Marcas de cariño

— Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять… Леша лежал на коврике для йоги, расставив ноги и закинув руки за голову, на выдохе поднимал корпус так, чтобы локтями встретить колени. Качать пресс он перестал еще с университетских времен, и теперь каждый подход давался ему с трудом. Теперь у него был молодой человек, и, дабы не выглядеть рядом с ним как колобок, Леша решил снова заняться своим телом. К тому же, занятия спортом гарантировали ему подтянутое тело и способствовали выработке какой-никакой самодисциплины. — О, да ты, я смотрю, в спортсмены заделался? Леша открыл зажмуренные глаза и вытер пот со лба. — Чего это ты вдруг? — весело спросил Саша, стоящий перед ним с большой спортивной сумкой наперевес. Его прическа растрепалась, а привычный пробор посередине сдвинулся вправо, и мокрые на концах волосы полностью падали на левую сторону. Он выглядел вымотанным, но улыбался так, словно только что не проплыл несколько километров по узкой дорожке бассейна наперегонки. — Да вот, решил молодость вспомнить, — пошутил Леша и сделал глубокий вдох в попытке восстановить сбившееся дыхание. — Я же был чемпионом всего курса по легкой атлетике. Саша вскинул брови. — Да ну? — Да да! — Леша оттолкнулся от пола и сел, почти возмущенный полушутливым тоном Саши. — Меня постоянно отправляли на соревнования. Когда-то я мог шестьдесят раз за минуту, а теперь вон, еле дышу. Саша хихикнул в кулак. — Ну, ты и теперь шестьдесят раз за минуту можешь. Леша нахмурился, и, когда до него дошло, густо покраснел и отмахнулся: — Да я не об этом! Дурак. После чего снова растянулся на коврике и приступил к следующему подходу. — А давай я тебе помогу? — предложил Саша, стягивая с себя толстовку и присаживаясь на колени, чтобы быть ближе к Леше. — Подержу твои ноги, чтобы ты ими не двигал, а за каждое поднятие корпуса будешь получать один поцелуй. Леша призадумался. Предложение звучало более чем заманчиво, и он решил, что такая поддержка ему точно бы не помешала. Саша выглядел (да и являлся) куда более спортивным и подкачанным, имел красивое тело и железную выдержку и, как бы ни убеждал Лешу в том, что его тело тоже прекрасно и очень ему нравится, не мог вселить в него уверенность в собственной привлекательности. Он вроде не стеснялся своего животика и округлой задницы, а даже напротив, гордился указанными частями тела, но желание вернуться в форму никак его не оставляло. Поэтому помощь старшего и более подкованного в вопросах здоровья и спорта партнера ему очень даже нужна. — Ну давай, — согласился Леша, и обрадованный Саша, оставшись в одних штанах и оверсайз-футболке, прижал коленями его стопы к полу, лишив возможности ими шевелить. Руками он плавно свел Лешины колени так, чтобы они тоже не разъезжались в стороны, и Леша моментально почувствовал, как усложнился процесс. Он не сводил глаз с длинных изящных пальцев, обхвативших его коленные чашечки, словно античный мерный сосуд, на мускулистые, как у мраморной статуи, руки, виднеющиеся из-под одежды, на профиль: прямой ровный нос и тонкие губы, аккуратную квадратную челюсть, напоминающую прочную скалу, — и неприятное жжение в прямой мышце живота больше его не беспокоило. Приподнявшись за счет пресса к собственным коленям, он очутился так близко к лицу Саши, что практически ткнулся ему в щеку носом. Тот, однако, сразу обернулся к нему и запечатлел на губах целомудренный поцелуй — который, впрочем, скорее напоминал чмок. Леша довольно замурлыкал и, опустившись спиной на коврик, быстро поднялся, на этот раз самостоятельно целуя Сашу. Мотивация просто отпад, думал Леша, в очередной раз заставляя себя попотеть, чтобы получить заветную награду. И как это мне раньше в голову не приходило? Саша был менее воодушевлен таким раскладом, но в том, что ему самому нравилась затея, сомнений не было. Его руки подрагивали, когда Леша напрягал колени и они так и норовили