Writober 2024

Рацио всегда был очень холодным и сдержанным человеком. Ты ему слово скажешь, а он тебе в лицо ткнет тем, какой ты необразованный и глупый. И какой вообще смысл разговаривать с тобой, если ты ничего умного сказать не в силах и бла-бла-бла. Кто бы мог подумать, что такой принципиальный и недоступный человек может быть таким… Авантюрин не мог описать словами картину, которая разворачивалась перед ним. Обычно очень скурпулезно относящийся к своему внешнему виду и поведению профессор сейчас лежал под ним: его костюм смялся; рубашка была в полнейшем беспорядке и многочисленных складках, на ней были расстегнуть две верхние пуговицы, чего профессор, по памяти инвестора, никогда себе не позволял; галстук же вовсе отсутствовал, хотя ранее на банкете он превосходно сочетался с его глазами. Черт, кажется, это Авантюрин потерял его, пока тащил подвыпившего гения в комнату отдыха. Пожалуй, галстук – сейчас не главная их проблема. Лицо профессора горело алым, по цвету как раз бабочка Авантюрина. Он мог бы повязать на спутника ее вместо потерянного аксессуара. А что, неплохая идея. Интересно, как он на следующий день отреагирует на новый атрибут в своей одежде, если запамятует эту ночь. Но быть может он и вид свой первоначальный не вспомнит, а значит можно и костюмами поменяться…Гемблер снова отвлекся. Абсурдные мысли помогали избегать не менее абсурдных ситуаций. Но как без этого, ведь он сейчас очень сильно сдерживался: держал себя в руках, а вставший член в штанах. Господи, как же его угораздило оказаться в такой дразнящей ситуации с таким принципиальным и бесчувственным человеком?! Будь на месте профессора кто другой, Авантюрин бы без каких-либо колебаний поддался моменту, и к тому же с радостью потом свалил все на спиртное и “момент”. И, разумеется, ни за что не стал бы так тупо нависать над человеком и смотреть куда угодно, но не на него, более того, не предпринимая абсолютно никаких действий. А что прикажете делать? Быть может ему стоило перестать строить из себя стоика-аскета и просто уйти в другую комнату? Но все остальные комнаты были заняты. На самом деле, им очень повезло в принципе попасть в одну из них. Да…этот новый напиток весьма и весьма хорош. С ног свалил многих гостей. Стены здешних номеров были далеко не картонными, но все же через них доносились приглушенные голоса и другие специфические отзвуки. Не нужно далеко ходить, чтобы понимать какого именно рода были эти звуки. Конец года для всех выдался довольно напряженным. Последние несколько недель были адом на земле. Адом во всей Вселенной, если точнее, куда не полетишь все везде одинаковое: все уставшие и хотят поскорее закончить квартал. Кроме, разве что, планет, где цивилизация либо плохо развита, либо не развита совсем. Может ему закрыться в уборной? Неплохой, однако, вариант. Жаль, что при таком исходе совсем не предусмотрен сон. Авантюрин корил себя за то, что пару мгновений назад все же дал слабину. Тюрин был готов чуть ли не съесть гения целиком. Вот только проблема была в том, что он действительно уважал этого человека и просто не мог поступить так низко по отношению к нему. Хоть и хотел. Что уж кривить душой, он безумно хотел профессора прямо здесь, сейчас, на этой двуспальной кровати. Вот только не мог. Не сейчас, не с ним и точно не здесь. Хотя комната довольно приятная: свет теплый, приглушенные цвета, мебели немного, а кровать…кровать. Вот черт, плохо дело. — Мистер Авантюрин, почему вы остановились? — Рацио протянул руку к голове Авантюрина, пытаясь притянуть того к себе. Получалось у него так себе, честно говоря. — Профессор, вы пьяны. Нам следует остановиться. — Авантюрин хотел было встать и привести в исполнение план “отсидеться в ванной до утра”, но тут Рацио обеими руками притянул его к себе, схватив за затылок. Его поцелуи с каждым разом становились все глубже, жарче и напористее. Кажется, профессор схватывал все на лету. Отсутствие опыта как такового все же ощущалось, поэтому Тюрину и приходилось до этого брать инициативу на себя. Авантюрин отстранился, хотя не очень-то ему и хотелось этого делать. На его языке все еще был привкус проклятого пунша. — Нет необходимости. Я не настолько пьян. Свои действия осознаю превосходно. — В этот раз он схватился за галстук гемблера, чтобы не дать тому уйти. — Тогда почему вы… — “так себя ведете?” – не решился закончить фразу инвестор. — Пунш, нам презентовали его сегодня на банкете, дело в нем. Изначально всем присутствующим казалось, что банкет проводился в честь двух крупных объявлений. На деле же происходила проверка данного напитка. — Рацио переминал галстук Тюрина между пальцев, наматывая его себе на