is it casual now?/всё ещё интрижка?

Нил не обращает внимания на разговор. Если быть откровенным, он никогда не слушал их — теперь уже нет. Конечно, ему нравятся его друзья, но в последнее время у Нила на уме были более волнующие темы. А именно — доведет ли Эндрю его до оргазма этим вечером. Большую часть жизни Нила секс представлялся ему далеким от идеала. Все говорили о нем и жаждали его. Но не Нил. Секс никогда не был тем, чего он желал всей душой, но все изменилось, когда Эндрю впервые прикоснулся к нему. В тот момент, Нил готов поклясться, он стал другим человеком, ведь теперь его мысли сводились только к погоне за этим кайфом. В глубинах его сознания непрерывно звучал хор песен об Эндрю. О руках Эндрю, о губах Эндрю, о том, как напрягались бицепсы Эндрю, когда он… — Нил! Ники и Кевин уставились на Нила. По их выпученным глазам стало ясно, как долго Нил молчал. — Да, простите, немного отвлекся, — отзывается Нил, опустив глаза к столу и помешав соломинкой кофе со льдом; лед уже давным-давно растаял. Он вздыхает и пытается успокоиться. — Что ты говорил, Ники? — О, я лишь сказал, что тебе следует поехать с нами в Колумбию на лето, раз уж вы с Эндрю стали такой парочкой. Да, ты говорил, что останешься здесь с Эбби, но, по-моему, это пойдет на пользу и тебе, и Эндрю! — заканчивает Ники, одарив Нила одной из тех очаровательных улыбок, от которых веет таким добром, что Нил приходит в ужас от одного только взгляда на нее. — Оу, даже не знаю. Надо бы поговорить с Эндрю, а потом с Ваймаком и Эбби, но было бы здорово, — с полуулыбкой заканчивает Нил и отводит взгляд. Что было ошибкой, потому что теперь Нил упирается глазами в Кевина. А Кевин знает. Кевин — единственный, кто в курсе о том, что так именуемая «парочка» Нила и Эндрю на самом деле всего лишь результат секса. Без каких-либо чувств и эмоций. Ноль. Никаких. Ничего. Лишь чистейший трах без всяких добавок. Или, во всяком случае, так говорит себе Нил. Так должен говорить себе Нил, иначе сойдет с ума. Телефон Ники издает пронзительный писк, отчего все посетители кофейни кампуса оборачиваются. Ники хватает телефон и резко встает, собирая свои вещи со словами: — Ну, подумай и дай мне знать, ладно, Нил? Спасибо за кофе! Ники еще раз ослепительно улыбается, а затем поворачивается и уходит. За их столиком воцаряется тишина, и Нилу приходится приложить все усилия, чтобы не выскочить за дверь. — Нил. Нил знает этот тон. Этим же голосом Кевин застал Нила на тренировке, когда тот должен был сидеть на скамейке запасных из-за травмы; этим же голосом Кевин застал его за курением… Этим голосом Кевин заводит разговор, когда понимает, что Нил делает что-то себе во вред. Но сейчас Нил не в состоянии выносить проповедь Кевина. Он весь день с нетерпением ждал возможности побыть с Эндрю. А если сейчас Кевин начнет нести чушь, то все настроение Нила рухнет, и тогда позже, с Эндрю, счастье превратится в чувство вины. Поэтому Нил, самым черствым тоном, отвечает: — Кевин. Нил не спеша потягивает кофе, демонстрируя полную беспечность. — Нил, ты же знаешь, я… — Кевин замолкает, а Нил продолжает смотреть на него в упор. Кевин тяжело вздыхает и начинает снова. — Ты ведь знаешь, я дружу с Эндрю. Мне по душе Эндрю… — Что ж, уверен, он будет рад об этом услышать, — ухмыляется Нил. Кевин откидывается в кресле, решительно делая глоток кофе. Он не отставляет чашку, медленно