Not alone

***

— Всё, Хёнджин, прощай! — омега направился по коридору в сторону выхода. — И не трогай меня! — Я тебя не трогаю, — фыркнул тот, накидывая на плечи Феликса куртку. — Там холодно, ты можешь заболеть. — Ага, спасибо, — он с пренебрежением обулся и в попытках нагнуться разозлился только больше. — Не могу я так! — Давай сюда, — закатив глаза, Хван опустился на колено и стал завязывать шнурки. — Всё то тебе надо до меня дотрагиваться, — Ли сложил руки на груди и гневно топал зашнурованной ногой, пока альфа возился со второй. — Чего так долго? Я сейчас возьму и дома останусь. — Оставайся, мне так только легче, меньше драмы, — пробурчал Хёнджин, как кроссовок из его рук вдруг отобрали. — Вот так ты теперь со мной разговариваешь, да? — Феликс сжал нижнюю губу, прикусив её зубами и нахмурившись. — Видеть тебя не могу, медлительный ты козёл! — Ликс, блять, осторожнее! — Хван увернулся от пущенной в него обуви и еле удержался на ногах, пока Ли толкнул его в попытках убежать. — Заткнись! Не указывай мне! — тот скрылся в их комнате, громко хлопнув дверью. Оставшись один, Хёнджин раздражённо выдохнул и сжал руки в кулаках. Он терпеть не мог ссоры с мужем. Каждый раз всё происходило как в последний: омега обещался уйти от него навсегда, а потом возвращался весь в соплях и слезах, грелся у бока и засыпал только под утро, пока Хван его успокаивал и целовал. Но если раньше они ссорились редко и по пустякам, то сейчас таковых стало в разы больше. Хёнджин сосчитать не мог, сколько уже за этот месяц оказывался за дверью, а потом приходил с коробкой конфет или цветами, но Феликс, успокоившись, пускал его и без них. Не зря отец рассказывал, что омеги в беременность становятся в несколько раз чувствительнее и эмоциональнее. А его всегда ранимый Ли превратился в пороховую бочку, сидеть на которой с каждым днём опаснее. Правда как бы Хван ни следил за своими действиями и словами, рано или поздно его муж всё равно находил повод для разногласия. Иногда эпицентром становилась не вымытая посуда, не стиранное бельё или, как сейчас, то, что Хёнджин вернулся с работы позже обычного. Но его можно было понять. Феликс слишком соскучился, ему в принципе не нравилось сидеть дома одному во время беременности, поэтому он постоянно вешался на шею при виде своего альфы. Собравшись с силами, Хван выдохнул через нос, поднялся на ноги и повесил брошенную на пол куртку мужа в гардероб. Прошло всего несколько месяцев с начала беременности, но уже за это время он научился владеть собой. Срываться на омегу в положении совсем не хотелось, хотя порой казалось неимоверно сложным. Хёнджин обычно просто терпел вспышки гнева, подавляя их в себе, а после, когда они с Феликсом оба успокаивались, чуть с ног друг друга не сбивали во время ласк и объятий. Единственное, что нравилось им в такие моменты, так это то, что они всегда знали, как по итогу окажутся вместе. Да, Ли упрямый и Хван не лучше. Но от этого их сердца не менее привязаны друг к другу, и оттого каждое новое сближение, особенно после ссоры, казалось чем-то невероятным. Крышесностным. Взрывоопасным. Иначе как ещё объяснить эту неимоверную бурю эмоций, пока руки прижимают к себе любимого, а лёгкие вдыхают его аромат. Да, им бывает тяжело. Да, они горды и не сразу принимают друг друга. Но Хёнджина это только сильнее будоражит, и он прекрасно знает, с какой отдачей сердце Феликса бьётся в этот момент. — Спокойно... тише, успокойся, — Хван прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Чем быстрее спадёт эта пелена гнева, тем скорее они с Ли снова встретятся. Пройдясь от кухни до гостиной и обратно, Хёнджин наконец почувствовал, как восстановился. Долго злиться на мужа у него не получалось никогда. Особенно в такие моменты. Особенно когда тот дул и кусал губы, хмурил брови и топал ножкой. Это, скорее, привлекательно, чем отталкивающе. Хван бы мог просто прижать к себе омегу, погладить по шелковистым волосам и успокоить поцелуем. Вот только в прошлый раз за такую инициативу Феликс чуть не откусил ему язык, пытавшийся протолкнуться к нему в рот. Отпихнул Хёнджина от себя, что-то буркнул недовольно и скрылся за дверью. Прямо как сейчас. И на тот раз Хван еле сдержал себя в желании вскрыть эту дверь, отодрать с неё все замки и прижать Ли к кровати, чтобы целовать в упор, долго и нежно, чтобы у мужа губы опухли, чтобы он больше не хотел ссориться со своим альфой и отталкивать его от себя. Но нет, омега слишком чувствительный, подобное может его отпугнуть. А Хёнджину совсем не хотелось ещё на дольше расставаться. Ему бы вообще сейчас развалиться на их общей кровати и расслабляться под ласковыми ручками мужа. Ощущать его прикосновения по всему телу, слушать его бесконечные разговоры, любоваться его милым лицом с выразительными веснушками и губами-бантиками, засыпать с ним в обнимку, уткнувшись в тонкую шею. Хван нуждался в этом как никогда. Только с ароматом Феликса становилось по-настоящему спокойно и хотелось вдыхать его глубже и глубже. Только тепло родного тела позволяло мышцам расслабиться, голове отключиться, а мыслям заполниться одним Ли. С беременностью он стал краше. И не то что бы Хёнджин был извращенцем, но ценить прекрасное и наслаждаться этим точно умел. Изгибы тела омеги теперь казались куда выразительнее на фоне округлого живота. Пускай он сам жаловался на то, как талию всё меньше видно, Хвану это никак не мешало. Ему нравилось трогать мягкие бока Феликса, гладить их и прижимать к себе. Нравилось ощущать на груди груз во время сна или когда муж оказывался у него на руках. Нравилось, как иногда во время объятий Ли со спины, ему в поясницу пинался их малыш. Нравилось, когда омега ложился на спину, окружённый белоснежной