запястье. — Вот как. — Авантюрин устроился поудобнее, упираясь локтями в мягкий матрас, который чуть ли не всасывал его руки, помогая тем самым двум людям быть ближе друг к другу. — Вам тоже так показалось? — Неверно. Более чем в этом уверен. Вероятнее всего напиток – новый метод контроля воспоминаний населения. Что-то вроде сортировки информации: той, которая может быть предана огласке и альтернативной. Однако “пунш” все еще на стадии разработки. С наибольшей вероятностью напиток стирает все воспоминания после его употребления. Быть может его действие не отлажено настолько, что может затронуть даже более ранние воспоминания человека. По этой причине я и провожу эксперимент, в ходе которого необходимо доказать достоверность своих собственных предположений, наличие веских доказательств, истинность суждений, ведь пока всею о чем идет речь – простые догадки. Эксперимент предполагает наличие нескольких людей, чтобы результаты были предоставлены сразу же с двух сторон, а если брать в расчет и других людей, то информация о новом продукте будет даже более достоверной, менее субъективной, а также, — вполне трезво отчеканил Рацио, но его речь была нагло прервана. — И по этой причине вы решили…проверить все здесь…сейчас…со мной? Так вы изначально не были пьяны? — Авантюрину оставалось лишь хлопать глазами. Его пьяный мозг с трудом связывал даже три слова, а такую почти что лекцию он даже не пытался обработать. Под алкоголем все слишком странное и глупое. Он просто случайно попался на глаза ученому, которому захотелось неожиданно и внезапно провести эксперимент на нем. С ним. Неважно. Получается, на его месте мог оказаться кто угодно? Лучше об этом не думать, а то ревность так и берет. А когда гемблер пусть даже представлял возможность того, что у кого-то мог намечаться выигрыш больше его собственного, то ему хотелось отнять его. Отнять все. Забрать себе все без остатка, чтобы он один лишь мог обладать, делать все, что хотел. Не стоит об этом думать. Сделать своим… — Почему же, был, однако это мне нисколько не помешало. Все сложилось даже лучше, чем я предполагал. — Рацио улыбнулся. Он умел улыбаться, не насмехаясь в этот момент над собеседником. Мужчина чувствовал, как его возбуждение росло с каждой секундой, но терпения ему все же было не занимать. — И мне посчастливилось стать прямым участником эксперимента профессора над своей памятью? Оказался в то время в том месте? — усмехнулся Авантюрин. Он никогда не сомневался в своей удаче. — Отнюдь, вы изначально должны были стать им. Все просчитано мной заранее, не переживайте. — Ученый намотал галстук инвестора уже до предела, их лица теперь отделяли считанные миллиметры. — Даже так…тогда сочту за честь, — он как-то лукаво улыбнулся. — Но как вам только в голову пришла “такая” проверка? — Приходила каждый раз, когда видел Вас. Быть может инновационный напиток поможет мне избавиться от фрактального наваждения. — Рацио отвел взгляд. — Ведь вы все никак не покинете меня и не уйдете восвояси. К тому же, зная вас, вам вновь повезет: вы забудете не все, захотите докопаться до истины, восстановить собственные воспоминания целиком. Будете передо мной маячить, а я в свою очередь раздражаться до такой степени, что начну с вами сотрудничать. Быть может даже вспомню то, о чем говорю вам сейчас, — Рацио усмехнулся своей гениальности и умению просчитывать ситуацию наперед. — Вы правы, я не уйду от вас. Простите уж, мои желания слишком схожи с вашими. Конечно, если я вас правильно понял. Но перед тем, как согласиться на “эксперимент”, озвучу свои условия. — Авантюрин очень старался не обращать внимания на тесноту в брюках и желания поскорее от нее избавиться. — Исходя из ваших слов, действий и реакций, создается прозрачное впечатление того, что вы совершенно не против принять участие в моем эксперименте. Так о каких еще условиях может идти речь, мистер Авантюрин? — Рацио терял терпение. Как будто ему самому уже хотелось поскорее приступить к делу. Может так и было на самом деле. — Не просто “не против”, только за. Вот только я прекрасно вас знаю. Вероятнее всего вы в любом случае постараетесь все забыть, может даже в случае провала с напитком себя по голове ударите, чтобы точно памяти лишиться. А после потери памяти можете и не согласиться на сотрудничество, если не будет “повода”. — Мысли Тюрина то и дело путались, влияние алкоголя, но он очень старался грамотно формулировать мысли. Он все же с ученым человеком разговаривал. — Мистер Авантюрин, вы же в курсе, что вызывать амнезию ударом по голове гораздо сложнее, чем слабоумие, почти невозможно, — профессор закатил глаза. — Мне казалось, вы не верите в такие очевидные