В наших поражениях наши же победы

— ...да быть этого не может, братан! — в ужасе схватившись за голову, воскликнул Итто, глядя на то, как его боевой оникабуто беспомощно сучил лапками в воздухе и возмущенно скрипел. — Твой крошечный оникабуто опять победил моего! Мы с Пурпурным воином так долго и упорно тренировались, я даже посадил его на специальную жучиную диету и всячески его подбадривал, а ты поймал первого попавшего тебе на глаза оникабуто и так легко его победил. Все двенадцать раз. Я требую реванш! Аято, полуприкрыв глаза, мягко рассмеялся. — В наших поражениях наши же победы. Итто замер с удивленным выражением на лице. — Ч... чего?.. Братан, не мог бы ты выражать свои мысли поточнее? Аято снова сдержанно хохотнул, так и не ответив на неловкий вопрос, и намеренно устало потянулся. — Я согласен на реванш, Итто, но уже не сегодня. Не знаю, как ты, а я после прогулок на свежем воздухе просто умираю с голоду. О море не беспокойся — у меня ее предостаточно. Сможешь заказать себе все, на что упадет твой взгляд. — Ты же в курсе, что об аппетитах о́ни ходят легенды? — Ну конечно, — смерив Итто долгим двусмысленным взглядом, невинно похлопал глазами Аято. — И я все еще настаиваю на том, чтобы ты себе ни в чем не отказывал. Итто, подавшись вперед, сощурился: — Ты какая-то важная шишка, что ли? Аято тоже подался вперед, почти столкнувшись с ним нос к носу, и с теплой улыбкой, коснувшейся его губ, ответил: — Глава клана Камисато и комиссии Ясиро. Итто удивленно отпрянул, окинул его пристальным, изучающим взглядом и вдруг резко расхохотался во весь голос, даже пустив скупую мужскую слезу. — Ты, братан, со мной лучше так не шути, — выдавил он из себя, отсмеявшись, качнулся вперед и ощутимо хлопнул Аято по плечу. — Ну какой глава клана и аж целой комиссии будет якшаться с таким простым парнем, как я, да еще и из банды? Не хочешь отвечать на вопрос, так сразу и скажи. Я ж пойму. Аято склонил голову вбок, взглянув на Итто совершенно по-новому, с разгоревшимся в глазах откровенным любопытством, и, не скрывая в голосе легкого веселья, обронил: — Я это учту. Вдалеке ярко сверкнула кривая молния, на мгновение разделив тяжелые фиолетово-черные тучи на две равные половины, и на землю обрушилась плотная стена ливня, за секунды промочив всех застигнутых ей врасплох до нитки. — Эй, сегун Райдэн, — стараясь его перекричать, громко заорал Итто, гневно потрясая в воздухе кулаком, — ты чего погоду портишь?! Я все равно нажрусь и напьюсь до отвала, ясно тебе?! — поскользнулся на блестящей черной грязи возле глубокой лужи и, испуганно охнув, припечатал Аято к стене всем своим весом, оказавшись в опасной близости от его лица. — Ох, братан, извини, я ж тебя не заш?.. — затараторил он было, чуть отстранившись, и вдруг замолк на середине слова, широко распахнув глаза, и, резко, словно от огня, отдернув руки, густо покраснел. — У меня, — еще толком не придя в себя от неожиданного удара спиной о стену старого заброшенного дома, осторожно поинтересовался Аято, не желая спугнуть момент, — что-то на лице? — Не, — Итто мотнул головой, слишком поспешно даже для такого, как он, будто бы порозовев щеками еще больше, — нет. Просто... я вдруг понял: ты же выглядишь как девчонка! Аято сморгнул с длинных ресниц несколько капель дождя и расплылся в хитрой лисьей улыбке. — Красивая? Итто оторопел и смущенно буркнул себе под нос: — Наверное. — Наверное? — Аято приподнял бровь, подпустив во взгляд немного укоризны. Итто, все еще не поборов до конца смущение, раздраженно выдохнул: — Ну, ты ж все-таки... не девчонка? — О, так ты сомневаешься? — укоризна в глазах Аято сменилась весельем. — Тогда убедись в этом сам. — Сам?.. — Итто поднял на Аято полный искреннего непонимания взгляд. — То есть как? Аято обхватил обеими ладонями его руку и, пока Итто еще соображал, что к чему, потянул ее на себя и прижал к своему паху, заставив легонько сжать пальцы на своем члене, чтобы сполна прочувствовать его рельеф под слоями ткани, и с сорвавшимся с губ смешком произнес: — Вот так. — Б-братан, ты чего творишь? — осипшим удивления голосом выдавил из себя Итто, круглыми глазами уставившись на свою руку, однако даже и не подумал ее убрать. Аято и сам опустил взгляд вниз, на его пальцы: ладонь у о́ни была широкой и длинной и полностью бы вместила в себя даже его стоящий член. Воображение тут же услужливо подкинуло ему эту неприличную картинку, рука Итто неловко двинулась, внося в ощущения от затянувшегося прикосновения что-то новое, и Аято закусил