Ловчие сети

      Сердце древнего леса, никогда не было пристанищем для человека, сколь гостеприимным оно ни казалось. Сквозь пышные кроны пробивался солнечный свет, играя лучами с зеленой травой, птицы пели задорные песни. Голос леса звучал ровно и добродушно, пока его не перебил хруст сухих ветвей под тяжелым сапогом охотника на ведьм. Пугливые олени вздрагивали, едва он приближался к ним. Сюда его привели слухи — шепот магии, намек на опасность. Уже третий день он бродил по округе и никак не находил ничего, за что мог зацепиться взгляд. Лес не прогонял его, но лукавил, путал следы, что-то ловко прятал в своих зеленых объятиях.       Миссия охотника была проста и ясна: искоренить зло, очистить землю от порочной магии. В здешних предгорных краях уже пятнадцать лет не ходило ни единого слуха, ни единой вести об использовании магии. Уже пятнадцать лет минуло со дня, как группа охотников истребила горную ведьму. И вот, ровно месяц назад в гильдию пришло письмо с тревожными вестями – магия вновь вернулась в холодный регион королевства Маритан. Никаких подробностей более не описывалось, но деревенщина кривым почерком молил о помощи, просил проверить округу, и первым на зов откликнулся Келлан Ородруин, в тот же день отправившись в путь. Он часто сталкивался с демонами, упырями и беспокойными духами, когда шел по ведьминым следам, но эта встреча казалась ему особенным испытанием, проверкой на прочность. Сердце чувствовало неладное, будто в этой весточки скрывалось нечто большее, чем просто магия и возможная встреча с ведьмой. Необъяснимое беспокойство крепко держалось внутри. И все же он не забывал, что мнительные деревенщины очень часто путают колдовство с обычным травничеством, а несчастных эльфов, численность которых и так сильно уменьшилась из-за предрассудков, с ведьмами и колдунами.       Лесные народы испокон веков страдали от нашествий людей. Встретить фею даже в самом глухом лесу уже не представлялось возможным, русалки прятались в самых глубинах. У гномов дела обстояли лучше всех: благодаря издавна налаженной торговле гномы и люди жили припеваючи в мире, поддерживая дружбу народов. И лишь пару десятков лет назад эльфы смогли заключить мир с людьми, но только при одном условии: магия должна искореняться несмотря ни на что. Благодаря заключенному договору большие города запестрели обилием разношерстных наций, лишь в далеких деревнях настороженно относились к эльфам.       Келлан остановился, оперевшись рукой на ствол величественного дерева, и прислушался. Капельки пота стекали по смуглому лицу из-за летней духоты, капали с кончика носа, едва показывающегося из темноты глубокого капюшона. Лес по-прежнему кипел жизнью, не предрекая беды. Охотничьи чувства обострились, но тоже молчали, не говорили об опасности. Едва мужчина успел облегченно выдохнуть, как уха коснулось мелодичное пение. Нежный голос обволакивал его нутро, мягко касался призрачными пальцами самой души, манил. Завораживающая мелодия плыла по лесу, пленяя внимание Келлана целиком. Это была песня, которую он никогда раньше не слышал, но она казалась странно знакомой, словно вплетенной в саму ткань древних лесов. Он замер, внимательно вслушиваясь в слова, пытаясь понять их смысл. Что-то было в них загадочное, говорили они о погоне, о поисках… будто о ведьме. Охотник невольно тянулся к источнику таинственного голоса, шел на звук, отодвигая низко висящие ветви и осторожно переступая через корявые корни. Мелодия становилась громче, уводя его все дальше вглубь леса. Повторяющиеся слова «ищи меня» в песне пленили все его внимание. Густые заросли отступили, и наконец на небольшой поляне, залитой золотым солнечным светом, он увидел ее.       Игривый ветерок развевал тонкое, белое, летнее платье, платиновые волосы, собранные в длинную косу, выпадали непослушными прядями. Аккуратно срезая стебли цветов и складывая их в плетеную корзину, она напевала песню, и музыкой ей был вой ветра и шелест листьев. Черты лица мягкие, округлые, обделенные остротой бед и несчастий.       Почувствовав чье-то присутствие позади себя, девица обернулась, все еще напевая мелодию. Ее бледно-голубые глаза встретились со взглядом Келлана, и она замерла, ошеломленная его внезапным появлением. С несколько секунд они просто смотрели друг на друга, захваченные безмолвным потрясением. Девушка быстро взяла себя в руки, выдавив слабую улыбку. В ее голосе, когда-то мягком и мелодичном, теперь звучала нотка неповиновения.       — Кто ты? — спросила она, защищающе положив руку на корзину, наполненную драгоценными для нее цветами.       Она мысленно упрекнула себя за то, что потеряла бдительность, но старалась не показывать своего негодования. В лесу с этим шутки плохи, особенно с незнакомцами. На всякий случай она придвинула корзину поближе к себе и накинула на плечи белый атласный плащ, покоившийся до этого в траве.       Середина июля в поле пахла особенно сладко: прогретой на солнце травой, полевыми цветами и душистым медом. День был жаркий, душный, солнце стояло в зените. Июнь благоволил цветению сонелии – редких полевых цветов с пышными соцветиями. Чрезвычайно редкие цветы, из которых искусный травник мог сварить сильное лечебное снадобье. Собирать их можно было всего несколько дней в году, поэтому девушка кружила по поляне с раннего утра.       Мужчина с трудом сглотнул, горло внезапно пересохло.       — Я – Келлан. Келлан Ородруин, охотник на ведьм, — ответил он, выпрямившись и расправив широкие плечи. Его голос был ровным, несмотря на смятение внутри. — Доложили об использовании магии ведьм в ваших краях, и я прибыл сюда, чтобы положить этому конец.       Рука инстинктивно потянулась к рукояти меча – привычный жест, рожденный годами тренировок. Однако, когда он посмотрел в ее невинные светлые глаза, запнулся и невольно сильнее спрятался в тени капюшона. Услышав таинственное пение в лесной глуши, единственное, кого он мог представить, обнаружив источник, это ведьма. Зло, заманивающее путников чарующей колыбелью. Однако что-то в ней не соответствовало злым колдуньям, на которых он охотился раньше. Была лишь чистота, мягкость, которая противоречила ее предполагаемой злой природе.       Девушка стояла ровно, смотрела прямо, хоть и внутри нее все сжалось. Охотник. Охотник пришел в ее лес, пришел за ней. И попалась она так глупо и безрассудно. Вступать в бой сейчас – непозволительная роскошь, ведь сонелии были в самом цвету. Она понимала, если ее поймают, нужно выпутываться из ситуации хитростью, обманом.       — Охотники... — девушка тихонько усмехнулась, — Вечно вы куда-то торопитесь. Опусти оружие, не пугай цветы. Той, кого ты ищешь, здесь нет.       Оба вступили в игру, правила которой были крайне просты: обмани, запутай противника. Охотнику нужно создать образ своей осведомленности, а ей — запутать следы, убедить, что она не ведьма. Соврать.       На ее смешок брови Келлана хмуро сдвинулись. В ее тоне звучала игривость, которую он нашел обезоруживающей.       — Оглянись, охотник. Все цветет, птицы поют чудесные песни, — она поставила корзину на траву и обвела рукой поляну, вложив все свои таланты в эту ложь. Охотникам здесь не место. Здесь нет места крови и жестокости, которые они всегда приносят с собой. — Не похоже, что здесь живет ведьма.       Келлан окинул взглядом мирную поляну, впитывая яркие цвета полевых цветов и веселую трель птиц. Это действительно казалось неподходящим местом для ведьмы. Тем не менее, он не мог избавиться от преследующего ощущения: что-то было не так. Его инстинкты, отточенные годами охоты, кричали ему, что нужно быть осторожным. В девице он чувствовал едва уловимую опасность, в то время как ее инстинкты во все горло кричали, велели ей бежать.       — Может, ты и есть ведьма? Заговариваешь мне зубы, отвлекаешь внимание. А потом, стоит мне ослабить бдительность, нанесешь удар, — спросил он, демонстративно сжав рукоять меча, — Почему бы просто не признаться и не покончить с этим?       Какая-то его часть хотела верить ей, довериться невинности, которую он видел в ее глазах. Но он слишком хорошо знал, насколько лживыми могут быть ведьмы.       — Я? Ведьма? — сердце девушки пропустило удар от проницательности незнакомца, хоть она и понимала, что охотник пытается ударить наугад. Наигранное удивление заиграло на округлом лице, — Создатель, не стоит разбрасываться такими серьезными обвинениями.       Келлан тихо фыркнул, находя ее нежелание сотрудничать раздражающим. Он прошел долгий путь, рискуя жизнью и здоровьем, чтобы достичь этой точки. Упустить столь многообещающую зацепку было просто возмутительно.       — Тогда, возможно, ты могла бы дать некоторое представление о местном фольклоре, касающемся ведьм, — предложил он, пытаясь перевести разговор на что-то полезное. Девица явно увиливала, потому он решил попробовать зайти с другого бока, — Или, может быть, ты знаешь о каких-либо необычных происшествиях, которые могли бы…       — Ты задаешь так много вопросов, пытаешься выведать из меня информацию, — вдруг перебила она, прищурившись, — Но прячешь свое лицо под капюшоном. Почему я должна сотрудничать со столь подозрительной личностью?       — Как и ты не называешь своего имени, — с тем же недоверием ответил охотник, однако ее прямота приятно удивила его.       Она лукаво улыбнулась.       — Ты первый. К тому же, полагаю, в столь знойный день тебе должно быть жарко в этом плаще.       Пораженный дерзостью незнакомки, Келлан осекся, неопределенно хмыкнув. Девица напоминала ему маленького лесного зверька: обманчивый миловидный вид сбивал с толку, не предвещал беды, однако стоило протянуть к нему руку — сразу кусается. И охотник бы соврал, если бы не признал, что его это очаровало.       Он выдержал продолжительную паузу, словно взвешивая, стоит ли поддаваться ее требованию. Она играла с ним, хитрила, показывала всем своим видом, что гость здесь именно охотник. И в какой-то степени она была права. Келлан неспеша стянул капюшон, наконец показав свое лицо. Голубые глаза девицы удивленно округлились. В северных краях, где каждый местный житель был либо белокурым, либо хотя бы бледнолицым, внешность охотника сильно выделялась. Он походил на темного мрачного ворона среди стаи белых. Черную овцу среди отары белых. Смуглая кожа, говорящая за его восточное происхождение, широкие, точенные скулы, нос с горбинкой, растрепанные темно-каштановые волосы, собранные в небрежный хвост. В правом ухе в свете солнца блестела длинная серьга. Особенно сильно выделялись глаза охотника. Они горели, выставляли всю его пылающую душу напоказ. Цвета радужки переходили от лесного хризолита до огненного янтаря. Переодеть его в шаровары и шемаг, и охотник вмиг превратился бы в восточного принца из сказок.       Поймав себя на слишком пристальном и наглом изучении охотника, девушка мотнула головой.       — Ты с востока? — не удержавшись, поинтересовалась она.       — Вообще-то теперь моя очередь спрашивать, — монотонно парировал Келлан, не меняясь в лице. Ведьма недовольно сжала пухлые губы, но препираться не стала, коротко кивнув, — Кто ты? Как тебя зовут?       — Мое имя Селина. Селина Аяс, — представилась она после недолгой паузы и картинно присела в реверансе, — Я травница из предгорной деревушки неподалеку отсюда, — замолчала, проверяя, достаточно ли ему будет такого краткого рассказа. Охотник продолжал прожигать незнакомку взглядом в безмолвном ожидании продолжения. Девушка удрученно вздохнула, — Я редко здесь бываю. Сегодня пришла только ради сонелии – редких горных цветов. К сожалению, их цветение можно увидеть только раз в году несколько дней. Помимо их пользы в травничестве, существует одно поверье: если повезет застать их цветение, будешь счастлив до конца жизни. Подмечу, что ты счастливчик.       Келлан тихо усмехнулся. Вся его жизнь была неразрывно связана с поверьями и легендами с тех пор, как он стал охотником, но подобным историям отчего-то он не верил. Они были слишком просты для него, чтобы оказаться правдой.       — И… ты пришла сюда за этим… счастьем?       — А какая девушка не хочет быть счастливой? — Селина мягко улыбнулась, опустив глаза на корзинку, — Брось, это лишь поверье. Я просто всем сердцем люблю цветы и помогаю сестре со сбором трав. Не более. Но тебя ведь интересует не история деревенской девицы?       По телу охотника прошелся холодок. Он только сейчас осознал, что потерял бдительность, утонул в ее нежном голосе и таинственных историях. Его взгляд задержался на цветах. Они казались почти потусторонними, словно тронутыми магией. Однако он прекрасно знал, что природа часто была самой мощной формой магии.       — Что ж, больше мне нечего рассказать охотнику, — она вдруг задумалась, нахмурившись, — Лишь одна легенда ходила по здешним краям много лет назад помимо редких цветов. Думаю, ты и сам слышал о горной ведьме, не так ли?       — Разумеется. И с ней покончили охотники пятнадцать лет назад, — Келлан кивнул и вдруг смутился, — Или она жива?..       Селина пожала плечами.       — Не думаю. Не буду врать, во время охоты на ледяную ведьму я была еще мала, поэтому не знаю, чем же закончилась история. В любом случае больше мне нечего рассказать.       