мифы. — Вы меня, в любом случае, поняли. Условия такие: если в случае вашей “амнезии”, мне удастся вернуть вам память о сегодняшней ночи, то она несомненно должна будет повториться, — на одном дыхании озвучил инвестор. — Ха! Сомневаетесь в моих методах? Думаете, у меня не выйдет? — Скорее Рацио недооценивал методы гемблера, и на что он готов пойти ради победы, но об этом он, конечно же, умолчит. Как и о своей некоторой стойкости к подобным снадобьям. Увы, неполной. — Нет-нет, верю в вас и в ваш эксперимент. — Быть может Авантюрин либо скоро задохнется, либо начнет испытывать кайф от удушения в ближайшем будущем. Хотя, если его с такой страстью будет душить сам профессор Рацио, то он был даже рад стать извращенцем, а также испытать более изощренные игры, только если ее участники не изменятся. — Тогда ваши условия роли не играют, — заключил учёный утыкаясь носом в шею инвестора. — Если все пройдет, как по нотам, то у вас ничего и не выйдет. Мне навсегда удастся избавиться от обсессий и одержимости вашей персоной, вы же раскроете правду о напитке. — Он усмехнулся сам себе и прислонился губами к шее Авантюрина. — Это простая подстраховка, я все же предприниматель. К тому же, вы прекрасно знаете о том, что я так просто не отступлюсь. Все вы вспомните с моей помощью, раскроем правду вместе, — сказал человек бизнеса, который сходит с ума от заносчивого профессора и его напора. — Вы неисправимы. Хотелось бы мне верить в вашу напускную уверенность, но верится с трудом. Принимаю ваши условия, но у вас ничего не выйдет. — Больше он ничего не сказал. Авантюрин тут уничтожил последнее мизерное расстояние между ними. В этот раз он не хотел останавливаться на одних только поцелуях. После однозначного, (хотя ничто от этого человека не однозначно,) согласия, его больше не терзали муки совести и он спокойно мог сделать то, что всегда хотел сделать, когда видел эту надменную фигуру перед собой. Гемблер впивался в губы профессора, а тот старался отвечать на его поцелуи в полной мере. Это все же еще было ново для него. Рацио одним движением избавился от бабочки гемблера и расстегнул пуговицы на его рубашке, не без усилий, ведь руки его не слушались. Ученый неловко положил руки на грудь инвестора, чтобы хоть немного сдержать напор последнего. Вот только это было не так-то просто сделать. Авантюрин сейчас прямо как дикая собака, сорвавшаяся с цепи, когда перед ней помахали куском мяса. Вдоволь изучив рот профессора, Авантюрин сместился ниже, пробуя на вкус шею того. Он расстегивал пуговицы на рубашке профессора, желая поскорее избавиться от нее. Один рывок – и их позиции сместились. Они поменялись местами. Теперь Рацио находился сверху. Ему пришлась по вкусу шея инвестора, настолько, что он оставил укус у ее нижнего основания. Авантюрин не отставал от профессора: поглаживая его грудь, он окончательно избавился от его рубашки, закинув ее куда подальше. Ещё одно движения – позиции снова изменились. — Ах, ты!! — Со злобой прорычал ученый, которого вновь прижали к кровати. Он явно не мог смириться со своим текущим положением. — Я так просто не сдам позиции, профессор. — Инвестор провел языком по соску ученого, отчего последний чуть вздрогнул. — Мне пришлось согласиться с вашими условиями, так может вы согласитесь с моими? — Сквозь зубы говорил Рацио, сдерживаясь, чтобы не издать лишнего звука от ласк инвестора, который уделял особое внимание его груди. — М-м. — Авантюрину слишком нравилось то, как ученый под ним чуть подрагивал, после того, как тот заставил его соски затвердеть. — Но вы так много выпили, позвольте мне позаботиться о вас, не напрягайтесь слишком сильно. — От посасывания сосков эффект был даже лучше, чем от языка – заметил инвестор и продолжил. — М-мх… Ни за что. Я в полном порядке. — Было слышно, как профессор подавляет слишком громкие звуки. Вот только Авантюрину хотелось бы их слышать. Слышать их все. И его. Под собой. — Не переживайте, вы вдоволь насладитесь верхней позицией, после выполнения условий. Гарантирую вам. — Гемблер ненадолго оторвался от процесса. Авантюрин как будто был удовлетворен уже тем, что благодаря его стараниям сдержанный недосягаемый ученый, который пытался отринуть все чувства и эмоции, вел себя крайне раскрепощенно и развратно, постанывая чуть ли не от каждого движения инвестора. — Ни в коем случае. Следующего раза абсолютно точно не будет... М-м, — старался сохранять ровный тон профессор, но у него не выходило. — Не будьте таким категоричным. К тому же, я постараюсь сделать так, чтобы вам было приятно с обеих сторон. Вы не пожалеете, поверьте. Какой же я всё-таки щедрый. — Гемблер чуть прикусил сосок профессора, отчего тот