Writober 2024

— «Боже милостивый, Господь всемогущий, умоляю, помоги мне пережить сей день», — уже в который раз повторяю про себя эту недо мантру, хотя в бога никакого толком никогда и не верил. Сказывается почти что зубрежка произведений Федора Михайловича, скорее всего. Раз уж мне таким образом через бумагу передалась вера в Бога Достоевского, то недалеко и до алкоголизма Есенина...не закончить бы как он, ну правда. Хотя мне официальная версия его смерти никогда не нравилась. Больше поверю в то, что он запнулся, пока наливал себе сотую стопку водки и уже шел спокойно к кровати, как вдруг на его пути в это время волшебным образом возникла петля, в которую он по неосторожности угодил. Мне с таким воображением стоило бы сменить языковой профиль на исторический плюс обществоведение или социология. Может, податься каким-нибудь полицейским даже, а не лингвистом. Кем мне вообще работать после этого педагогического ВУЗа? Наверное, все же придется работать в общепите...не хочу, ненавижу масло, жир и высококалорийную пищу. А вообще, если от писателей через бумагу что-то и передается, то мне бы хотелось талант Пушкина и его желание писать что угодно и когда угодно. Такое чувство, словно я с ним либо очень хорошо дружу, либо устроил слежку, иначе никак не могу сообразить, почему я о давно почившем дяде знаю больше, чем об одноклассниках, родителях и даже о себе. Наверное, я даже слишком много о нем знаю, а всему виной учителя. Он как будто на всех заклятье при жизни наложил, иначе не понимаю, почему каждая учительница русского языка и литературы готова чуть ли не целовать его портрет, который есть в КАЖДОМ гуманитарном кабинете. Кажется, историки тоже разделяют их эту страсть. Как и учителя МХК (Мировая Художественная Культура, забываю, что не у всех есть этот предмет), обществознания, истории (да, странно, что у нас это не один человек, точно лицей с большой буквы) и даже ОБЖ. Серьезно? Зачем его портрет повесили даже в этот кабинет?.. Это точно культ какой-то... Что удивительно, от Пушкина у меня нет ничего, зато от Гоголя, которого я как будто и не читал вовсе, так целый букет всех, связанных с ним гипотез. А я тем временем бегу на всей скорости в квартиру, лишь бы не встретить никого знакомого по пути. Как хорошо у меня вышло отвлечься от посторонних мыслей, ведь я прямо перед железной дверью собственной (надеюсь, что я прописан в документах о наследовании) квартиры. Осталось всего лишь открыть ее и зайти внутрь. И вот, я тут. Все та же мебель, стены, давящая тишина. Внутри темно, ведь шторы были созданы как раз для того, чтобы не пропускать в дом свет. Ни-ко-го. Как всегда. Отец в своих командировках извечных, мама, надеюсь, что живет свою лучшую жизнь вдали от этого дома, города, а может даже этой страны. В холодильнике еда быстрого приготовления, но мне сейчас не до нее. Главное — отдышаться. Угораздило же меня столкнуться с панической атакой в школе. Обычно в Лицее у меня все под контролем. Неважно, что происходит: учителям нужно, чтобы работа была переделана, хотя изначально они просили выполнить ее так и никак иначе или если до меня в очередной раз кто-то пытался докопаться (если они думают, что после игнорирования на девятый раз, я не проигнорирую их на десятый, то они какие-то слишком глупые для учеников выпускного класса). Без разницы. Я терплю до дома и там меня уже накрывает по полной. Но сегодня почему-то все по-другому. Я не понимаю, что случилось. Вроде, день был таким же, как и раньше. Нет, даже лучше что ли. Сегодня все шло довольно гладко. И почему, спрашивается, все дошло до этого?! Мои мысли на учебе летают со скоростью света, их довольно тяжело отследить. Неужели придется по крупицам собирать весь сегодняшний день? Из общей картины, вроде, ничего