Пятнадцать лет назад. В те времена Келлан только-только встал на путь охотника, учился днями и ночами, брал пример с лучших в гильдии. Тогда он еще не вникал в легенды, лишь тренировался и оттачивал мастерство владения мечом. Тогда он просто хотел быть героем, еще не понимая, какую цену иногда приходится платить за подвиги. И понимание пришло быстрее, чем он только мог ожидать. Наставник Келлана – матерый охотник, прошедший за годы огонь и воду, покончивший с тиранией многих ведьм в разных уголках королевства, одним ранним зимним утром покинул штаб гильдии и отправился на поиски горной ведьмы вместе с небольшим отрядом других охотников. Из них всех вернулся назад лишь один ученик, лишившись глаза. Это была первая утрата юного Келлана из-за злых ведьм и магии. Именно поэтому, услышав о возможном возвращении ведьмы в северных краях, он тут же отправился на поиски.       Мотнув головой, чтобы отогнать болезненные воспоминания, охотник вновь бросил изучающий взгляд на девушку и столкнулся с ее глазами. В их бледной голубизне что-то пряталась, таилось, и пока он не мог понять, что же именно. Сель вдруг тихо рассмеялась.       — Ты прибыл в такие дальние края из-за сомнительных слухов. У меня есть история, которая, возможно, немного поможет, — она вновь подняла корзину с цветами, — Когда я была еще совсем девчонкой, соседский мальчишка убедил всех, что в его конюшне прячется демон. Вся деревня собралась, чтобы раз и навсегда свергнуть врага. — она выдержала недолгую паузу, чтобы сохранить интригу, — Знаешь, что произошло дальше? Этот демон оказался обычной хромой собакой, которая пряталась в конюшне от непогоды. Поэтому иногда стоит хорошенько задуматься, что является слухами, а что правдой.       В глазах Келлана загорелась искра интереса, когда Селина поделилась своей историей. Параллели с его собственной работой были жуткими, и он не мог не увидеть метафору в ее словах.       — Не спорю, важно уметь отделять факты от вымысла, — согласился он, кивая вслед ее рассказу. —  Но что, если «хромая собака» в этом сценарии окажется хитрее, чем ожидалось? Что тогда? — его взгляд вдруг помрачнел, глубже проникая в ее глаза, словно выискивая в их омуте скрывающуюся тьму, — Что, если существо в конюшне не довольствовалось тем, чтобы просто прятаться от стихий? Что, если оно решит вместо этого вселить страх в сердца людей?       — Я думаю, что хромая собака — это просто хромая собака. Ни больше, ни меньше.       Она точно знала, о чем говорит мужчина. Охотник настойчив, что начинало немного раздражать Селину. Она понимала, он не собирался просто так покидать горы и лес, пока не найдет искомое. Не найдет ведьму.       Келлан вздохнул, потирая переносицу большим и указательным пальцами. Он чувствовал, как в девушке нарастает разочарование, отражающее его собственное растущее нетерпение. Однако он знал, что не может просто уйти и вернуться в штаб ни с чем, не решив вопрос, который привел его сюда.       — Я понимаю твои чувства, Селина, — тихо произнес он на выдохе, его тон был размеренным и спокойным, — Однако, как охотник на ведьм, я считаю своим долгом расследовать заявления о темной магии, какими бы абсурдными они ни казались.       — Что ж, тогда мне больше нечего добавить, — она покачала головой, — Возможно тебе стоит просто навестить нашу деревню и лично убедиться, что никаких ведьм поблизости нет.       Тихий вздох разочарования сорвался с губ охотника. Он встал в тупик, но чувствовал, будто за непроходимой стеной что-то скрывается. Таится внутри, прячется. Но надавить не мог. Понимал, что спугнет.       — Проведешь?       — Нет, я еще здесь не закончила, — она опустила взгляд на корзину и выудила оттуда один пышный голубовато-фиолетовый цветок, — Слишком мало времени природа подарила этой красоте. Не могу упустить ни минуты.       Селина поднесла бутон к губам и вдохнула его сладкий запах, затем протянула цветок охотнику. Келлан на мгновение опешил, непонимающе хлопая густыми ресницами, колебался в неуверенности, стоит ли доверять загадочной девице и ее таинственным цветам. Но что-то в ее искренности, ее страсти к жизни привлекло его. Он все же осторожно принял небольшой подарок из рук незнакомки. Лепестки словно светились под игрой солнечного света, отбрасывая вокруг себя теплое, неземное сияние.       — Поговаривают, что сонелии приносят и удачу тому, кто смог к ним прикоснуться, — Селина поспешила объяснить свой жест, мягко улыбнувшись, — В твоем непростом деле удача не повредит.       — Удача — хрупкая роскошь, — в полголоса молвил он, вдыхая сладкий аромат, — Но, полагаю, никогда не помешает иметь немного больше на своей стороне.       — Верно.       Других охотников она встречала лишь несколько раз в глубоком детстве и запомнила их совершенно другими. Рослые, громогласные мужчины с мечом наперевес. Добродушные, но серьезные, закаленные сталью и кровью. Келлан спокойнее, осторожнее. Похожий на пустынный мираж. Вид Селины для него тоже был непривычным. Он редко встречал на своем пути северян и всегда удивлялся их необычайной грации, хладнокровию.       — Если хочешь пройти к деревне, двигайся прямо на север, — вдруг опомнилась Селина, указав рукой направление, — Уже через час будешь на месте. Удастся задержаться в наших краях, может еще свидимся, охотник.       Селина едва не захлебнулась в произношении последней фразы, искренне надеясь, что больше не встретит ни его, ни других охотников. Каждое их появление приносило лишь боль и пролитую кровь невинных, и сейчас она сама ходила по лезвию его острого клинка. Одно неверное слово – беды не миновать.       Склонив голову в благодарном жесте, Келлан покинул девушку, оставив ее с безмолвной песней ветров наедине. Перед тем, как он отвернулся, Селина подарила охотнику одну из тех улыбок, способных покорить любого, кто не догадывался, сколько лжи за ними скрывалось. Душу терзала тревога. Охотник в деревне, и она сама безропотно указала ему дорогу. Руки беспорядочно задрожали, обхватив лицо в ужасе от осознания.       Дождавшись, когда высокий стан мужчины скроется в тени глубокого леса, Селина легко подхватила корзину и поспешила прочь. Белое платье мерцало в свете полуденного солнца, превращая девичий силуэт в призрачный, неосязаемый. Ей нужно обогнуть, обойти, опередить надвигающуюся беду, добраться до деревни первее. Сбежать. Скрыться из виду. Забиться в укромный уголок, куда никто не смог бы добраться. Предупредить сестру об охотнике. Осознание вины из-за ее неосторожности настигало, будто гончая.       Лес принимал Селину, как собственную дочь, не цепляя ткань платья острыми колючками и заботливо подталкивая ее вперед гуляющим ветром. По сторонам смотреть было некогда. Кровь стучала в ушах, смешивалась с криками птиц. Она и сама едва сдерживала крик о помощи. С самого детства белокурая девчушка была самым желанным гостем в здешних местах и знала каждое деревце, как давнего друга. Ни один овражек и склон не был ей препятствием, тени пышных крон становились ей убежищем, а вой горного ветра – ее путеводителем и компаньоном.       Она и не заметила, как ноги сами вынесли ее на деревенскую площадь. Стянув капюшон мантии, она нервно осмотрелась по сторонам, проверяя, нет ли поблизости охотника или перешептываний о нем. К счастью, жизнь в деревне кипела в своем привычном темпе, и никто и слова не молвил о таинственном госте. Она смогла его опередить.       Дороги до дома Селина тоже не помнила. Лишь когда деревянная дверь позади глухо хлопнула, и в нос ударил терпкий запах трав, пелена наконец сошла с глаз. Тепло родного дома успокоило, но лишь на мгновение. Она ворвалась в маленькую кухоньку, где сидела сестра и разливала свежеприготовленные отвары по флаконам, и бросила корзину с цветами на стол. Сестра вздрогнула, с упреком взглянув на Селину, пока та переводила дыхание.       — Охотник в деревне, — наконец на выдохе выпалила она, — Ведьму ищет. Серые глаза сестры вмиг округлились. Заправив выпавшую черную прядь волос за ухо, она чуть подалась вперед, уперевшись руками в стол.       — Ты его видела? — осторожно спросила она.       Селина мялась в растерянности. Воспоминание о его пронзительных глазах, о том, как они, казалось, видели ее насквозь, заставило девушку вздрогнуть. Паранойя быстро схватила нутро в тиски, заставив захлопнуть все открытые окна, заперев внутри духоту, запах трав и тайну двух сестер. Селина окинула взглядом все помещение в поисках любой щели, куда может просочиться неосторожно брошенное слово.       — Сель, прекрати суетиться, — строго приказала сестра, — Присядь наконец, у меня голова кругом идет от тебя.       — Да, да… Прости, — она наконец присела на край массивного деревянного стула, нервно перебирая в пальцах серебряный локон, — Да, видела своими глазами.       — Он знает, что ты… ведьма?       — Эсма! Нет конечно! — раздражение неприятно ошпарило девушку. Она злилась, когда сестра принимала ее за наивного ребенка, неспособного оценивать приближающуюся опасность. И все же Селина осеклась, виновато опустив глаза в пол, — Нет… Но я видела недоверие в его глазах.       — Охотники просто так не прибывают в отдаленные края королевства… Что же стало причиной… — монотонно пробормотала Эсмерай, медленно вышагивая вдоль стола. Хоть она и старалась не показывать младшей сестре свое волнение, излишняя плавность движений показывала наигранность эмоций.       — Он сказал, что охотники получили весть из наших краев, — Селина нервно сглотнула, — Об использовании магии, — ее голос опустился до шепота, — Нашей магии, Эсма…       — Нет никаких доказательств, что магия здесь есть. И уж тем более, что она наша, — резко отрезала сестра, выпрямившись. В ее стройном стане виднелась едва заметная дрожь. Отбросив длинные черные волосы назад за спину, Эсмерай обернулась к окну, открыв его и впустив свежий горный воздух внутрь, — Люди пропадали в лесу не из-за нашей магии, если эти слухи привели сюда охотника. А мы – травницы, не забывай. Пока об этом знают все, мы будем в безопасности.       Селина всегда использовала магию осторожно, с благодарностью за дар судьбы, лишний раз не рискуя. В то же время Эсмерай все время училась чему-то новому, сражаясь. Изучала новые заклинания, денно и нощно утопая в старинных записях предков и особенно погибшей матери. Несколько раз она не смогла управиться с неудержимой стихией, и магия вырывалась наружу. Лишь чудом все удавалось списать на природные и погодные чудеса. Удивительно, как магия до сих пор не вышла из-под контроля окончательно, и жители деревни не сожгли их двоих на костре посреди деревенской площади. Однако рано или поздно охотники бы прибыли на таинственные происшествия. Селина не хотела винить сестру за неосторожность, понимая, что все ее безрассудные действия были лишь желанием обеспечить безопасность и так оскудевшей семьи.       — Плохо, — коротко констатировала Эсмерай, отряхнув длинную юбку от прилипших сухих листочков, — Но выбор у нас небольшой. Не предпринимаем никаких необдуманных действий, охотники ничего не найдут и покинут деревню.       — Но…       — А ты в особенности будь тише воды, ниже травы. Он видел твое лицо. Это даже удачей назвать сложно, что он тебя так просто отпустил.       Селина прикусила губу. Отпустил… чтобы позднее поймать снова, но уже имея весомые доказательства. Поймать раз и навсегда. Поймать и погубить. Эсмерай вернулась к розливу отвара по флаконам, больше не поднимая серые глаза на младшую сестру.       — Сонелии принесла? — сухо спросила она. Селина кивнула.       — Да. Думаю, этого хватит надолго.       — Этих цветов никогда не хватит надолго, к сожалению, — Эсма тихо вздохнула, заполняя бутылек за бутыльком вязким отваром, — Вымочи их в холодной воде, пожалуйста. Приступлю к ним позднее, завтра у нас много дел.       — Ты все равно хочешь открыть лавку? — Селина встрепенулась, всплеснув руками. Длинные рукава едва не зацепили сосуды, — А если охотник тебя увидит?       — Как раз поэтому нельзя прятаться, — сестра тяжело вздохнула, наконец подняв глаза на Сель, — Если по прибытию охотника в деревню вдруг местные травницы куда-то исчезнут, это может вызвать подозрения. Нам не нужно лишнее внимание.       — Но мне ты говоришь спрятаться?       — Нет, только не попадаться на глазах охотнику, — Эсмерай аккуратно сложила с десяток бутылей в старую деревянную коробку и отставила ее в сторону, — Тем более, мне понадобится твоя помощь. Нужно будет отнести разогревающую мазь старику Ратри после полудня. Скорее послезавтра, чем завтра. Он тебе отдаст пустые флаконы и хлеб. Отнесешь домой, можешь потом отправиться еще за сонелиями.       — Но…       — Не пререкайся.       Терпение истончалось, расходилось по швам, но Селина все же сдержала себя. Она не хотела злить сестру, понимая, что и так успела наворотить дел, и Эсмерай выкручивалась, выпутывалась, как только могла. Как могла, чтобы не повторить судьбу их матери. А пока что история повторялась.       Молча Селина вышла из дома. Набрала воды из колодца в деревянное ведро, как велела сестра, погрузила в прохладу собранные цветы. Распахнутая белая мантия подставляла шелк платья под золотистые объятия солнца. Несмотря на несходящую горную свежесть и короткое лето в здешних краях, июнь в этом году выдался удивительно жарким. Жарким…       Мысль снова скользнула к охотнику. Он выглядел так, словно был рожден в жаре пустынь, потому, вероятно, горное лето для него было весьма зябким. Мантия спала с хрупких плеч, изящной гармошкой сложилась на подсушенной траве. Сейчас она казалась тесной, душащей, как руки охотника, сжимающие тонкую шею ведьмы. До хруста. Без жалости. Как ему предначертано.