хрипло выдохнул. — Не делайте так, — со злостью отчеканил ученый. Казалось, что его лицо не может стать еще более красным. Может. “Нет предела совершенству” – думал инвестор. — Вас понял. — Авантюрин поцеловал профессора в качестве извинения, последний заметно расслабился. Его грудь и торс теперь полнились засосами, как будто гемблер в самом деле пытался съесть гения без остатка. — Так, что у них тут есть. — Тюрин нехотя прервал поцелуй, чтобы обшарить прикроватную тумбу на наличие полезностей. — Повезло, все на месте. Замечательно. — Он положил гель и презервативы рядом с собой. — Я все еще не… — Чуть обессиленно сказал профессор хриплым голосом. — Простите, но в этот раз поведу я. — Авантюрин открыл пачку и высыпал пару штук на кровать, — Сможете повернуться на бок? — Рацио исподлобья посмотрел на него, тут же избавился от остатков одежды и лег на бок, изображая на своем лице вселенское недовольство. — Мистер Авантюрин, если вы допустите оплошность, мне придется взять дело в свои руки. — Профессор все никак не мог смириться ни с условиями, ни со своим положением. — Я рад, что вы рады сотрудничать. — Инвестор распаковал презерватив и надел его на указательный средний палец. — Не переживайте, я как следует подготовлю вас, чтобы вам не было больно. Не волнуйтесь, я весьма хорош. — Воздержитесь от тавтологии и самодовольства. — Пробурчал ученый. — Мне казалось, вас волнуют только цифры. Расслабьтесь. — Гемблер слегка поцеловал Рацио в тыльную сторону шеи. — Отнюдь, грамота не менее важна. — Казалось, что он просто-напросто сердится, и поэтому старается придраться к каждому слову. Профессор под алкоголем был весьма милым, даже выражал эмоции. — Начинаю, — предупредил инвестор и, воспользовавшись смазкой, попробовал протолкнуть пальцы внутрь. Все шло, мягко говоря, не очень. Они заходили только на одну фалангу, мужчина слишком сжимал их. — М-м… — Промычал ученый от неприятного ощущения внутри. — Вы слишком напрягаетесь. — Авантюрин чуть закусил ухо профессора. — О, а так уже лучше. Буду иметь в виду и использовать в дальнейшем. Спустя какое-то время пальцы Авантюрина уже могли свободно двигаться внутри профессора, последнему оставалось только хрипло постанывать. — Простите, больше не могу, вы слишком возбуждаете. По началу будет слегка неприятно. — Гемблер одним движением одел на себя презерватив и, выдавив побольше смазки, одним движением вошел почти до упора. — Аргхм… — То ли рык, то ли стон, то ли вздох, то ли все сразу вырвалось из груди профессора. Он хотел что-то сказать, но не мог. Как только инвестор начал двигаться, из груди ученого начали вырываться прерывистые вздохи. Для удобства или же для того, чтобы свести партнера с ума, Авантюрин чуть сменил позицию, для этого профессору пришлось приподняться, утыкаясь щекой в подушку. Драгоценный камень нарастил скорость, благодаря новой позиции Авантюрин доставал глубже, это сводило мужчину под ним и его самого с ума. Они оба были уже не в силах контролировать себя. Думал Рацио, что хуже положения быть не может, так Авантюрин, как и обещал, поспешил помочь ему и спереди, отчего первый кончил аж два раза подряд за короткое время. Инвестор впервые сталкивался с таким, он полагал, что сам профессор тоже подобного от себя не ожидал. После первого раза наступил и второй. Создавалось ощущение, что в том особом напитке находился афродизиак, потому что ни первый, ни второй не могли насытиться друг другом: кровать была в полнейшем беспорядке, простыни были смяты, тела обоих людей полнились множественными засосами и менее многочисленными, но имеющими место быть укусами. Больше всего досталось, конечно же, ученому, но сексуальными трофеями мог похвастаться и инвестор. После трёх раундов, которые продолжались почти без перерыва, мужчины наконец выдохлись и поняли, что пора бы уже остановиться и отдохнуть. — Профессор, ты как? — Пытаясь отдышаться, поинтересовался инвестор уже в третий раз, опуская формальности. — Мнн… — Хмыкнул выбившийся из сил гений. Инвестору пришлось чуть ли не на себе тащить своего еле живого партнера в ванную, которая к счастью в номере имелась. — Я в состоянии… — Мужчина опирался о плитку в ванной комнате, все еще тяжело дышал, а ноги его дрожали. — Да вы что. — Чуть более живой Авантюрин все же помог бедному ученому принять душ, хотя последний был не особо от этого в восторге. После душа профессор смог самостоятельно стоять на ногах и доковылять до кровати. — Простите, кажется, я все же перестарался. — Виновато произнес инвестор. — Да вы что. Только заметили? Не переживай, я все равно все забуду завтра. — Передразнил его Рацио, махнув рукой, удобно устраиваясь на кровати, которая