Лунный свет

*** Сестра уехала в Канаду еще во время этой неудавшейся андроидской революции. Гэвин тогда не смог поговорить с ней лично — слишком крутые дела у них тут завертелись, — но по телефону успокоить попытался. Хоть и нашел время только на ночном дежурстве, которое взял по собственной инициативе.  — Дженни, да не бойся ты, мы этот бардак вмиг исправим. Киберлайф еще разорится на выплатах пострадавшим, — частил он, прижав телефон к уху плечом, а сам в это время потрошил терминал Хэнка, насколько хватало умений. Ничего, приятель ему подсказал пару приемов, так что Гэвин был очень занят своим личным расследованием. Андерсон с этим его Коннором — подозрительным, очень уж самостоятельным андроидом — были у него как два прыща на заднице, руки так и тянулись почесать.  Поэтому он и не обратил особого внимания на тон сестры. Потом уже вспоминал и ругал себя — ну сразу же было понятно, что она не в себе от страха. Вот и сбежала из страны, а он не помог, не защитил. Надо было найти время и приехать самому, но он ограничился лишь вопросом, сдали ли они Леонель в Киберлайф. Правда, когда он спрашивал, по голове словно молотком вдарили — он вдруг испугался, что их домработница тоже стала девиантом, а значит… он похолодел. — Сдали, сдали, — отмахнулась сестренка. — Сразу отключили и сдали. — Вот и хорошо. Отсудим денег за моральные страдания и купим тебе новую тачку. Идет? Спрашивал он уже для галочки, и поэтому ответ его полностью удовлетворил. — Идет, — сестренка вздохнула. — До свиданья, Гэвин. — Пока, Дженни, — бросил он, уже полностью в своих мыслях, и отключился. Кто же знал, что она уедет на следующий день, и поговорить им удастся только через пару месяцев. По телефону и всего несколько минут.  Сейчас, когда революция закончилась, едва начавшись, и прошло уже достаточно времени, чтоб все успокоилось, он часто думал, на что же она так обиделась, что до сих пор не хочет с ним разговаривать? Гэвин вспоминал, как отшивал ее, когда они были подростками, как они ссорились, да и вообще, мало он на нее обращал внимания. Но в последние годы это изменилось — он изменился, — и отношения у них потеплели. Все эти семейные посиделки: Гэвин хоть и не приезжал каждую неделю, но примерно раз в месяц выбирался в дом, в котором вырос, ел мамины сосиски в тесте, сам спрашивал, что Дженни любит делать, какие фильмы смотрит, чем занимается в свободное время. Радуется ли занятиям на пианино? Или, как Гэвин, готова по потолку бегать, лишь бы не видеть эти бесконечные клавиши. Сестра снисходительно улыбалась и отвечала, что пошла не в него и музыку обожает. И что она давно уже учит музыке других, если он не заметил.  Ему даже стало казаться, что у них все наладилось, но, видно, так только казалось. Дженни уехала и ему не звонила, только маме. Та передавала приветы и обещания, что они вот-вот поговорят, уже скоро. Но это «скоро» все откладывалось, а когда звонок наконец состоялся, Гэвин был разочарован. Они говорили всего несколько минут, а Дженни то сопела в трубку, то отговаривалась общими словами и ни на один вопрос не ответила ясно. Где устроилась, с кем живет, чем занимается, как с работой, сколько получает и не нужна ли ей помощь? Ну и последнее: когда вернется? — Не планирую, — отрезала Дженни решительно и распрощалась. Гэвин попробовал прикрикнуть, но в трубке были только гудки. И больше ни одного звонка, хотя сейчас уже лето было в самом разгаре.  Поначалу Гэвин обижался, но на работе столько всего навалилось, что он перестал особо грузиться. Отлично, пусть сейчас мама передает от нее приветы и отговорки, но как только у него появятся время и возможность, он все выяснит.  Только чуть позже. Всему Департаменту в эти месяцы пришлось столько разгребать происшествий, столько принимать заявлений от людей, которые подверглись нападению андроидов, что они, бывало, и ночевали на работе.  