губу, почувствовав, как к члену предательски прилила кровь, не оставив у Итто никаких сомнений в его принадлежности к мужскому полу. — А на что похоже? — Аято встретился с ним взглядом, мелко облизнувшись. Итто вновь шевельнул рукой, подвинув его член немного наверх и чуть ближе к середине, и, не встретив никакого сопротивления, беспомощно пробурчал: — Я даже не знаю толком, что делать. У девчонок ведь там все по-другому. Аято коротко хохотнул, не слишком старательно пытаясь выкинуть из головы ассоциацию с милым послушным щеночком, и, прижавшись затылком к стене, подсказал: — Просто приласкай его так, как обычно приятно тебе самому. Итто задумчиво отвел глаза в сторону, будто спешно перебирал в уме весь свой подходящий под ситуацию опыт, пожевал губу, снова перевел взгляд на член и наконец догадался высвободить его из белья и брюк, осторожно, чтобы не повредить острыми ногтями, обхватил его тремя пальцами и несколько раз провел ими вверх-вниз по стволу, и когда член дернулся, радостно заметил: — О, а твой в сторону смотрит и жмется ближе к животу. У меня не так. — А... как у тебя? — поинтересовался Аято, внимательно следя за его рукой из-за полуприкрытых ресниц. — М-м, тяжелый, и когда стоит, его клонит вниз, — без раздумий ответил Итто, продолжая изучающе гладить его член. — А еще эта штука темнее и больше, — он постучал кончиком указательного пальца по кружку влажной от смазки светло-розовой головки, заставив яички судорожно поджаться, и Аято, подавившись вдохом, вздрогнул. Итто замер, бросив на Аято короткий удивленный взгляд, а потом довольно ухмыльнулся, очевидно, пришедшей ему в голову мысли и, покраснев еще гуще, чем до этого, неловко опустился на колени и, продолжив поглаживать член тремя пальцами, сдвинул крайнюю плоть вниз, плотно обхватив головку губами, и облизал ее как сахарный леденец. Аято удивленно застонал, и Итто, воодушевленный его реакцией, несколько раз двинул на пробу головой, беря неглубоко, но при этом активно лаская и посасывая член, а потом неприлично звонко выпустил его изо рта и, оборвав тонкую нитку слюны, протянувшуюся от головки, высунул язык и, глядя Аято прямо в глаза, легонько постучал по нему членом. — Похоже, — тщательно подбирая слова, произнес Аято с застывшей на губах усмешкой, — тебе попадались очень... артистичные девушки. Явно довольный собой, Итто негромко хмыкнул. — Так и есть, братан. Мне на таких везет. Аято со смешком выдохнул через нос. Итто перехватил его член целой ладонью, полностью скрыв его от глаз, и стал двигать ей медленно, сжимая кольцо пальцев ближе к головке и так, чтобы крайняя плоть мягко скользила по ней, добавляя приятных ощущений. — Готов поспорить, у такой важной шишки, как ты, от девчонок отбоя нет. — Я... — Аято запнулся из-за пробравшей его тело до кончиков пальцев волны мурашек, но быстро вернул себе самообладание, — предпочитаю мужчин. — Да брось, братан, — Итто ускорил движения руки, и Аято не смог сдержать на выдохе тихий стон, — я в жизни не поверю, что у тебя ни разу с девчонкой не было! — Было, — он мелко облизнулся, — но мне пришлось использовать особые благовония, чтобы не ударить перед ней в грязь лицом. Восемь раз подряд вполне убедили ее в моей состоятельности как мужчины. — Восемь раз... подряд?! — не на шутку впечатлившись, слишком громко воскликнул Итто и даже остановился. — Что это за благовония вообще такие? — Хочешь, — воспользовавшись короткой передышкой, Аято вытянул вперед руку и коснулся подушечкой пальца острия рога, задумчиво проведя ей до самого основания, — ощутить их действие на себе? Или... подсунуть кому-нибудь другому? — А они что, у тебя еще остались? — еще больше удивился Итто. Аято улыбнулся. — Разумеется. Итто вновь густо покраснел. — Тогда... — его голос предательски дал петуха, и он смущенно прочистил горло, — хочу посмотреть, как они действуют на тебя. Но не думай, что сможешь отвертеться от своего щедрого предложения, братан. Иначе тебе придется познать весь гнев о́ни! Аято искренне рассмеялся, примирительно вскинув обе руки вверх. — И мысли не было. Только тебе для начала придется кое с чем закончить. — ...