Меж двух миров

***

      Северный лес встретил настороженной тишиной. Деревья тянулись к небу костлявыми пальцами ветвей, скрипели на ветру, создавая иллюзию шёпота. Листва под ногами мягко пружинила, пропитавшись влагой, в воздухе витал запах сырости, разложения и слабый, едва уловимый налёт магии. Именно он привёл их сюда.       Геральт шагал уверенно, с лёгким наклоном вперёд, вслушиваясь в звуки. Вся эта настороженная тишина была ему знакомой — природа замирала так только перед схваткой.       Итачи молча шагал рядом, практически сливаясь с тенями. Бесшумный, как зверь, выжидающий удобного момента. Обычно он выглядел невозмутимым, но сейчас что-то изменилось — его движения были едва заметно напряжёнными, а в тёмных глазах читалась сосредоточенность, граничащая с хищной яростью. Ведьмак давно заметил это. Причину такого поведения знал, но всё равно задал ему вопрос: — Чего такой мрачный? — лениво бросил он, не глядя на спутника. — Ты сам всё видел, — голос Итачи был спокоен, но за этой краткостью скрывалось куда больше, чем просто слова.       Геральт фыркнул. — А, это. Если хочешь совет от старого охотника на чудовищ… — он остановился, разворачиваясь к Итачи, оценивающе взглянув на него. — Если кто-то пытается перетянуть добычу, просто знай: она сама выбирает, кому достаться.       Итачи медленно повернул голову, его взгляд потемнел. — Ты называешь её добычей? — Это просто метафора, — ведьмак ухмыльнулся, но тут же добавил, пожав плечами: — Хотя, признаться, ты ведёшь себя так, будто у тебя территориальные претензии. Учиха не ответил сразу. Он просто смотрел на Геральта, переваривая смысл его слов. — Киаран ошибся, если решил, что между ним и Сакурой может быть что-то большее, чем пара любезностей, — наконец произнёс он ровным, почти ледяным голосом. — Ага. Только вот знаешь, что забавно? — Геральт хмыкнул, бросив на него косой взгляд. — За завтраком ты говорил, что возвращаться в свой мир не собираешься.       Итачи промолчал, но от Геральта не ускользнуло то, как пальцы брюнета сжались в кулак. — Так есть ли смысл в твоих словах и действиях? — продолжил ведьмак, приподняв бровь. — Если тебе нет дела до своего мира, то какая разница, кто будет рядом с Сакурой? — Разница есть, — голос Итачи прозвучал глухо, но в нём чувствовалась угроза, прорывающаяся сквозь ледяную выдержку. — Вот как? — Геральт чуть наклонил голову, усмехнувшись. — Что же, рад это слышать. Хотя твоё выражение лица говорит мне, что Киарану стоит на всякий случай проверить, хорошо ли на нём сидит голова. — Если он пересечёт черту, это уже будет не его забота. Ведьмак усмехнулся, на лице застыла широкая улыбка. — Ну, парень, тебе бы стоило быть честнее с самим собой. — Я достаточно честен. Геральт не стал спорить, только хмыкнул, собирая продолжить свои нравоучения, удивлённо приподнял бровь.       