Народу-то осталось маловато: некоторые уехали, некоторые — как Андерсон — просто ушли. Гэвин сначала порадовался и крикнул ему вслед что-то на матерном, а потом задумался над тем, что тот как-то сказал: — Ждите теперь мудаков с побоями, всем надо денег от Киберлайф, удивляюсь, как никто из вас еще наших постовых андроидов не обвинил. Гэвин тогда посмеялся, но ничего ему не ответил — Андерсон вообще разговаривал с Фаулером, а потом его увели на допрос по поводу сломанного ФБРовского носа. А вот гораздо позже Гэвин все припомнил. Не раз выезжал он на вызовы о нападении андроидов, только ни арестовывать, ни задерживать там было некого: андроиды были не просто разбиты — раздолбаны в хлам, особенно карты памяти. Вот такая самооборона. Ну и приходилось оформлять со слов жертв, открывать дела. Чтоб тем потом было что в суде предъявить. Гэвин был не против — где это видано, чтоб машины калечили людей?! Только однажды, когда кутерьма чуток отступила и он, ворочаясь на диванчике в комнате отдыха, внезапно не мог заснуть, ему подумалось, что калечат-то в последнее время только андроидов. И ведь не узнаешь, не посмотришь, что произошло — никаких данных после такой самообороны не оставалось. И места нападений как на подбор, без камер наблюдения. Жадность людская без границ. Гэвин ворочался, кряхтел и гнал мысли о том, как натурально могут кричать и плакать андроиды. Гребаная корпорация! Сначала заигрывают с людскими чувствами, а потом делают на этом деньги. А люди с ума сходят: одни считают жестянок живыми, другие кричат, что это просто железо. Громко кричат, наверное, чтоб заглушить голос сомнений. Гэвин не верил в одушевление машин. Еще недавно абсолютно не верил. Но вы только посмотрите, в какую жопу все скатилось! *** Но постепенно все выровнялось; на улицах, правда, андроидов стало меньше, а вот в магазинах они появились снова. И незабвенный «Рай» опять открыл свои двери, радуя людей новыми лицами. Дела в участке снова пошли привычные, людские, и Гэвин втянулся в работу, стряхнул с себя нервное ожидание катастрофы.  Лето выдалось жарким. Как-то в конце июня, ближе к обеду, Гэвин стоял позади участка и, щурясь на слепящее солнце, мял в пальцах сигарету. Решил бросить курить — реально, сколько можно здоровье гробить? — но по привычке заглядывал иногда на «свое» место. Тем более сюда выходило несколько окон из служебных помещений, и здесь можно было услышать много интересного.  Сегодняшний день исключением не стал. — Говорю тебе, я сам в офисе слышал. Гэвин узнал голос одного из техников «Киберлайф». Вторую неделю те крутились, устанавливали новые платформы — Департамент настороженно ждал поставку обновленных андроидов. Говорили, придут шитые-перепрошитые, с многоуровневой защитой анти-девиант. Простые и понятные помощники на улицах. В общем, не детективчики.  — Пиздят, — хрипло ответил второй техник и зевнул. — Камски что, зря возвращался, что ли? Он не позволит. — А ты самый умный, что ли? Говорю тебе, скоро уборщики все с лицом этого Маркуса будут. — И тогда их всех разобьют, зуб даю. Нет дураков на такие расходы идти. — Да лучше бы пошли! — первый техник понизил голос и от души выругался. — Едва работу не потеряли с этими беспорядками. — Все потому, что слишком сложных андроидов стали делать, — второй длинно выдохнул, закашлялся, и Гэвин проследил за летящим из окна окурком. Мудила. А тот продолжил: — Не, не будет Маркуса, остынь. Вон, в «Рае» и в «Специальных дополнениях для вашей домработницы» — мудила хихикнул, — сплошные Норт да Саймоны, на них уже оторвались и те, кто обосрался от страха, и те, кто рвался подраться. Все спокойно, не ссы. — Сам ты… — пробурчал первый техник и замолк, загремел железками. — А что я, я б Маркуса купил, — под техником заскрипел стул, — по специальному заказу, сечешь? — и он засмеялся прокуренным голосом.  Гэвин все эти разговоры слышал уже не раз — опенспейс первое время гудел сплетнями и предположениями, но сейчас как-то поутихло, — так что собрался уходить, как первый голос выдал: — Зато тот детектив прибудет на следующей неделе. — Какой еще детектив? — спросил лениво второй, а Гэвин напрягся. Действительно, какой это?  — Которого осенью при тестировании на замену привозили раз пять точно. Он был сюда приписан, к Департаменту, да, видно, не все у него гладко было. — А модель какая? Я тогда не здесь работал. — RK800.  — Не, не слышал. Первый закряхтел, попросил с натугой:  — Помоги, бля. Техники замолчали, загремели чем-то тяжелым, а Гэвин не заметил, как измочалил сигарету в труху. Коннор? Опять здесь? Да что за херня! Второй сезон, продолжение следует, что ли? Он уже готов был бежать и вытряхивать информацию предметно, но что-то грохнуло, техники выдохнули, выругались и закурили. Окно открыли шире, и Гэвин отступил. — Так что там с детективом? Не слышал о такой серии. — Ее и нет. И не будет. Неудачный эксперимент. А этот прототип, — первый техник затянулся, подошел ближе к окну, и Гэвин увидел, как он чешет грудь в расстегнутой рубашке. — Там болванка одна осталась. Камски его лично потрошил, по микросхемкам разобрал и распаял. Потом тот висел на запасной линии. И вот, выпустили. Дорогой был, умный, — техник говорил, глядя в никуда. — Смотришь на него и хер знает… как живой. Гэвину нестерпимо захотелось подойти, дотянуться до окна и хорошенько придурку врезать, но второй техник в глубине комнаты засмеялся так, что аж закашлялся. — И ты туда же, — проговорил он со всхлипом. — Они же живые, у-у-у! — Сам дурак!  Техник, нареченный мудилой, тоже подошел к окну и выбросил очередной окурок, а потом уставился в небо, потянулся… Первый за его спиной недовольно выдал: — Давай, подключай, а то не засчитаю тебе проверку, опять в свой пригород поедешь, болтун. Видно, угроза подействовала, и техники — что первый, что второй — заткнулись и занялись своими делами. А слегка охреневший и глубоко задумавшийся Гэвин пошел на рабочее место. Коннор снова появится здесь? Выпотрошенный и перепрошитый? Очень интересно! Появление андроидов ажиотажа не вызвало. Все эти примитивные помощники да регулировщики как были почти бессловесными, с минимальным набором фраз, так и остались. И с катушек в их Департаменте никто ближе к революции не слетел, так что, считай, отправили их в Киберлайф не по необходимости, а чисто на проверку.  Правильная эксплуатация, никто их по голове не бил, так что электронные мозги сидели крепко — говорили одни. Никто их не убивал, не пугал, поэтому не было и причин для девиации — говорили те, над кем Гэвин всегда мог и посмеяться.  Гэвин Коннора — то есть RK800 — ждал, ждал, да замотался и пропустил его появление. Тем более что тот, как особенный, прибыл не со всеми, а опоздал.  Гэвин как-то утром отметил краем сознания, что Крис на него странно пялится и словно не решается что-то сказать, потом Фаулер, проходя мимо, погрозил кулаком. Гэвин очень удивился — с чего бы? — но тут к свидетелю, который очень быстро скатывался в ранг подозреваемого, приехал адвокат, и Гэвин рысцой побежал на допрос. Стало не до странностей.  В середине допроса за спиной Гэвина открылась дверь, и кто-то вошел, но он не стал смотреть — очередной мудила дрожал, потел, смотрел телячьими глазами на адвоката, как на мамочку, и готов был расколоться. Осталось дожать, и Гэвин не отвлекался. Давил, настаивал, расписывал, сколько тот может получить лет отсидки, если будет упираться, совал подозреваемому под нос фотографии жертвы, тут же убирал под грозным взглядом адвоката и давил снова. И не ожидал, что в разговор вклинится кто-то еще: — Только что из лаборатории поступили результаты по уликам. Смазанный отпечаток на орудии убийства удалось опознать с точностью семьдесят три процента. По подозреваемым найдены два совпадения. Первый на данный момент отбывает наказание в тюрьме, — на стол легла бумага с фрагментами отпечатков. — Второй вы.  В этот драматичный для мудилы момент сам Гэвин взмок от задницы до макушки. Ладони — да что говорить — и ступни моментально стали влажными, так его прошиб до печенок знакомый голос.  Гэвин замер, впрочем, как и подозреваемый и его адвокат, это и спасло. Продышался, отступил так, чтоб проклятый RK800 не стоял за спиной, и посмотрел. И словно не узнал его. Этого андроида Коннором и идиот бы не назвал — только RK800. Лицо застывшее, мертвое — привычное андроидское лицо. Оказывается, Гэвин прекрасно помнил, какое на нем было выражение все те разы, когда они встречались в Департаменте. Особенно в тот день, в хранилище улик, когда он отоварил Гэвина так, что тот и в больнице полежал, и с шейным корсетом потом походил. Никто не назвал бы тогда Коннора неживым. И это ужасно бесило и пугало Гэвина — это была спятившая машина, готовая убивать и притворяться, но иногда и ему казалось, что все эти ужимки, гримасы, тон… что все это по-настоящему. Идиотизм, по-иному не скажешь.  