давненько я так не набивался от пуза! — довольно протянул Итто, раскусив остаток леденца и кинув пустую палочку через плечо, когда они уже прошли половину пути через лес. — Только я все никак не пойму, братан, с чего вдруг этот Киеси так пялился на тебя все время? Важных шишек, что ли, никогда у себя не видел? Аято усмехнулся себе под нос. — Он «пялился» не на меня, Итто, а на тебя, потому что ты был со мной. — На меня, потому что я был с тобой?.. — непонимающе переспросил Итто. — Но я же Итто «Номер один» Аратаки, Итто «Величайший», Итто «Гордость о́ни», Итто «Жучиный гладиатор»!.. — Куда мы, по-твоему, пришли? — прервал его словесный поток Аято, выйдя на тропинку, ведущую к резиденции Камисато, и замер, развернувшись к нему лицом. — Э-э... — Итто, оглядевшись по сторонам, задумчиво пошкрябал ногтями по голове, потом удивленно расширил глаза и, опустив их на Аято, возопил, ткнув в него пальцем: — Ты что, собираешься сдать меня комиссии Ясиро?! Аято набрал в грудь воздуха для ответа, но так и застыл с приоткрытым ртом и не придумал ничего лучше, чем спросить: — А разве есть, за что? Итто растянул губы в одной из своих фирменных улыбок и с самодовольным видом выдал: — За кражу сердечка ее главы, конечно же. На одно короткое мгновение Аято подумал, что тот говорит об Аяке, пока Итто не продолжил, шагнув к нему вплотную и положив руки ему на плечи: — Почему еще он проводит со мной так много времени и так много всего мне позволяет, я просто ума не приложу. Особенно сегодня. Аято облегченно выдохнул через нос и, чуть запрокинув голову назад, улыбнулся, встретившись с ним взглядом. — Боюсь, им руководят менее возвышенные чувства. — Да так даже лучше, братан! — Итто просиял. — Не придется объясняться с госпожой Хиной, когда мы наконец встретимся! Аято, на мгновение прикрыв глаза, протянул руку вперед и коснулся перекрещенных на его груди ремней. — Госпожи Хины не существует, Итто. — М-м... — Итто задумчиво прикусил губу, прежде чем отмахнуться от его откровения. — Так ведь на встречу с ней наверняка нарядят какую-нибудь симпатичную девчонку. Аято удивленно приподнял бровь, но так легко не сдался. — А если... не девчонку? — Ну, мы же с ней только разговаривать будем, так что если у нее не будет сильно мужской голос... — Итто поиграл бровями. — Ну, ты понимаешь. — Он наклонился к уху Аято совсем близко и громко прошептал: — Иногда прикинуться большим дурачком, чем ты есть, полезно. Аято повернул к нему удивленное лицо, так до конца и не решив, было ли это сказано всерьез или — всего лишь удачной шуткой, и Итто, воспользовавшись моментом, скользнул одной рукой вверх, впутавшись ей в волосы, и, потянув его за затылок на себя, уверенно поцеловал. Аято с готовностью разомкнул губы, впустив его язык себе в рот и почти сразу же ощутив сахарный привкус, оставшийся после леденца, и ответил на поцелуй с неожиданной для себя жадностью, сжав в пальцах ремни. Итто довольно замычал и соскользнул второй рукой с плеча вниз, смяв ей ягодицу. Осознав, что она поместилась в ладонь почти вся, Аято оборвал поцелуй и, облизнувшись, хитро сощурился: — Что ж, целоваться ты тоже умеешь. — Братан, да за кого ты меня принимаешь? — искренне возмутился Итто. — За того, кто еще способен меня удивить? — с тем же выражением на лице ответил ему Аято. Итто открыл рот, закрыл, открыл снова, но вместо того, чтобы произнести хоть слово, коротко вжался в его рот поцелуем, в который раз за вечер густо покраснев, и, переплетя пальцы с его свободной рукой, молча потянул его за собой по тропинке вперед. Каким-то чудом им удалось не наткнуться ни на кого из слуг, а Аяка и Тома еще вчера остались заниматься делами в чайном доме «Коморэ», так что обошлось без лишних глаз и ушей. — Раздевайся, — бросил Аято неловко переминавшемуся с ноги на ногу на пороге его спальни Итто. Без гэта тот оказался ощутимо ниже и теперь возвышался над ним уже не так сильно. — А я переоденусь во что-нибудь... более удобное и принесу благовония. — А как же, ну, приятные штуки перед всем этим? Аято беззвучно усмехнулся, забрав из ящика низкого комода аккуратно сложенную тонкую светло-голубую юкату и скрывшись с ней за ширмой. — Ты уже знаешь меня на вкус, Итто. Прелюдии нам ни к чему. Итто замер, красный как краб, и несколько минут молча вслушивался, как Аято шуршит не просохшей до конца после ливня одеждой, потом вспомнил, о чем тот его попросил еще в самом начале, как только они вошли в комнату, и стал торопливо раздеваться, оставив на себе лишь кольца на пальцах рук и глаз бога, болтавшийся на шее на узком черном ремне. — Должен сказать, вид у тебя довольно пикантный, — незаметно выскользнув из-за ширмы, с улыбкой обронил Аято, приобняв мелко вздрогнувшего Итто сзади, и прижался к его бедру пахом, дав понять, что, кроме юкаты, на нем больше ничего нет. Соскользнув руками вниз, он обхватил кольцом пальцев привставший член и парой