Writober 2024

Многое прошло через керосиновую лампу, даже не счесть. Быть может она однажды и стала отправной точкой к тому, что мы имеем сейчас. В стародавние времена, когда человеческое общество только формировалось, свет был доступен только днём. Солнечный свет согревал, дарил освещение, он изначально и породил жизнь. Фотон - частица света, способная также существовать в качестве волны. Такая маленькая, но очень значимая для живых организмов. Огонь - процесс горения, точнее состояние плазмы. Дарит больше тепла, чем света. Костер - самая примитивная форма освещения, далее факелы. После же масляная лампа и керосиновая, невероятно, как люди пришли к этому. Человеческий род действительно потрясающий. — Как же она красива, — художник засмотрелся на лампаду, стоящую перед его недавними набросками, — мне стоит поторопиться, Леди Клиффорд придет ровно в восемь. Уильям Кроуфорд потёр, вспотевший лоб, от чего на нем осталась темная масленная полоса. Он старался воспроизвести портрет, написанный им же семь лет назад. Леди сильно изменилась, но не настолько, чтобы е приходилось позировать ему на протяжение нескольких часов в его мастерской. Семья Уильяма из поколения в поколение занималась художественным ремеслом. Его отец, дед, прадед были художниками. Быть может, то дар свыше. Ремесленники испокон веков считались помазанниками, зачастую служили церкви. Однако род Кроуфорд сделал целое состояние на написании портретов знати, от чего сам стал считаться родом, признанным королевской семьей. Получив признание от самой Королевы, Кроуфорды были признаны аристократией, произошло это ещё во времена пра-пра-прадеда Уильяма. Благодаря его усилиям, семья Уила не пришлось бедствовать, их ремесло приносило немалый доход, известность также принесла семье некую популярность, от чего, начиная с прадеда женщины, вступавшие в брак с главами семьи Кроуфорд, были высокопоставленными дочерьми графов и даже герцогов. Итак, Уильям здесь, в своей мастерской, находящейся не слишком близко к центру, но и не слишком далёкой, чтобы до нее без труда добирались повозки знатных семей, ломал голову над тем, какой портрет больше понравится Миссис Клиффорд и самой Леди Клиффорд. Уилл не только был самым младшим из трёх братьев, но и самым посредственным и бесталанным. Известность не существует сама по себе. Семье необходимо каждый раз подтверждать свой статус, доказывать свою значимость. Работая в шесть рук, сыновья писали портреты для графов, графинь, герцогов, герцогинь Англии, а порой и для королевского рода. Глава семьи Кроуфорд - Томас Кроуфорд не так давно подхватил серьезнейшее заболевание. Лекари ломают голову, не зная, как ему помочь. Так Томаса оказался прикован к постели. Он не успел научить младшего сына всем тонкостям художественного ремесла. У старшего и среднего сына попросту не было времени. Им было необходимо разобраться с делами, за которые взялся их отец, но не смог закончить. Уильям винил себя за то, что оказался не настолько талантливым и умным, он все ещё допускал множество ошибок. Он тратил на картины гораздо больше времени и усилий, отчего сроки пришлось переносить. Братья злились на своего младшего, ведь у них уже были свои семьи, о которых им нужно было заботиться. А младшему даже девятнадцати не исполнилось, он юн и полон сил, должен пахать за десятерых, но на деле не справляется даже с портретом. Позор и разочарование. — Какой же я неудачник, —Билл уронил кисть, его руки дрожали, он больше не мог выдержать. Молодой человек сел на колени, от стресса и усталости по его щеке пробежала слеза. В первый и последний раз, и только в юношестве он может позволить себе пускать хоть и скупые, но