Chimera of the chapel

Уилл открыл кран и наполнил ванну. Ванная комната возле центральной гостиной была оборудована угловым джакузи рядом с четырьмя высокими окнами от пола до потолка. Они повторяли изгиб её бортиков, открывая вид на лесной участок. То самое место, откуда они с Ганнибалом недавно вернулись, приведя с собой Пюрешку. Она выглядела жалко, когда наткнулась на них. Грязная, лохматая, с торчащими клочьями шерсти. Уилл не помнил, чтобы видел на ней ошейник, и сильно сомневался, что Алана настолько безрассудна, чтобы оставлять какие-то данные о себе на собаке. Особенно учитывая, что где-то здесь, судя по всему, и скрываются Верджеры. В том, что они прячутся на Кубе, не было сомнений. Иначе как объяснить появление Пюрешки? Как объяснить, почему они с Ганнибалом оказались именно здесь? Он резко хлопнул ладонью по внутренней стенке ванны. Пюрешка завиляла хвостом и, напряжённо перебирая лапами, прыгнула в воду, подняв целый фонтан брызг. По ней было видно, что какое-то время она была совсем одна, не в состоянии как следует о себе позаботиться. Когда-то ее уже спасали, поэтому, у нее хватило навыков для выживания. Уилл внимательно наблюдал за ней, тщательно намыливая шерсть гипоаллергенным гелем для душа — единственное подходящее средство, что оказалось у Ганнибала под рукой. Ганнибал стоял в арке ванной, скрестив руки на груди. Он сохранял странное и напряжённое молчание, пока Уилл мыл собаку. — Ты собирался мне рассказать? — холодно спросил Уилл, вытирая влажной тряпкой засохшую корку в уголках глаз Пюрешки. Та лизнула его запястье и лениво хлопнула хвостом по стенке ванны. — Я не был уверен… — Ганнибал. — Я давал нам время отдохнуть и обосноваться, — ответил он, что на самом деле означало: «только когда станет слишком поздно». — Откуда ты узнал, что они здесь, на Кубе? — настаивал Уилл, сидя спиной к Ганнибалу. Он видел его отражение в оконном стекле, но посмотреть прямо в глаза всё ещё не мог. — Когда я встречался с Аланой, она часто приглашала меня к себе. В те редкие ночи, когда я оставался у неё один дома, я изучал обстановку, читал дневники, искал паспорта, заметки о поездках. Кубе в них уделялось особенно много внимания. У неё здесь живут дальние родственники, и она испытывала к этой стране особую любовь. Уилл шумно выдохнул через нос: — Ты копался в её личных вещах? — Ты же не думаешь, что это мой самый плохой проступок? — Меня раздражает, что ты даже не считаешь это чем-то неправильным. — Я предпочитаю быть подготовленным. И вот мы здесь. Подготовлены. Уилл оставил собаку плескаться в тёплой воде, а сам медленно поднялся, ощущая всё ту же тупую боль от падения с дерева. Он повернулся к Ганнибалу, в его взгляде застыли упрёк и кипящее раздражение. — Нет, это ты подготовлен. Ты спланировал наш переезд сюда, как будто Куба — просто один из пунктов в твоем плане. «У меня есть недвижимость по всему миру», — говорил ты.. — Это правда. У меня действительно есть недвижимость по всему миру. — Похоже, честность займёт больше времени, чем я думал, — процедил Уилл, наклонившись, чтобы вытащить затычку из ванны и слить воду. Он тщательно смыл с шерсти Пюрешки остатки пены, не глядя на Ганнибала. Тот опустил руки, но в голосе всё ещё звучало негодование. — Ты тоже осуждал действия Аланы. Мы одинаково к ней относимся. — Это не даёт тебе права что-то решать за моей спиной. — Я был уверен, что ты одобришь мой выбор. — Если ты так уверен, — язвительно бросил Уилл, — тогда дай мне сказать об этом самому. — Я постараюсь… Он не успел договорить. Уилл резко выронил ковш, которым черпал воду, повернулся и зашагал прямо к Ганнибалу, словно подталкиваемый внезапным приливом ярости. — Никаких «постараюсь». Ты понял? — голос Уилла звенел от сдерживаемого напряжения. — Разница между ложью и сокрытием правды — всего лишь игра слов. В следующий раз ты сначала спросишь меня, прежде чем принимать решение, за которое придётся расплачиваться. Ты будешь действовать только тогда, когда мы оба придём к согласию. Ганнибал чуть наклонил голову набок, пронзительно глядя на Уилла. — Мне действительно интересно, как именно ты планируешь соблюдать такие правила. — Я что, со стеной разговариваю? — резко отозвался Уилл. — Нет. Сейчас ты предельно ясен. — Тогда скажем так, — Уилл хрустнул пальцами, опуская глаза, — тебе не стоит знать, как именно я это сделаю, но у меня есть идеи. Он отвернулся, чтобы помочь вымытой Пюрешке выбраться из глубокой ванны. Та с довольным фырканьем отряхнулась, разбрызгав капли воды по полу, и Ганнибал едва заметно отпрянул с нескрываемым отвращением на лице. Пока Уилл молча вытирал её шерсть полотенцем, тем самым, которое, по словам Ганнибала, им самим больше не понадобится, тот опустился на колени рядом, не заботясь о том, что ткань дорогих брюк намокнет в образовавшейся луже. Жест был настолько неожиданный, что Уилл с удивлением посмотрел на него. — Я не собираюсь извиняться, — тихо произнёс Ганнибал. Уилл и не ожидал этого, но это не помешало ему кисло усмехнуться. Ганнибал провёл ладонью по мордочке Пюрешки, и она весело вильнула хвостом в ответ. Он едва заметно улыбнулся. — Но я хочу, чтобы ты понял, — продолжил он, — насколько всё это для меня в новинку. Я учусь пересматривать свои ожидания, адаптируясь ради нас обоих. Мне приходится преодолевать собственные представления о том, что такое совместная жизнь. Когда я с тобой, Уилл, я нахожусь в непрерывной метаморфозе. Я меняюсь. Если я временами возвращаюсь к старым привычкам, это не всегда означает, что я намерен бросить тебе вызов или манипулировать тобой. Это не значит, что мне безразличны твои чувства. Уилл глубоко вдохнул и тяжело выдохнул. Старые обиды, которые накапливались как снежный ком, просто так никуда не ушли. — Если последние двадцать четыре часа что-то и доказали, — сказал он, — так это то, что мы оба всё ещё ужасно плохо умеем общаться. — Меня самого удивило, как высоко я ценю честность, когда дело касается тебя, Уилл. Все мои сомнения тонут в сострадании. Как и многое другое между нами. — Ты говоришь так, будто я заживо и медленно тебя пожираю. — А разве это было бы так ужасно? — прошептал Ганнибал, и на губах его появилась лёгкая, почти игривая улыбка. Уилл только ошеломленно моргнул в ответ. — Собачий запах теперь стал заметно слабее. Ты молодец. — Когда у тебя семь собак, начинаешь преуспевать в самых неожиданных вещах. В тот же миг Пюрешка с радостным лаем прыгнула прямо на Ганнибала, сбив его с колен. Тот с глухим стуком ударился головой о плитку. Уилл дёрнулся от звука. Он потянул собаку за мокрую, ещё не вычесанную шею, но та с азартом продолжала облизывать Ганнибала, одновременно царапая его лапами и весело лая ему прямо в лицо. — Ты ей нравишься, — заметил Уилл, с трудом удерживая собаку, чтобы дать Ганнибалу возможность сесть и стереть слюну с щеки тыльной стороной рукава. — Похоже, она помнит тебя. Губы Ганнибала были плотно сжаты, как будто эта ситуация была по меньшей мере международным скандалом. Он посмотрел собаке прямо в глаза. Так строго и холодно, что Уилл не пожелал бы такого взгляда даже злейшему врагу. Возбуждённое урчание Пюрешки медленно затихло, сменившись виноватым поскуливанием, и только тогда Ганнибал выпрямился, сложив руки на коленях с почти озорной невозмутимостью. — Я бы хотел надеяться на это, — произнёс он, — в конце концов, именно я стал причиной её пристрастия к яблочному