ловких движений привел его в полную боевую готовность, оттянул крайнюю плоть на себя, обнажив крупную, блестящую от смазки головку, и, дразняще огладив ее, положил клонящийся книзу член на ладонь и взвесил. — А ты не соврал, действительно тяжелый, — все так же улыбаясь, резюмировал Аято свои ощущения и влажно прикусил кожу на плече. Итто шумно выдохнул через нос и усилием воли заставил себя произнести: — Благовония, братан. Ты собирался их принести. Аято вздохнул, чуть разочарованно, и, скользнув кольцом пальцев по члену еще несколько раз и сорвав с губ Итто тихий хриплый стон, нехотя отстранился. — Ложись, — он небрежно махнул рукой в сторону широкого футона, — и, пока меня нет, хорошенько подумай, в какой роли хочешь быть в свой первый раз с мужчиной. — Да чего тут думать, братан? — Итто, чуть нервно хохотнул, и, придержав член у живота, неловко плюхнулся на футон. Разлегшись на нем со всем удобством, он глянул на Аято снизу вверх и проводил его глазами до раздвижной двери. — Как оно все, когда свой член в чью-то задницу суешь, это я знаю. С девушками оно у меня часто бывает, сам понимаешь, почему. А вот понравится ли мне, когда наоборот, суют в меня... — он поерзал плечами, давая понять, что знать такого о себе не знает. Аято, склонив голову к дверному косяку, смерил его долгим заинтересованным взглядом, настолько долгим, что Итто вдруг захотелось притянуть колени поближе к груди и плотно сомкнуть вместе, чтобы даже крошечная муха за них не пролетела, но он не шелохнулся. — Прекрасно, — коротко обронил Аято с загадочной улыбкой, расплывшейся на его лице, и наконец оставил Итто одного. Однако заскучать тот не успел — вернулся Аято довольно быстро и держа в руках невысокую вазу с дымящими белым палочками и внушительного размера прозрачный пузырек с чем-то маслянистым внутри. По комнате медленно разлился густой, терпкий аромат. Принюхавшись, Итто учуял в нем слабые пряные нотки и... что-то, смутно напоминавшее по запаху фиалковую дыню. — А... э... со слугами от них ничего не будет? — неуверенно поинтересовался он, проследив взглядом за тем, как Аято осторожно поставил вазу на комод и, выровняв палочки по кругу, сел к нему на футон. — Они действуют не настолько быстро. Так что если ты рассчитывал оправдать первые реакции своего тела на мои ласки воздействием на тебя благовоний, то... спешу разочаровать. Итто кинул на него удивленный взгляд. — Братан, я разве похож на того, кто станет так делать? — А разве нет? — поддразнил его Аято, и пока тот не успел возмутиться, добавил: — Подложи себе под задницу одну подушку так, чтобы она чуть свисала и тебе было удобно, и раздвинь ноги. Итто, поколебавшись одно мгновение, вывернул голову назад и, нащупав свободную подушку, приподнялся на носочках и сунул ее себе под задницу, как Аято ему и сказал, поерзал немного, нахмурившись, приподнялся снова, разровнял, опустился обратно и, сдвинувшись еще чуть ниже, широко развел ноги в стороны, коротко обронив: — Так? Аято вместо ответа ободряюще ему улыбнулся, передвинулся ближе к его заднице и, нависнув над ним, влажно прихватил его губы, мягко разомкнув их языком и скользнув им вглубь рта. Итто шумно вздохнул и вплел пальцы обеих рук ему в волосы, но почти сразу же оборвал поцелуй, чуть обеспокоенно спросив то, что, видимо, волновало его больше всего: — А оно правда настолько приятно? — и сконфуженно добавил: — Ну, приятнее, чем девчонкам. — Да, Итто, настолько, — глядя ему прямо в глаза, ответил Аято. — И совсем скоро ты сам в этом убедишься. Просто доверься мне. Я не причиню тебе боль, пока ты меня сам об этом не попросишь. — Пока... сам не попрошу?.. — Итто оторопел, и Аято, воспользовавшись этой недолгой заминкой с его стороны, вжался раскрытым ртом в его шею, прямо рядом с глазом бога, обведя языком, повел самым кончиком вниз, оставив влажный поцелуй под ключицей, довел до соска и, слабо его прикусив, присосался к нему, быстро отпустив с неприлично громким звуком, мазнул губами по солнечному сплетению и обласкал второй сосок, немного оттянув его после этого на себя. Итто напряг живот, не сдержав хриплого стона, и его член нетерпеливо дернулся. Аято, заметив это, огладил его раскрытой ладонью по бедрам от колена до колена и, замерев ей у паха, плотно обхватил член в кулак и несколько раз двинул им вверх-вниз на половину длины, ощутимо надавив пальцами на головку и выпустив из нее несколько капель смазки, а потом сдвинулся вниз, склонился над ней и демонстративно слизнул. Итто невольно затаил дыхание, глядя