* * *

      В трактире жизнь кипела, как и каждый вечер: крики, грубый гогот, свист, бесконечная толкотня — все сливалось в единую какофонию, присущую подобному заведению. Сегодня посчастливилось принять бродячего барда, хоть и внимание на его баллады обращали крайне мало. Девушки-официантки суетились, сновали то туда, то сюда, подгоняемые трактирщицей постоянными упреками, но при этом были практически незаметными в куче посетителей. Удивительное скопление людей для столь маленькой деревушки. И немудрено, ведь небольшой трактир был единственной отдушиной для местных работяг.       Со вчерашнего исследования леса Келлан не мог даже есть, не говоря о сне. Охотничьи инстинкты кричали, выли, били тревогу. Такие чувства он всегда испытывал после встречи с ведьмой, выработанное годами чутье всегда услужливо подсказывало ему путь к истине. Однако сейчас все его нутро тонуло в смятении.       Склонившись над картой окрестностей, Келлан почти слился с тенью самого дальнего угла помещения, и, казалось, гул трактира даже не касался его ушей, разбивался о купол мечущихся мыслей. Знал бы он только, что искал. Глаза беспокойно бросались то к одной вычерченной границе горного района королевства, то к другому обозначению близлежащей деревеньки, пока девчушки-официантки усердно искали взгляд очаровательного иноземца.       На карту легла густая тень – чей-то силуэт заслонил едва достигающий темного угла свет немногочисленных люстр. Легкая досада потянула где-то под ребрами, затем быстро исчезла и заныла с новой силой, когда Келлан поднял ресницы. Этот взгляд свысока уже преследовал его даже в ночных кошмарах.       — Стоило догадаться, что ты будешь здесь, — хлестнул холодный голос, словно пощечина. Ледяные голубые глаза не прятали своего презрения к собеседнику, скорее наоборот, открыто показывали вызов.       — Арвен, какая неожиданная встреча, — сквозь зубы процедил Келлан, с колоссальным усилием выдавив подобие улыбки, что вышло и впрямь слишком фальшиво. Но с этим человеком он не мог иначе.       Еще будучи юнцами Келлан и Арвен соперничали. Первое время скорее даже просто пытались перегрызть друг другу глотки почти буквально, сражаясь за первенство среди других учеников охотников. Только после ряда наказаний они поняли, что воевать нужно тише, более скрытно. Годы шли, мальчишки выросли, окрепли, стали мужчинами, однако взаимная неприязнь и негласная битва за лидерство в гильдии никуда не делись. Уж слишком они были разными, если не полностью противоположными. Молодой полукровный эльф был с малого хитер и скрытен, предпочитал грубой силе смекалку и в последствии точные удары в самые больные места. На сей раз Арвен тоже решил уколоть точно в цель.       — Пришел мстить за своего наставника? — эльф склонил голову на бок. Длинные черные волосы волнами рассыпались по плечам, укутанным в плащ, — Не забывай о правилах. Если принимаешь поручение, нужно отчитываться главе.       — Я отчитался и сразу же отправился в путь, — парировал Келлан, словно не замечал, как напряжение вокруг становилось настолько плотным, что неприязнь еще немного и можно было зачерпнуть в ладонь.       — Тогда для чего сюда прибыл я? Ни одного упоминания, ни одной пометки, что ты взял это поручение, я не обнаружил.       — Я надеялся, что ты просто соскучился, — на сей раз усмешка Келлана была почти искренней, как и скривившиеся губы Арвена, непонимающего подобных издевок. Впрочем, он всегда не понимал любых шуток. Ородруин вновь вернул лицу серьезность, — Я сделал все, как положено. Возможно, глава просто не успела передать информацию. Теперь уже тебе решать, оставаться здесь или нет, помогать мне или нет. Это поручение только мое.       