Металл просвистел в воздухе и вонзился в ствол дерева всего в нескольких шагах от ведьмака. Геральт не дёрнулся, только косо взглянул на брюнета, что уже стоял в боевой готовности. — А ты хорош, — довольно хмыкнул он, краем глаза замечая движение за кустами и деревьями. Из-за деревьев вышли люди. По их виду сразу стало понятно — наёмники. Оружие в руках. Уверенные ухмылки. Они были уверены в том, что ситуация полностью под их контролем. — О, смотри-ка, нам повезло, — весело проговорил один из них, массивный мужчина со шрамом через всё лицо. — Сам Белый Волк пожаловал в наш лес. — Что ж, парни, сегодня пойло за мой счёт, — ухмыльнулся другой, сжимая топор. — Награду за ведьмачью голову ещё никто не отменял. Геральт вздохнул, перекладывая меч в другую руку. — Вечно одно и то же. Вам, идиотам, не надоедает? — Не беспокойся, ведьмак, — рявкнул один из них. — На долго это не затянется. Геральт покачал головой. — Нет, это точно не затянется. Итачи молча наблюдал за происходящим, сделал шаг вперёд. Стальной взгляд прожигал на сквозь. Наёмники явно были в себе уверены, а чувство страха и инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь. Будь это в его мире, они бы не рискнули даже заговорить, не то что вступать в бой. — Они твои? — спокойно уточнил брюнет, переглядываясь с Геральтом. Геральт бросил на него быстрый взгляд. Что-то в голосе Итачи насторожило его. Не просто хладнокровие. Ярость, которая требовала выхода. Сдержанная, глубокая, но на грани. — Им нужен я, но, думаю, ты можешь… развлечься, — с ухмылкой ответил он       Итачи не стал отвечать, просто исчез, растворяясь в воздухе. Вспышка. Тьма. Крик.       Первый наёмник даже не успел вытащить меч – острый кунай скользнул по его горлу, оставляя тонкую алую линию. Мужчина захрипел, пошатнулся и рухнул на колени, сжимая окровавленную шею.       Второй попытался развернуться, но рука Итачи метнулась вперёд, с силой ударив того в солнечное сплетение. Нападающий согнулся, издав короткий сдавленный звук. Удар коленом в лицо — и он повалился назад, захлёбываясь собственной кровью. Остальные рванули в атаку, так и не понимая, что это конец. Конец для них.       Геральт упёрся о ствол стоящего неподалёку дерева, с любопытством наблюдая за боем. Итачи двигался среди врагов, как ураган. Тёмный силуэт мелькал между деревьями. Точные удары. Никакого лишнего движения.       Сильный рывок – и запястье противника ломается с хрустом. Меч падает на землю. Резкий поворот – лезвие куная вспарывает сухожилие на ноге другого наёмника. Он падает на колени, крича от боли. Один из оставшихся попытался сбежать. Глупец. Кунай просвистел в воздухе и вонзился в спину беглеца. Тот оступился, закашлялся и медленно рухнул лицом вниз. Остался только главарь. Тот самый, что первым заговорил. Он стоял, дрожа, сжимая меч обеими руками, как щит.       Итачи медленно двинулся вперёд, позволяя ему увидеть свои глаза. Красные. Искажённые узором, от которого шёл холодный ужас. Мужчина застыл, цепенея, едва успел зашептать: — П-подожди... я... — Ты сам пришёл сюда умирать, — голос Итачи был тихим, но в нём не осталось ничего человеческого. — Пожалуйста… Но слова утонули в темноте. Гендзюцу мгновенно поглотило его разум.       Геральт даже не успел понять, что именно Учиха сделал наёмнику, но тот закричал. Диким, нечеловеческим голосом. А затем его тело рухнуло на землю. Глаза застыли, отражая ужас. Ведьмак присвистнул, не убирая меч. — В следующий раз, если тебе понадобится способ избавиться от злости, скажи мне заранее, — флегматично бросил он. — Я подберу тебе более достойных противников. Итачи не ответил. Он молча смотрел на свои окровавленные руки. Геральт вздохнул. — Ладно. Напомни мне, чтобы я держался подальше от тебя, когда ты злишься. Учиха отвернулся, спрятав кунай. — Нам нужно двигаться дальше.