пюре. — Зачем тебе, чёрт возьми, понадобилось яблочное пюре? — Несладкое яблочное пюре уникальная замена сливочному маслу во многих рецептах. Оно придаёт блюдам ту пикантность, которую масло не всегда способно обеспечить. Это не то же самое, что есть его ложкой из банки. Уилл фыркнул, проводя пальцами по шерсти, убаюкивая мягким прикосновением. — Не дай бог, — пробормотал он насмешливо. Между ними повисла пауза, словно оба собирались что-то сказать. Губы Ганнибала чуть приоткрылись, но первым заговорил Уилл. — Нам нужно отвезти её к ветеринару. — Ты думаешь, она больна? Уилл устало откинул голову назад, проведя рукой по затылку. — Я думаю, что если на ней нет ошейника, то где-то у нее, вероятно, вживлен трекер. Ганнибал, который, казалось бы, должен был встревожиться самой возможностью, что их местоположение в эту минуту отслеживается, вместо этого выглядел погружённым в размышления. — При сканировании микрочипы выдают актуальные данные о владельце: адрес, номер телефона, — задумчиво произнёс он, криво усмехнувшись. — Нам нужен лишь адрес. — Верджеры могли указать фальшивый адрес, — пробормотал Уилл, глядя в сторону. Потому что на самом деле им следовало больше волноваться о том, что их найдут, а не рваться на поиски Аланы и Марго. — Хотя, кто знает. Может это наш лучший шанс. — В таком случае ветеринар не нужен, — заключил Ганнибал. — Я закажу считыватель микрочипов онлайн и попрошу доставить его по почте. Они уже обсуждали риск получения посылок прямо на виллу. Любой прохожий мог бы подойти к двери, увидеть их и узнать. В их новой жизни не могло быть места ошибкам. Особенно пока их лица и имена всё ещё мелькали на страницах газет и в лентах новостей. Пюрешка тявкнула, как будто одобряя это решение. — Я не… — начал Уилл, сглатывая. — Я не хочу убивать Верджеров. Ганнибал поправил манжеты своей рубашки и приподнял бровь. — А если это сделаю я? — Я не твой надзиратель. — Что бы ты обо мне ни думал, Уилл, я не планирую врываться в их дом и с порога устраивать резню. — Он перевёл взгляд вбок, губы тронула тень улыбки. — По крайней мере, не дождавшись ужина. Уилл недовольно на него взглянул. — Тогда какая у тебя цель? — уточнил Ганнибал, изучающе глядя на него. — Что, по-твоему, надо сделать с Верджерами, чтобы ты остался доволен? — Мы договоримся о нейтралитете, — объяснил Уилл. — Разойдемся на том, что они не преследуют нас, а мы — их. Твое обещание может подождать. — Это возможно, если они действительно прекратят охоту, — признал Ганнибал, соглашаясь. Уилл даже не стал спорить. Он понимал, насколько ему повезло получить хотя бы такую уступку. — Никаких сюрпризов в последнюю минуту, — потребовал он с всё же проскочившей вопросительной интонацией. — Ни в коем случае, — подтвердил Ганнибал и нахмурился, заметив скепсис в глазах Уилла. — Я могу сказать: «Клянусь сердцем, и да будет смерть мне платой за ложь». Но сомневаюсь, что ты это оценишь. — Ты прав, — Уилл поднялся с пола и протянул руку, чтобы помочь встать Ганнибалу. Их плечи на секунду соприкоснулись, они оказались слишком близко друг к другу, но потом Уилл отступил на шаг, испустив долгий прерывистый вздох. — Пойдём, нам нужно заказать эту штуку как можно скорее. Сканер или как он там называется. — Я займусь этим, не беспокойся. Он задержался в дверях, взгляд его на мгновение потеплел, и лишь затем он вышел. Уилл смотрел ему вслед, даже после того как фигура исчезла из поля зрения, он ещё долго разглядывал арку, ведущую в ванную. Его взгляд блуждал по тонкой лепнине и кривизне косяка. Спустя некоторое время, Уилл цокнул, Пюрешка тут же подняла уши и побежала за ним. Всё, что он мог сделать сейчас — это приготовить ей немного еды и ждать.