простынёй и прикрытый лишь собственными ладонями. Такой красивый и желанный для своего альфы. Хёнджину нравилось ложиться между его ног и пробовать. Пробовать на вкус и мять в руках. — Феликс... — Хван встал напротив двери в их спальню и собирался постучаться, но что-то его останавливало. Не хотелось бы вновь оказаться выгнанным, особенно за пределы квартиры. Он не мог противиться беременному мужу и в целом против Ли не способен был что-то сказать. Вот только Феликс сейчас один, наверняка сидит на краю кровати и мнёт подушку Хвана, может, плачет в неё или пытается порвать. Хёнджину бы хотелось оказаться с ним рядом и успокаивать от всего этого. Хотелось бы почувствовать его губы и наконец нависнуть над омегой, окутать его своей любовью. Но он стоял тут. Стоял и ждал у двери, хотя мог зайти. Внутри всё распирало от навязчивого желания повернуть ручку. Ли её не запирал, и Хван в любой момент мог ворваться к нему и прервать одиночество собой. Разве ему нельзя себе этого позволить? Феликс его муж, его омега, вынашивающий их ребёнка. И именно он однажды предложил сделать конец рабочей недели днём их близости. Моментом, когда они могут насладиться друг другом вдоволь. Хёнджин только и ждал, что вернуться с работы, но все мечты и планы разом обрушились, пока он маялся перед их спальней. А Ли только сидел и думал, когда же к нему придут. Хван сегодня не на шутку заставил ждать его, всего разгорячённого одного в постели. Феликс целый день воображал себе, как бы мог пройти этот вечер, как бы Хёнджин, не сомневаясь, взял его на руки, отнёс на кровать и разложил на ней же. Они оба знали, как омеге нравилось, когда альфа любовался им со сверкающими глазами, когда гладил бока своими жилистыми руками, когда тёрся щекой о внутреннюю сторону бедра, а после ласковых поцелуев брал мужа долго, растягивая удовольствие. Но сейчас, даже несмотря на то, как тело желало почувствовать рядом с собой альфу, Феликс упрямо сидел на краю кровати и сжимал чужую подушку. Та вся пропитана жгучим древесным ароматом, феромоны лёгким шлейфом пробирались глубже в лёгкие и оседали на них приятной дымкой. Ли за всё время, проведённое наедине, надышался мужем так, что, казалось, перебил собственный запах. Но он не мог себе в этом отказывать. Он не виноват, что ему не хватало Хёнджина. Ему нужен был Хван всегда, особенно сейчас. Только обида на него не давала покоя. День напролёт Ли готовился, стирал бельё, заправлял их постель новыми простынями и окружал себя одеждой Хвана. С родным ароматом становилось спокойнее. Так, уткнувшись носом в подушку, он пытался остыть от гнева, ведь Хёнджин вернулся домой слишком поздно. На часах уже почти ночь, альфа буквально завалился в квартиру, снял шарф и пальто, а Феликс лишь взглянул на него совершенно недовольным взглядом, стоя у стены. На вопрос, что случилось, на альфу фыркнули и отвернулись. Тот подошёл ближе, окольцевав талию мужа руками и развернув его к себе. Тогда-то Феликс почувствовал что-то не то. Что-то странное и сразу ему не понравившееся. От Хёнджина пахло незнакомым ароматом, смешанным с лёгким перегаром. Ли нахмурился, пока его пытались поцеловать, и оттолкнул от себя Хвана. Тот удивлённо раскрыл глаза, а омега, не раздумывая, стал расспрашивать, где он был. Альфа и без того уже рассказывал ему, как заглянет на корпоратив и постарается как можно быстрее уйти оттуда к нему. Феликсу это абсолютно не нравилось. Он доверял своему мужу, знал, что тот бы никогда просто так слов не давал, но, ощущая чужие феромоны, приближаться к нему совсем не хотелось. Сгоряча омега стал возмущаться и срываться на писк. Хёнджин как мог пытался объясниться, но останавливать разразившуюся ссору было уже поздно. Хван и сам подключился, хотя Ли прекрасно знал, как тот себя сдерживал. Однако внутренне самолюбие всё равно не позволило сдаться. Поэтому, сильнее уткнувшись носом в подушку, Феликс одними губами сжимал её уголок. Как же он терпеть не мог разногласия с мужем, это всегда так мучительно, и всегда после этого он оставался один, пока они оба не остынут и не смогут нормально поговорить. Прижимаясь спиной к кровати, даже так тепло не становилось. Одному всегда холодно, а во время сна Ли постоянно прижимался к альфе ближе и засыпал под его нежные поглаживая и трепетные поцелуи в лоб. Правда почему-то сейчас это всё раздражало. Да так, что хотелось в одно мгновение разорвать подушку Хёнджина в клочья и оставить от неё одно воспоминание. Тёплый аромат древесины всё больше пробирался в лёгкие, и Феликс стиснул в руках несчастную подушку сильнее. Хотелось затмить всё ещё фантомно ощущающийся чужой запах. Хотелось избавиться от него раз и навсегда. Потому что из-за этого в голову лезли совсем ненужные и оскорбительные мысли. Ли с трудом мог отделаться от представления, что к Хвану мог кто-то приставать или даже заигрывать. Мог подмигнуть или попытаться увести куда-то. Его мужа. Феликс никогда раньше не испытывал такого чувства, вот только, заполучив ребёнка в утробе, словно крепче привязался к альфе и стал неимоверно зависим от него. Ловил себя на мысли, что боялся, если вдруг разонравится Хёнджину и не будет знать, что делать дальше. Не хотелось оставаться одному на совсем. Уж лучше чуть-чуть быть вместе, чем так. — Ненавижу всё это, — прошептал Ли, поднимаясь на ноги с кровати. Сжав руки в кулаках, он подошёл к тумбочке. Как-то раз Хван уже говорил ему заветную фразу: «Если тебе будет особенно меня не хватать или ты будешь слишком часто думать обо мне, можешь использовать это». Феликс и раньше применял метод утоления жажды по мужу в особенно критические для себя дни, когда тело буквально с ума сходило от желания близости с альфой. Вот только против