час назад пережила целых три буйных соития. К счастью все пришлось на пододеяльник, само одеяло было в порядке, можно было просто положить под него свежую простынь. Им несказанно повезло, что в соседней тумбе был сменный комплект белья. — Вот ваша формальность и ушла. — Авантюрин между делом прибирался в комнате. Она больше не выглядела так, словно двое мужчин почти уничтожили ее в порыве страсти. Ну, или почти. — Однако не забывайте про мое предложение. — Широко улыбнулся тот. — Да-да, как скажешь. Вот только, у меня в планах как раз забыть. — Рацио даже не старался более соблюдать формальный стиль речи. Все равно ведь все забудет. Абсолютно уверен в этом. — Прощай, — махнул он на прощание рукой, которая после этого обессиленно рухнула на подушку. Авантюрин подошел к укутавшемуся в одеяло мужчине, одеться тот не постарался – не хватило сил, зато сил хватило инвестору. Он уже собирался уходить, чтобы не мешать ходу эксперимента ученого. — А я прощаться не буду. — После этих слов профессор притянул наклонившегося к нему гемблера и со всей страстью того поцеловал. — Признаюсь, с вами было не так плохо, — отстранившись произнес Рацио. — Так вы все же не хотите забывать? — С какой-то надеждой произнес инвестор. — Ответ отрицательный. Мне бы не хотелось отрекаться от рациональности в любом случае. Это была моя последняя поблажка самому себе. — Ученый отпустил его. — Тогда вот вам ещё одна. — Теперь уже Авантюрин приблизился и поцеловал его. Этот поцелуй был дольше и глубже предыдущего. — Надеюсь на скорую встречу. — Не переживайте, с наибольшей вероятностью, вы тоже обо всем все забудете. — Вероятнее всего попытался успокоить того профессор. — Мы с вами разные. В отличие от вас, мне бы забывать не хотелось. Жалею, что притронулся к пуншу, — грустно улыбнулся гемблер. — Доброй ночи, там если что есть мазь есть, она… — Вам пора уходить, — перебил его профессор и вернулся под одеяло. Авантюрин забыл все…но не совсем все. Он запомнил пылающее лицо ученого и их жаркие поцелуи, а потом захотел докопаться до правды. И у него это получилось.

***

— Банкет изначально был устроен для проверки действия напитка… — Профессор разочарованно потер переносицу, отходя от пузыря памяти, который значительно уменьшился в размерах. Рацио был крайне разочарован. В данной ситуации резонно испытывать горечь, ведь он не просто впустую поставил все на “правду” и “важную информацию. Чего только не предпримешь ради Великой цели, но в итоге… Он не просто вернул воспоминания о правительственном заговоре, который вероятнее всего ни при каких обстоятельствах не должен всплыть наружу, но и вернул частичку себя, от коей, вероятно, пытался избавиться при помощи напитка и особенно сильной мантры “Сделать, забыть, и не вспоминать никогда в жизни”. Ко всему прочему еще и вспомнил об этом и том, и прочем, что творил в ту ночь. Сила самовнушения и чудодейственный напиток всеми силами пытались помочь Веритасу забыть, выкинуть из памяти, а после не обращать внимания на некоторые неудобные, то и дело всплывающие детали. Однако он благополучно решил помешать обычному ходу вещей и удачно сложившимся обстоятельствам. Пожалуй мысленный эксперимент лучше никогда не завершать, не открывать коробку, не смотреть на кота, находящегося внутри. Быть может ему и правда стоило проиграть, ведь в итоге гений хоть и победил в импровизированном споре, вкуса победы совсем не почувствовал. В этот раз дизъюнкция, теперь истина и ложь изменили свои значения на обратные. Таким образом когда в выражении имеется проигрыш в виде потери достоинства, то никакой выигрыш не будет иметь значения. В голове профессора бушевал настоящий буран. Мысли путались, только дискретная математика и квантовые механики помогали сохранять относительно спокойное выражение лица. Со стороны действительно так казалось. Однако этот гемблер наверняка сразу же раскусит его напускную холодность. Быть может поэтому он решил почти сразу ответить: — Невероятно, неправда ли? Нас всех обвели вокруг пальца, такое большое количество людей. Аплодирую стоя. Теперь страшно будет выпивать, не так ли, профессор? — Улыбка так и расплылась на лице инвестора. Гению совсем не хотелось смотреть на его самодовольное, быть может, выражение лица. По этой причине Рацио предпочел испепелять взглядом паркетный пол и облицованную дешевой краской стену. — После такого даже воду пить небезопасно, — заключил профессор. Наверняка под лёгкой улыбкой, которую успевал ловить Веритас, пока переключал свой взор со стены на пол и назад, скрывалось неподдельное ликование. Ведь мистер драгоценный камень во всех смыслах победил. Умеет ли гений казино проигрывать? Рацио