не выбивалось, все как обычно, как всегда. Ничего не понимаю... Еще, как назло, рядом кто-то да был со мной в момент слабости. Ладно этим кем-то бы оказался любой другой ученик. Нашим лицеистам обычно до лампочки кто, как и где задыхается, лишь бы им не мешали. Но нет, остались еще люди, которые не думают: «Кто-нибудь другой поможет». Более того этот «доброй души человек, который не оставит другого в беде и обязательно поможет» — мой сосед. Серьезно, он — нечто. Я все это время так старательно его избегал. При переезде не пошел ни с кем знакомиться, а сразу же закрылся в комнате, чтобы все вопросы улаживал отец. Отправлялся на учебу ранним утром, только бы вообще ни с кем из школьников не пересекаться. Даже когда мои стены грохотали от того, что мой «добрый сосед» выкручивал музыку на максимальную громкость, а в любой другой день покрывал матом все законы Ньютона. Я мог бы спуститься, более того, мне следовало спуститься и попросить убавить Slipknot, а великого физика материть чуть тише, но нет, я держался. И ради чего? Чтобы он каждый раз, когда я сшибал углы собственной квартиры и разбивал стаканы, поднимался, как штык был под моей дверью и трезвонил мне в звонок? Это, конечно, очень мило с его стороны ТАК беспокоиться обо мне, но как-нибудь обойдусь. В первое время, правда, помогало прийти в себя, но в последнее как-то наоборот хуже что ли становится после незадачливых визитов? Хоть он и просек фишку, что я ни за что не открою ему дверь, и приходить стал гораздо реже. Только когда грохот стоит еще тот. Тогда не только Даня с первого приходит, но и кто-нибудь еще может нагрянуть, например соседи слева или справа. Они меня точно не любят из-за того, что я рано встаю и поздно ложусь. Пока я думал обо всем этом, то не заметил, как наложил себе из пластиковой упаковки готовый обед (ну, вообще, уже ужин, но по правилам английского языка я так сказать могу) и даже успел его погреть. Организм требует пищи, а мозг разгрузки. Только я потянулся за пультом, чтобы включить телевизор, так мое тело охватила жуткая судорога. О нет. Только не снова. Да сколько можно уже?! Схватить вторую паническую атаку за день, а точнее за час — невероятное везение. Мне бы так билеты на зачетах вытягивать, честное слово. Меня трясло так, словно ударило током. Значительно сильнее, чем то, что происходило со мной сегодня в школе. Я постарался успокоиться. Не выходило. В таких ситуациях у меня обычно два выхода: попытаться переключиться на что-то, неважно боль это, кровь, смена температуры, да что угодно или оно как-то отступит само (?), можно просто подышать воздухом из форточки для этого, может поможет. Я решил воспользоваться вторым вариантом. Поднялся со стула, но не удержал равновесия, споткнулся о ножку стола и упал. Тарелка со столом поспешили упасть вместе со мной. Повезло, что стол был небольшим и не особо тяжелым, но синяк точно будет, гарантирую. Нужно выползти из-под стола и добраться до форточки в моей комнате. Раз боль плохо помогла (ведь она была не сильной и не намеренной), в ход пойдет свежий воздух и низкая температура. Встать у меня не вышло, поэтому я полз, содрогаясь при каждом движении. Грудь жутко болела, давила, как будто оттуда что-то пыталось выйти наружу и никак не могло. Как только я добрался до кровати, меня тут же схватил новый приступ. Я закашлял так, словно мои внутренности пытались выбраться через глотку наружу. Видимо, стоило все же ползти в санузел, плитка холодная и в случае чего можно выблевать свои внутренности в унитаз. Меня пугало то, что я перестал отличать реальность от вымысла. Мне казалось, что мое тело и вовсе пропало. Остался только туман в голове, кашель и ноющая боль в груди. Кажется, что лучше уже самолично себя придушить или