***

Следующим вечером, пока они ждали новости о посылке, Уилл понял, что бессмысленное хождение туда-сюда по кабинету является сомнительным удовольствием. Особенно, когда Ганнибал с настороженной сосредоточенностью просматривал всё новые и новые форумы, посвящённые им. И честно говоря, он не думал, что Ганнибал перебарщивает. — Может быть, ее привезут утром, — предположил Уилл. Ганнибал не обернулся. Он какое-то время разглядывал их особенно неудачные фотографии, затем прокрутил страницу и начал читать комментарии под статьёй в очередном цифровом журнале, который ему удалось откопать. — Может быть, — ответил он коротко. Вот так. Уилл поёрзал и затем нарушил тишину: — Давай посмотрим фильм? Ганнибал медленно повернулся в кресле. Его ноги были скрещены, а на лице отразилось редкое сочетание. Лёгкое замешательство и сомнение. — Фильм? — Да. Здесь же есть телевизор? — Есть. Ганнибал слегка прищурился, как будто не мог поверить, что Уилл предложил сделать что-то настолько обыденное. Что он хочет сделать что-то подобное именно с Ганнибалом. Но он хотел. Уилл нервничал и просто хотел провести вместе с Ганнибалом время, не думая о грандиозном планировании их ужасной, никчемной, очень плохой жизни в бегах. Убийства, погоня, проклятые форумы. Будто угадав мысли, Ганнибал с лёгкой насмешкой пробормотал: — Ты ощущаешь потребность отвлечься от жестокости реального мира, погрузившись в искусственный, с меньшими последствиями? — Мне нужно бессмысленное развлечение, — проворчал Уилл, раздражённо нахмурившись. Ему оставалось только гадать, способен ли Ганнибал хоть раз принять простую просьбу без психоанализа. Хоть один раз. Что-нибудь банальное и безобидное. Мгновение казалось, что Ганнибал предложит ему посмотреть фильм в одиночестве или намекнёт, что они вполне могли бы заняться чем-то более «полезным». Его лицо по-прежнему оставалось невозмутимым, и, возможно, Уилл лишь проецировал на него свою собственную неуверенность, потому что в следующее мгновение Ганнибал оживился: — Могу я предложить фильм жанра нуар? Уилл вздохнул и пробормотал: — Как хочешь. Так они и оказались на диване в гостиной. Сидя на почтительном расстоянии друг от друга и перебирая фильмы на экране старенького телевизора. Комната была небольшой, прямоугольной, с разобранным камином и пыльными книжными полками. Над камином висел телевизор — устаревшая модель, но, к счастью, всё ещё работавшая. — Выбрал что-нибудь интересное? — спросил Ганнибал, щёлкая пультом. Уилл не был уверен. Он не привык к такому. Он почти никогда не смотрел фильмы, а с кем-то другим тем более. Это просто оказалось тем, чего ему сейчас хотелось. И он пообещал себе больше не отрицать желания — даже если они казались чуждыми, непривычными и пугающе новыми. Пюрешка фыркнула во сне, свернувшись калачиком у книжных полок, пока Ганнибал молча читал аннотацию к фильму «Из прошлого». Уилл, скользнув взглядом по постеру, узнал актёра. — Дети говорили, что мой отец похож на Роберта Митчема. — Правда? — задумчиво отозвался Ганнибал. — А я думал, я похож на него. Уилл усмехнулся. В голосе послышалось искреннее возмущение: — Ни в коем случае. Краем глаза он заметил, как у Ганнибала напряглась челюсть, будто к его горлу подступил ком. Уилл понял, что его фраза вполне могла прозвучать как оскорбление, поэтому добавил: — Роберт Митчем вообще-то не так уж и привлекателен. Ганнибал расслабился. Уилл и не подозревал, что тот придаёт такое значение подобным сравнениям. Возможно, его мнение значило для Ганнибала куда больше, чем он сам был готов признать. — А я? Даже