***

      Северный лес снова поглотила тишина. Лишь редкий хруст веток под ногами нарушал покой. Геральт шагал впереди, но взглядом то и дело цеплялся за фигуру Учихи. — Значит, твоя сила в глазах, да? — ведьмак усмехнулся, скользнув взглядом по его лицу. — Определённо. Итачи не ответил. — Что ты сделал с тем парнем? — не унимался Геральт. — Он кричал так, будто увидел саму смерть. Учиха бросил на него мимолётный взгляд. — В каком-то смысле… он её и увидел. Геральт хмыкнул. — Так значит, иллюзии? — Гендзюцу. — И в чём разница? — Иллюзия – это просто картинка, — спокойно пояснил Итачи. — Гендзюцу воздействует на разум, погружая человека в кошмар, который он не отличит от реальности. Ведьмак приподнял бровь. — Значит, ты не просто показываешь им что-то. Ты заставляешь их… проживать это. — Именно. Геральт присвистнул. — Сурово. Даже для меня. Итачи лишь пожал плечами, явно не собираясь развивать тему. — И часто используешь? — Только когда это необходимо. — А с женщинами тоже работает? Итачи скосил на него взгляд, но ведьмак лишь ухмыльнулся. — А что? Удобная штука. Особенно когда пытаешься кого-то убедить, что он тебе нравится. Учиха поморщился. — Я не использую свою силу так… низко. — Но мог бы? — Мог бы. Геральт рассмеялся. — Тебе бы в политику. Там такие таланты точно не пропадут. — Не думаю, что мне подошла бы такая жизнь. — А какая подойдёт? Итачи не ответил сразу. Ведьмак понял, что попал в точку. — Ты не задумывался о том, что стоит пересмотреть своё решение? — Нет! Геральт кивнул, словно ничего неожиданного в этом не было. — Тогда зачем злишься на эльфа? Учиха резко повернул голову, взгляд снова стал холодным. — Что? — Ты ведь бесился из-за Киарана, — ведьмак задумался. Итачи молчал. — Но ты сам сказал, что возвращаться вместе с Сакурой не собираешься. Значит, ты остаёшься здесь. Если так, то есть ли смысл в твоих словах? Мгновение между ними повисла напряжённая тишина. Взгляд Итачи потемнел. Без того чёрные глаза стали ещё темнее, затягивая в эту непроглядную тьму. — Я не намерен делить её с каким-то эльфом, — сказал, а затем только задумался, что происходит и почему он не может контролировать свои эмоции? Геральт ухмыльнулся. Реакция б его явно веселила. — Вижу, всё-таки задело тебя. Итачи снова молчал. Не знал, что ещё сказать на это. Говорить то особо и не хотелось, а Геральт явно не собирался успокаиваться. Чрезмерная болтливость напомнила ему о Кисамэ. Хошикаге привык к тому, что напарник молчит, постоянно что-то рассказывал, даже если Итачи и не вступал в разговор. За годы совместной работы они привыкли друг у другу, сработались, как говориться. Итачи отмахнулся от воспоминаний, заметил, как ведьмак покачал головой. — Ладно, ладно, не злись. Но учти: если ты остаёшься здесь, то рано или поздно придётся что-то решать. Сказать ей в конце концов. Итачи стиснул челюсти, но ничего не ответил.              Истошные крики разорвали напряжённое молчание. Ведьмак вскинул голову. Вдалеке, за деревьями, мелькнули силуэты — трое солдат Каэдвена, пытавшихся отбиваться от стаи гарпий. — Чёрт, — пробормотал Геральт, уже вытаскивая серебряный меч, что вибрировал в руках. Итачи мгновенно исчез во вспышке. Геральт бросился следом.       Гарпии были повсюду. Крылатые твари с женскими лицами, их клювы щёлкали в предвкушении, когтистые лапы тянулись к людям. Один из солдат уже лежал на земле, истекая кровью, второй отчаянно размахивал мечом, а третий молил богов, отмахиваясь щитом. — С-сучьи птицы! — заорал один из них, вскрикнул, когда одна из гарпий сбила его с ног. Геральт взмахнул засветившимся мечом. Серебро завибрировало в его руках, рассекло воздух, отсечённые когти упали в траву. Гарпия взвизгнула, дёрнулась назад.       Итачи двигался бысиро, не давая тварям и шанса. Один бросок куная — и твари оседали на землю, извиваясь в судорогах. Второй — и когтистая лапа одной из гарпий разлетелась в клочья. Красные глаза мерцали, высчитывая траекторию каждого движения. Стараясь не расходыаатьх чакру, Итачи пытался обходиться без неё, оставляя для более тяжёлых случаев. Последняя гарпия издала пронзительный визг, взмахнула крыльями и взмыла ввысь. — Да чтоб тебя... — выдохнул один из солдат, всё ещё сидя на земле.       Другой поспешно осенил себя знаком Мелитэле, а затем, опомнившись, вскочил на ноги. — Ведьмак! Мы... э-э... благодарны, — замялся он, всё ещё потрясённый. Геральт небрежно отряхнул меч. — Тогда советую вам уносить задницы подальше. — Верно, верно, — быстро закивали они, не дожидаясь повторного приглашения. Итачи бросил взгляд вслед убегающим солдатам. — Они бы не выжили, — негромко заметил он. — Их проблемы, — пожал плечами Геральт. Он вытер лезвие о тело мёртвой гарпии и снова двинулся вперёд.