скопившейся обиды и ревности не испытывал его ни разу. Казалось странным, что он вообще стоял перед тумбочкой и выдвигал шкафчик. Но, видимо, всё бывает в первый раз. Неровно выдохнув, Ли взял в руки фаллос. Средних размером, чуть больше его собственной ладони. Когда-то они с Хваном вдвоём выбирали для него игрушки, какое-то время пользовались, а позже забросили. Ведь кому нужен искусственный член, когда есть настоящий, горячий и большой, доводящий до судорог по всему телу и заставляющий кончать в полном удовольствии. Хёнджин всегда доводил дело до конца, порой даже если опаздывал на работу. Только не сейчас. Он, возможно, стоял где-то за дверью, а Феликс тем временем разглядывал в руках синий фаллос и прикусывал нижнюю губу. Думая о муже ещё до его прихода, он успел намочить бельё, но стоя здесь, у тумбочки и пробегая взглядом от основания до головки игрушки, ком застревал в горле. Ли давно таким не пользовался. Всегда обычно ждал прихода Хвана, растягивался перед ним и изгибался в спине, поддаваясь ласкам. Но на этот раз всё немного по-другому. Феликсу срочно нужно было успокоить себя и своё тело. Пока муж не мог дать ему долгожданного расслабления, мысли о нём заставляли только до ужаса ревновать и гневаться на себя от этого. Ли не выдержал бы ещё хотя бы часа без близости. И выходить к Хёнджину первым он не собирался. Пускай тот сам к нему приходит, если тоже хочет своего омегу. А пока тот будет удовлетворять себя сам, как делал это когда-то очень давно, когда-то, когда не был знаком со своей будущей судьбой и второй половинкой. — Мх... — улёгшись на постели, Феликс прикоснулся к промежности. Тонкая ткань шорт чувствовалась мокрой. И собственный аромат добрался до носа. Как-то быстро он возбудился, хотя ничего ещё не успел сделать. Рука только огладила подрагивающую плоть и приподняла резинку одежды. Ли сглотнул, отчего-то его положение казалось странным, вызывающим. Приходилось вспоминать прошлый опыт и самостоятельное ублажение себя. Тогда это казалось легко, но сейчас, привыкнув к мужу рядом, Феликс чувствовал себя скорее беспомощным, чем сексуальным. — Чёрт, Хёнджин... — шипел себе под нос омега, пробираясь рукой под шорты. Как на зло все мысли забиты одним единственным альфой. Обхватив ладонью член, Ли совсем не хотел видеть перед глазами лицо Хвана, но фантазия сама нарисовала его искрящиеся в темноте комнаты тёмные зрачки и голодный взгляд. Так он смотрел только на Феликса, так он желал только его. Рука прошлась вдоль основания, и омега еле сдержал жалобный скулёж. Член весь чувствительный к касаниям, весь разгорячённый от мыслей, что его могла бы трогать ладонь Хёнджина. Такая большая и такая тёплая. Резко зажмурившись, Ли старался отбросить всё лишнее. Здесь только он, его возбуждение и фаллос. Рука с усердием сжимала член и водила по нему, стимулируя. Тот весь пульсировал и испускал смазку. Феликс закусил подол футболки, натянув её на себя. Не хотелось бы, чтобы Хван раньше времени узнал о проделках мужа. Они ведь только что поссорились, а он уже так бессовестно дрочил себе. И опять с мыслями о Хёнджине, снова представляя, как бы замечательно было, окажись он тут. И рука бы не напрягалась, и можно было бы не сдерживать стоны. — А-мх... — Ли сильнее закусил кусочек ткани, чувствуя, как накаляется всё внизу. Если звуки ещё удавалось сдерживать, то феромоны беспорядочно разлетались по спальне, пробирались в каждый её уголок. Феликс чуть не задыхался от аромата вперемешку с жаром в паху и на щеках. Выгнувшись в спине, он невольно поддался задом вперёд, будто бы мог почувствовать чьи-то бёдра и окольцевать их ногами. Но в очередной раз пришлось напомнить себе, что Хвана рядом нет. Что муж не придёт к нему и тем более не поможет ему в такой уязвлённой ситуации. И в целом встречаться с ним сейчас, пока рука в трусах, а живот и грудь оголены, не хотелось. И в тоже время Ли был бы совсем не против, ворвись в их спальню Хёнджин хоть сейчас. Без споров, омега отдался бы ему тут же. Рука на возбуждении лишь тому подтверждение. Член весь изнывал, изливался смазкой, что текла по бёдрам вниз, пачкая одежду. Феликс только больше уверен, как всё вокруг пропахло им. Аромата Хвана совсем не ощущалось, он словно испарился, испепелился и остался только в памяти. А нос всё равно беспорядочно пытался уловить хоть какие-то нотки древесины, хоть что-то, похожее на неё. Перевернувшись на живот, Ли дрочил себе, так и не отрываясь. Уткнулся лицом в подушку Хвана, приподнял зад для удобства и начал дышать им. От феромонов мужа стало легче. Ладонь всё крепче сжимала член у основания, Феликс меньше сдерживал себя в звуках, будучи уверенным, что подушка всё скрывала. Он лишь толкался бёдрами в кулак и елозил по кровати. Воздуха не хватало, омега жадно глотал его ртом и весь дрожал. Ещё чуть-чуть, и он кончит, изливаясь прямо в шорты, как когда-то на первом курсе. Тогда он ещё не знал, что встретит альфу, изменившего его жизнь. Не знал, что найдётся тот, кто сможет удовлетворить любые, даже самые изощрённые потребности. Что этот Хёнджин окажется настолько идеальным, что без лишних слов поймёт, когда ему можно двигаться, когда ускориться и до потери пульса вбиваться так, что самая крепкая кровать скрипела от их любви. Феликс всхлипнул, прикусывая край подушки. Так сильно ощутить на себе сильные руки и поцелуи на шее он ещё никогда не хотел. Рука всё усерднее приходилась по члену, массировала сверх чувствительную головку, пытаясь повторить движения пальцев Хвана. Свободная ладонь сама полезла под резинку шорт, спуская их вниз по бёдрам. Ощутив воздух, ягодицам вдруг стало холодно, Ли рвано выдохнул и задрожал то ли из-за этого, то ли от того, как кончал, стараясь