Гребаная корпорация, до чего довела! Но тут подозреваемый дрогнул, сдулся, вцепился в адвоката, как в родного, и раскололся. Ах, сделка со следствием, ах, я все расскажу, она сама упала. Гэвину было противно и мерзко, его бы воля, не увидел бы этот обвиняемый сделки как своих ушей, но закон есть закон. — Пишите, как все было, — Гэвин хотел активировать сенсорный терминал для признаний, но не стал — вынул из папки чистые листы, кивнул, когда адвокат достал ручку, и повернулся к двери. Было страшно… уж себе-то он мог признаться, но RK800 стоял болванчиком и никаких движений не делал. И даже не моргал. — Будь здесь. Как закончат с признанием, свяжись, — приказал Гэвин и вышел, почти вылетел из допросной. В коридоре отошел подальше и встал, прижался спиной к холодной стене. Сердце в груди бухало, адреналин бурлил. Гэвин пару раз сжал-разжал кулаки и стал дышать глубоко и размеренно. Еще б так не нервничать — когда он по шее от этой машины получил, оценил и тяжесть металлической руки, и точность удара. Коннор не хотел его убивать, это Гэвину было ясно как день. Иметь знакомых среди SWAT было полезно, именно там Гэвин и разжился по большому секрету парой записей. Так что видел он тех, кого Коннор убить хотел. Что хотел, то и делал. Мда. Гэвин сунулся было в опенспейс, заново оценил количество андроидов в форме — почти как в дореволюционную эпоху вернулся — и повернул к Фаулеру, но остановился. Тот его увидел со своего кресла, посмотрел мрачно и пальцем погрозил. А потом затемнил стекла.  Гэвин понял, что палец начальство хотело показать не тот, что предписывал устав, и в раздрае сел за свой стол. На терминале как раз мигал значок непрочитанного сообщения, и Гэвин щелкнул по иконке.  Если он думал, что там будет отеческое напутствие от Фаулера и просьба держать себя в руках, то он слегка ошибся. Был приказ о том, что детективу Риду надлежало в ближайшие два дня выбрать и закрепить за собой одного из новоприбывших андроидов. Модели и характеристики прилагались. То есть держи себя в руках, Рид, и не вые… не пиз… молча выполняй приказ, в общем. Гэвин настолько растерялся, что стал читать эти самые характеристики, правда, в голове откладывалось мало, мысли скакали бешеными зайчиками и сосредоточиться не получалось — он ждал оповещения от Кон… от RK800 о готовности заявления. И оно, хоть и заставило себя ждать, все же пришло. На терминале в графе «Вспомогательные службы» высветился номер модели андроида-помощника и замигал красным. Гэвин ткнул в него и задержал дыхание — очень сухо, прям по методичке, ему сообщали, что подозреваемый закончил писать признание.  Гэвину повезло, что в допросную он отправился не один — чтобы принять заявление и оформить подозреваемого требовалось присутствие еще кого-то, и Гэвин позвал Криса. Тот был в курсе дела — вместе выезжали на вызов, вместе собирали показания, только у Криса еще и своя работа была. А сейчас он очень удачно оказался рядом и, не зная сам, оказал посильную, очень важную помощь. Он встал буфером между Гэвином и его почти нервным срывом.  И Гэвин вроде не истеричка — ха! — и не повернутый на андроидах, но в свое время он столько думал о Конноре и Андерсоне, о том, что они творили, чего хотели и как обходили закон, что сейчас это каменное неживое лицо вгоняло его в стресс. Никак оно не накладывалось на его ожидания. Ну, не ожидания — не ждал он Коннора, даже предположить не мог, что после провала этого безумного восстания еще увидит в Департаменте именно его. Даже с промытыми мозгами. Оформили мудилу быстро, тот под весом улики не бугуртил и, хоть и выгораживал себя как мог, признался-таки в нанесении удара. А там уже пошло по накатанной, и Гэвин на какое-то время отвлекся, перестал чувствовать присутствие RK800 кожей, замотался… и тот пропал. В первый момент Гэвин хотел было бежать, проверять, не спустился ли тот в архив, не копается ли в терминале — он даже кинулся в опенспейс… и нашел RK800 у стены, рядом с зарядным устройством. Неподвижного, незнакомого. С застывшим неживым взглядом раскрашенных в коричневый окуляров.  