очень сильно хотелось в это верить, хотелось одержать победу в следующий раз. Следующего раза точно не будет, хотелось бы ему в это верить. Кто знает, что может выкинуть этот человек, и в какие еще капканы на пути ученого расставить. — Нам стоило бы сохранить все в секрете, не думаете? Такой напиток посильнее многих оружий будет. — рассмеялся Авантюрин. Быть может он имел в виду сохранить в секрете вообще все и сделать вид, что ничего между ними не было, заговор никто тоже не раскрывал. Но какой же простым оказался их так называемый “план”, раз шулер и профессор с кафедры точных наук смогли его раскрыть всего за пару дней. — В этот раз соглашусь с вами. — у Ученый выдохнул, он все еще не верил самому себе из пузыря памяти. Быть может и пузырь был сфабрикован. Заговор внутри заговора. Вероятно. На самом деле – невозможно. Сфабриковать пузыри памяти, скорее всего, можно, но сделать это тяжело. Пока никому не удавалось этого сделать. Подделку от настоящего легко отличить. Если наравне с напитком появился пузырь ложных воспоминаний, то от этого было вдвойне неспокойно. В случае сбора у людей истинных воспоминаний, а возвращаться будут уже ложные, то это, мягко говоря, катастрофа. Все же они близки к Эонам. Если правительства начнут вмешиваться в порядки Вселенной, то добром это точно не закончится. Рацио задумался, быть может стоит озвучить свои предположения гемблеру. Что он, собственно, и сделал: — Как думаете, — начал он. — Могут ли воспоминания внутри быть… измененными? — Думаете, что кто-то решил изменить наши воспоминания и поместить в пузырь, ради того, чтобы ввести в заблуждение? — Инвестор не выглядел удивленным, быть может, он также успел обдумать данную возможность. — Именно так. Все же воспоминания касаются важной информации, как в случае с напитком. — Рацио все же решил одарить собеседника взглядом, о чем сразу пожалел, только что восстановленные(?) воспоминания накрыли его с головой, от чего ему стало не по себе. Он все же уверял себя в их ложности. — Хм, интересное предположение. — Заметив взгляд профессора, он улыбнулся шире. — Но оно все же разнится с полученными показаниями. — Имеете в виду? — Смотреть дальше на этого человека не хотелось, но взгляд отвести не получалось. — Все же я опросил немалое количество людей, а с некоторыми приходилось играть довольно длительное время. — Игры на информацию – интересные ставки в местных заведениях, однако. — Среди них также было немало людей, которые в тот вечер воздержались от напитка. Они также не помнили о Секретной информации, но при этом не пытались уверить в том, что она вообще должна была быть. — Авантюрин устал стоять на ногах, поэтому решил присесть на ту самую кровать из воспоминания. — Не пузырь путает воспоминания и заменяет ложными, а пунш, — заключил гений. — И-мен-но. — Он снял перчатки и положил их на прикроватную тумбу. Интересно, куда этот фокусник все время прятал шляпу? Она то на нем, то нет. — Зная вас, вы, наверняка, уже провели параллели со Вселенной, поэтому может уже просто перейдем к моему предложению? — Тюрин облизнул губы и хищно улыбнулся. — Вам, вижу, так и хочется оставить всю ситуацию с напитком в подвешенном состоянии. — Рацио не подал вида, даже его интонация не изменилась, но вот уши покраснели. — А что мы сделаем? Честно говоря, не хочу, чтобы из-за того, что мы раскрыли их маленький секретик и слегка нарушили ход эксперимента с массовой амнезией, нас снова опоили пуншем. — Он оперся о мягкую кровать, она была настолько мягкой, что полностью поглотила его ладони, прямо как тогда. — После этого мы только усугубим положение, пойдем на второй круг, так сказать. Ведь в вашем желании искать истину я сомневаться не стану. Также не сомневаюсь в том, что эксперименты над памятью кончаются не очень. — Бесконечный цикл поиска правды, а после забвение пуншем. Незавидное положение получится, — профессор призадумался. — Быть может пунш – не предел, все же мы имеем дело с твоим начальством. — К тому же не хочу больше забывать ни одно из ваших выражений лица в ту ночь. — Тюрин не опять, а снова облизнул губы. — А также того, что вы говорили, и какие звуки… — Т-ты… — От спокойного и собранного вида не осталось и следа. — Мистер Авантюрин, неужили, у вас напрочь чувство стыда?! — К чему же такие формальности после всего? И да, отсутствует. Потому что стыд только мешает. А особенно он мешает добиваться желаемого. — Гемблер не спеша поднялся с кровати, он оказался очень близко к ученому, который после взаимодействия с пузырем памяти не сдвинулся ни на шаг. Благодаря тому, что в этом мире так много обуви, которая может компенсировать рост, Авантюрин с Рацио стояли нос к