несмотря на оцепенение, у этого человека хватало наглости выглядеть серьезным. Уилл оказался слишком ошеломлен вопросом, чтобы сразу заметить, что он просто напрашивался на комплимент. И позволив себе спонтанность, не думая о последствиях, горячо заявил: — Господи, да ты бы мог быть звездой первой величины, Ганнибал. — Вот как? Я слышал ужасные истории о кейтеринге в Голливуде. — Тебя бы там на руках носили. Тебя бы боготворили. — Некоторые уже боготворят меня. — Психопаты, — отрезал Уилл. — Если я и сам не сумасшедший, то, вполне возможно, среди моих поклонников есть и те, кто тоже далёк от безумия. — Не хочу с ними знакомиться. Ганнибал едва слышно фыркнул. Уилл вдруг понял, что они препираются, как старая супружеская пара. С Молли такого не было. Поэтому для него подобное было так же чуждо, как и смотреть фильм с кем-то. И всё же он невольно улыбнулся. Повернув голову, он заметил, что Ганнибал тоже улыбался. — Давай просто включим вот этот, — сказал Уилл и, не дожидаясь согласия, выдернул пульт из пальцев Ганнибала, нажимая на кнопку воспроизведения «Из прошлого». Комната наполнилась торжественными голливудскими фанфарами. Солнце уже зашло. В животе была теплая тяжесть после ужина. Уилл, не смотря на обстоятельства, чувствовал себя уютно. Наполнено — во всех смыслах. И все же внутри оставалось неясное беспокойство, будто чего-то не хватало. Он не мог понять природу этого чувства. Когда сюжет фильма начал набирать обороты, Уилл почти физически стал ощущать пространство между собой и Ганнибалом. Граница словно звала к преодолению, умоляла, чтобы ее кто-то пересёк. Уилл перемещался осторожно, дюйм за дюймом, будто этим мог унять боль, скапливавшуюся в груди. Но далеко он не продвинулся. За полчаса ему удалось приблизиться только на шаг к телу Ганнибала. — Джейн Грир — удивительная женщина, — заметил Ганнибал. Его глаза всё это время не отрывались от экрана. Уилл с удивлением понял, что тот относится к фильму с тем же почтением, что и к опере или драматическому спектаклю высшего класса. Он смотрел на это как на синекдоху искусства — плод труда десятков людей, объединённых в нечто единое, достойное и прекрасное. И эта мысль, странным образом, растопила лёд в груди Уилла. — Да, — согласился он рассеянно, мысленно отмечая, как с каждым кадром Роберт Митчем становился всё больше похож на Ганнибала. Он пытался убедить себя, что дело в губах. В этих пухлых, хищных губах, образ которых никак не уходил из памяти. Не помогало и то, что Митчем из тех актеров, которые постепенно становятся все привлекательнее, чем дольше на них смотришь. В его глубоком голосе и высоких скулах было что-то красивое. Он двигался уверенно, но не обязательно с положительными намерениями. Руки этого человека, боже, они могли бы обхватить голову гориллы и всё равно казались бы опасными, как у хищника. Почти, как… Очевидно, эффект привыкания работал против него. На экране главные герои слились в поцелуе и упали на диван в любовном порыве. Камера медленно отъехала, позволив зрителю вообразить дальнейшее развитие интимной сцены. Уилл неожиданно почувствовал благодарность Ганнибалу за выбор фильма из эпохи старого Голливуда. Потому что он понятия не имел, как бы выдержал просмотр откровенной сцены, сидя рядом с ним. Он побледнел от одной этой мысли. Тем временем Ганнибал потянулся к потайному отделению под диваном. Внутри аккуратно лежали одеяла и коробки с салфетками. Всё, как обычно, предусмотрено заранее. — Вот так, — пробормотал он, накидывая плотное, тяжёлое одеяло на растерянного Уилла. — Ты дрожал. Уилл и сам не