слезы. Он потёр покрасневшие глаза и стёр влагу с щеки, которая, как и его лоб, теперь была окрашена, но его это совсем не беспокоило. Билли развязал пропитавшийся маслом фартук и повесил его на гвоздь, торчащий из стены. Как у самого младшего и непутёвого, его мастерская была маленькой, тесной и старой. Парень решил прогуляться по вечерним улочкам Лондона, они всегда его успокаивали и вдохновляли. Такие миниатюрные, полные жизни даже в позднее время. Важные джентльмены в цилиндрах с резными тростями ведут элегантных леди на театральную постановку. Если у юного господина получится передать эту атмосферу, то столь романтичной натуре, какая была у леди Мэри Клиффорд, наверняка портрет придется по вкусу. Билл снял с крючка пальто и шляпу и, облачившись в них, направился прямиком к двери, в надежде, что дождя сегодня не будет. Сегодня всё шло не по плану. Не просто дождь, а ливень барабанил по крышам. Люди уже разбежались во все стороны, громыхало. Но ничего страшного, Уильям был готов ко всему. Когда запах масла осточертел, даже насквозь промокшее пальто будет милым. Уилл зачем-то взял с собой картину, о чем уже успел пожалеть. Юноша что есть силы побежал до ближайшего клуба, стуча тяжёлыми каблуками туфель. На улице было до жути ярко, наверняка из-за грозы. Войдя в помещение, молодой человек чуть запыхался. Все казалось таким странным, неужели помещение отремонтировали всего за неделю? Уильям не узнавал клуб, в который любил захаживать. Внутри все странно смотрели на него, неужели Уилл настолько странно выглядел? И не только это. Люди были одеты в странную одежду я неподходящую английскому дворянству. Иностранцы? Клуб переделали под иностранную знать? Как странно... Уильям снял шляпу, уселся за столик и хотел было позвать кого-то, чтобы его обслужили, но все никак не решался. — Джентльмен, нажмите на кнопку, — чуть усмехнулась девушка, сидящая за соседним столом. — Кнопку? — вопросительно посмотрел на неё юноша. — Ну да, вот эту, — она подошла и нажала на красную точку, приделанную к столу, — ой, а разрешите с вами сесть? — спросила она, рассматривая парня. — Милости прошу, — согласился Уилл, — Вы кого-то ожидаете, леди? — учтиво поинтересовался у девушки художник. — Ого, какой вы галантный, — удивилась она, — я жду своего брата, он должен вот-вот подъехать. — Подъехать? Вы из аристократии? Простите мне мои манеры, я не выходил из мастерской около месяца, и, увы, не мог посещать балы и банкеты, — извинился Уильям. — А? Нет, вообще нет, он на такси приедет, — девушка странно посмотрела на него. — В кебе? — заинтересовался Уилл, — Если так, то вы используйте весьма интересное обозначение, быть может вы — поэтесса? — Билла заинтересовала эта юная леди. — Хм, кажется я поняла в чем тут дело...Вы- Не успела сказать она, как к столу подбежал темноволосый парень, очень похожую на свою сестру. — А вот и я! Эмма, долго ждала? О, а это кто такой? Погоди, только не говори, что ты уже сходила на Комикон и подцепила косплеера? Вообще не круто с твоей стороны, Эмс, и это после того, как меня бросили.. — он бы так и говорил, пока сестра не решилась его заткнуть. — Чарли, замолчи, ради Бога, — не выдержала Эмми. — Простите, леди, но упоминать имя Господа... — И вы тоже, мистер, прошу, сядьте оба и выслушайте меня наконец! — Вспылила та, но молодые люди её услышали и молча расселись. Так, они все сидели за одним столом. — Возможно, мой вопрос прозвучит глупо, может это просто розыгрыш такой, но, как дура, не понимающая шуток, мне интересно, — Эмма сложила руки в замок и посмотрела в сторону Вилли, — Вы случайно не Уильям Кроуфорд? Художник девятнадцатого века, у него ещё на этой улице мастерская