на него широко раскрытыми от удивления глазами, и Аято, решив подразнить его еще немного, опустился еще ниже и, обвив рукой одно бедро, влажно поцеловал его расслабленный анус и втолкнулся языком внутрь. Итто сжался на мгновение от неожиданности, резко выдохнув с отрывистым стоном, но сразу же смог расслабиться снова, и Аято толкнулся в него языком еще раз, на это раз чуть глубже, а потом еще, надавив на ту самую точку, и Итто подбросило вверх с громким вскриком, а от головки протянулась тоненькая ниточка семени, однако член так и не обмяк. Аято, крайне довольный его реакцией на свои действия, медленно вытащил язык, облизнулся, дав Итто короткую передышку, вжался в анус раскрытым ртом, пройдясь по нему языком плашмя, и втолкнулся в него снова и стал вылизывать им медленно внутри, стараясь расслабить его ещё больше. Итто шкрябнул ногтями по тонкому покрывалу, напряг бедра, подавшись ими вниз, но желаемого так и не получил и тихо выстонал: — Глубже, — в очередной раз густо покраснев. Аято поднял на него удивленный взгляд и, выскользнув языком из его ануса, вжался в него напоследок влажным поцелуем, прежде чем отстраниться и выпрямиться, сев на сложенные колени между ног Итто, дав тому наконец разглядеть, насколько его собственный член натянул тонкую ткань юкаты, оставив на ней несколько мокрых пятен от проступившей на головке смазки. — Быстро же ты вошел во вкус, Итто, — заметил он со смехом, откупорил пузырек, который все это время согревал во второй руке, и к запаху благовоний примешался слабый аромат лепестков сакуры. Закупорив его обратно и плеснув достаточно вязкого масла себе на ладонь, Аято неторопливо растер его по пальцам и, приставив к анусу сразу два, без труда плавно втолкнул их до самого упора, почувствовав, как Итто на короткое мгновение сжался вокруг них, развел их в стороны, обласкав стенки, выскользнул и, добавив третий палец, втолкнулся в него снова. Итто подался бедрами ему навстречу и, чуть прогнувшись в пояснице, опустил задницу ниже, вдавив пальцы в себя, но не ощутив желаемого, досадливо поморщился и, мелко облизнувшись смущенно попросил: — Братан, можешь потрогать меня... там еще раз? Аято тихо рассмеялся и лишь немного сдвинул пальцы вперед, дразняще пройдясь ими по чувствительному месту, а потом мягко надавил на него, и Итто, вздрогнув, тоненько застонал, но тут же напряг бедра и толкнулся им на пальцы сам, а затем еще раз, сгребя покрывало в кулаки, и еще, поджав пальцы на ногах, и уже быстрее, не удержав еще один стон, и когда его член опасно дрогнул, налившись кровью еще больше, Аято, мазнув пальцами по чувствительному месту в последний раз, вытащил их из него, сорвав с его губ громкий разочарованный вздох. — Братан, — Итто глянул на него не то умоляющим, не то осуждающим взглядом и возмущенно прошептал: — Я же почти кончил! Аято усмехнулся и, потянув за пояс, распахнул полы юкаты, наконец обнажив взору Итто истекающий смазкой член. — А обо мне ты подумал? — спросил он, хитро сощурившись. Итто опустил глаза на его член, невольно облизнулся, видимо, вспомнив, что творил с ним, когда шел ливень, и неловко пробормотал: — Э... ну... Аято намеренно укоризненно покачал головой и, поднявшись обратно на колени, снова навис над ним. Итто обхватил ладонью его член, вызвав волну мурашек по всему его телу, и, пройдясь ребром подушечки большого пальца по щелке на головке и несколько раз медленно огладив его по всей длине, потянул его вниз, приставив к своему анусу. Аято, потершись головкой о расслабленное, покрасневшее кольцо мышц, закусил губу и качнул бедрами вперед, втолкнувшись в него лишь на треть, опустился на предплечья, распластавшись на Итто во весь свой рост, и одним плавным движением вошел в него до самого упора, застонав с вместе ним одновременно. — Как... ощущения? — поинтересовался он осипшим голосом, как только перевел дух. — А сам как думаешь? — не менее хрипло ответил ему Итто и, неловко обняв его ногами, ощутимо надавил пятками на его прикрытую юкатой задницу, вжавшись губами в ухо и добавив: — Не сдерживай себя, братан. Аято пробежал взглядом по его лицу, ища хоть каплю сомнения, и не найдя, выдохнул ему в губы: — Сожмись. — ...