не попадать большими каплями на свежее постельное бельё. Член подрагивал, будучи сжатым в кулаке, а омега старался отдышаться, всё больше и больше поглощая оставшийся аромат мужа. — Феликс... — в гробовой тишине стал слышен голос Хёнджина. Ли повернул голову в сторону выхода, обнаружив стоящего в дверях Хвана с округлившимися глазами и приоткрытым ртом. Так и захотелось пробраться в него языком и вылизать. Муж был всё в той же рубашке, в тех же штанах, и омега вновь почувствовал ненавистный аромат. Он готов был разорвать эту одежду с него, сжечь для надёжности и никогда не вспоминать больше. Ему нужен был только Хёнджин, только его феромоны и только его жилистые руки на себе. Феликс с трудом сдержал стон, вглядываясь в изучающие его тёмные зрачки. — Ты, — с придыханием начал Хван, прикрыв за собой дверь, — трогал себя? Ли заместо ответа стыдливо спрятал лицо в подушке, слыша шаги альфы. Тот медленно подходил ближе, совсем не дыша. Муж никогда раньше так не закрывался в комнате и удовлетворял себя. Особенно во время ссоры. Хёнджин не мог оторвать взгляда от стройных бёдер, выставленных вверх ягодиц и заметного мокрого пятна на шортах. Прикусив язык и сжав руки в кулаках до боли, он с трудом удержался, чтобы не припасть лицом к промежности Феликса, сжать его до ужаса мягкое тело и прорычать от удовлетворения. Хотя кого он обманывал, раз уже через миг оказался у кровати, замерев над омегой и прекрасно чувствуя его возбуждённый аромат, от которого всё внутри натягивалось тугой струной. Ли нехотя перевернулся на бок, прижимая к себе подушку мужа и пряча за ней лицо и живот. Только краем глаза он успел посмотреть на Хвана и пожалеть, ведь от такого голодного и нетерпеливого взгляда у него самого слюнки текли и смазка вырабатывалась обильнее, чувствуясь между бёдер. — И ты ничего не сказал мне? — прошептал Хёнджин, уместив ладонь на щиколотке омеги. — Потому что ты мог сам догадаться, — Феликс нахмурился, но отбирать от себя руку мужа не стал. — А ты думаешь, почему я стою здесь рядом с тобой? — низкий голос раздался у самого уха, а сильная рука прошлась вверх до бедра, отчего Ли чуть не застонал блаженно. — Может, потому что хочешь объясниться мне? — омега сжал подушку и запрокинул на неё ногу, пока жилистая ладонь оглаживала его ягодицы и мяла их между пальцев. — Насчёт чего это? — язык Хвана прошёлся вдоль уха, а зубы чуть прикусили мочку, и Феликс готов был сжать его волосы, прижимая к себе ближе, но заместо этого вцепился в подушку крепче. — Насчёт... — запнулся он, едва сдержав стон, когда рука мужа проскользнула через резинку шорт. — Насчёт твоего запаха... ты спал с кем-то, кроме меня? Ли с трудом поднял взгляд на Хвана, а глаза того странно заблестели в темноте, отчего кадык невольно дёрнулся, а живот скрутило внизу. — И откуда у беременных такие мысли? — Хёнджин отстранился от лица омеги и с прищуром осмотрел его. Но не успел Феликс обдумать ответ, как оказался на спине, оторванным от подушки. Та валялась уже где-то на полу, а альфа расположился прямо между ног, пододвигая к себе ближе за ягодицы. Сердце забилось быстрее при виде пухлых губ и ощущения сильных рук на себе. Ли хотелось застонать в голос и просить большего. — С чего бы мне трахать кого-то, когда у меня есть муж? — Хван опасно близко наклонил лицо, а его дыхание отчётливо ощутилось на коже и обожгло её. — Зачем мне кто-то другой, когда я хочу только тебя, Ликс-и? Феликс почувствовал, как с трудом удалось сглотнуть и как взгляд приковался к Хёнджину напротив. Он положил дрожащие руки на плечи альфы, судорожно вздохнул его феромоны, осознавая, как чужой аромат тут же испарился, будто его и не было. Хван был прав. Он бы никогда не стал изменять мужу, как бы сильно они порой ни ссорились или отталкивали друг друга. Альфа просто не мог без своего омеги, как и Ли мечтал только об одном мужчине в этой жизни. Подвинувшись к нему, из лёгких словно вышел весь кислород, и выдавить из себя хоть слово казалось невозможным. — Я давно тебя не видел. Только перед сном, — с трудом проговорил Феликс. — Я имею право беспокоиться. — Имеешь, — Хёнджин согласился, но хватка рук на ягодицах усилилась. — Вот только, запомни, я ни на кого тебя не променяю. Мне не нужен никто, кроме тебя. Его шёпот отзывался где-то в сердце, а образ, освещаемый блеклым светом фонарей из окна, откладывался в памяти навсегда. Ли должен радоваться, что у него такой муж, как Хван, верный и любящий только его. Поэтому именно этим омега занимался: любил своего альфу в ответ и не хотел даже близко к кому-то подпускать. Пусть это кажется неправильно и, может, выглядит со стороны не очень, но Феликс не способен сдерживать себя. Особенно, когда дело касалось Хёнджина. — Ты понял меня? — на выдохе прошептал альфа, но его тут же заткнули. Омега впился в губы мужа, с жадностью целуя их. Сминал его верхнюю пухлую губу и оттягивал, удовлетворённо мыча. В лёгких от этого резко прекратился воздух, сердце с бешеной скоростью отстукивало удары, вырываясь из груди. Ли совсем обомлел, стоило Хвану ответить на его поцелуй. Руки альфы по-собственнически оглаживали его задницу, поднимались по талии вверх и чуть задирали так мешающую сейчас футболку. — А-ах, Джин-и, — Феликс покраснел, глядя, как между их губ осталась тонкая нить слюны, оборвавшаяся в тот же момент. — Ликс-и, — альфа взглянул в его глаза, и оба замерли в ожидании, — ты горячий... — Я... — он прикусил опухшие губы и выгнулся в спине от лёгкого шлепка по ягодицам. — Я просто ждал тебя... — Ждал меня? — тёмные глаза заинтересованно сузились, в них Ли увидел загоревшийся огонёк. — Ласкал себя, думая обо мне? Собравшись с мыслями, омега нерешительно кивнул, оказываясь прижатым