утопить, лишь бы не чувствовать этой душераздирающей боли, лишь бы закончился этот бесконечный, казалось бы, приступ кашля. Горло драло, было ощущение, что я вижу, как меня душит невидимая рука чудовища, которое будто всегда находилось под моей кроватью. Четко я его не видел, но зато чувствовал и слышал этот тихий смех. Скорее всего, я сошел с ума и это мои предсмертные галлюцинации. Очень грустная смерть получается. Я даже не поел, дома совсем никого. В ближайшее время никто и не узнает о том, что я так глупо помер то ли от панички, то ли от психоза, а может одно включало в себя другое. Еще печальнее от того, что все мои мысли заполняли классические писатели и недописанное сочинение. Довольно ответственная смерть, чего еще ожидать от человека с гипер контролем. Я закрыл глаза, устал от того, что все перед ними плывет. Мой кашель сменился хрипами, вроде, не знаю. Все так и закручивалось в спираль до тех пор, пока я не почувствовал жар на своей щеке. Я тут же пришел в себя. Смех с хрипами стих, невидимая рука монстра исчезла, я чувствовал прохладу пола и жесткость каркаса кровати. Однако меня все еще трясло, и все плыло перед глазами. Кажется, был какой-то шум, и передо мной кто-то стоял. Так, я либо умер и тот свет выглядит точь в точь как моя комната (да-да, я все еще атеист), либо это продолжение психоза, но уже без неприятной побочки в виде приступа. Пока я пытался понять, какой вариант наиболее правдивый, мою другую щеку пронзила боль и я с опозданием услышал хлопок и собственное: — Ай! — я растирал щеку и наконец смог сфокусировать взгляд. Если в моих предсмертных галлюцинациях я вижу Даню, то точно свихнулся и успел откинуться. — Фух, а я думал, что у тебя мышцы атрофировались, — он смотрел мне прямо в глаза, я же взгляд поспешил отвести, — Как ты? Что-то болит? — А сам как думаешь? Странные у тебя методы человека успокоить — избить его! — неважно, галлюцинация или нет, я не выдержал. Что он вообще делает у меня дома? — И что ты вообще делаешь у меня дома? Ты выбил дверь? Вскрыл замок? Или ты ненастоящий? — последнее было лишним, он точно настоящий. — Воу, успокойся, — он схватил меня за кисти и прижал их к полу, похоже, я слишком активно жестикулировал, плюсом меня не перестало трясти даже после двух его пощечин, — ты все еще дрожишь. — И без тебя вижу, ответь на вопросы! Признаю, я перегибаю палку. Вероятнее всего, Даня в шоке сейчас. Ему пришлось опять приводить меня в чувство, в ведь мы даже не знакомы, а я тут ору на него и возмущаюсь. Это точно шокирует, ведь в школе я весь такой тихий, хороший, благодарю за каждое сказанное «будь здоров» в мой адрес. Ну простите уж, я чуть было не задохнулся (во второй раз за день!), мой соседушка как-то оказался у меня дома, хотя дверь я ему не открывал и он же меня ударил (тоже дважды!). — Успокойся для начала, — он выпрямился, рук моих при этом не отпустил, но схватился поудобнее. Не знаю, чего он добивался, но это, похоже, работало. Они уже не так сильно тряслись, как и все мое тело, в общем-то, — Я не выбивал дверь и не вскрывал замок. Просто услышал погром, как и весь дом, скорее всего, и поднялся наверх. Соседи хотели уж было ментов вызывать, но я начал им говорить про то, как сложно контролировать себя, когда математичка устраивает контрольную в понедельник, не предупредив о ней заранее, что учиться в наше время очень тяжело, особенно в таком элитном учебном... И тут я не выдержал и прыснул со смеху. — То есть ты отвлек их своей собственной тирадой, — я хотел было отвести руки в сторону, да ничего не вышло, — Может отпустишь меня уже? — Я пытался помочь вообще-то, и нет, не отпущу, потому что когда отпускаю, — он отпустил, — тебя по новой колбасит, сегодня проверил, пока под лестницей стояли. В третий