***

      Башня возвышалась на скалистом утёсе, в свете дня, казалась неестественно мрачной. — Весёленькое местечко, — буркнул Геральт, окидывая взглядом путь вверх.       Изогнутая тропа шла вдоль берега озера, местами размытая дождями, местами едва заметная. — Осторожно, — Итачи кивнул вперёд. — Я не слепой, — фыркнул ведьмак. Путь был непростым. Скользкие камни грозили рухнуть в воду при любом неверном шаге. Дважды им приходилось перепрыгивать пропасти, где земля попросту обрушилась.       Геральт набрал разбег, пружинисто оттолкнулся и приземлился на другой стороне. Итачи, напротив, шагнул вперёд и исчез, появившись уже на другой стороне. — Ты умеешь делать эффектный выход, — хмыкнул Ведьмак. — Научишь меня? Итачи хмыкнул: — Вот это вряд-ли. Наконец, они добрались до вершины.       В гнезде, среди перьев и костей, лежал кристалл, мерцающий, словно заключённое в стекло пламя. — Выглядит многообещающе, — отметил Геральт, поднимая находку. Итачи молча склонил голову, наблюдая за ним.

      ***

      Филиппа Эйльхарт встретила их с присущей ей надменностью. — Посмотрим... — она взяла кристалл в ладонь, поднеся к глазам. Через мгновение её губы скривились. — Тщетно. — Да? — Геральт скрестил руки на груди. — Это сон, заключённый в кристалл. Их создают гарпии Келайно. Но этот слишком слаб. Вам нужен более мощный. — Конечно, — Ведьмак устало потер переносицу. — И где же мне его достать? Филиппа улыбнулась. — В скалах у каменоломни. Там гнездятся самые сильные гарпии. — Уверен, что есть подвох, — пробормотал Геральт. — Ты прав, — Чародейка сложила руки на груди. — Путь туда закрыл староста Сесиль Бурдон. Итачи впервые за всё время заговорил: — Почему? — Боится нападения, — пожала плечами Филиппа. — Люди в Вергене в последнее время слишком мнительны. — Идём к нему, — сухо подытожил Итачи. Геральт тяжело вздохнул. — Ты прям как я — вечно в дерьмо вляпываешься, а потом разгребаешь. Учиха лишь коротко кивнул и вышел первым.