была. — Почему же была, есть и будет, могу вас проводить туда, леди... — Меня зовут Эмилия Олдридж, а этот дурак - Чарльз - мой брат, будем знакомы. — Приятно познакомиться леди Олдридж, господин Олдридж, — чуть поклонился Уильям, — мое имя и фамилия вам известны. — Ой, да ладно, можешь выйти из образа, классно получилось, — подмигнул ему Чарли. — На пару слов, — Эмма схватила брата за руку и отвела в сторону. — Ты, блин, уверен, что он - косплеер? — девушка скрестила руки на груди. — А что? Ты думаешь, что он к нам из прошлого пришел? — посмеялся над сестрой Чарльз. — Не смешно, идиот! — Она нахмурилась, — Так, ладно, с тобой нет смысла разговаривать, доверяюсь своей интуиции. — Сестра, всё, я спокоен, шутки в сторону. — Да ну? Сразу бы так, глупый брат, — Эмма надулась. — Что бы там не говорила твоя интуиция, — он поймал на себе её злобный взгляд, — которая почему-то никогда не ошибается, — его сестра самодовольно ухмыльнулась, — есть всего три варианта. — Я тебя слушаю, — строго сказала та. — Первый - он - душевнобольной и думает, что сейчас девятнадцатый век, повозки, все дела. Второй - твоя хваленая интуиция ошибается, в этом случае, с тебя пятьдесят фунтов. Третий - каким-то невероятным образом время и пространство исказились и это реально тот самый художник, которого ты прошла в художественном колледже на этой неделе, — сказал парень и под конец состроил такое выражение лица, будто скорее метеорит упадет, чем произойдет третий вариант. — То-то же, единственная твоя способность - это анализ. — А твоя - интуиция. — Я хотя бы рисовать умею! А ты даже пишешь ужасно. — Так же плохо, как ты решаешь уравнения. — Все, возвращаемся, надо разобраться, а про уравнения я тебе ещё припомню! — залетая за живое Эмс первая вернулась за столик. — Леди, у вас что-то случилось? Могу ли я вам помочь? — обеспокоенно спросил Уильям. — Да, можете. Мы с братом тут недавно и хотели бы увидеть вашу...эм, мастерскую, можете показать? — спросила она. — Ты про тот музей... Ай! — сестра наступила Чарльзу на ногу. — Извините, господин Кроуфорд, мой брат ооочень глупый и не следит за тем, что говорит, — извинилась Эмма. — Не переживайте, но откуда вы приехали? Мне не доводилось прежде встречать людей, вроде вас, господа, — задумался Уилл. — А...мы вам все расскажем, обязательно! По пути... — ушла от ответа девушка и поднялась со стула. Они покинули заведение и направились в сторону мастерской художника. — Все так изменилось за месяц, улицу не узнать! — Восхищался художник, — а что это...неужели новый вид повозок? Где же все лошади? — естра с братом переглянулись. — Честно говоря, мы не знаем, мы здесь первый день, — соврал Чарли. — А вот и моя мастерская, — он достал ключ и попытался открыть боковую дверь. Эмма заметила охранника и дала брату сигнал к действию, он отвёл Уилла от здания, а девушка тем временем говорила что-то охраннику. — Зачем вы меня увели? Господин, вы же с леди хотели увидеть мою мастерскую, — озадаченно посмотрел на Чарли Уилл, Чарльз молчал, пока не подошла его сестра. — Сэр, скажите...какой сейчас год? — поинтересовалась Эмма. — Леди, что за вопрос! Одна тысяча восемьсот восемьдесят шестой, какой же ещё!? — немного разозлился уставший художник, но постарался сохранить самообладание юноша. — Вообще-то на дворе двадцать первый век, — заметил Чарльз, — не кричи на мою сестру, — вступился да неё брат. — Это розыгрыш такой? — схватился за голову Уильям, — я вам не верю, это Джон, да? Вот ему не работается нормально, хватает времени на такое... — Сэр, успокойтесь и покажите вашу картину, пожалуйста, — попыталась успокоить джентльмена Эмма. — Да как вам хватает... — начал было тот, но