промежностью к паху мужа. Внизу всё резко напряглось и скрутилось, Феликс почувствовал то же давление, что после ссоры. Но сейчас хотелось не того, чтобы Хёнджин просто снял с него одежду, а содрал её в клочья и трогал обнаженное тело, где вздумается, целовал его всего в самых откровенных местах и вылизывал языком стонущий рот. Хотелось ощутить его всего на себе и, главное, в себе. — Так ты правда хотел меня всё это время? — Хван, не задумываясь, ухмыльнулся, стоило услышать из уст Ли протяжный вздох, пока пальцы плавно подцепили резинку шорт и стягивали их. — Ну, Ликс-и? Ответь. —Да... — Феликс потирался о выпуклость в штанах мужа, стараясь почувствовать её как можно лучше, и не хотел больше терпеть. — В таком случае, — Хёнджин снял с мужа всю одежду, оставляя лежать одного на кровати, а сам отстранился, — покажи мне, что же ты собирался делать дальше. Ли хотел было возмутиться. Ему не нравилось, когда Хван далеко, он желал ощущать его всего, наслаждаться сильными руками и стонать под мощным телом, содрогаясь в оргазме. Сейчас это как никогда было нужно ему, но альфа лишь с улыбкой сел в кресло, будто специально расставив ноги по разные стороны, отчего возбуждение отчётливо виделось даже в темноте. Омега сглотнул и с трудом сдержал себя в желании встать на колени и вобрать в себя этот выпирающий член. — Вперёд, Ликс-и, мой сладкий, — чарующе проговорил Хёнджин, не отводя взгляда и заставляя нутро гореть сильнее. — Я хочу не просто узнать, я хочу увидеть, что творится у тебя в голове. О чём ты думаешь, вспоминая меня? Ли взглянул на лежащий с ним рядом фаллос, посмотрел на тумбочку и вновь в глаза мужу. Те, не отрываясь, изучающе рассматривали его, наблюдая за каждым действием. Живот скрутило неимоверно. — Правда хочешь узнать? — Феликс улёгся на спину, хитро посматривая на Хёнджина через раздвинутые ноги. — Я уже говорил. Я хочу увидеть всё в мельчайших подробностях, — прохрипел тот, и Ли окончательно снесло тормоза. Раз Хван хотел от него всей правды, всех мыслей и фантазий как на ладони, он их получит. Омега, прикусив губы, провёл рукой от округлого живота вниз к промежности. Ноги пришлось раздвинуть шире и ненароком заметить, как альфа напротив облизнулся. Феликсу уже не терпелось наброситься на него, но он оттягивал мучительный момент. Взяв в руку фаллос, он прошёлся по нему взглядом. Тот ровный, прямой и средних размеров. То, что нужно для одиночного секса, но игрушка всё равно не сравнится с настоящим, вздутым и венистым членом Хёнджина. Феликс любил седлать его, ощущать в себе каждой стенкой промежности и баловаться языком с обильно истекающей головкой. Организм Хвана как-то по особенному реагировал на беременного Ли. Их близость становилась всё чаще, а оргазмы всё ярче. И омеге такое льстило, он готов был сутками не отпускать мужа. С ним слишком хорошо и будоражаще. — А-мх, Хёнджин... — рука, крепко державшая фаллос, опустилась к промежности. Феликс не мог расслабиться, пока на него пристально смотрели глаза альфы, расширяющиеся зрачки которого становились темнее ночи. Ли водил головкой игрушки по своему входу, смазывал смазкой и кусал губы. Свободная рука вцепилась в простыню и не отпускала её. Омега с придыханием ощущал, как фаллос входил в него всего на пару сантиметров, а после тут же оказывался полностью в ладони. Выгибаясь в спине, Феликс смотрел куда угодно, но только не на Хёнджина. Он уверен, если столкнётся с глазами мужа, терпение совсем лопнет, и ноги сами поднимут его с кровати. — Ликс-и... — раздался хрипловатый голос Хвана, и Ли зажмурился, надеясь услышать его над собой, но нет. — Ликс-и, вставь его... Омега шумно выдохнул и послушался. Игрушка медленно входила в него, рука старалась не дрожать и не выпускать фаллос ни на секунду. Первый стон раздался сразу же, и Феликсу показалось, как Хёнджин чуть дёрнулся на месте, но продолжал сидеть в кресле. Когда игрушка вошла наполовину, Ли откинул голову назад, раздвинул бёдра ещё шире и неспеша задвигал ладонью. Нутро сжалось и с неохотой принимало в себя фаллос. Феликсу казалось всё не то. Такая безделушка никогда бы не сравнилась с настоящим, с пульсирующим и горячим членом мужа. Он готов был прямо сейчас расплакаться и умолять Хёнджина вставить ему самостоятельно. Рука уже почти не слушалась, мысли разлетались в разные стороны, как и стоны. Ли прогнулся в спине практически до хруста, переместил одну ладонь с простыни на живот, став его придерживать. Обычно он всегда смущался своих круглых боков, ставших плюшевыми бёдер, но сейчас как никогда вспоминались слова Хвана о том, как же он сходил с ума от преобразившегося мужа. Альфа никогда не скрывал того, как был влюблён в своего омегу, как обожал и хотел его в любом виде. Но сейчас Феликс только сильнее в этом убедился. Хёнджин вдруг поднялся с места, стоило ему погладить живот и тяжело вздохнуть. Опять о нём беспокоились, такой взгляд на себе Ли узнал бы везде. — М-м, Джин-и... — он простонал, вогнав в себя фаллос во всю длину. Наблюдать за дрожащим блеском в тёмных глазах казалось увлекательно. Ли сам не заметил, как не мог оторвать взгляда от Хвана. Тот подходил всё ближе и опасно сокращал расстояние между ними. Ещё немного, и точно набросится на изголодавшегося по нему омегу. Он и сам, сжимая кулаки, скрипел зубами и сминал губы в полоску, стоило на секунду отвлечься на то, как Феликс трахал себя игрушкой. Это слишком возбуждающе, слишком восхитительно по его мнению. Хёнджин молча наблюдал за тем, как рука мужа активнее двигалась, как фаллос появлялся и пропадал в истекающей смазкой промежности, и не замечал насколько часто язык проходился по засохшими губам. Ли и сам всё это видел. Дрожал сильнее под пристальным и властным