***

— Дело дрянь, — пробормотал Геральт, когда Сесиль Бурдон в очередной раз скрестил руки на груди. — Да хоть сто раз повтори, ведьмак. Каменоломня закрыта. — Мы только заглянем, — вмешался Итачи, его голос звучал ровно, но в глазах вспыхнул холодный свет. — В последний раз говорю — нет! — рявкнул Сесиль. — Гарпии кишмя кишат, а мне ещё отвечать за Верген. Геральт переглянулся с Итачи. — Ладно, староста, раз так... Он вынул кристалл, найденный в гнезде. Сесиль нахмурился. — Что это? — Сон, — ухмыльнулся ведьмак. — Твой. Староста дёрнулся, но Геральт уже активировал кристалл. В воздухе проявился образ.       Сесиль сидел в таверне, перед ним стояла кружка с мутным пойлом, но он лишь нервно теребил бороду, отказываясь пить. Краснолюды вокруг громко смеялись, стуча кружками друг о друга. — Ты что, Сесиль, на ноги встать не можешь? Или у тебя борода не того цвета, чтоб пить с нами? — хохотал кто-то. — Да не пьёт он, — шептал другой, сквозь смешок. — Вот тебе и староста! Сесиль покраснел. — Убери эту дрянь, ведьмак. — Разбежался, — ухмыльнулся Геральт. — Ну что, открываешь карьер, или пусть твои краснолюдские братья узнают, какой ты пример для подражания?       Староста сжал кулаки, бросил испепеляющий взгляд на обоих и, выругавшись, швырнул им ключ. — Чтоб вас гарпии разодрали, ублюдки. — Это уже вряд ли, — заметил Итачи, ловя ключ. — Раз уж вам так не терпится, — проворчал Сесиль, — избавьте нас заодно от королевы гарпий. — Будет сделано, — бросил Геральт.       Карьер зиял пустотой. Тишина здесь была обманчивой. Геральт первым спустился вниз, следом за ним приземлился Итачи. Из тьмы послышался визг. — Началось, — проворчал ведьмак, выхватывая серебряный меч. Итачи, не произнеся ни слова, сложил печати. Взрывные кунаи свистнули в воздухе, вспышки чакры заполнили пещеру. Бой был быстрым и жестоким.       Гарпии падали одна за другой, чёрные когти оставляли царапины на броне Геральта. Итачи двигался бесшумно, его глаза предугадывали движения тварей, и каждое попадание было смертельным. Спустя несколько минут всё стихло. — Дальше, — коротко бросил Учиха.       Они прошли через узкие проходы, собирая магические кристаллы. Геральт ощущал, как они вибрируют в руке, заключая в себе чужие сны. — Посмотрим, что тут у нас, — пробормотал ведьмак, активируя кристаллы. Один за другим перед ними вспыхивали сны. Лето из Гулеты, убийца королей, стоял перед коронованным трупом. Балтимор, гном, чей сон таил в себе тайну убийства. Крестьянин, видящий войну, пожирающую его земли. Йорвет, эльф, в чьих снах горел Верген. Дракон, величественный и древний.       Последний кристалл светился ярче других. Геральт осторожно взял его в ладонь. — Нам нужен этот. — Возвращаемся? — уточнил Итачи. — Да.

***

      Филиппа приняла кристалл с самодовольной улыбкой. — Сон дракона, — пробормотала она, осматривая его. — Подойдёт? — Геральт скрестил руки. — О, ещё как. Это мощный источник магии. — Тогда чего ждём? — ведьмак прищурился. Филиппа усмехнулась. — Роза памяти? — переспросил Геральт, скептически глядя на Филиппу. — Именно. Единственная магическая привязка, которая может вытащить Саскию из сна, — ответила чародейка, лениво поворачивая кристалл в ладонях. — Трисс её забрала, — уточнил ведьмак. Филиппа улыбнулась уголком губ. — Забрала или ей её вручили? Кто знает? — Где она? — ведьмак прищурился. — Один из посетителей таверны упоминал рыжую женщину, упавшую с неба, — протянула Филиппа, смакуя эффект своих слов. — Падающие женщины, — пробормотал Геральт. — Звучит знакомо. — Попробуйте поговорить с этим свидетелем.

***

      В таверне было шумно. Краснолюды пили и гремели кружками, перекрикивая друг друга. Геральт с Итачи протиснулись к стойке, оглядывая посетителей. — Где твой болтливый клиент, который видел рыжую? — спросил ведьмак у трактирщика, устало выдохнув. День казался бесконечным, а от количества переделанных дел, голова шла кругом. Хотелось поскорее решить все вопросы и хоть немного, но отдохнуть. Трактирщик кивнул на мужика, сидевшего напротив, скосил на них недобрый взгляд, явно не радуясь «таким» посетителям. Геральт не стал церемонится, подсел рядом с мужчиной, затевая разговор. — Говорят, ты видел женщину, упавшую с неба, — обратился Геральт, выжидающе осматривая того. Мужик оглянулся, словно проверяя, нет ли подвоха, насторожено бросил в ответ: — Может, видел, может, нет… — Что ты хочешь? — вздохнул ведьмак. — Эль! Геральт кивнул трактирщику, тот плеснул мужику полный кружак. Мужик жадно глотнул, вытер усы и заговорил: — Видел я её. С высоты шмякнулась, как мешок с зерном. Хорошо хоть в воду, а не о скалы. — Что дальше? — Дальше вытащил её здоровенный мужик, здоровее быка, лысый такой. — Ведьмак? — уточнил Геральт. — Да, точно. Разговаривали они. Потом он ушёл, а бабу утащил тролль. — Тролль? — Да, живёт в западных ущельях. Геральт покосился на Итачи, поднялся со стула. — Идём, нужно решить этот вопрос, остальное по ходу дела думать будем.