поворачивая в ладони; шрам на руке отчетливо виден в резком освещении кафе. — Ты не можешь поехать в Колумбию этим летом. В голосе Кевина звучит вызов, который заставляет Нила выпрямиться. Он больше не может строить безразличие, ибо с этой стороной Кевина Нил всегда боролся. — Ах, не могу? Или ты этого не хочешь? — И то, и другое. — Кев… — Нил, Ники думает, что вы встречаетесь, он уже практически планирует вашу будущую свадьбу. Черт, по-моему, даже Эллисон ставила на то, что вы будете вместе. А что будет, когда они узнают, что ты просто очередной из случайных перепихонов Эндрю? — Ты же это не серьезно, Кевин? — Нил чувствует, как его голос становится все громче, так что сдерживается и сбавляет обороты. — Ты в самом деле читаешь мне нотации, думая, что наши друзья расстроятся… если что? Если узнают, что мы с Эндрю просто друзья? Даже ты должен понимать, как нелепо это звучит. — Я затронул это только потому, что если начну выступать за тебя, то ты просто скажешь мне отвалить. Но, по крайней мере, если я вовлеку в это всех остальных, уверен, ты задумаешься хотя бы на полсекунды. — О чем ты? — Если бы я подошел и сказал: «Нил, я знаю, как тяжело проходит эта история между тобой и Эндрю. Я знаю, как ты расстроен из-за этого, поэтому думаю, что тебе нужно все прекратить», — что бы ты на это ответил? Эти зеленые глаза словно заглядывают Нилу в душу. Он никогда не умел лгать Кевину, но сейчас не может иначе. — Я бы сказал, что ты спятил. — Именно. Во всяком случае, если я скажу, что твоя связь с Эндрю может испортить отношения в команде, ты хоть немного задумаешься. Ты беспокоишься о них больше, чем о своих собственных чувствах, Нил знает, что Кевин прав. Во всем. Насчет его чувств. Об этой ситуации с Эндрю, но он не может поступить так сейчас. — Ты не знаешь, о чем говоришь, Кевин. Так что прекрати. Нил встает и начинает пробираться к выходу. Кевин догоняет его, ведь Кевин догоняет его всегда. — Нил, я просто… кажется, что для тебя это нечто большее, чем просто секс, и я не хочу, чтобы тебе было больно, если Эндрю не почувствует того же. Когда они выходят из кафе, идет дождь. Кевин остается под навесом кафе — Нил вспоминает, что у Кевина после обеда занятия, и он, должно быть, намерен переждать здесь до их начала. Хорошо. Значит, Нил может бежать обратно в общежитие, не дожидаясь Кевина. Он поворачивается к Кевину. Он должен это сказать, ибо, сказав это вслух, он хотя бы убедит себя, что это правда. — Ты ошибаешься, Кевин. Это секс, ясно? И я согласился на это. Это то, чего я хочу — просто интрижка, секс без обязательств. Все тело Кевина словно застывает. Он смотрит на Нила так, словно боится, что тот растает под ливнем. — Он никогда не был для тебя интрижкой, Нил. Кевин разворачивается и уходит в кофейню. Нил натягивает капюшон своей куртки и бросается бежать. Куртка не защищает от дождя, и он знает, что к приходу в общежитие промокнет насквозь, но именно это ему сейчас и нужно, ему нужно бежать. К несчастью, бег не освобождает его разум от мыслей — он вынужден скитаться и думать о Кевине, Эндрю и обо всем сказанном. Он пытается отвлечься. Он заставляет себя бежать быстрее и начинает считать по-французски, чтобы успокоить мысли, но где-то на Quatre-vingt-trois он сбивается. Думает о trois. Три — это номер Эндрю. Это наводит на воспоминание о том случае, когда он вылез из постели Эндрю ранним утром.