заметил озноб. Но едва тело ощутило тепло, как всё внутри застонало от облегчения. Он слишком часто мёрз и уже не умел вовремя распознавать, когда искать тепла. Странно было чувствовать себя укутанным во что-то такое большое и мягкое, пока Ганнибал сидел рядом скрестив ноги, и выглядел не то чтобы холодным, но каким-то отстранённым. Музыка в фильме нарастала, сопровождая очередное драматическое противостояние. Уилл, наконец, подвинулся так близко, насколько хватило смелости и, не спрашивая, накрыл Ганнибала половиной одеяла. Тот моргнул, отвёл взгляд от экрана, посмотрел сначала на одеяло, затем на Уилла и снисходительно улыбнулся. Уилл с трудом сдержал вздох, когда почувствовал, как большая рука обвила его талию и мягко притянула ближе, пока он не оказался буквально наполовину прижат к Ганнибалу. Было почти нелепо, насколько идеально их тела подходят друг другу. И тут он понял, чего ему так не хватало. Часть Уилла, что хотела отстраниться, была заглушена волной удовлетворения. Он устроился поудобнее, положил голову на плечо Ганнибала и закинул ногу на его бедро. — Этого ты хотел? — раздался у самого уха тихий голос. Губы Ганнибала коснулись его кудрей в легком поцелуе, прежде чем он снова обратил внимание на экран, прижимаясь щекой к его голове. Уилл не знал, говорил ли тот о его беспокойном состоянии ранее или о неловких попытках приблизиться за последние полчаса. Возможно, но это уже не имело значения. — Пока что, — ответил он тем же приглушенным тоном. С этого момента Уилл рассеянно следил за сменяющими друг друга кадрами фильма. Когда свободная рука Ганнибала, не покидавшая его талию и время от времени лениво скользившая по ней согнутыми костяшками пальцев, нащупала под одеялом его ладонь, Уилл будто вернулся в реальность. Он позволил их пальцам переплестись, и Ганнибал начал мягко поглаживать чувствительную кожу между большим и указательным пальцами. Уилл тихо вздыхал, когда тот прекращал, и несильно тыкался носом в его бок, молча прося продолжения. Когда Уилл всё же обратил внимание на фильм, его поразило, насколько тесно сюжет переплетался с их собственной жизнью. Горечь сожалений, воспоминания, формирующие будущее, предательство и прощение, определяющие любовь. Жестокая правда этой истории казалась почти невыносимой, но он выдержал. Рядом с Ганнибалом, в его объятиях, с напоминанием о том, какой путь они уже прошли. Фильм закончился трагически. Уилл и не ждал иного. Его охватило непреодолимое желание остаться так, пока один из них не уснет. Он попросил включить ещё один фильм, но очередной нуар запустился сам. Ганнибалу не пришлось тянуться к пульту. — Бэйли и Кэти могли бы быть счастливы, — сказал он спустя несколько мгновений после появления титров нового фильма «Объезд». — Они хотели разного, — тихо ответил Уилл. — Но они хотели и друг друга. Достаточно ли этого, чтобы выжить и сбежать вместе? Уилл не озвучил вопрос, но был уверен, что Ганнибал думает о том же. Он осторожно убрал его руку со своей талии и, не глядя, положил её себе на голову. Затем придвинулся ближе, предоставляя ему полный доступ. Некоторое время спустя пальцы Ганнибала мягко заскользили по его затылку, Уилл едва слышно вздохнул от удовольствия. Он обвил Ганнибала обеими руками, прижавшись всем телом, как будто тот был его источником тепла. Не будет преувеличением сказать, что этот мужчина — изысканная личная печь. Эта близость сводила Уилла с ума. Он мог бы остаться в этих объятиях навсегда. И знал, что осознание настигнет его позже. «Объезд» не был таким же качественным, как предыдущий фильм, но