раз я точно стану профессиональным... кем-нибудь, — и правда, как только он отпустил, руки по новой затрясло. — Третьего раза не будет, — уверенно произнес я, хотя сам в этом уверен не был. И уже сам пригвоздил его руки к полу. Если мне нужен физический контакт, то главным буду я. Проконтролирую его руки, ведь он так и не рассказал, как проник ко мне в дом. — На тебя посмотришь и не поверишь даже, что такой юморист сам себя чуть не задушил пару минут назад, — Даня чуть расслабился, даже находясь в моем захвате. Судя по всему он может в любой момент из него выбраться, но пока делать этого он не собирается. — Я...что?.. — прям почувствовал, как меня чуть снова не накрыла очередная волна паники. — Не перебивай, дойдем еще до этого, — он вырвался (!) из захвата, (ладно, ему вообще никаких усилий для этого не потребовалось), и дотронулся до моей щеки, — Сильно болит? — Не отвлекайся, — я перехватил его запястье и вернул его руку к другой (приколоченными к полу, чтобы под контролем моим были), — не сильно болит, спасибо, что привел меня в чувство, — давно уже следовало мне это слово из семи букв сказать. Даня меня знать не знает, а за день уже второй раз с того света вытащил, ну, или по крайней мере помог не загреметь в больницу как раз перед огромной кучей контрольных. — Силы не рассчитал. Все же страшно людей в таком состоянии видеть, — что-то мне все же не хочется спрашивать «в каком таком?», я как-то слишком громко сглотнул. — Что было после того, как ты сказал соседям всю правду и совсем ни разу не соврал? — мне все же было не по себе от того, что я держу его руки в своих, но что делать, трястись, как осиновый лист не хочется. Да если и перехватывать, то куда? Статья про Николая Васильевича сегодня тоже была лишней, как и всякие разные мысли. Давно пора затолкать их куда подальше. — Ну вот, а я думал, что ты — милашка, когда помогал тебе сегодня. А ты вот какой у нас оказывается, — Даня посмеялся, мне сразу стало как-то легче. Теперь даже если узнаю, что у него есть дубликат моих ключей, то не разозлюсь. Не разозлюсь, просто сдам его в полицию, но зла держать не буду, правда. — Раз я не милашка, то жалеешь, что помог? — я вообще не на серьезе вопрос задавал, но как будто меня это высказывание немного, самую малость, забеспокоило. Мы знакомы целый один неполный день, а он увидел меня с двух разных сторон, одна из которых — не самая приятная, не та, которую хочется показывать на обозрение другим. — Почему же? От того, что щенок кусается, его милота никуда не пропадает, — он снова рассмеялся. Мне оставалось только закатить глаза. — Не меняй тему. Как ты проник сюда? — я чуть усилил захват, чтобы больше не смел менять тему. — Да просто подергал ручку, и дверь открылась. Я сам удивился, что было не заперто, — он отодвинул руку назад, чтобы сесть поудобнее, но не учел того факта, что я за нее все еще держался. Спасибо, Дань, я чуть не попробовал на вкус ламинат, — Ой, виноват, — он спортсмен что ли? Хорошие рефлексы. Если бы он вовремя руку не выставил, я бы точно грохнулся, — неудивительно, что ты в таком состоянии, легкий как перышко. Надо правильно питаться, чтобы... — Разберусь как-нибудь, — я перебил его в очередной раз и попытался встать, чтобы закончить этот весьма неловкий и какой-то неуместный совсем диалог. На удивление мне и Дане, встать у меня получилось. И тут я увидел тот самый «погром». Неудивительно, что весь первый этаж это услышал. Итак, у меня упал: я сам, стол, стул, за ними пара тарелок — с ужином и фруктами, какая-то ваза (в этом доме слишком много ненужного декора). Пока добирался до комнаты, я успел зацепить напольную вешалку, а она, в свою очередь, зацепила пару картин в рамках. Наверняка это было очень громко, хорошо, что я этого