его перебил Чарльз. — Лучше сделай как она просит, в наше время все ещё существуют психиатрические больницы из которых нет выхода, а если вы им расскажете о том, что сейчас девятнадцатый век, а вы - аристократ, то не выйдете оттуда никогда. Поэтому, ради вашего же блага сделайте так, как просит Эмма, — немного успокоился Чарльз. Уилл выдохнул. — Как вам угодно, я слишком устал, чтобы спорить с вами, — он развернул свёрток. Картина была не закончена, но даже в таком виде была очень искусно написана. На ней была изображена девушка голубых кровей в белоснежном платье и собранными в интересную прическу волосы. — Это она! — воскликнула девушка, — ошибки быть не может! Эта та самая картина, которая сгорела в особняке, его последняя работа, — восторженно заявила Эмма и начала внимательно рассматривать, — Её восстанавливали, но оригинал... Он прекрасен. — Господа, объясните же, что происходит? Какой пожар, какая психбольница?! Уверены ли вы, что здесь мне нужна помощь врачей? — Уилл не понимал, что происходит, у него даже заболела голова. — Извините, что так отреагировал, — сказал Чарли, — моя сестра - самый важный человек в моей жизни, никому не позволю так с ней говорить, — парень прикрыл глаза. — Не переживайте, я просто...очень устал, — художник потёр висок. — Больница отменяется, Чарли, с тебя пятьдесят фунтов, — она ему подмигнула, — Уильям, не уверена, что вы нам поверите, мы тоже сначала вам не поверили, но это, — она указала на картину, — всё меняет. — Леди, что вы имеете в виду? — уже ничего не понимал юноша. — Господин Уильям Кроуфорд, сэр, вы - великий художник девятнадцатого века, каким-то образом оказались здесь, в Лондоне двадцать первого века, — заявила Эмма. — Простите?.. — неуверенно спросил Уилл. — Вот так вот, — пожал плечами Чарли и достал телефон, — поверите ли вы этому? — Вы - колдуны, верно?.. — опасливо попятился назад, — у меня нет денег. — Окей, я понял,то будет тяжело, сестрёнка, положись на меня, — он похлопал её по плечу, — если что у меня и выходит лучше всего, так это убеждать людей в том, что они не правы. — Не надо его шокировать! Давай лучше я... — Я справлюсь, поверь, — и он направился прямиком к мастерской. — Леди Олдридж...отпустите меня, пожалуйста, — застонал Уилл. — Мы вас и не держим. Больше вам скажу, мы хотим помочь, — успокаивала художника девушка, — вы можете идти, но...не уверена, что у вас получится вернуться назад, — грустно подметила Эмма, — посмотрите вокруг, похоже ли это улицу, какой вы её помните? Думаете, город за месяц может так измениться? Вы можете не верить мне, моему брату, поверьте себе. — Как я могу быть уверен в том, что, все - не магия и иллюзия? — неуверенно поинтересовался Уилл. — Керосиновая лампа волшебная? — ответила вопросом на вопрос Эмилия. — Отнюдь, это все реакция керосина и... — А раньше думали, что огонь - это волшебство. Ему поклонялись, как дару свыше. Рассуждая в таком ключе, может ли существовать магия? — Исходя из ваших суждений - нет. — Тогда воспринимайте то, что было там, — она указала на мастерскую-музей, — огнем, а то что здесь, — девушка покружилась, указывая на окружение, — керосиновой лампой. Я спрошу у вас в первый и последний раз: вы доверитель нам, сможете отринуть магию и пойти с нами в вашу мастерскую. Подумав, Уилл предположил, что даже если это - представление его брата, то терять ему особо нечего. Художник устал, ему не хватало отдыха и вдохновения. Быть может участие в постановке так вдохновит его, что он закончит портрет. А если теория его компаньонов, которые не являются актерами, окажется верной, то он верно сошел с ума, а может брат с сестрой сошли с ума или...весь мир сошел с ума.