Несостоявшийся родитель.

Мори Огай был для него загадкой, окутанной туманом. Хотя со временем Осаму и пытался разгадать эту загадку, первое впечатление от встречи с ним было крайне странным. В этом человеке было что-то такое... иное. Нечто, что резко отличало его от обычных преступников, от обычных взрослых. В его взгляде, в интонации голоса, в едва уловимых жестах таилась какая-то тайна. Осаму не мог точно определить, что именно его настораживало, но интуиция подсказывала: этот человек опасен. Очень опасен. Парадокс заключался в том, что внешне Мори Огай не производил впечатления злодея. Но Осаму, повидавший на своем веку немало людей, знал, что внешность бывает обманчива. Он научился читать между строк, замечать едва уловимые нюансы поведения, которые выдавали истинную сущность человека. И в Мори Огае он чувствовал эту опасность, эту скрытую угрозу. Это вызывало у него одновременно страх и какое-то странное влечение. Мори Огай стал первым взрослым, который обратил на него серьезное внимание. Не просто бросил презрительный взгляд или обрушил на него поток оскорблений, а разговаривал с ним на равных. Это было ново и необычно. Осаму почувствовал, что его замечают, что он не просто безликая тень, а личность. И это желание быть замеченным, быть признанным, заставило его немного открыться, довериться этому загадочному человеку. Однако внутренний мир молодого Дазая был полон противоречий. Он одновременно жаждал внимания и боялся его, стремился к близости и отталкивал людей. Его чувства были хаотичными, непредсказуемыми. Он не умел их понимать, не умел выражать. Иногда ему казалось, что он вообще ничего не чувствует, что внутри него зияет пустота. Эта пустота пугала его, заставляла чувствовать себя одиноким и потерянным. Он привык к своему одиночеству, к этому ощущению пустоты внутри. Даже когда рядом был кто-то, он чувствовал себя отрезанным от мира, словно плыл по течению в бесцельном странствии. Но и от этого состояния он не пытался избавиться. Оно стало его привычным состоянием, его второй кожей. С Мори Огаем все было иначе. Доктор, с его проницательным взглядом и спокойной манерой говорить, открыл для Осаму новый мир. В его кабинете, наполненном запахом лекарств и старых книг, мальчик чувствовал себя уютно и защищенно. Он с удовольствием слушал рассказы о медицине, о том, как работают лекарства, как заживают раны. В этих монологах было что-то завораживающее, что увлекало его в мир, далекий от его мрачных мыслей. Осаму любил проводить вечера на мягком диване в кабинете доктора, наблюдая, как тот, склонившись над документами, погружается в работу. Иногда он засыпал прямо там, под мерный шелест страниц. Но за этой идиллической картиной скрывалась другая сторона их отношений. Мори, будучи врачом до мозга костей, беспокоился о здоровье Осаму. Он замечал его худобу, бледность и частое недомогание. Доктор пытался накормить мальчика, но тот упорно сопротивлялся. Осаму терпеть не мог, когда им командовали, и тем более, когда его заставляли делать что-то против его воли. Еда вызывала у него отвращение, а мысль о том, что кто-то контролирует его жизнь, приводила в бешенство. Но и Мори был настойчив. В один из дней Дазай и снова капризничал по этому поводу, и доходчиво объяснил, что ещё раз его будут заставлять есть он точно сделает какую-то пакость. И вообще, его тошнит! Море серьёзно пару минут на него поглядел, а после попросил писать все симптомы, как оказалось у него были проблемы с желудком. Осаму, собственно, на вопрос доктора внимание не обратил, только вот после это обернулось некими последствиями. Ей богу! Надо было этой едой и дальше давиться, доктор взялся за него основательно. Однако, как бы сильно не нравилось Осаму это спокойное время, вскоре всему этому пришел конец, и жизнь тоже очень кардинально изменилась. Дазай прекрасно знал, что в Йокогаме сейчас творился беспорядок из-за преступного мира. Выходило уж так, что зачастую, если город или страна наполнены преступными группировками, то какая-то из них должна стоять в лидерах, чтобы всем руководить. То есть, это группировка диктует свои правила, а все под нее подстраиваются, и в целом эта иерархия была действенной. В Йокогаме же царил буквально беспорядок. Множество иностранных организаций перебрались сюда, чтобы ухватить себе порт, а он был самой важной частью Йокогамы. В группировках творился беспредел, и все друг с другом воевали, без причинно убивали друг друга, от чего страдали и мирные жители. Многие из-за этого факта даже повыезжали из города, и сам город окунулся в пропасть. Людьми должен кто-то управлять, иначе царит такой беспредел – это Осаму прекрасно понимала. Да и к тому же, Портовая Мафия бушевала больше всех по городу. Рьяно ходили слухи, что кто-то убивает без причины, и лидер их, в буквальном смысле, сходит с ума, отдает непонятные приказы, уничтожает всех, кто ему не нравится. Естественно, никто