не слышал. Повезло мне. — Ну и жесть, — не выдержал я, обычно такими фразами не разбрасываюсь, но тут случай исключительный. — Еще какая, — Даня тоже встал и вслед за мной принялся оценивать обстановку. — В общем, — вроде как я уже не дрожал, — спасибо тебе большое за помощь, — я отвел взгляд. Не умею благодарить, к тому же не знаю как. Для меня столько родной отец не делал сколько сосед за один день. Надо было сказать, что-то еще. — Как мне тебя отблагодарить? — лучше спросить напрямую, не деньгами же мне в него тыкать, хотя... — Да все в порядке, странно, что у нас в обществе нет такого понятия, как безвозмездная помощь, — Даня вздохнул и направил свой взгляд куда-то. — Ого, а ты точно технарь? Кхг, извини. Хотел сказать, что хочу как-то отблагодарить в любом случае, вот, —из-за этой моей привычки постоянно язвить со мной никто и не общается. Им же лучше. — Лучше, я технарь-альтруист, еще читать люблю, — он улыбнулся, а затем продолжим, — понимаю, что удивляет это мое желание помочь. У меня есть свои причины поступать так, как я поступаю, — он резко стал серьезным и посмотрел прямо мне в глаза. Удивительно, что мы вообще друг друга видели при почти полном отсутствии света. В припадке все было каким-то ярким, даже слишком. Как-то я отвлекся. Если мы чем-то и были с ним похожи, то это тем, как кардинально отличалась сторона, которую мы хотим показывать и та, которую не хотим, но она порой сама вылазит и тем, что за секунду перебегаем с темы на тему просто, а почему бы и нет? — Да хоть кармический хвост, — я постарался вернуть в наш диалог ту беззаботность, которая в нем была изначально. И я все еще не верю ни во что такое, только если немного совсем! — Даже если у тебя какие-то свои корыстные причины, не мне тебя судить. Ты мне помог. Дважды. Это факт. И я не могу просто сказать «спасибо». Я хоть и на гуманитарном профиле, где слова на вес золота, но в данной ситуации я так поступить не могу. Какое-то время Даня молчал. Я уж думал, что сказал какой-то бессвязный бред, что неудивительно для человека, который в бреду находился. — Хорошо, — надо же, он наконец-то что-то сказал, — если тебе так важно меня отблагодарить не словами, то на что ты рассчитываешь? — честно говоря, прозвучало жутковато, словно он меня в рабство продать хочет или еще чего похуже... Надеюсь, что нет. — На что-то в пределах разумного, конечно же, — я немного запнулся, от страха. Кто знает, что там в голове у технарей. Страшные они люди, — но на многое. Ты мне в общем-то жизнь спас. Кто знает что я бы...не хочу сейчас об этом говорить. У тебя есть какие-то...м-м, пожелания? — кто бы мне рассказал, что я однажды посреди своей разгромленной квартиры весь помятый предлагаю свои услуги незнакомому парню, которого знаю несколько часов, то не поверил бы ему. Но, видимо, реальность полна разочарований. — Пожелания? — он пробовал это слово на вкус, меня пробила дрожь, — Хм, хорошо, есть одно, а то мне кажется, если я буду долго думать, то тебя третья паничка хватит, — я нахмурился и сжал губы от негодования. Собирался все-все ему высказать, но держался изо всех сил, чтобы этого не сделать. Я все же пытаюсь отблагодарить, а не сделать обратное действие. Шутки шутками, а паничка, может, и хватит. — На самом деле, я хоть и люблю читать, но все эти сочинения и грамматические задания мне сложно даются, — он хотел было что-то еще сказать, но я его перебил. — Ты хотел сказать: «Задания на грамматику»? — я — не я, если не поправлю его. Да я уже как будто был готов стать личным репетитором, лишь бы не чувствовать за собой вину перед этим парнем. — Да, они самые, — удивительно, он не разозлился, может и правда безнадежный альтруист? С невероятным терпением к душнилам (не люблю это слово) вроде меня. Тогда