***

      Геральт шагал по каменистым тропам западных ущелий, прислушиваясь к каждому звуку вокруг. Ветер гонял пыль, забивая её в складки плаща, а где-то вдалеке каркали вороны. Он чуть повернул голову и краем глаза взглянул на Итачи. Тот двигался плавно, бесшумно, как тень, словно не касался земли. В отличие от ведьмака, который излучал тяжёлую, хищную уверенность хищника, ниндзя двигался мягко, текуче, словно вода, готовая принять любую форму. — Ты всегда так тихо ходишь? — проворчал Геральт, проводя рукой по лицу, стряхивая дорожную пыль. — Привычка, — спокойно ответил Итачи, не изменив ритм шага. — Тоже привычка убивать? Уголок губ Итачи дёрнулся. — Если нужно. Геральт хмыкнул. В другое время, в другом месте, может, они бы были союзниками, а может — врагами. Но сейчас у них была общая цель: найти Трисс и решить остальные проблемы.       Вскоре они вышли к деревянному мосту, шаткому, прогнившему от времени. За ним, в развалинах каменной башни, сидел тролль. Огромная туша с грязно-зелёной кожей, покрытой бородавками, слоновья морда и пара маленьких глаз, полных тоски. Он обхватил свои огромные руки и что-то бормотал себе под нос. — Гости… — прогудел он, замечая ведьмака и его спутника. — Люди! Люди не любят тролля… Тролль был не в лучшем расположении духа. Точка, что исходила от него, чувствовалась за километр. — Мне не нужна твоя жизнь,тролль, — устало сказал Геральт, упираясь руками в бёдра. — Где рыжая девушка? — Девушка… рыжая… пахла магией… она тут была… — тролль почесал лысую голову, словно вспоминая. — Я заботился. Грел. Корнил. Но сбежала! — Конечно сбежала, — пробормотал ведьмак, закатывая глаза. — И жена ушла… — голос тролля дрогнул, он заревел, — Сказала: "Ты любишь людку!" И ушла… в соседнее ущелье, — тролль потянулся к полупустому кувшину, допивая остатки браги, продолжая утопать в своём горе. — У неё есть что-нибудь от рыжей?— едва сдерживая себя, уточнил Ведьмак. Только пьяных троллей ему не хватало. — Платок. Она не отдала… — тролль вздохнул, его плечи обмякли. — Не горюй, вернётся твоя ненаглядная, — приободрил ведьмак, монстра, разворачиваясь к брюнету. — Значит, идём к троллихе, — Геральт бросил взгляд на Итачи. Тот молча кивнул.