***

Они выиграли у Университета Южной Калифорнии. Эндрю заблокировал ворота, ни разу не дрогнув — он почти не вспотел за всю игру, но при этом выставил всю линию нападения как неуклюжих детей, и от этого зрелища Нил впал в отчаяние. Большую часть ночи они провели, запутавшись в простынях Эндрю; Нил изо всех сил пытался ухватиться за те самые плечи, которые пресекали все попытки забить гол. Проснувшись немного утомленным, Нил тихонько потянулся и решил пробраться на кухню за водой. Поспешно пытаясь одеться, он схватил первую попавшуюся одежду. В свое оправдание, Нил действительно думал, что взял свою собственную джерси. Несколько минут спустя Нил стоял у стойки в одних боксерах и — о чем он даже не подозревал — джерси Эндрю, а блондин вошел на кухню в поисках объяснений, почему его постель стала такой холодной. Эндрю потеснил Нила к стойке и прижался грудью, а затем обхватил его за талию и уложил голову на плечо Нила. Они стояли там так долго, что Нил уже подумал, будто Эндрю задремал, когда сзади раздался тихий вздох. Тепло у его спины исчезло, когда Эндрю заспанным голосом спросил: — Это моя джерси? Нил замер. Разве? Он не особо всматривался, но, с другой стороны, если бы на нем была его собственная, она не висела бы так свободно. — Может быть. Эндрю издал нечто, что можно было бы назвать смехом, и вернулся к Нилу на прежнее место. — Тебе стоит носить ее почаще, — голос прозвучал прямо над ухом Нила, — тебе идет, — прошептал Эндрю. Его рука скользнула по ярко-оранжевой «03» на спине Нила, задержалась на мгновение, а затем опустилась ниже и пробралась между ног Нила. — Да или нет? — Да.

***

Вынырнув из воспоминаний, Нил останавливается, пытаясь понять, где он находится. Проходит несколько мгновений, прежде чем мир вновь обретает четкость и ясность. Он осматривает ближайшие здания, понимая, что на самом деле находится не так уж далеко от общежития, но, судя по жжению в легких, он уже не раз обогнул кампус. Дождь не утихал, и он промок до нитки, поэтому, переведя дыхание, он побежал в сторону Лисьей Башни.

***

Только приняв душ и переодевшись в сухую одежду, Нил берет в руки телефон. Сообщение было вполне ожидаемым.       От: Кев (15:27)       Ты же знаешь, что я просто пытаюсь позаботиться о тебе и не собираюсь за это извиняться. «Ты никогда не извиняешься», — думает Нил, но в конце концов не решается ответить. Он ложится на кровать и прокручивает остальные сообщения.       От: Эндрю (16:58)       у меня сегодня? Он выключает телефон, бросая его на грудь. Хочет ли он встретиться с Эндрю сегодня вечером? Эту часть дня он ждал с нетерпением, но потом случились Ники, Кевин, и Нил не знает, где сейчас его голова. Пробежка должна была заземлить его, а не отбросить еще дальше, но Нил не может отделаться от ощущения, что его выбили из колеи, и теперь его мысли застряли где-то между кроватью Эндрю и вереницей убогих мотельных номеров. Он снова открывает переписку.       От: Нил (17:03)       Не сегодня.              От: Эндрю (17:05)       окей Нил хочет, чтобы Эндрю спросил его, почему. Он хочет, чтобы Эндрю сказал, что они все еще могут проводить время вместе, что им не обязательно заниматься сексом. Но Эндрю никогда не спросит «почему», он никогда не переступит границы Нила, и это всегда был только секс. Конечно, они по-прежнему общаются. Они вместе обедают, вместе сидят на командных кино-вечерах, но когда Эндрю зовет Нила к себе в комнату, все заканчивается лишь одним способом. На всех этих потаенных встречах — скрытые поцелуи, приглушенные стоны и блуждающие руки. Нил никогда не предполагал такого развития событий, но после года учебы в Пальметто все начало меняться, и когда Эндрю спросил, он ответил «да». Это было почти пять месяцев назад.