взглядом Хвана. Под его изучающие и заинтересованные глаза сердце билось чаще, а промежность изнывала. Казалось, альфа одной только силой мысли сможет заставить его кончить. Или терпеть дальше. — Джин-и, ах! — Феликс вновь переместил руку с живота на простынь и сжал её со всей силой. — Джин-и, я хочу... мне нужен ты, пожалуйста! А-ах... Он весь извивался в их постели, жалея только о том, что здесь нет Хёнджина. Точнее, он был, неимоверно близко, его феромоны ощущались в лёгких. Но только не в Феликсе. А тому лишь это и надо было. Ли поднял на мужа просящий взгляд, всхлипнул при столкновении их глаз и вновь подозвал к себе. — Джин-и, прошу тебя... — фаллос проходился по простате, но был недостаточно толстым, чтобы омега мог кончить. — Блять, Хёнджин! Если ты сейчас же меня не трахнешь, я сделаю это с тобой сам! М-м! Всё тело мелко дрожало, внизу живота жгучей проволокой растягивалось возбуждение, но разрядка всё не шла. Феликс находился на грани, готовый сорваться. — Я услышал тебя, сладкий, — перехватив руки мужа, Хёнджин сжал их над белокурой макушкой. Ли не сразу осознал, как в него буквально впились чужие губы. Теперь уже Хван жадно и со слюной целовал его. Язык вылизывал каждый уголок рта, проходился вдоль дёсен и переплетался с языком омеги. Альфа прорычал, стоило ногам окольцевать его бёдра, прижимая к себе. Возбуждение неприятно сдавилось промежностью Феликса и тканью штанов. Пришлось с тяжёлым дыханием разорвать поцелуй, оставив после себя только опалённые губы и разгорячённый вход, так и манящий к себе. — Хёнджин... я хочу тебя в себе. Я хочу... — Чтобы я трахал тебя до потери сознания? — ухмыльнувшись, закончил тот. Член вдруг резко сжали две ладошки в подтверждение. — Возьми меня так, чтобы я ещё неделю не мог думать о сексе с тобой, — Ли недовольно простонал, когда Хван снова привстал и отошёл. Он поспешно снял с себя всю одежду, оказываясь обнажённым. На эти накаченные плечи, выразительную шею и жилистые руки Феликс мог смотреть вечно и любоваться ими. Как и вставшим колом членом мужа. Большим, в меру толстым и красиво обрамлённым венами. Стон так и не удалось подавить в себе. Ли с особым удовольствием развёл ноги, приглашая тем самым Хёнджина к себе. Тот лишь ухмыльнулся, нависнув сверху. — Нет, пожалуй, ещё целую неделю без секса я не выдержу, — Хван рокочущим голосом усмехнулся, положив руки на живот мужа. — Предлагаю тебе просто расслабиться. — Ах... не могу, — Феликс судорожно вздохнул, потеревшись промежностью о твёрдый член. — Я хочу его попробовать. — М-м, уверен, Ликс-и? — он приблизился к лицу Ли, не найдя в нём сомнений. — Да... Омега легко отодвинул альфу от себя, толкнув в грудь. Хёнджин только успел сесть, как его член обхватили две маленькие ладони. Феликс пару секунд как заворожённый наблюдал за стекающей из уретры смазкой. С придыханием опустил голову вниз и осмотрел блестящую головку, прежде чем облизать её. Язык прошёлся по всему основанию. Хван был слишком вкусным, чтобы хотелось остановиться. Ли приоткрыл рот, взяв член наполовину. Горячо, твёрдо, немного горьковато. Но от этого не менее желанно. Выпустив слюну, Феликс начал постепенно двигать головой. Вбирая в себя больше возбуждённой плоти, становилось до одури хорошо. Он слишком хотел попробовать мужа. Но ещё лучше, когда Хёнджин положил ладонь на светлую макушку и стал направлять её под нужным углом. И Ли вбирал с каждым толчком в свой рот больше, гортанно постанывал, отчего вибрация проходилась по головке. Всё стало липко и мокро, стоны Хвана ласкали слух и кипятили кровь в венах. Зад сам вздрагивал и елозил по простыне. Он не мог дождаться. — Ах, Ликс-и, сука, как хорошо... — Хёнджин прикусил губу, прикрытыми глазами разглядывая лицо мужа, пока губы того обрамляли член так красиво и правильно. — Ты так здорово меня принимаешь, милый, я скоро кончу... Феликс только застонал, освобождая рот от твёрдого возбуждения и вновь толкаясь им себе за щёку. Смазка Хёнджина вперемешку со слюнями стекала по губам и подбородку. Омега набирал темп, оказываясь носом у самого лобка альфы и вдыхая его феромоны в себя. Их ароматы древесины и печенья сплетались друг с другом, заполняя всё пространство. Дышать становилось нечем, лишь друг другом. Ли, причмокивая, наконец оторвался от члена, вытирая тыльной стороной ладони покрасневшее лицо. — Джин-и, я... — Мой сладкий, — Хван тут же уложил Ли на спину и навис сверху, покрывая его всего поцелуями. — Ликс-и, ты такой терпеливый и податливый. Мой любимый муж. Я еле держусь, чтобы не навредить тебе. Не хочу, чтобы ты не мог ходить после меня, тебе без того тяжело с нашим малышом. — Джин-и, — омега потянул к нему губы, получая нежный поцелуй. — Джин-и, это ты сделал меня беременным. Так что если я не смогу ходить, тебе придётся носить меня на руках, ведь я очень хочу, чтобы ты вошёл в меня и вдавил собой в кровать. Хван на это ухмыльнулся, а в глазах его вновь показался тот пылающий огонёк. Альфа вдохнул и провёл носом вдоль тонкой шеи. — Только не смей потом пожалеть о своих словах... Руки опустились на миниатюрное тело мужа, грея своим теплом и исходящим жаром. Феликс затаил дыхание, стоило жилистым ладоням сжать его бёдра, приподнять их вверх и прижать к возбуждению. Член всей длинной прошёлся по промежности, ощущая её растекающуюся смазку. От желанного давления на себе Ли тихо простонал, распластался на постели и подставлялся Хвану больше. Тот сминал его мягкие бока, пробирался выше, с особым трепетом гладил округлый живот и остановился на пару мгновений у груди. Пальцы потрогали чувствительные соски, пока глаза наблюдали за дрожащим омегой. Хёнджин наклонился к нему и провёл языком по груди. Та невероятно мягкая и тёплая сминалась