Почет и золото его не волновали. И месть была где-то позади, томилась в потускневших юношеских воспоминаниях. Келлан скорее хотел доказать себе, показать покойному наставнику, как он вырос, даже перерос все возможные пределы. Хотел почтить память погибшего воина, собственноручно прикончив зверя, посмевшего посягнуть на жизнь единственного родного человека.       — Помогать? — эльф вскинул бровь.       В чем они с Келланом были схожи, так это в нежелании находиться рядом друг с другом. Об этом знали все, и глава гильдии не брезговала пошутить над вечно грызущимися охотниками, ставя их в пару для выполнения какого-нибудь особо сложного поручения. В то же время она не переставала надеяться и верить в окончание их вражды. Их недолгосрочный дуэт был подобен неудержимой стихии. Никто не справлялся с самыми опасными миссиями и врагами, как они вдвоем. И сколько бы они не отрицали, еще с детства Келлан и Арвен дополняли друг друга, были недостающими звеньями. Лишь в паре их сила раскрывалась в смертоносной буре, лишь в дуэте они способны свернуть горы. Но они этого не понимали. Или не желали принимать.       Эльф впился в соратника ледяным взглядом, и Келлан сжал губы, чувствуя себя мелкой дичью, легко попавшейся в капкан, в удушающую хватку этого скользкого черного змея. И все же на бледной щеке появилась ямочка от медленно расползающейся ухмылки. Обезоружил сам себя, использовав одно опасное слово в их соперничестве. Слово «помогать» либо любое другое однокоренное было сравнимо с признанием слабости, почти поражения. И Арвен не мог не зацепиться за него.       — Я задержусь здесь на пару дней, после двинусь к срединным землям, — монотонно протянул эльф, с каждой секундой поднимая подбородок все выше и выше, — Если что-то замечу, так и быть, поделюсь.       Еще одна особенность их взаимоотношений – плата. Они крайне редко просили о помощи, однако если одному все же приходилось обращаться к своему сопернику с разрывающимся от раздражения сердцем, никто никогда не отказывал. Глумились, но помогали. Подначивали, но взамен ничего не брали.       — Буду признателен, — по слогам отчеканил Келлан, едва не захлебнувшись собственным ядом. Тряхнув лохматой головой, он опустил глаза на карту, — Поручение в Срединных землях?       — Верно. Я знал, что ты двинешься на север, поэтому не записал это поручение на себя, взял другое, в центре королевства, — эльф скучающе вздохнул, — Сюда прибыл, чтобы перепроверить, не ошибся ли насчет тебя.       — Терять кучу времени ради перестраховки? — Келлан развернул карту, раскрыв западную часть королевства, — Недальновидно. Ты ведь драгоценное время теряешь, и много.       — Будет больше возможностей собрать информацию о местной ведьме, — он ненадолго задумался, — Пока что я знаю лишь о ее странной тяге к безделушкам.       — Драгоценности?       — Если бы, — эльф усмехнулся, будто сомневаясь в своих же словах, хоть и доверял проверенным источникам, — Она падкая на карты.       — Игральные карты? — едва сдерживая смех, Келлан вытянулся, оперевшись локтями на стол, — Мне кажется, это глупость. Тебя за дурака держат.       — Карты местности. Обычные, коллекционные, самодельные, исторические или карты путешественников. И да, я тоже удивлен. — накинув капюшон, Арвен отвернулся, — Зацепка есть зацепка, проверить нужно все равно. Это уже хоть какое-то начало, не как у тебя поиски чей-то магии где-то в горах. Никаких точностей, — не оборачиваясь, он махнул рукой, — Оставлю тебя. Если что-то узнаю о горной ведьме – сообщу. Если нет, отправлюсь в путь.       Келлан в безмолвной благодарности кивнул, и хоть Арвен не видел этого жеста своими глазами, все равно знал о нем. Им сложно было благодарить друг друга. Им сложно было просить о чем-то. Но они признавали друг друга. Признавали по-настоящему сильных охотников, лидеров среди других собратьев.       Гул трактира вновь коснулся ушей, стоило двери позади эльфа глухо хлопнуть. Келлан вернулся к тому, с чего начал. К чистому листу, на котором блуждала единственная мысль – силуэт беловласой травницы, что не давала чутью охотника покоя. Обычно ведьм он чувствовал сразу. Чувствовал по запаху магии, и у каждой он был разный, подходящий к их собственной силе. Селина… пахла для него слишком непривычно, иначе. Он почувствовал в ней связь с магией, но не явного ведьминского следа.       Понимая, что перед ним тупик, а охотничье чутье показывает прямо за стену, Келлан решил начать поиски с таинственной травницы и ее мистических цветов.