имел собственное очарование. Просто в нём не было ничего, с чем Уилл мог бы связать свою жизнь. Ганнибал тоже, казалось, утратил интерес к сюжету или визуальной стороне фильма. Уилл ощущал, что теперь всё внимание было сосредоточено не на экране, а на нем. На том, какие звуки он мог извлечь из него. Пальцы Ганнибала продолжали аккуратно скользить по его затылку, и это ощущалось так, словно по коже Уилла водили смычком, будто он был тончайшим музыкальным инструментом. От прикосновений его пробирала дрожь, затихающая лишь затем, чтобы уступить место новому, сдержанному выдоху. Ганнибал злоупотреблял этим местом с эгоистичной настойчивостью, но Уилл не собирался его останавливать. Он знал: стоит ему сказать хоть слово, обратить внимание на происходящие, и это странное умиротворение между ними неизбежно рассеется и исчезнет. Прошёл час. Ганнибал уже погружался в ленивую, вязкую дрему, когда вдруг зазвонил телефон. Уилл рефлекторно прижал его крепче к себе и тут же смутился. Ему невыносимо было представить, что Ганнибал перестанет касаться его так, как делал это уже довольно продолжительное время. Ганнибал аккуратно отстранился, чтобы дотянуться до телефона. Они оба, прищурившись, прочитали уведомление. — Посылка пришла, — вслух заметил Ганнибал. — Почти десять. — Значит, ночная поездка? — Я сейчас усну, — устало пробормотал Уилл. Его мышцы расслаблялись всё сильнее, пока Ганнибал продолжал лениво касаться уязвимого места на его шее. Сон без кошмаров был для Уилла роскошью. — Не знаю. Останься со мной. — Мне почти некуда больше идти, — с нежностью ответил Ганнибал и снова коснулся губами линии роста волос, позволив себе задержаться там чуть дольше. Уилл, не задумываясь, прижался к этому поцелую, сильнее обвив его талию. Ему было так тепло, что он уже и не помнил, почему раньше опасался позволить себе большее. Он фыркнул, не открывая глаз. — Значит, утром, — почти шёпотом подтвердил Ганнибал спустя несколько минут после того, как дыхание Уилла стало глубоким и размеренным. Его пальцы разжались, а тело, подчиняясь инстинкту, доверчиво скользнуло ближе.

***

Уилл проснулся в полной прострации. У него закружилась голова, когда он осознал, что лежит горизонтально, не так, как задремал. В какой-то момент ночью они с Ганнибалом, должно быть, переместились, растянувшись вдоль дивана. Сонно моргая, Уилл с удивлением понял, что под его щекой оказался не матрас, а твердая грудь Ганнибала, обтянутая тканью. В ушах стоял гул тревоги, всё тело напряглось, особенно то, что между ног. Казалось, будто их тела слились в одно целое, и если он хоть немного пошевелится, то эта тонкая, почти священная близость рассыпется в прах. Ганнибал спал, обняв его за талию, а его голова лежала на жестком подлокотнике дивана. Постепенно гул в ушах отступил, а тревога растворилась. Все, чего Уилл хотел в этот момент — это скользнуть по телу Ганнибала выше, поцеловать любой участок открытой кожи, попробовать губами, насколько Ганнибал горяч по утрам, и, быть может, немного снять возбуждение. Но он не мог ничего сделать, пока Ганнибал не проснётся. И он не должен был рисковать. Ганнибал пошевелился и, притянув Уилла ближе, что-то тихо пробормотал. За окном громко каркнула птица. Шторы были плотно задернуты, и в комнату пробивался лишь тусклый, рассеянный свет. Уилл представил, как расслабленные черты лица Ганнибала напрягаются, пробуждаясь, как глаза резко открываются — настороженные и внимательные. И, как всегда, тут же смягчаются. Сонный Ганнибал повернул голову и увидел, что Уилл рассматривает его. — Доброе