я даже рад, что именно он мне помог, — Я был бы о-о-очень признателен, если бы ты мне помог с подготовкой к ЕГЭ по русскому, — он сложил руки в просящем жесте. Я бы в любом случае согласился. Мне делать нечего. Правильно говорят, бывает и такое, что оказываешься не в то время, не в том месте. И эта подготовка — вполне себе выполнимая задача. Он же не сказал мне: «Подготовь меня на 100 баллов, и если вдруг в итоге мне придут результаты с 99 баллами, то я тебе голову оторву». Надо все же уточнить. — Просто подготовить? То есть на какой-то определенный результат? — я спрашивал с опаской, даже голос слегка дрогнул. Говорить, кстати, было очень сложно, горло побаливает. Спасибо, внезапный приступ кашля, надеюсь, смогу завтра отвечать на уроках. — Да нет, мне бы просто попрактиковаться. Одному очень скучно сидеть за подготовкой. Меня физика-то с матешей выматывают, а тут ещё и это, — по этой интонации и правда кажется, что экзамен по русскому вгоняет его в точку зеленую. Я времени зря не терял и пока мы обсуждали наше «соглашение», постарался хоть немного прибраться. — Правильно понимаю, что я условно раз-два в неделю даю тебе урок по русскому языку и так до экзамена? Тогда мы в расчете? — я поднимал бедную вешалку, одежда каким-то образом не упала. Чудеса. — А ты бы хотел давать мне какие-то другие уроки? — он лукаво улыбнулся, я чуть не уронил на себя вешалку. — Ч-чт!.. — Даня тут же подошел и поднял вешалку вместо меня. Честно, я и сам удивился своей слишком бурной реакции. — О чем это ты подумал? Точно не о литературе, — он усмехнулся. Как раз о литературе. Но не о той, которую по школьной программе проходят. С такими шутками я точно не доживу до конца сегодняшнего дня, — Да, именно так. Но раза в неделю все же будет маловато, не говорю про каждый день, но, по возможности было бы неплохо. — Хорошо-хорошо, по возможности так по возможности, — я поднимал стол, руки как назло предательски дрожали. Со столом я в итоге справился. — Тогда может завтра начнем? Там вроде у одиннадцатых совпадает расписание, — надо сразу все решить, не тянуть сильно с этим всем. — Было бы славно, я не открывал даже эту методичку или что это. Ну, книжку эту, — Даня пожал плечами. — В смысле «даже не открывал»? Уже почти половина учебного года прошла. Тут до экзаменов всего-ничего осталось, — я слегка вспылил, хоть и старался этого не делать. Этот физмат меня точно доведет до белого каления. — Вот так и отблагодаришь, получается, — он уже было собрался уходить, то и дело поглядывал на дверь. — Ты специально что ли меня о невыполнимом попросил, да? Чтобы я не смог тебя подготовить и винил себя? — я снова вспылил, у меня от общения с Даней скоро мигрень начнется. — Нет-нет, Саш, говорю же, ты не обязан добиться того, чтобы я сдал. Просто посидим, порешаем задания и все — он уже был почти у порога? Торопится что ли? Сколько вообще прошло времени? — Тогда я сделаю все, чтобы ты сдал этот экзамен, — твердо отчеканил я каждое слово. Раз уж я взял на себя эту ношу в виде благодарности, то пойду с ней до конца. Надеюсь, не до конца своей жизни. — Ха-ха, ловлю на слове, но сильно не напрягайся. Сегодня третий раз нам не нужен, как-нибудь потом. Ух, я так и два экзамена по русскому сдам... — Ой, все иди уже на свой первый этаж. Порешай физику и успокойся, — я почти выталкивал его за дверь, — но сегодня без ругательств в сторону великих ученых. — Сань, ну ты чего, и вообще, — он не успел закончить свою мысль, я вытолкнул его за дверь. — И никакой я тебе не Саня, — кинул я напоследок ему, прежде чем захлопнуть дверь. На этот раз я не забыл повернуть защелку. Вот до чего доводят размышления о русских классиках. Кажется, я все же стал фаталистом и параноиком и вовсе не из-за русской литературы.