, оглядывая их карими глазами, такими янтарными, что они близились по цвету скорее к оранжевому и красному, нежели к коричневому. Он почесал свою коротко стриженную русую голову, а после протянул руку, хрипло говоря. — Рад вас видеть парни — Взаимно, — улыбнулся слегка Рома, пожимая руку своему другу со школьных времен. Хорас, ну или по домашнему, Рося. Мать его, была фанаткой зарубежных фильмов, и просто не могла упустить возможность назвать сына по необычному. — Очень рад, тебя видеть, Рос, — улыбнулся Ваня, также пожимая его руку. Хорас был также и его хорошим другом, может не такой близкий как Эррор, но хороший. — Но что ты здесь делаешь? Ты знаешь Инка? — Ну, — Хорас пробормотал, и его было еле слышно из-за громкости музыки, но что поделать, он не имел привычки повышать голос или кричать. Голос его давным давно стал низким и хриплым из-за постоянного курения с детства. Он почесал вновь свою голову, а после оглянулся — Можно сказать, он мой хороший знакомый. А сюда я пришел, через друга… Хотя Инк был не против моего присутствия — Друга? — Ваня улыбнулся слегка, заглядывая за спину Хораса, чтобы понять кого он там искал глазами. Встретившись с тем самым другом глазами, он застыл, его лицо тут же напряглось, он нахмурился и перестал улыбаться. Ваня пробормотал, — Твою ж мать. Друг тихо засмеялся, подходя к Хорасу и облокачиваясь на его плечо. Он был немного выше Роси, подтянутый, высокий, а взгляд холодный и надменный, дополняя улыбку, острую как нож. — Как неожиданно увидеть тебя здесь, голубой, — пробормотал он, улыбаясь лишь шире, видя, как Ваня уже начинает заводиться.