такое терпеть не намерен, поэтому и группировки дают им отпор – так сказать, бесконечный круг. А страдала из-за всего этого всего Йокогама. Со временем Дазай узнал, что у Огая были некие планы на этот город, и он собирался занять место главы мафии. Из этого исходил вполне логичный довод: что прошлого босса скоро убьют, и вероятнее всего, это будет дело рук Мори. Что в целом так и случилось. В ту ночь он наблюдал за смертью воочию. Нет, он совершенно не был испуган, просто безмерно удивлен действиями Мори. Его не волновало смерть старика, просто Мори открылся для него с другой стороны. Он и до этого множество раз наблюдал за смертью, жизнь на улице приносила свои плоды, а жизнь в трущобах тем более. Дети погибали от голода, от холода – это было привычным делом. Множество трупов в переулках – это все было для него привычно. Это все было привычно для детей в трущобах. Порой кто-то из смелых или старших обыскивал трупы в надежде найти пару купюр, чтобы хоть как-то выжить. Что ж, теперь началась совершенно другая жизнь – жизнь Дазая Осаму как мафиози и правой руки босса. С этой новой должностью на него легли новые обязанности. По крайней мере, в первое время Огай пытался впихнуть в него как можно больше информации, давал литературу, чтобы Дазай ее изучил. Правая рука босса должна была соответствовать, а в Мафии тот мало кому доверял, поэтому и сама роль легла на Дазая. Парню тот факт, что Мори стал боссом Портовой Мафии, определенно не нравился. Нет, он, конечно, был рад – ну, почти рад – за того, что со временем все стало образумиваться, Мафия стала лидирующей группировкой и тому подобное. Но он лишился кое-чего, снова ощущал ту затяжную пустоту, которая только-только начала проходить. Мори почти не было в его жизни. Он все время уделял Мафии, и на первом плане у него тоже была она, что несказанно, отчасти, и бесило. А как же он? Зачем его вообще затащили в Мафию? Зачем с ним проводили время? Было просто мерзко? Нет, он прекрасно понимал, что Мафия была в довольно упадочном состоянии и Огаю приходилось работать ничуть не меньше ночи и дня, чтобы поставить ее на ноги, но это же не значит, что нужно забывать про него? Верно? За этот период они отдалились, казалось будто Мори провел некую грань между ними, где они больше не могли стоять рядом. Их уроки все так же продолжались, но виделись они разве что в кабинете у босса, ну и, возможно, за его пределами пару раз. Чувство пустоты вновь затягивало, и на сей раз он пытался всячески от него избавиться. Пытался найти что-то, что принесло бы ему хоть мало-мальскую каплю удовольствия. Убийство, пытки, расследование, тактика… Все было не то. Ничего не приносило удовольствия, ничего не интересовало. Возможно, он просто не там искал? Возможно, дело было просто в людях. Насколько он помнил из книг, людям нужен контакт с обществом, и любовь тоже нужна, и забота. Так может быть, просто стоило кого-то найти? В голове всплывал образ Огая, но парень быстро отмахнулся от него. Если старику так нравится Мафия, пусть ей давится. А Осаму найдет кого-то другого, кого-то, кто будет проводить с ним время, и Дазаю с ним будет хорошо. Как оказалось со временем, тогдашняя мысль, что пролетела у него в голове, сбылась. Он нашел того человека, с кем ему было комфортно. Отчасти он обратил внимание на него, потому что тот, довольно спокойный, напоминал ему босса в те времена, когда он работал еще врачом: тоже спокойствие, снисходительность и пустой взгляд. Тот тоже делал все, не изменяя своей цели, только вот и цели у них были разные. Одасаку отказывался убивать, поскольку это противоречило его карьере писателя. Мори же, наоборот, не обходился без убийств, потому что не убивать было просто невозможно: не убивай он, он бы не пришел к своей цели как глава Портовой Мафии. Оба были одновременно похожи и разительно отличались. В первое время, когда он его еще не знал, постоянно мысленно сравнивал с Мори, но потом, узнав своего знакомого получше, понял, что они и вовсе сильно отличаются. Одасаку был совершенно другим. Мужчина делил мир на черное и белое, шел к своей цели, делая для нее все, заботился о каждом ребенке, которого подбирал. Он не нашел себе человека, которого мог считать чем-то наподобие родителя, нет, просто хорошего друга. И он не возмущался, когда Осаму в шестнадцать лет употреблял алкоголь в баре. Вообще не имел ничего против этого, в то время как Мори, вероятно, одарил бы его снисходительно-лукавым взглядом и в конце концов сделал бы так, чтобы он больше не пил в том количестве, как сейчас, как тогда и поступил, когда парень отказывался есть. Ну вот, было одно "но": теперь мужчине не было никакого дела до него, и Осаму мог делать что хотел, чем, собственно, и занимался. Он больше не смотрел на Мори, не задерживался в его кабинете, сразу уходил. А бывший доктор в ответ смотрел на него странным, понимающим взглядом и ничего не говорил.