под движениями альфы. Кожа постепенно краснела после каждого поцелуя, каждого лёгкого укуса и посасывания. Феликс весь извивался, загнанно дышал и не сдерживал редкие стоны. Теперь, когда муж с ним, он полностью расслабился и отпустил всё ненужное из головы. Мысли заполнились одним Хваном, лёгкие трепетали от его феромонов. Ли потянул носом воздух, окольцевал руками крепкую шею и смазано, нетерпеливо поцеловал в губы. Ухмылка на лице мужа от этого растянулась по лицу. Руки опустились с груди на ягодицы, погладили их, раздвигая и оттягивая в разные стороны. Феликс глухо застонал в поцелуй. Всё нутро трепетало от касаний Хёнджина, всё тело изнывало, желая почувствовать его в себе. Ещё немного, Ли не сдержался бы и сам сел на альфу, но пришлось разорвать поцелуй и громко вскрикнуть, когда фаллос заменился на нечто иное. Хван вогнал пальцы по самое основание, наблюдая за тем, как омега неровно ловил ртом воздух, цеплялся за его плечи и откидывал голову. Двигаться он начал медленно, выбивая из Феликса стоны наслаждения. Таким довольным и податливым он не выглядел даже когда удовлетворял себя сам. Пальцы неспешно входили в него, Хёнджин облизывал пересохшие губы, стоило взгляду зацепиться за то, как пропадали его фаланги одна за другой в промежности. Ли прижался к нему плотнее, охотно насаживаясь и раздвигая бёдра шире для удобства. Его ноги давно покоились на спине Хвана, ладони стискивали плечи, а рот открывался исключительно для сладких стонов. — Так тебе нравится куда больше, я прав? — Хёнджин спешно откинул тёмную чёлку, прилипшую с испариной ко лбу, и придержал мужа за талию свободной рукой. — Я приношу тебе больше удовольствия, чем игрушки? Феликс на это лишь надул губы, весь покраснел и немного поцарапал кожу руками. Ему не хотелось говорить этого вслух, но альфа был прав. Он сам внутри ощущался куда приятнее и горячее, входил в мужа под особым углом, с правильной отдачей, каждый толчок чувствовался всем телом и заставлял низ живота растягиваться от вздохов возбуждения. — Скажи это, Ликс-и... — одними губами прошептал Хван. — Меня ты любишь сильнее, чем какой-то фаллос. Меня ты готов принимать всегда и в любое время, готов подставлять свою задницу моему члену. Твоя промежность не способна принимать кого-то ещё, ты хочешь, чтобы тебя брал только я. Ты ведь об этом так мечтаешь? Я видел... видел твой взгляд, пока ты трахал себя. — Хван Хёнджин, заткнись уже и дай мне то, чего я так хочу, — Ли сильнее покраснел, уши полностью горели, рот судорожно ловил воздух, пока тело дрожало. — И чего же ты хочешь, Ликс-и? — пророкотал тот, выбивая тем самым из лёгких последний кислород. Пальцы проходились по простате, стимулировали её, пока темп постепенно наращивался, но был всё таким же спокойным и глубоким. Омега готов был кончить, стенки плотно сжимались, но чего-то не хватало. Не было той пульсации, того растяжения и давления мощных бёдер, не было удерживающих его от исступления обеих рук на теле. — Ты говорил о том, чтобы я тебя трахнул. Вот я этим и занимаюсь. Ты полностью плавишься, тебе хорошо, я же вижу, — проведя языком по губам, глаза Хвана заблестели с некой издёвкой, и Ли готов был скулить от своего безвыходного положения. — Я... — начал он, как движение внутри ускорилось, стоны невпопад отразились на стенах, а тело растянулось от напряжения. — Я хочу тебя, Хёнджин-и. Мне нужен... нужен ты полностью. — Правда? Но я уже в тебе весь, — пухлые губы прошлись вдоль шеи, оставляя на коже горячие поцелуи, заставляя омегу прогнуться в удовольствии. — Скажи это, Ликс-и... — Ах... я... хочу твой член, — он прикусил губу, умоляюще взглянув на Хвана, пока пальцы того мучительно раздвигались внутри и гладили мокрый вход. — Я думал о нём всё то время, что тебя не было рядом... — с трудом проговорил Ли, цепляясь руками за широкие плечи и наблюдая за искрящимися глазами. — Я нуждался в твоём члене, и фаллос не мог его заменить!.. — М-м, мой сладкий... — Хёнджин провёл носом по щеке, оставляя поцелуй на губах. — Он тоже нуждался в тебе, как и сейчас. Ты готов быть оттраханным мной? — Блять, да! — не сдерживаясь, громко простонал Феликс. Пальцы тут же покинули тело, и Ли почувствовал некомфортную пустоту, стало вдруг холодно и одиноко. Он прижался к мужу всем телом, крепче схватился за его шею, когда ощутил горячую головку на промежности. Та вся пульсировала, Хван одной рукой придерживал член у основания и водил им вокруг входа, собирая смазку. У Феликса всё внутри тут же сжалось в один большой ком, скопившийся внизу и готовый взорваться в любой момент. Сил терпеть и оттягивать не осталось, омега жалобно потёрся о плоть и посмотрел в глубокие глаза мужа. В него вошли сразу, медленно и до конца. Шлепок яиц с промежностью разнёсся по всей спальне, и Ли совсем отпустил себя, выгибаясь в спине от блаженного ощущения толстого члена в себе. Каждая его вздутая и выпирающая вена отчётливо чувствовалась, стенки сдавливали возбуждённую плоть собой, словно боясь куда-то отпускать. Вдруг член как-нибудь ускользнёт и больше не вернётся. Но Хван был с этим не согласен. Его ухмылка стала шире, завидя закатанные глаза мужа и выглядывающий из приоткрытого рта язык. Он поддался бёдрами вперёд, совершая первый толчок. Феликс полностью сжался, царапая ногтями спину и выдавливая из себя самые громкие звуки. Его промежность пылала, как и он сам. Всё лицо покрасневшее, белокурые волосы растрёпанные, а взгляд затуманенный и полный желания. Омега задвигал тазом в ответ, встречаясь ягодицами с лобком альфы, что удовлетворённо рычал куда-то ему в шею. Тёмные волосы щекотали кожу, горячее дыхание обдавало её, а член двигался в начальном темпе, хлюпая смазкой и проходясь головкой по