разойтись в стороны, но он не позволял усталости сломить его и крепче перехватывал ноги. Его мягкие губы, поначалу легко, словно крылья бабочки, касающиеся, а затем все увереннее прижимающиеся и наконец обхватывающие Лешины губы быстро добились своего, и Леша, остановившись, пылко ответил ему. Поцелуй стремительно превратился в хаос: языки переплелись, образуя неразрывный союз. Скоро стало невозможно понять, кому принадлежат губы, приглашающе раскрывающиеся и напористо целующие другого, словно танец, в котором ведет более смелый партнер. Один язык смело пробрался между губами другого, и тот, другой, издал сдавленный стон, увлекая возлюбленного за собой. — К черту, — прошипел Саша, стягивая через голову футболку, и вновь прильнул к Лешиным губам, словно не мог без них дышать. Стоя над ним на четвереньках и прижимая его всем телом к мягкому коврику, он будто бы забыл, что уступает ему в весе и легко может быть опрокинут на спину. Но Леше нравилось находиться в более уязвимой позиции, когда над тобой нависает сильный, мужественный и невероятно нежный человек, которого просит не только твое тело, но и душа. Следом за Сашиной футболкой на полу вскоре оказались и его джинсы, и белье, и носки, и Лешина спортивная майка с мокрыми пятнами под мышками. Его шорты и боксеры, как бы оба ни старались, быстро снять не удалось, ввиду чего пришлось оставить их болтающимися на щиколотках и сосредоточиться на оголенных частях тела. — Саш, Саш, погоди, — увидев своего идеально сложенного партнера обнаженным, просипел Леша. Ему часто приходилось видеть Сашу полураздетым на работе, после душа, в сауне, перед сном и много где еще. Из-за занятости обоих, а также потому, что встречались и жили вместе они не так уж давно, узреть полную картину и вдоволь налюбоваться им удавалось нечасто. Саша, к тому же, был щедро одарен, и его полувставший член, словно указывающий на Лешу, с повлажневшей головкой, выглядел так, что тот задался вопросом, а как он в нем помещается. Впрочем, Леша скромничал: он был одарен не меньше, если даже не больше, и сейчас Саша, похоже, хотел проверить эту теорию в отношении его самого. Он оставил Лешу в комнате ненадолго (этого времени как раз хватило, чтобы избавить себя от пресловутых утягивающих шорт, сковывающих движение ног похлеще эспандера). Вернувшись, Саша обнаружил Лешу в том же положении и сразу стал объектом для пристального взгляда его огромных голубых глаз. Он поджал губы, оглядывая Лешу в ответ, и жестом поинтересовался, удобно ли ему оставаться лежать на коврике или им лучше переместиться на кровать. Леша махнул рукой, отвечая, что на полу им будет не хуже, и протянул Саше руку, в которую он вложил пальцы и, переступив через Лешу, сел на него верхом. — Давай сюда, — сразу попросил Саша и направил его руку себе между ног. Леша коснулся пальцами входа и сглотнул, а его член дернулся от нетерпения. Саша прикрыл глаза и тяжело выдохнул, но быстро взял себя в руки и, держа Лешу за запястье, нанес ему на пальцы содержимое небольшого флакончика, принесенного с собой. Леша привычно растер смазку по пальцам до второй фаланги и снова нырнул ими между ягодиц. Когда крепкие пальцы плавно скользнули в него, Саша, сохраняя лицо, притянул к себе Лешу за кучерявые волосы и, игнорируя его шипение не то из-за вырванных пары волосинок, не то от нагрузки на пресс, впился в его губы грубым поцелуем. Леша с жадностью целовал его в ответ, глубже погружаясь в него. Растянув Сашу, как ему показалось, достаточно, он уперся свободной рукой ему в грудь, и Саша, глядя ему в глаза, без слов все понял. Он приподнялся над Лешей, вновь возвращая его на лопатки, и обхватил его член всей пятерней. Леша со стоном выгнулся в пояснице и через секунду почувствовал, как погружается в тесное влажное тепло Сашиного тела. — С-Саша… — захныкал он, открывая глаза, чтобы полюбоваться на возлюбленного, а любоваться было чем. Театрально откинув