Решить, какого андроида он закрепит за собой, было очень легко. Да Гэвин не простил бы себе, если бы отказался от RK800, а тот в один «прекрасный» момент искалечил бы офицера полиции. Или даже убил. Так Гэвин свое заявление и обосновал перед Фаулером, на что тот не похвалил детектива Рида за бдительность на посту, а пригрозил отправить на принудительные сеансы к психологу. За счет самого Рида! Понятно, что это было пустой угрозой, но то, что капитан так легко принял этого… этого Коннора, бесило! — Господь милостивый, Рид, ты меня в землю вгонишь! Его перепроверили и перепрошили! На него обычные документы! Он даже стоит всего на сотню дороже простого патрульного андроида, потому что в него лаборатория вшита, а все умные мозги и прочие заморочки давно утилизировали. — Это вам кто напел? — ехидно поинтересовался Гэвин, но тут Фаулер хлопнул ладонями по столу и припечатал: — Поумнее тебя здесь сижу! Не ты один подозрительная задница, так что открывай терминал и принимай андроида-помощника RK800 в полное свое пользование. А если не хочешь…  Тон был таким угрожающим, что Гэвин, который с начальством очень хорошо чувствовал все дозволенные берега, только четко кивнул. — Есть, капитан. Фаулер даже присел от изумления, которое было начертано на его лице, а потом устало обмяк в кресле. — Дверь вон там. И без вызова чтоб я тебя в своем кабинете больше не видел! И Гэвин вымелся из кабинета начальства, хмуро и злобно посмотрел на новичков — так, чтоб знали, что к нему с тупыми вопросами лучше не соваться — и прошел за свой стол. А там очень быстро оформил все документы, залез в характеристики модели и весьма, так скажем, удивился. Это был обычный андроид с необычным номером модели. Единственный, непродуктивный, бесперспективный RK800, в общем, ошибка корпорации Киберлайф. И сейчас он был здесь только потому… а почему? Корпус слишком дорогой? Так Гэвин с конца осени по самое лето столько их искалеченных… блядь… поломанных видел, что выкинуть на свалку еще одного было бы проще и дешевле, чем оформлять на него документы. Гэвин оттолкнулся от стола, откинулся на спинку кресла и уставился на смирно стоящего… ладно, пусть будет Коннора. На все его вопросы ответов не было, и Гэвин сомневался, что получит их в компании, даже если пошлет официальный запрос.  А вот неофициально… он задумчиво побарабанил пальцами по колену. Что там техники говорили, что Камски лично его разбирал? Ну так, может, он лично на вопросы и ответит? Гэвин, конечно, тут же подумал, что хрен там его примет сам Камски, у которого сейчас, когда он вернулся в Киберлайф, дел по самую макушку, однако… Однако. Попробовать стоит. Ну, выгонит. А может, и нет. Принял же он Коннора с Хэнком осенью, и вышла у них какая-то мутная история, Гэвин точно не знал, но матюки Хэнковы потом краем уха уловил.  Значит, решено! Надо ехать! — Рид! На выезд. Два дела, подробности… — Крис уже почти бежал на выход, уткнувшись в телефон, но тут остановился, — у Коннора? Гэвин выругался себе под нос и поспешил за Крисом, хлопнул его по плечу, чтоб тот отмер. Коннор тут же сошел со своей станции и двинулся вслед за ними. — Не Коннор, а андроид-помощник RK800. И не пялься, нет там Коннора, простой андроид с лабой. — А-а-а… — протянул Крис, оглядываясь на Коннора. — Ну и хорошо. Они уже выходили из Департамента и садились в машину, так что спросил Гэвин чуть позже, после того, как поборол свою паранойю, что Коннор нападет сзади, и все же сел впереди. — Почему хорошо? — спросил он у Криса, который водить любил и бился за это право со всем пылом. — Что? — тот отвлекся от выезда на дорогу, дернул плечом. — Да хорошо, что Андерсон этого не видит. И хорошо, что Коннора в этом, — он кивнул через плечо на андроида на заднем сиденье, — больше нет. А то слишком уж это все печально