простате. — Так чертовски хорошо принимаешь меня, Ликс-и, блять... — прошипел Хёнджин и резко толкнулся. Его руки с силой сжимали талию Феликса, омега с придыханием наблюдал, как вздувались вены и напрягались мышцы мужа. Голову слишком сильно затмевала мысль, что это всё только его, что больше никто не способен увидеть Хвана таким. Возбуждённым, опасным, страстным, испепеляющим и несдержанным. Ли растапливался рядом с ним, превращался в самую настоящую сучку, стоило лишь подумать о том, как Хёнджин его хочет. А главное, только его, в любом виде, даже будучи располневшим и беременным. Толчки постепенно становились всё чаще. Феликс получал то, о чём так грезил. Альфа прижимался к нему тазом, вдавливал в кровать с каждым движением, рычал возбуждённо ему в шею, поднимал голову и целовал в губы, не отрываясь. Горячее тело рядом заставляло прогибаться под себя. Ли трепетал, судорожно сглатывал поступающую слюну и срывался на крик. Член внутри увеличивался, становился больше и растягивал стенки. Промежность вся истекала смазкой, звуки от неё неприлично звонко ублажали слух. Омега чувствовал это желанное давление, муж всё крепче прижимал его собой к кровати. Его сильные руки гладили талию, трогали разгорячённую грудь и игрались со вздёрнутыми сосками. Кожа горела под длинными пальцами, костяшками Хван слегка зажимал кожу, чтобы тут же отпустить и вылизать покрасневшее место языком. Ощущения губ альфы на себе превращали его в кашу, все мысли сплетались между собой и преображались только с образом Хёнджина. Слишком хорошо было Феликсу, чтобы думать о ком-то другом сейчас. Лицо Хвана перед собой соблазняло до ужаса и вызывало внутри тысячи ярких и пылающих салютов. Его сдвинутые к переносице густые брови, мокрый лоб с липнущей чёлкой, покрасневшие скулы и приоткрытые пухлые губы запечатывались в памяти навсегда. Ли любил мужа такого, всего жаждущего его. Схватившись за тёмные длинные волосы на затылке, Феликс потянулся за поцелуем. Его тут же накрыли и с упором стали вылизывать каждый уголок рта, сминать губы страстно и с такой властью, что омега мог лишь подставлять себя своему альфе. — Ах, Хёнджин-и, быстрее! Ещё! — Ли крупно задрожал и чуть не задохнулся от вспыхнувших феромонов мужа. Всё тело словно окутала дымка, насыщенный аромат древесины ласкал нос и лёгкие, смешиваясь с печеньем омеги. Альфа вжался в промежность и ускорил темп. Таз более несдержанно вбивался между ног Феликса, тот хватался ногтями за кожу на спине Хёнджина, держась, как за спасательный круг. Вот только его уже ничего не удержит от полученных эмоций наслаждения. Рот так и открывался, выпуская из себя громкие стоны, подогревая пыл Хвана этим в разы мощнее. Он как с цепи сорвался и прижал Ли к себе, чувствуя его дрожь и дыхание. Феликс содрогался, выгибался и подставлялся мужу навстречу. Кровать скрипела, спиной омега чувствовал, как тяжело держалась на четырёх ножках постель. Простыни давно скомкались, подушки лежали невпопад: одна на полу, другая где-то у изголовья, а про одеяло никто не вспоминал. Им и без того было жарко, мокро и будоржующе рядом друг с другом. Соединившись в одно целое, хотелось лишь продолжать удовлетворять себя и другого, целуя с невероятным рвением и отдачей. Ли с Хваном было чересчур прекрасно, слишком эмоционально и до всплеска бабочек в животе одурманивающе, как и Хвану с Ли. — Ликс-и, а-ах... — уткнувшись лицом в шею мужа, рычал альфа и сжимал его талию. — Хёнджин-и, — жалобно простонал тот, пока с глаз катились мелкие слёзы от накопившихся ощущений. — Джин-и, я люблю тебя... — Я тебя тоже, мой омега... — Хван сжал между губ тонкую кожу на шее, оставляя после себя след. Член раскалился внутри промежности до предела. Он пульсировал, пока Хёнджин с хлюпами входил глубже и резче. Феликс под ним не выдержал напора на себе, со всей силой сжал каменные мышцы альфы на руках и излился себе на живот. Глаза Хвана от такого загорелись только ярче, он вогнал плоть до предела и с выбивающими весь здравый разум толчками кончил следом, чувствуя каждой клеточкой, насколько сдавил его собой внутри Ли. Последний поцелуй остался на губах с пронизывающим стоном разрядки и расслабления. Феликс лежал на кровати с приятной усталостью, позволил себе отпустить ладони и распластаться на простынях, как хотелось. Хёнджин только широко ухмыльнулся, вглядываясь в более чем удовлетворённого мужа. Мышцы и у самого перестали находиться в напряжении, он вытащил мокрый член и завалился рядом. Объятья Ли не стоило долго ждать, омега прильнул к Хвану и зарылся носом ему в грудь. Оба вдохнули прежде возбужденные и насыщенные ароматы друг друга, расслабляясь окончательно. — Я точно не смогу завтра встать, — пробурчал Феликс, прикрыв глаза и оказавшись прижатым к Хёнджину вплотную за спину. — Ничего, буду носить тебя на руках, — тепло усмехнулся тот, поцеловав мужа в лоб. — Не притворяйся, что тебе не понравилось. — Я всё равно не скажу этого. Ты был каким-то... ты мстил мне, верно? — омега поднял голову вверх и раскрыл глаза. Его губы-бантики вдруг надулись. — Ты приревновал меня, разве я не имею права приревновать в ответ? — оправдания звучали странно с этой не скрываемой улыбкой на лице. Феликс закатил глаза, фыркнул для вида и снова уткнулся в широкую грудь. Хёнджин накрыл их одеялом, что прежде валялось под боком и засопел в светлую макушку. Его дыхание и тепло тела согревало Ли. Он прильнул ближе и тоже закрыл глаза. Наконец ему удалось утолить жажду по мужу, правда лишь на какое-то время. Возможно уже после сна, на утро он вновь захочет ощущать в себе Хвана, сжимать его волосы и томно вздыхать. Но главное теперь, что он знает одно: своего альфу никуда не отпустит и не захочет ссориться.