носу. Гений хотел было отойти, но инвестор ему не позволил: он обвил его талию руками, притянув к себе, сказал: — Так что там с моим предложением? — Слова должны подкрепляться действиями. Я дважды проиграл вам, мистер Авантюрин, признаю поражение. — Почти прошипел гений, все еще пытаясь сохранить невозмутимость в такой нелепой ситуации. И все же человека во время разговора можно буквально завести в угол. — Формальности же…ну, ничего, в процессе сами собой исчезнут. Но перед этим мне бы хотелось спросить о вашем предложении. — Моем предложении? Мистер Авантюрин, это уже не имеет никакого смысла. — Рацио попытался выбраться из своего рода объятий. — Нет-нет, победитель диктует условия проигравшему, не наоборот. — Тюрин крепче сомкнул кольцо объятий. — Тогда может для начала отпустите меня наконец?! — Профессор терял терпение. — Мне повторить? — После этого тона ученый инстинктивно перестал пытаться выбраться. — Вы такой… Кхг, ничего такого, воздержусь от подобных нелицеприятных высказываний. Было интересно, как вам удается так мастерски играть на эмоциях. Рациональный подход исключает любые воздействие подобного рода. — Рацио смирился со своим положением. Из-за непосредственной близости имели место быть проблемы в виде естественной физиологической реакции. — О-о, — протянул гемблер. — Интересно, мы так с вами сможем очень интересно провести время. Начнем прямо сейчас, самое время заключить новую сделку. — По силе мужчины были равны, не будь усталости, Рацио бы удалось вернуть контроль над ситуацией, но сейчас именно Авантюрин повалил его на кровать. — Снова ваши сделки, условия, предложения. — Мягкость кровати помогла справиться с нарастающей ненавистью к человеку перед ним. — Профессор, не я это начал. — Сам Авантюрин все еще стоял возле кровати, на самой кровати находилось лишь его колено, которым тот на нее опирался. — Я с радостью помогу вам, если вы перестанете себя обманывать и вновь пытаться избежать этого. — Он провел вверх по бедру профессора и остановился на выступающем бугорке. — Как я сказал ранее, мое предложение не имеет значения, ведь… — Авантюрин предпочел заткнуть ученого поцелуем. — И да, перестать нужно прямо сейчас. Подкрепляйте свои слова действиями. — Отстранившись проговорил он, понизив тон на последнем предложении. — Вы просто невыносимы. — Рацио был не в силах даже смахнуть с губ ранее прикосновение. — Тогда вы – невыносимый лжец. — Весело проворковал гемблер. — Честнее вас буду. — Рацио уже элементарно хотелось избавиться от двух проблем: от своей эрекции и этого раздражающего инвестора. — Как я уже говорил ранее: с вами я до невозможного искренен. — Авантюрин потянулся к молнии на брюках ученого. — К тому же невероятно щедрый. Отложим что-то большее на потом, а пока я просто помогу вам. — Инвестор полностью забрался на кровать. — Опущу комментарии о неудачном подборе слов. — Старался отвлечься Веритас от всех своих проблем. Однако медлить гемблер больше не стал. Он одним движением расстегнул молнию и высвободил подрагивающий от сильной эрекции член профессора, — А вот он не скрывает, того, что я ему нравлюсь, — пролепетал инвестор. — Если уж и решились на что-то столь бесстыдное, то постарайтесь не комментировать происходящее. — Лицо ученого залилось краской, но он старался говорить ровно. — Все же под спиртным вы гораздо милее и честнее. К тому же, напомню вам, что вы сотворили кое-что более бесстыдное. Так что моя услуга – это еще цветочки. — Авантюрин взял его в рот, и начал медленно посасывать головку. Постепенно наращивая темп, инвестор двигался по всей длине от начала до самого основания, с каждым разом заглатывая глубже, чем в предыдущий. — Мх, — выдохнул учёный. Он пытался сохранять лицо и стоически молчать, стараться не издавать ни звука. — Профессор, не сдерживайте себя. — На мгновение оторвался от процесса Тюрин. — Я тут ради вас стараюсь, хотелось бы услышать плоды своих стараний. — Мужчина тут же продолжил. В этот раз он брал еще глубже, то замедляясь, то вновь ускоряясь, он старался довести ученого до пика как можно быстрее. Вместо того, чтобы шумно выдыхать, Рацио предпочитал издавать звуки похожие на рык. Однако время от времени их его рта все же вылетали приглушенные хриплые стоны. Держать лицо не получалось, как и удерживать семя внутри, после продолжительных ритмичных движений гемблера. — Почти… — Глухо сказал Рацио. Из его члена уже вытекал предэякулят, поэтому он попытался оттолкнуть инвестора, но тот лишь ускорился, и когда ученый был на пике, Авантюрин принял в себя все до последней капли. — Жаль, что после этого я не стану таким же гениальным, как вы. — Он облизнулся. — Прекратите…я совсем