***

      Южное ущелье встретило их сухими зарослями и обломками камней. Геральт услышал шум ещё до того, как они вышли на поляну. Голоса, грубые, злобные, и женский рык, низкий, угрожающий. Троллиха.       Её прижали к скале пятеро наёмников, а впереди, заложив руки за спину, стоял Адам Пангратт, которого так хорошо знал Геральт. Высокий, широкоплечий, с ухоженной бородой и цепким взглядом. — Чего встали? — процедил он, не оборачиваясь. — Ведьмак, идите своей дорогой. — Я бы с радостью, — лениво протянул Геральт, но его рука уже скользнула к рукояти меча. — Только вот мне нужно кое-что, что есть у неё. — Какое совпадение, — усмехнулся Пангратт, — мне нужно кое-что, что у неё в голове. — Неужели мозги, что своих не хватает? — хмыкнул ведьмак. Наёмники хохотнули, но Адам лишь усмехнулся. — Шутником стал, что ж, значит, будем драться.       В тот же миг всё пришло в движение. Геральт выхватил меч, взмахнул — первый наёмник завалился назад, зажимая окровавленное горло. Итачи исчез, превратившись в размытую тень. Второй боец даже не успел среагировать — кунай вошёл ему прямо в шею. Троллиха взревела, опрокидывая ближайшего наёмника.       Геральт отпрыгнул, крутанулся, уходя от удара топора, и тут же нанёс свой. Клинок вошёл между рёбер, и противник осел на землю. Итачи уже стоял за спиной Пангратта, его кунай замер у шеи наёмника. — Не дёргайся, — тихо приказал он. — Хм… — Пангратт поднял руки. — Ладно, ведьмак, твоя взяла. Геральт шагнул вперёд. — Оставляй троллиху в покое и проваливай. — Пока что, — пробормотал Адам и кивнул своим людям. Когда они ушли, троллиха подошла к Геральту. — Люди… плохие… но ты не такой… — проси, что хотел. — Отдай мне вещь рыжей женщины. Троллиха вопросительно посмотрела на него, затем скрылась в ущелье. Спустя пару минут она вновь показалась, сжимая в руках кусок ткани, протянула его мужчине. Геральт молча взял платок, сжимая его в руке. — Возвращайся к мужу, совсем ему тоскливо без тебя. Сопьётся без тебя, да помрёт. Троллиха молча кивнула, поковыляла в сторону ущелья, где горевал её муж. — Идём дальше, — устало сказал Геральт, покидая ущелье. —Пошли, но сначало давай вернёмся в лес, — неожиданно сказал Итачи. — Зачем? — Геральт вопросительно приподнял бровь, вспоминая, что они забыли в лесу. Солнце медленно клонилось к закату. — Забрать Сакуру. Геральт скрестил руки. — Белки не будут в восторге от того, как часто мы там проявляемся. — Не собираюсь спрашивать их разрешения. Сакуру нужно забрать! Ведьмак ухмыльнулся. — Лално.Тогда вперёд.

***

      Геральт и Итачи двигались по тропе, ведущей к лагерю скоя’таэлей. Вечерний воздух был прохладен, лес шептал сухими листьями под лёгкими порывами ветра. — Удивительно, что нас пропустили без привычных угроз, — пробормотал ведьмак, оглядываясь на стражу. Итачи промолчал. Они пересекли лагерь, местные эльфы лишь бросали на них любопытные взгляды, но не мешали. Один из них молча указал на небольшую тренировочную площадку, скрытую за палатками и деревьями. Там стояла Сакура. Её силуэт, освещённый последними лучами заходящего солнца, выглядел хрупким, но сосредоточенным. В руках девушка держала лук, пальцы крепко натягивали тетиву. За её спиной находился Киаран, его руки мягко касались её запястий, помогая направлять оружие. — Расслабь плечи, но держи хватку, — тихо прошептал он, отдавая её ухо горячим дыханием. Сакура прикусила губу, напряжённо смотря на мишень. — Так? — Именно, — Киаран опустил голову, его дыхание вновь обожгло кожу, но уже у её виска. Итачи застыл.       Геральт почувствовал, как вокруг Учихи меняется воздух — в нём появилось что-то хищное, тревожное, электризующее.        Сакура резко повернулась, чтобы спросить, осознала, насколько близко они находились друг к другу. Её взгляд встретился с карими глазами Киарана, и тот задержал дыхание, изучая её лицо. Желание завладело им, пальцы чуть дрогнули, намереваясь притянуть её ближе. Но он не успел. Итачи исчез, оставляя за собой едва различимый размытый силуэт. В следующее мгновение Киаран резко пошатнулся назад, а Сакура оказалась выдернутой из его объятий. Она ошарашенно маргнула, а перед ней уже стоял Итачи, его хватка была крепкой, но не причиняла боли. Он закрывал её собой, лишая эльфа всякой возможности, касаться её. — Прикоснёшься к ней ещё раз, и ты труп!