с лица упавшие на глаза пряди волос, мужчина закинул руку за голову, придерживая их, сделал громкий выдох, вдох, снова выдох, и плавно опустился на всю Лешину длину. Его член соблазнительно качнулся, умоляя о том, чтобы ему уделили внимание, и Леша, удовлетворяя в том числе собственное желание, взял его в руку. — М-м, — стоном отозвался Саша, и это наверняка означало, что ему безумно нравится происходящее. Он был неразговорчивым и сдержанным человеком и пользовался этими качествами абсолютно в любых ситуациях. На его расслабленном лице читалось неземное удовольствие, которое разделял и Леша. Только вот он любил громко и ярко выражать свои чувства, поэтому во всю глотку оповещал Сашу о том, как ему хорошо. Саша выглядел не иначе как как высеченная из белого мрамора статуя Аполлона — или как сам греческий бог — верхом на крылатом коне. Он обладал особенной легкостью и небесным благородством, и в такой позе, кажется, это было заметно лучше всего. Он привставал и садился обратно за счет сильных мускулов, опираясь только на колени, расставленные по обе стороны от туловища Леши, и откинув голову назад. Длинные волосы превратились в полнейший беспорядок, на напряженной шее вздулась и запульсировала венка. Расправив плечи, он отклонился назад всем туловищем, красиво изогнулся, ухватился за Лешины ноги для удобства и равновесия и, двигая одними лишь бедрами, с жаром трахал себя. Леша, скуля, сделал пару толчков по направлению к нему, не желая лежать пластом, пока на нем извивается такое великолепное создание, но быстро оставил эту затею. Зрелище было слишком потрясающим и сногсшибательным, приковывающим взгляд к себе, а тело — к полу. Он буквально не мог заставить себя пошевелиться, только выстанывал что-то нечленораздельное, видя, как этот Аполлон легко скользит на нем и содрогается от удовольствия и желания. Его рука, ласкающая Сашу по всей длине, поднялась к головке, и большой палец несильно прижался к ней. — Леша! — Впервые за весь вечер Леша услышал свое имя, сорвавшееся с Сашиных губ с дрожью, с такой мольбой и нетерпением, что захотелось поскорее дать ему все, что бы тот ни попросил. Просил тот немного — ускорить темп движения рукой и позволить ему закричать и обильно кончить, в чем Леша не смог отказать ему, даже если бы захотел. Белесая густота выплеснулась ему на руку, грудь и живот и немного попала на подбородок, и такая же наполнила Сашу изнутри всего секунду спустя. — Бля-я-ять… — простонал Леша, когда Саша, не переставая седлать его, сжался и сузил проход до такой степени, что в нем запросто можно было застрять. Приняв вертикальное положение, он с тенью улыбки посмотрел на Лешу, словно что-то ища, и ведь нашел. — Сдаюсь, — протянул Леша. — Ты победил. Черт, ты меня просто уничтожил. На лице Саши промелькнула хитрющая ухмылка. — Ты неотразим. Саша заметно засмущался. — Спасибо, — одними губами произнес он и добавил: — А у тебя очень, очень сильные мышцы пресса. С этими словами он невесомо коснулся низа живота Леши и медленно, наблюдая за своими пальцами, поднялся выше, к груди, где высыхали несколько капель его освобождения. Леша поежился от прохлады пальцев, встретившихся с его разгоряченным телом, и накрыл лицо ладонью. Почувствовав липкость, нетипичную для пота, которым, как он знал, было покрыто его лицо, он отдернул руку и тупо уставился на нее. Теперь не только пальцы, но и щеки, лоб и губы были испачканы в… — Идем, — рассмеялся Саша. Он не планировал вставать так скоро, но как он мог забыть о том, что его партнер частенько попадал в не самые приятные ситуации, — чаще только впутывал себя в них сам. Однако, надо сказать, именно эта ситуация не была совсем уж неприятной. Леша облизнулся и подал Сашу руку, чтобы тот помог ему встать. Теперь их ждал холодный (нет, горячий… или все-таки холодный?) душ, призванный смыть не только дневную усталость, но и следы их любви — разумеется, только внешние.