***

Это был день рождения близнецов, и они всей командой отправились в Сумерки. Нил провел большую часть ночи, примостившись в углу кабинки, попивая газировку, в то время как остальные Лисы выпивали рюмку за рюмкой и носились по танцполу. Эндрю весь вечер держался рядом с Нилом — его рука лежала на спинке их кабинки. Нил не знал, что именно изменилось, но он не мог перестать смотреть на Эндрю. Он наблюдал, как мозолистые руки Эндрю обхватывают стакан с виски, отмечал четкость линии его челюсти и тьму в обычно ярких глазах. Надетая на Эндрю рубашка казалась слишком облегающей на груди, и Нил не мог оторвать взгляд от выпирающей из-под ткани ключицы. — Пялишься. — Что? — Ты пялишься, — повторил Эндрю, сдвинув брови, явно уловив что-то в выражении лица Нила, и сказал: — Не смотри на меня так. — Как? — Эндрю не дал ему ответа, сделав вид, что сосредоточенно разглядывает танцпол, и Нил продолжил: — Ты сегодня прекрасно выглядишь. Нил не уверен, что именно заставило его заговорить. Обычно он не делал кому-либо комплиментов, но весь вечер он смотрел на Эндрю и понимал, что тот выглядит охренительно хорошо, и это смущало Нила до чертиков. Брови Эндрю слегка приподнялись, а глаза сузились, когда он ответил: — Ну спасибо, Джостен. Эндрю сделал глоток, и Нил уставился на его адамово яблоко, на движение его челюсти. Нил не мог не задаться вопросом… — Опять пялишься, — почти пропел Эндрю. Нил издал смешок. — Прости, ты просто… ты… Нил понятия не имел, что говорит. К чему он вел? После нескольких тактов молчания Эндрю громко вздохнул и залпом допил остатки виски. Он встал с места за добавкой и, выходя из кабинки, провел рукой по плечам Нила; тот не смог подавить дрожь. В прикосновениях Эндрю было что-то такое, что приводило его в исступление — оно наполняло его чувством неведомого прежде тепла. Быть может, все дело в их доверии — как результат сделки, которую они заключили, когда Нил вернулся прошлой весной, выглядя и чувствуя себя словно после автокатастрофы. Но нет, Нил доверял Кевину, он доверял Мэтту, но их объятия или ласковые прикосновения к плечам никогда не вызывали у Нила подобных чувств. Нет. Эндрю — нечто совершенно иное. Нил потягивал газировку, поглядывая на стоящего у барной стойки Эндрю. Он был расслаблен, его предплечья опирались на верхнюю часть стойки, когда он наклонялся к Роланду, и на его лице мелькнула ухмылка. Нил знал о них. Он заметил, как непринужденно они общаются, и знал, что в случае согласия они вдвоем окажутся в подсобке. Он старался не задумываться о происходящем там: скользящие по шее губы Эндрю, жесткие поцелуи и быстрые руки. Нилу хотелось оказаться под этими руками. Блядь. Неужели все дело в этом? Мысль была настолько беспочвенной, что Нил никак не мог поверить, что она пришла ему в голову. Так все из-за этого? Его новоявленная потребность пялиться на Эндрю, писать ему в течение дня, бродить с ним по корту во время разминки — осевшее в костях желание быть рядом постоянно. Все потому, что он нравился Нилу.

