Writober 2024

Он постоянно бежал. Бежал. Бежал так долго, что забывался во времени, путал даты. Так далеко, что приходилось каждый раз менять карты на более большие. Бежал, бежал так, что перестал ощущать себя человеком. Бежал, чувствуя себя гепардом или, скорее, ягуаром. Но в отличие от них, он не был хищником, преследующим свою добычу. Он сам был добычей для более крупного хищника, чем был сам. Но был ли он хищником на самом деле? Или на деле являлся кем-то вроде антилопы или зебры. Они такие же быстрые, но бегут не к целе. Парнокопытные цепляются за жизнь. Быть может тогда, он никогда и не ощущал себя гепардом или ягуаром пока бежал. Тогда парень ничего и не чувствовал кроме страха за свою жизнь. За жизнь, нет, скорее существование, за которое он с рождения цеплялся. Что неудивительно, ведь кроме своей жалкой жизни у него ничего и не было. Не осталось семьи, никогда не было дома, привязанности. Была только одна единственная отдушина. О, она была прекрасна. Спорт, в котором бегство не было постыдным избеганием, как бы иронично это не звучало. Сам факт того, что он цеплялся за этот спорт, который отвлекал от постоянного бегства от проблем, избегание проблемы. Но людям же не нравится решать проблемы. Им проще закинуть их в долгий ящик, в котором уже куча проблем, самообмана, комплексов и прочего, мешающего жить. Долгий ящик и его содержимое или то, что обычно всплывает в самый неожиданный момент. Как и ложь. Ложь. Такое же избегание. Хуже лжи - "ложь во благо", хуже лжи во благо - ложь самому себе. Быть может бегству с ложью по пути. Поэтому нет ничего такого в том, что бегунок может оказаться грязным лжецом, не так ли?

***

— Враньё, — сказал, как отрезал Эндрю, буквально затыкая Нила. — С чего бы? — аутсайдер игриво, но с необходимой жёсткостью, одернул руку голкипера от своего рта. — Ты постоянно врёшь. Вероятность того, что ты не соврешь в очередной раз, хм, где-то 0.1, — он прижал руку Джостена к матрасу. — Вообще-то, 0.01 по твоей логике, — поправил того Нил. — Бегунок, лжец, зануда, придурок. Нил Джостен такооой многогранный человек, — усмехнулся сам себе Миньярд. — Да-да, как скажешь, поставщик совсем не обидных прозвищей в мой адрес, — выходнул нападающий и приблизился к вратарю. — Если бы я хотел, чтобы они были обидными, ты бы не реагировал так, — он сжал Нила. — Откуда ты знаешь? Может мне нравятся унижения? — Джостен облизнул губы. — Тебе-то? Несомненно, ты тот ещё мазохист, просто обожает боль, поэтому и лезешь всегда на рожон, — Эндрю закатил глаза. — От садиста слышу, — Нил был чертовски близко к Миньярду. — Садомазо, уточнение для зануд, — подразнивания Джостена уже встало голкиперу поперек горла и он не выдержал. Эндрю набросился на аутсайдера и жадно впился ему в губы, подобно хищнику. Он, не щадя того, то и дело кусал его, но не настолько сильно, чтобы у Нила пошла кровь. — Ты сегодня не ужинал или что? — отстранившись, сказал Джостен, задыхаясь. — Заткнись, — и некуда бежать. Да и смысла бежать больше нет.