чего? — удивленно спросил Итто, не понимая, к чему он это сказал, но его задница все сделала за него, и Аято, нацелившись на чувствительное место, тут же пришел в движение, взяв сразу быстрый темп и застонав оттого, насколько узким тот стал. Итто, округлив рот в беззвучном стоне, подался наверх, до боли вцепившись в его плечи, но быстро упал обратно и, вжавшись лохматым затылком в подушку, выплеснул из дернувшегося члена семя, крупно содрогнувшись, сжав Аято в себе еще сильнее и наконец застонав во весь голос. Аято подавился стоном, резко сбившись с темпа, и рвано втолкнувшись в него еще несколько раз, до крови впился ему в плечо зубами и кончил прямо в него. Итто удивленно моргнул, уставившись широко распахнутыми глазами на огромную белую лисью морду, сомкнувшую на его плече окровавленные клыки, моргнул снова, увидев на ее месте лишь привычное лицо с парой прижатых к голове ушей и девять распустившихся веером над задницей и нервно подрагивающих хвостов, обвивших его ноги и задравших юкату аж до самой поясницы, моргнул еще раз, и это странное видение исчезло, как и не бывало, и только голая задница Аято могла бы доказать, что это все ему не привиделось, но она оказалась по-прежнему скрыта за тонким слоем светло-голубой ткани. — Братан, это ч-чего такое только что было? — спросил Итто боязливо. Аято с трудом разжал зубы и, бросив на Итто обеспокоенный взгляд, вжался в укус на его плече извиняющимся поцелуем. — Прости, я ведь обещал не причинять тебе боль, пока ты сам меня об этом не попросишь, — обронил он с не очень искренне виноватой улыбкой. — Да это ерунда, — поспешно отмахнулся от его извинений Итто и вдруг заорал, встряхнув Аято за плечи и на короткое мгновение вновь сжав его в себе: — Какого хрена вместо тебя на себе я увидел огромного белого девятихвостого лиса?! — Белого... девятихвостого лиса?.. — поморщившись от легкого дискомфорта, удивленно повторил Аято и, приподнявшись, осторожно выскользнул из него, выплеснув за собой немного своего семени. — Кажется, благовония дурно на тебя повлияли. — Я знаю, что я видел, братан, — Итто сощурился. — И это мне не привиделось. Почему ты скрыл от меня, что екай? Да ещё и какой! — Скрыл от тебя, что екай? — Аято улыбнулся против воли и обхватил ладонями лицо Итто, глянув ему прямо в глаза. — Я самый обычный человек, Итто. У тебя просто разыгралось воображение. Итто еще пару минут молча играл с ним в гляделки, но так и не добившись признания, раздраженно зарычал и, резко притянув его к себе за юкату, вложил все свои эмоции в поцелуй. Аято с готовностью на него ответил, и стоило только о́ни ослабить хватку, избавился от последнего предмета одежды, которая сейчас была абсолютно лишней, рывком скинув юкату на пол. Итто тут же воспользовался этим, поднырнув ладонями ему под руки, с нажимом провел ими вдоль всего тела, сжав ягодицы и потянув его на себя, и потерся своим членом о его. Аято довольно замычал в поцелуй и, почувствовав, как член вновь стал наливаться кровью, вжался в него сильнее. Итто, отрывисто застонав, скользнул пальцами между его ягодиц и надавил средним на дрогнувший анус, начав разминать его короткими массирующими движениями. Какое-то время Аято наслаждался этими сухими прикосновениями, продолжая медленно тереться еще скользким от масла членом о полувставший член Итто, но потом все же оборвал поцелуй, замерев, и, мелко облизнувшись, выдохнул ему прямо в губы: — С маслом будет приятнее. Итто поднял на него расфокусированный взгляд, еще пару раз ощутимо пройдясь пальцами по его анусу, и, легонько шлепнув его по заднице напоследок по старой привычке, густо покраснел, когда осознал, что именно только что сделал, и скосил глаза на пузырек с маслом, лежащий прямо за ним. — Я до него не дотянусь, братан. Аято протянул руку и медленно пропустил через пальцы пряди волос у его лица, мягко улыбнувшись: — Я совсем не против, чтобы ты так делал. Итто метнул на него удивленный взгляд и, перехватив его ладонь, влажно присосался к запястью губами, оставив на внутренней стороне заметный красный след. Аято шумно вздохнул, полуприкрыв глаза, и Итто вдруг резко сгреб его в охапку и, подавшись вбок и подмяв его под себя, вжал спиной в футон и поцеловал раньше, чем он успел издать хоть звук. Аято ответил на поцелуй даже быстрее, чем в его голове окончательно сформировалась мысль сделать это, обвив плечи Итто руками и впутавшись пальцами одной из них во влажные волосы на затылке, и, широко разведя ноги в стороны, уперся ими в покрывало и подался бедрами вверх, со сдавленным стоном потершись своим членом о его. Итто оборвал поцелуй с неприлично громким звуком, вывернувшись в его объятиях, не с первой попытки нащупал позади себя пузырек и, снова повернувшись к нему лицом, застыл с задумчивым выражением на лице. Аято, заметив его замешательство, вопросительно изогнул