***

Остаток ночи прошел как в тумане, но Нил почувствовал прилив облегчения, когда они подъехали к дому Колумбии. Ники, Кевин и Аарон тут же ввалились внутрь, а Эндрю уселся на ступеньки крыльца — сигарета трепетала меж его губ, пока он доставал зажигалку из заднего кармана. Нил устроился рядом с ним, держась поодаль, чтобы ненароком не задеть Эндрю. — Пришел за ежедневной дозой пассивного курения? Глаза Эндрю метнулись к Нилу, когда он выдохнул облако дыма прямо ему в лицо. Нил со смехом ответил «нет», потянулся в карман куртки, чтобы нащупать то, что припрятал там ранее, и без всяких торжеств бросил маленькую коробочку Эндрю. — С днем рождения. На лице Эндрю отразился шок, но он быстро пришел в себя. — В прошлом году ты ничего мне не дарил, — заметил Эндрю. — Ну, я не планировал задерживаться здесь после прошлого ноября… и я понятия не имел, что тебе подарить, — Нил неуверенно рассмеялся, пытаясь прогнать мысли обо всех прошлогодних событиях, о том, как он планировал умереть, не окончив первый курс. Эндрю придвинулся ближе, заметив, как блуждают мысли Нила. — Ну, сейчас ты здесь. — Ага. — Итак, поглядим, что ты мне подарил, — усмехнулся Эндрю, открывая маленькую коробочку, после чего его лицо исказилось в невиданном прежде выражении. — Кольцо? — Ну, я знаю, что ты всегда возишься со своими кольцами, когда думаешь или работаешь — обычно ты крутишь их или перебрасываешь с одного пальца на другой, — но свое последнее ты потерял на игре в Бельмонте несколько недель назад, а новое так и не купил, так что… да. Нилу на мгновение показалось, что он не может дышать, но в глазах Эндрю отразилось лишь тепло, и Нил почувствовал в них свой дом. — Спасибо. — В любое время. Нил просто сидел, затерявшись в ореховых глазах, в глубине которых таилось все лучшее в этом мире, но его не переставал мучить один вопрос. — Ты, эм, сказал не смотреть на тебя так. Что ты имел в виду? Как я на тебя смотрел? — Как будто ты хотел, чтобы я тебя трахнул. От этой фразы воздух окончательно покинул легкие Нила. К лицу подступил жар, и Нил поблагодарил все сущее за то, что темнота скрыла его румянец. — Я… — Все нормально, Нил, но из-за этого могут возникнуть проблемы. — Например? — Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь; все, что может случиться, — он сделал паузу, снова затягиваясь сигаретой, — просто секс. — Меня устраивает. Он не знал, согласен ли на самом деле, но это был Эндрю, и часть Нила должна была понять, что это за чувство, почему оно такое сильное. — Нил… — Так и есть. Эндрю уставился на него широко раскрытыми глазами, рот его слегка приоткрылся то ли от удивления, то ли от осуждения. — Эндрю… ты же знаешь, у меня не так много… опыта в этом плане, но если ты согласен, то и я согласен. — Ладно. — Ладно. Эндрю надел кольцо на палец и спрятал пустую коробочку в карман куртки. — Да или нет, Нил? — Да. Их первый поцелуй был неуверенным. Эндрю прижался к нему, словно спрашивая: «Это нормально?», и Нил ответил ему с готовностью, словно говоря «да». Они непрерывно поддерживали друг друга — им нужно было знать, что оба этого хотят. Их второй поцелуй был страстным — вновь соединились пыл и отчаяние, и Эндрю грубо спросил «да или нет?», дожидаясь тихого согласия со вздохом, прежде чем проникнуть языком меж губ Нила. Полностью растворившись в дымке от губ Эндрю, Нил напрочь позабыл обо всем, что творилось в его голове. Он не знал, было ли это реальностью — все казалось слишком хорошим для правды. Эндрю отстранился, его губы были красными и слегка припухшими, а Нилу просто хотелось поцеловать его снова. — Моя комната? — спросил Эндрю. — Да. Они вошли в дверь, Эндрю закрыл ее за собой и направился вверх по лестнице, положив руку на поясницу Нила. Проснувшись наутро в гостевой спальне, Нил не мог сдержать улыбки. Он улыбался весь завтрак, и Эндрю пихнул его под столом, приподняв бровь, как бы спрашивая: «Неужели все было так хорошо?» А Нил просто продолжил улыбаться в чашку с кофе. И когда несколько часов спустя они забрались в «Маз», чтобы вернуться в кампус, Эндрю пустил Нила за руль.

***

Комната Нила душила его. Он знал, что Эндрю рядом, в конце коридора. Все, что требовалось сделать, — постучать, и Эндрю впустил бы его, всегда впускал. Но Нил не мог пойти. Не сейчас, когда слова Кевина все еще отдавались в его голове. Может, Кевин был прав, может, следовало все прекратить. Но Нил понимал, что зашел слишком далеко. Он с головой окунулся в тот вечер в Сумерках, и с каждой ночью в комнате Эндрю, с каждым быстрым дневным трахом Нил чувствовал, что хочет Эндрю все больше, что готов умолять, лишь бы Эндрю бросил на него еще один взгляд. Но Эндрю не чувствовал того же, и в темных глубинах своего сознания Нил это знал, хотя и не мог принять, ведь где-то между поцелуями украдкой и поздними ночными поездками Нил влюбился в Эндрю.