было бы. Гэвин только фыркнул, выражая свое презрение этой сентиментальщине, но внутри был с Крисом согласен. То, как дело обстояло сейчас, было неплохо. Нет повода страдать ни Андерсону, ни Коннору. Так? Стоп! Гэвин встрепенулся, обругал себя идиотом, а потом еще и сентиментальным идиотом — Коннор и раньше бы страдать не стал, это же программа, ну. Чему там страдать? Гребаные корпорации и до него добираются, а уж он-то всегда был кремень, после их машинной революции так уж точно. А потом дела навалились так, что Гэвину было некогда не то что про Камски думать, но даже оглядываться, не строит ли Коннор за его спиной козни. На подозрения времени и сил не оставалось. И да, к андроиду с лицом Коннора прилепилось имя Коннор. Хоть по документации он вообще теперь был безымянный. Ан нет — все, кто его знал, так его называть и продолжили. Тем более что тот вел себя почти как прежний, когда он только поступил в Департамент. С удовольствием — то есть послушно — ездил на вызовы, а улики собирал и анализировал так, что Гэвин пару раз сжал зубы и отвернулся, чтоб не ляпнуть чего. Прикрутили же ему это выражение: словно Коннор действительно заинтересован в расследовании и с азартом изучает каждую новую улику, строит догадки. — Ну, что думаешь? — спросил он как-то, ожидая в ответ услышать стандартную фразу про важность улик или даже имена тех, на кого они указывают, но Коннор… Коннор действительно выдал ему кратенько свои соображения по делу. С учетом человеческой психологии. Гэвин его, конечно, выслушал, к сведению принял, а вечером зарылся в документацию еще глубже. Да, у прежнего Коннора были все задатки для проведения реальных расследований, включая знания о человеческой психологии: от нормальных людей до психопатов. Остались ли эти навыки сейчас, после тотальной чистки, о которой все говорят? Да была ли та чистка? И где искать доказательства?  Но тут уж у Гэвина голова начинала гудеть, и он гнал прочь паранойю и подозрительность. Что, вселенский заговор? А Камски всех обманул? Да бред. И он незаметно и сам стал звать Коннора по имени. Если тот слетит с катушек, всем будет глубоко насрать, сделал это Коннор или же единственная модель RK800. Поговаривали, правда, что в его линейке скоро выйдет следующая модель с большими цифрами, но уж на это Гэвину было плевать с колокольни. Он едва мог дождаться просвета в сыплющихся на них делах, чтоб найти время для визита к Камски. И нашел. *** Несмотря на лето, вид вокруг серого дома был… серым. Сами стены, художественно разбросанные камни вокруг, поверхность озера и даже песок на дорожках — все было светло-, темно-, средне-серым.  Гэвин огляделся, не торопясь прошел к двери и позвонил. А ведь могли бы и сразу открыть — никто его, конечно, просто так, без предупреждения, к дому не пропустил, Гэвин прошел две линии охраны. И, видно, ни одна из них не удосужилась сообщить в дом, что гости близко — дверь не открывали. Гэвин устал пялиться на озеро, на стену, на дверь, позвонил еще раз и повернулся к Коннору. За всей этой кутерьмой он перестал дергаться, когда тот двигался резко или неожиданно, а еще привычно радовался, когда анализ улик производился тут же, на месте, без долгого ожидания ответов из лаборатории. Но они с Крисом все равно зашивались. И как-то эти первые дни работы с Коннором, когда самое время нервничать и беспокоиться, так и утонули в рутине преступлений. Гэвин беспокоиться любил, можно сказать, был в этом лучшим, так что сейчас пусть с запозданием, но внимательно — даже изучающе — посмотрел Коннору в лицо. Показалось, или линзы в окулярах дрожали? — Ты в прошлый раз ничего такого здесь не натворил? — Гэвин скрестил руки на груди. — Может, нас из-за тебя теперь не пускают? Коннор, который до этого стоял абсолютно неподвижно, повернул голову. Очень неестественно, надо сказать. Гэвин что-то раньше не замечал, чтобы тот двигался неестественно — Коннор даже с ноги на ногу иногда переминался, а тут стоит, не шелохнется. С чего бы?  — В моей памяти нет данных о посещении этого дома. Боюсь, детектив, сейчас я ничем не могу вам помочь. «Врешь!» — чуть не крикнул Гэвин, но промолчал. Это была лишь навязчивая мысль, все эти дни — больше недели? — Коннор не давал повода для беспокойства. Так с чего Гэвин завелся сейчас?  — А в облаке покопаться? Коннор молча на него уставился, и Гэвину вдруг показалось, что сейчас тот хлопнет себя по лбу, крикнет: «Точно!» и через миг добавит Гэвину по шее, все, что тогда в архиве не додал. — Доступа к облачным данным осени две тысячи тридцать восьмого года нет, — очень резко ответил Коннор, Гэвин напрягся, и не зря — тот с напором продолжил: — Мы ведем здесь расследование? — А тебе какое дело? — осклабился Гэвин. — Твое дело улики собирать, а не версии выдвигать. Коннор взглянул так, словно Гэвин его достал до биокомпонентных печенок… а, нет — это облако закрыло солнце, и блики в глазах потухли, вот и весь секрет «живого» взгляда. — Мои ресурсы позволяют делать довольно точные выводы. Но здесь, — он явно не хотел сходить с темы Камски, — у нас нет никаких дел в разработке. — Успокойся, — Гэвин сам не заметил, что обращается к Коннору, как к человеку, — это личное. И у Коннора вырвалось: — Личное?  Недовольное, подозрительное, чуть громче обычного, с дрожью. Гэвина по новой захлестнул ворох вопросов, он вскинулся, но Коннор просто отвернулся. Отвернулся! Гэвин уже хотел спросить, что Коннора тревожит в слове «личное», но в этот момент дверь, наконец, дрогнула и медленно открылась. За ней стояла самая американская девушка, что Гэвин когда-либо видел. Голубоглазая блондинка, очень милая, вот только без улыбки. — Детектив Рид, — она кивнула Гэвину. — Коннор, — такой же кивок Коннору. — Проходите. Мистер Камски согласился принять вас. Гэвин знал, когда лучше сунуть свой сарказм поглубже, поэтому молча кивнул и шагнул через порог. И остановился, сраженный большим портретом Камски при входе. И только краем сознания отметил, что Коннор последовал за ним не сразу.  Камски встретил их в холодной полупустой комнате, и Гэвину сразу стало неуютно. Но показывать это он, конечно, не собирался. Он пару мгновений рассматривал Камски, развалившегося в неудобном на вид кресле, и, видно, что-то отразилось на его лице, потому что тот неприятно ухмыльнулся и чуть гнусаво протянул: — У вас пять минут, детектив Рид. Постарайтесь уложиться, — а потом перевел взгляд на Коннора, который встал у дверей, стоило им войти, и расплылся в улыбке. — Вы привели RK800? Какие-то проблемы? Гэвину показалось, что тот имел в виду больше, чем показал, и едва не выругался — он привык прямо говорить, если что не так, без всех этих намеков. — Меня беспокоит его состояние. Интересует, не слетит ли он с катушек, как осенью, и не перестреляет ли половину Департамента? — А что, были какие-то предпосылки? Камски встал и, подбивая задниками домашних туфель, прошел мимо Гэвина и остановился напротив Коннора. — Пока нет, — Гэвин выделил это «пока». — Но и прошлой осенью никто предупреждений в газету не давал. — Боитесь, детектив Рид? — Камски мельком взглянул на Гэвина.  — Предпочитаю бдительность. По роду службы, — добавил тот зачем-то. Его начал бесить этот неподвижный взгляд, которым Камски уперся в Коннора — сразу множество мыслей лезло в голову.  Но Камски как по заказу отвернулся и, сунув руки в карманы штанов, уставился змеиным взглядом уже на Гэвина. — Если вас что-то беспокоит в поведении андроида, вызовите техников. — Я пришел неофициально. Я считаю, — Гэвин наконец посмотрел на Коннора, встретился с ним взглядом и закончил, чувствуя сосущую пустоту в животе: — что он может быть опасен. Коннор моргнул. Ни блика, ни отсвета не было в темных глазах. — Ну да, ну да, — засмеялся Камски. — Он был очень опасен в свое время. Но сейчас, — Камски шагнул к Коннору и потрепал его по щеке, — в нем ни капли живого. Уж поверьте, детектив, я лично вытащил всю его начинку и разобрал, чтобы понять — в чем же его девиантность состояла. Камски договаривал, неотрывно глядя в лицо Коннора, его ладонь все так же лежала на его щеке, но пальцы сжались, промяли кожу. Гэвина как током ударило. «Не лапай собственность Департамента!» — хотел рявкнуть он, но субординация, чтоб ее. — Это просто слова! — ляпнул