бровь, и Итто, помявшись еще немного, неловко поинтересовался: — Слушай, а ты... гибкий, братан? Аято улыбнулся вопросу. — Смотря чего ты от меня хочешь, Итто. Итто сел на колени, как еще совсем недавно Аято, вытянул из-под его бока подушку, на которой лежал сам, и разровнял ее на себе, поразмыслив, добавил сверху еще одну и похлопал по ним ладонью. — Сможешь лечь задницей вот сюда, соединить ноги вместе и прижать их к груди и чтобы тебя от этого не скрючило потом? Аято, не сдержавшись, хохотнул, но все же подтянулся вперед, улегшись задницей Итто на колени и сунув подушку обратно себе под голову, свел ноги вместе, зажав член между бедер с его стороны, и прижал их к груди, обняв обеими руками под коленями. — Судишь по себе или по одной из своих... девчонок? — поинтересовался он намеренно томно. — Э... — Итто снова покраснел, хоть уже и не так сильно, откупорил масло и, оттянув одну из ягодиц вбок, плеснул его прямо на анус, заставив его на мгновение сжаться от неожиданности. — А эту страшную тайну я так и оставлю нераскрытой, — ответил он наконец с преувеличенной важностью в голосе, закупорил пузырек и, откинув его в сторону, огладил Аято между ягодиц, распределяя масло по руке. — Давно у тебя было с кем-нибудь... сюда? — Итто обвел расслабленное кольцо мышц вокруг и осторожно втолкнулся в него, но лишь слегка, подушечкой пальца. Аято шумно вздохнул, почувствовав бедрами, как его член дрогнул, и ответил: — Нет, но у него был не такой большой, как у тебя, так что тебе придется постараться. — Уж подогнать твою задницу под свой размер я смогу, братан, не переживай, — Итто надавил на анус сильнее и плавно скользнул пальцем вглубь, провернув его внутри так, чтобы обмазать стенки маслом: — В этом-то плане мы не особо отличаемся от девчонок, — еще несколько раз медленно прошелся им по верху, в поисках того места, где ему самому оказалось приятнее всего, и когда Аято крупно вздрогнул, ненадолго сжав его в себе, а его член снова дрогнул, уронив с головки каплю смазки, добавил второй палец и аккуратно надавил, сорвав с его губ долгожданный стон, но на этом не остановился, продолжив мягко поглаживать это место. — Забавно, — Аято мелко облизнулся, усилием воли подавив в себе острое желание шевельнуться, — ощущать подобную осторожность от такого, как ты. — У меня же ногти острые, так ведь и поцарапать могу, — отозвался Итто таким тоном, будто объяснял дураку очевидное, и наконец сместил пальцы, пройдясь ими вкруговую и несколько раз разведя в стороны, прежде чем добавить еще один. — Да и с девчонками можно грубо, только если они об этом попросят. — А с мужчинами, значит, можно и так, без просьб? — с усмешкой спросил Аято, только чтобы себя отвлечь. — Это ты мне скажи, братан, — ответил по-простому Итто, никак не отмечая для себя этот факт, — ты у меня первый. Оба ненадолго замолчали, каждый задумавшись о своем. Итто добавил четвертый палец, продолжив уже не растягивать анус, а просто медленно и осторожно вталкиваться в него. Аято честно пытался довольствоваться только этими осторожными ласками, но когда шум в начавших затекать руках усилился, не выдержал и, глянув на него из-за своих бедер, предложил: — Может, перейдешь на член? Итто вздрогнул от неожиданности, вжавшись пальцами в то самое место слишком сильно, и Аято, подавившись стоном, расцепил руки, уронив ноги, и, запрокинув голову назад, шоркнул затылком по подушке. Член заметно напрягся, но сорвалось с него лишь несколько капель смазки, скатившись вниз по стволу. Итто аккуратно выскользнул из него пальцами и, выбравшись из-под подушек, навис над его лицом, обеспокоенно поинтересовавшись: — Братан, ты как, нормально?.. Я ведь ничего тебе там не пов... — однако запнулся на полуслове, наткнувшись на ярко горящий из-под ресниц холодным синим взгляд, и только раскрыл рот, чтобы сказать об этом, как Аято резко притянул его к себе за ремень на шее и, перекатившись вместе с ним, вжал Итто в футон с невиданной для него силой, оказавшись прямо на его бедрах. — Ты, э... точно самый обычный человек? — спросил Итто совсем осипшим голосом, глядя уже в совершенно обычные глаза, но вместо ответа Аято приподнялся на корточках, перехватил у основания его член и, приставив его к анусу, втолкнул в него головку. Убрав руку и уперев ее в живот, он со стоном опустился на член до самого упора, дернув уголком губ в намеке на улыбку. Итто, округлив рот, вцепился руками в покрывало, и когда Аято сжался вокруг него и двинулся вверх, почти выпустив его из себя, а потом, снова