More than Leaves in the Tree

Учиха Саске рождается белым пламенем в клане огня. Он острие резкости и в центре неконтролируемого пламени он не замечен. Его показывают пламени, как любого другого ребенка, рождённого в семье, представляют Аматерасу во всей извивающейся, краснолицей красе, и как с любым другим ребенком пламя танцует на месте. Он учится наблюдать за пламенем, когда он очень маленький, в восхищении опускаясь перед свечой, красно горящее пламя танцует с божественным изяществом. — Прояви внимание, — говорят старейшины, — и позволь Аматерасу показать тебе будущее. Саске проводит следующие шесть часов, не двигаясь, с обожанием наблюдая, на кончике фитиля перед ним разворачивается бессчисленное будущее, разветвляющиеся пути. Возможность. Он проводит время, не двигая ни единой мышцей, всё ещё как статуя, пока пламя не умирает в океане воска в бронзовом подсвечнике. Он возвращается к себе с грохотом в мыслях, но он слишком молод, чтобы понять важность того, что ему показали, так что молодой разум концентрируется на настоящем и движется дальше. Он вспоминает остатки этой возможности, когда стоит в центре улицы с сандалиями, запятнаными алыми каплями, смотря на кровавую бойню, онемевший от ужаса. Среди всего, что Аматерасу показала ему, когда он был всего лишь ребенком с множеством путей перед собой, она никогда не показывала этого. Его глаза болят красным, красным, красным, а изображение выжигается в его разуме навечно. Они менялись, изображения, раньше он сидел с матерью и спрашивал, что она видела («Я вижу тебя взрослым и сильным, моё дитя, и это — всё, чего я хочу»), раньше он гулял с отцом и задавал тот же вопрос («Ты не спрашиваешь такое у кого-то, Саске, их будущее их собственное»). Он никогда не спрашивал Итачи, его брат всегда выглядел испуганно, когда наблюдал за пламенем. Раньше оно менялись и танцевали каждый раз, когда он видел их, пламя образовывало маленькие армии, крошечные моменты мира, неопределённое будущее для ребенка, слишком маленького, чтобы ещё выбрать подходящий путь. Сейчас он видит только брата, умирающего от своей руки, и ему кажется, он может немного сходить с ума из-за этого. Он не может оторвать взгляд от пламени. За Учиха Саске наблюдают впервые в жизни, на ним следует каждая пара глаз, шепчутся. Не важно, сколько он хотел внимания раньше, от родителей, от кузенов, брата, он не может его вынести. Он смотрит людям в глаза, чёрными глазами, всасывающими свет в почти красную пустоту, и хмурится. Им было всё равно, когда он был маленьким, вторым сыном главы клана, когда он был членом самой большой и старейшей семьи Конохи. Ему всё равно на них тоже. Саске думает, он помнит тепло пламени. Он не уверен, иногда дар Аматерасу согревал его сверху, солнце целовало его кожу, и ее лучи направляли его шаги, а теперь даже свет дня кажется тусклым, словно их богиня скорбит вместе с ним, и ему хочется плакать. Он пытается получить силу так, как бы сделал Учиха, пытается и пытается связаться с ней через их самые древние техники, выдувает огонь, пока лёгкие не болят, а пальцы не немеют. Но не важно, сколько он пытается, сколько он молится, огонь не показывает ему путь. Он ходит по улицам, а каждый человек в округе пытается поговорить с ним, каждая девочка в классе кидается на него, а каждый мальчик бросает ему вызов. Он никогда не чувствовал себя более одиноким. Он тренирует тело, пока оно больше не отвечает ему, собирает каждую искру в душе, потому что Учиха — огонь и он хочет, ему нужно почувствовать близость к семье снова. И иногда, в эти последние моменты, когда его колени подгибаются под ним, а лучи солнца скрываются за горами, угли в его рту превращаются в искры, маленькие приступы силы проходят по его рукам от самых кончиков пальцев, а воздух наполняет озон. Что-то в его глазах, что-то под горем, обидой и разбитой возможностью светится. И в эти секунды Аматерасу улыбается. Саске сидит в классе, один в океане людей, он без энтузиазма поднимается по лестнице, он сидит наверху, шарик беспокойной статики между одноклассниками, и оглядывается. С солнцем, сияющим за ним, волосами, освещенным белым пламенем, и с блеском в глазах, его новый сенсей очень похож на новый путь.