он с одной мыслью — чтоб бы Камски убрал свои хваталки. — Что? Трюк сработал, Камски отвлекся и руку действительно убрал, зато на Гэвина уставился как на дерьмо на кроссовке. — Я имею в виду, что он же может снова, — пришлось мямлить — вылетать из дома пока не хотелось, ведь ответов-то он еще не получил. — Ах, это, — Камски моргнул и отступил. — Минуту. Пока он отходил куда-то к креслу и столу, Гэвин смотрел на Коннора. Не повезло, что здесь их закрывала тень от растений, а освещение в комнате было тусклым — очень уж хотелось внимательнее вглядеться в его лицо. Гэвину все время казалось, что здесь, в этом доме, безотказный андроид-помощник из Департамента превращается в затаившегося девианта Коннора из прошлого. Еще и обидчивого.  Ерунда какая-то. — Вот! Камски подошел бесшумно, даже туфлями на этот раз не стучал, зато отмочил такое, что Гэвина моментально бросило в жар — сунул Коннору в руку пистолет! — На! — сказал радостно. — Стреляй! — С ума сошел? — только и рявкнул Гэвин, а потом грубо сунул Камски себе за спину. Как гражданского, конечно. И замер, когда Коннор посмотрел сначала на пистолет, а потом на Камски. — Мне запрещено трогать оружие. Он положил пистолет на пол и на шаг отступил. — Код Кей-эй-ар-кей. Подними пистолет и выстрели себе в голову. Гэвин настолько охренел, что не успел помешать Коннору поднять пистолет — да он просто представить не мог, что тот реально его поднимет и тут же, без раздумий, выстрелит себе в голову. — Нет! — закричал он. — Блядь! — и выбил вхолостую щелкнувший пистолет из руки Коннора. — Ну, вот и…  Договорить Камски не успел, потому что Гэвин развернулся и схватил его за грудки. Вернее, хотел схватить, но его словно арматурой прижало — сзади материализовалась Хлоя и молниеносно обняла его за плечи. Ну как обняла — спасибо, что не применила болевой. — Спокойно, — Камски был доволен, улыбался, как очередной мудила, которого не удалось расколоть на первом допросе, — это код на крайний случай — полностью отключает центр принятия решений и волю, это нетрудно у такого примитивного андроида, как этот. Теперь RK800 полностью в ваших руках. Сделает все, что прикажете. — Отпустите, — Гэвин дернул скованными плечами. — Я в норме. Камски кивнул, и стальные объятия разжались, а Хлоя встала у стены, словно всегда там стояла. — Ну, вы удовлетворены, детектив Рид? Ваше время закончилось, не задерживаю. Гэвин отдышался, глядя на замершего с поднятой рукой Коннора, сглотнул пересохшим горлом — Камски только что вложил ему в руки такую тяжкую ношу, что он не знал пока, что сказать. Ну, кроме: — Скоро он перезагрузится? — Что? — Придет в себя. Перестанет быть, — Гэвин махнул рукой, — таким. — Послушным? — Камски тонко и мерзковато улыбнулся. — Через двадцать три часа действие кода закончится. И можно будет повторить. Не бойтесь, многократное использование не ослабляет воздействие. Гэвину непроизвольно скривился, не сумел сдержаться. — Мы пойдем. — И сообщите мне, если решите использовать код, — добавил Камски с улыбочкой. — Собираю статистику. — Да ни за что! — вырвалось у Гэвина. — Коннор, на выход. Иди за мной. И пока Гэвин, едва сдерживая дрожь в руках и грубые слова, шел к выходу, он слышал смех гребаного гения — мудилы, с какой стороны ни смотри. А Коннор следовал за ним и даже подошел к водительской двери, едва не наступая Гэвину на пятки. — На пассажирское, — процедил тот и с силой захлопнул дверцу, а стоило Коннору сесть, нажал на газ. Он гнал до первых ворот, а потом и до вторых. Выехав за пределы поместья, рванул к городу на пределе разрешенной, но едва достиг лесополосы, остановил машину. И замер, вцепившись в руль и старательно дыша по методичке, что дала ему психолог в прошлые посещения. Он готов был прибить этого Камски, но в то же время окончательно успокоился по поводу девиации Коннора. С таким психом, который его потрошил, повезло, что хоть что-то еще в голове осталось. А значит, и Гэвину повезло? Андроид-помощник с крутой лабораторией, послушный и недевиантный. Простой и понятный. И код ему этот хренов не нужен! Вот придет Коннор в норму, и все будет в порядке.