расслабившись, резко опустился обратно, мотнув членом, не выдержал и застонал. — Хорошо? — хрипло поинтересовался у него Аято, уперев вторую руку ему в живот и повторив свой маневр, только уже быстрее, потом еще раз, ускорившись еще больше, и еще, пока не заскакал на члене, сопровождая почти каждое свое движение отрывистым стоном. Итто, шумно дыша через рот, как завороженный смотрел на его болтавшийся вверх-вниз член, ощущая, насколько напряженнее с каждым разом становится его собственный, пока вдруг не дернул Аято за запястье на себя, подмяв его под себя, и, удерживая одной рукой за поясницу, стал вбиваться в него со всей силы, сдавленно пробормотав: — Да твоя задница просто засасывает меня, братан. Рассмеяться у Аято не вышло, только судорожно сжаться несколько раз подряд, до побелевших костяшек с прерываемым толчками протяжным стоном вцепившись в руку Итто, и этого хватило, чтобы тот сбился с темпа и, еще пару раз рвано в него толкнувшись, кончил, резко выскользнув и сбрызнув семенем бедра. Аято присоединился к нему сразу следом, скользнув собранными в кольцо пальцами по члену всего лишь раз и выплеснув на живот вязкую нитку семени. Итто, жадно глотая ртом воздух, коротко прихватил его губы и, осознав, что его член так до конца и не обмяк, прижался влажным от проступившей на нем испарины лбом к его лбу и прохрипел, больше всего на самом деле желая глотнуть воды: — Еще разок? Аято с довольной улыбкой лениво погладил его по груди, растерев выступившие на коже капли пота, и когда Итто закинул обе его ноги себе на поясницу, ему почудилось, будто тот заурчал совсем как самый настоящий лис. По непонятной для себя причине проснулся Итто еще на рассвете. На востоке медленно занималась заря. В открытое окно дул приятный, прохладный ветерок, пахнущий свежестью после дождя и соленой водой, однако он, так и заснув голым и мокрым от пота на неразобранном футоне после... да одна сегун Райдэн знает скольких раз подряд, потому что сбился со счета примерно на пятом, совсем не замерз. Опустив глаза вниз, Итто разглядел в предрассветном мраке руку Аято, обнявшую его поперек груди, и... девять? хвостов, укутавших, как одно большое меховое одеяло, их обоих. Мгновенно взбодрившись, он метнулся взглядом к комоду, но вазы с благовониями там больше не было, а это значило только одно — ему не привиделось! Ни в первый раз, ни потом! — «Благовония дурно на тебя повлияли», — заворчал себе под нос Итто, пытаясь примириться со своим неожиданным открытием, — «я самый обычный человек, Итто»... — и, повернувшись к Аято лицом, натолкнулся на его горящий плохо сдерживаемым весельем взгляд. В отличие от той женщины в наряде жрицы, которую он честно объел в состязании по поеданию рамэна аж на тридцать две миски лапши, хоть и был потом прикован к постели целый месяц, уши у него стояли торчком, и никаких красивых висюлек на них не болталось. — Весело тебе, братан? — все так же ворчливо продолжил Итто. — А я себя, между прочим, последним дураком чувствую. — Тебя утешит, если я скажу, что, кроме тебя, эту страшную тайну знает только еще один человек? — Аято все же улыбнулся. — Твоя сестра?.. — неуверенно предположил Итто. Аято мотнул головой. — Погоди, — наконец осознав то, что никак не складывалось у него в уме, Итто нахмурился. — А она вообще тебе сестра? Улыбка Аято стала шире, он подался вперед и, соскользнув рукой на шею Итто и чуть нависнув над его лицом, шепнул ему прямо в губы: — Ты задал правильный вопрос, Итто. Итто, вздохнув, отвернулся к окну, чтобы не сорваться раньше времени и не поцеловать Аято — а то так и до повторения ночи недалеко, и немного обреченно продолжил начатую им мысль: — Но ты на него не ответишь, да? Аято в благодарность за догадливость коротко вжался в его губы, влажно мазнув по ним языком. Несколько хвостов игриво шевельнулось. — Слушай, братан, — Итто опять густо покраснел, но все же вновь повернулся к нему лицом, — а почему ты... все-таки мне открылся? Аято хохотнул: — Потому что не захотел, чтобы ты попытался менять напоить, чтобы узнать это наверняка, — и, потянув Итто на себя, раскрыл кокон хвостов, обняв его ногами. — Так это сработало бы?! — широко распахнув от удивления глаза, во весь голос воскликнул Итто, мгновенно поежившись, когда нагретую мехом кожу обдал прохладный воздух. Аято прижал к его рту палец и обхватил ладонью его полувставший член, подкатив к нему одним из хвостов масло. — Запачкаешь хоть один хвост, — выдохнул он, хитро сощурившись, — и я проглочу тебя одним махом.