не… — Тело профессора все еще чуть подрагивало после эякуляции. Рацио заметил, что смял одеяло во время процесса. Он разжал кулак, выпустив из него хлопковую ткань. — Да ладно вам, не принижайте себя. — Тюрин поспешил привести одежду Рацио в порядок. — А сейчас вам лучше отдохнуть. Не переживайте, комната в вашем распоряжении до завтра. — Авантюрин поспешил было уйти, но Веритас схватил его за локоть. — Вам тоже следует отдохнуть. — Не восстановив дыхание полностью, сказал профессор, который до этого с трудом приподнялся одним движением с кровати. — Вас ничего не смущает в планировке комнаты? — Авантюрин оглядел комнату взглядом, как будто внутри была еще одна кровать, диван или хотя бы кресло. Однако ничего из этого не было. Кровать, две тумбы, кривое зеркало, окно. — Не переживайте, я не в силах ничего с вами сделать. — Ученый усмехнулся сам себе, радикально принимая вообще все произошедшее с ним накануне. — Ого, жаль, что при мне нет диктофона. Мог бы записать, а потом включить вам запись, чтобы вы больше ни в чем не сомневались. — Теперь усмехнулся уже Авантюрин. — А что если я захочу что-то сделать? — Заговорщически сказал инвестор. — Хорошо, делайте. Я же посплю. — Рацио откинул край одеяла и поспешил им укрыться. — Однако все же рекомендую вам поспать. Доброй ночи, а точнее вечера, мистер Авантюрин. — Может я-таки забрал у вас рациональность, не нужно было… — Не мелите чушь, мне в последнее время и так приходится пользоваться справочником по терапии ПТСР, чтобы сладить с вами. — Пробурчал Рацио в полусне. — Кажется, психология не так плоха, как и психологические навыки. — Не переживайте, научу вас паре трюков. И не только психологическому воздействию на людей. — Как скажете, делайте, что хотите, но не мешайте моему процессу восстановления во время биологического процесса уменьшения нагрузки на нейроны. — Он повернулся на бок, профессор решил не раздеваться, слишком устал. — Тогда с радостью воспользуюсь вашим предложением. — Авантюрин по примеру профессора забрался под одеяло, не раздеваясь. — И в этот раз по пробуждении вам все же придется столкнуться с жестокой действительностью. — Не переживайте, в этот раз не собираюсь ничего забывать. Нам стоит принимать реальность такой, какая она есть, а не стараться изменить, посредством мемориальной дисфункции, вызванной сомнительным напитком и эффектом плацебо. — Ловлю вас на слове. И все же мне не дает покоя одно: как же вы не просчитали тот факт, что я всеми силами постараюсь добиться того, чтобы ваша память полностью восстановилась? — Устраиваясь поудобнее, напоследок поинтересовался инвестор. — С чего вы взяли, что это не было мной просчитано? — зевая ответил вопросом на вопрос профессор. — Даже так. Быть может перед сном поделитесь своим ходом мыслей? — Авантюрин приблизился к ученому под одеялом и прошептал это ему на ухо. — Потому что прекрасно владею объектом изучения и теорией вероятностей.— Если бы Рацио не засыпал на ходу, то тут же бы среагировал на дыхание в свое ухо. — Вам разве что вращающаяся черная дыра Керра помехой послужит. — Так я настолько сильно вам нравлюсь? — сладко проговорил драгоценный камень, кладя руку на талию профессора. — Раз уж после моих слов вы пришли к данному выводу, то я на девяносто девять и девяносто восемь тысячных процента уверен в своих суждениях. — Закатил глаза под закрытыми веками Рацио. — Да ладно вам, неужели я не прав? — Авантюрин потерся щекой о плечо засыпающего мужчины. — Вы путаете понятия симпатии антипатии, а также не берете в рассчет… — Его вновь безжалостно перебили на середине предложения. — Хотите, чтобы я все же продолжил? — Рука инвестора проскользнула вниз, остановившись на белое ученого. — Я признаю, что в теоретической части вы абсолютно не правы, все же терминология требует четких тезисов и аргументов. Однако, рассматривая практическую, не могу с вами не согласиться. С точки зрения биологии и химии естественные реакции имеют место быть, если рассматривать оба тела и их функционирование, относительно физиологии. Увы, не слишком жалую естественные науки, в них слишком простые уравнения… — Приму за “да”, — не стал дослушивать Авантюрин, а Рацио тем временем, несмотря на усталость, продолжал проводить доказательства своим словам. Память была дана людям, чтобы учиться на ошибках и впредь не совершать новые. Или помнить о совершенных ошибках, чтобы не допустить их возникновения снова. А затем снова. И снова, и снова. Пока ошибка и недоразумение, не станут сами собой разумеющимися обстоятельствами. Пока ошибки перестанут казаться таковыми, начнут приносить пользу, спо койствие пока не станут обыденностью, повседневностью, нормой.