утро, — прошептал Уилл и чуть-чуть царапнул пальцами рубашку мужчины в знак приветствия. Улыбка Ганнибала была на редкость глуповата. Он пробормотал что-то на незнакомом языке, одновременно крепче сжимая Уилла в объятиях. — Мм? Ганнибал моргнул, и затем пояснил хриплым голосом: — Я сказал это вслух? Уилл тихо рассмеялся: — Да, но я ничего не понял. — Тем лучше, — отозвался Ганнибал. Но именно это и зацепило Уилла. Ему стало интересно, что он сказал. И всё же он не стал переспрашивать. Просто замер, расслабляясь. Пусть на дворе утро, пусть они в бегах, пусть этим вечером всё может обернуться кровью и разрушением — их будущее зависело от того, что покажет сканер. — Почему мы не прикасались друг к другу все эти годы? — спросил он, уткнувшись лицом в рубашку Ганнибала. Он вздрогнул, когда руки Ганнибала скользнули по его позвоночнику под одеялом, задирая его собственную рубашку. — Прикосновения бывают либо родственные, либо романтические. — Мы были и тем, и другим, и в то же время — ни тем, ни другим. — И всё же я прикасался к тебе, — вспомнил Ганнибал. — В амбаре, — кивнул Уилл, одной рукой смахивая остатки сна с лица, а другой всё ещё сжимая его плечо. — Теперь, когда я об этом думаю… мы, должно быть, показались Ингрэму довольно странной парой. — Думаю, он больше беспокоился о том, застрелишь ли ты его. — Я и не собирался его убивать, — едва слова слетели с его губ, он почувствовал, как напряглось тело Ганнибала. Он сразу понял, что сказал не так. Эта часть их прошлого всё ещё оставалась живой. Джек как-то язвительно назвал это «медовой ловушкой» Уилла. — Но ярость была настоящей. Я хотел направить пистолет на него, чтобы узнать, что почувствую за секунду до того, как нажму на курок. Удивительно, что ты тогда остановил меня. — Сомневаюсь, что смог бы защитить тебя, когда новость дошла бы до Джека. — Мы могли бы вместе спрятать тело, — пробормотал Уилл. — Или свалить труп на Питера. — Я знал, что ты не стал бы обвинять Питера. — Я слишком хорошо знаю, каково это — быть несправедливо обвинённым. — Когда тебя посадили, я каждый вечер сидел в своём кабинете. Смотрел на пустое кресло и чувствовал волнение, которого не испытывал больше сорока лет. Это пытка — скучать по кому-то, — сдержанно признался Ганнибал. Уилл фыркнул: — Бедняжка. В ответ Ганнибал легонько ущипнул его за бедро, и Уилл приглушенно вскрикнул. Он даже хотел укусить Ганнибала, но знал, что это не приведет ни к чему безопасному. Они ещё немного полежали в объятиях друг друга, разделяя утреннее тепло тел под уютным одеялом. Сейчас они разделяли что-то, не связанное со смертью. Что-то хорошее. — Иногда, когда я жил в Мэне, я спускался ночью на первый этаж, разводил огонь, садился с выпивкой и закрывал глаза. Я представлял, что нахожусь в твоём кабинете. — Почему именно в моём кабинете? — Он всегда меня успокаивал, даже когда я не хотел успокаиваться. — У меня были пациенты, которые утверждали, что он их пугал, — заметил Ганнибал. — Возможно, потому что ты следил за ними, как ястреб, и не давал им даже шевельнуться на стуле. А мне, если бы я захотел, ты позволил бы свеситься с балкона, как обезьяне на детской площадке. — Твоё тело нередко было столь же беспокойным, как и разум. — Без энцефалита — в меньшей степени. Ганнибал хмыкнул, а потом издал глухой, болезненный стон. Уилл вздрогнул и приподнял щёку. — Извини, дорогой, но так спать оказалось довольно неудобно. — Нам всё равно нужно вставать, — напомнил Уилл, но положил ладонь на плечо Ганнибала, когда тот попытался сесть. Они встретились взглядами, и Уилл наклонился ближе, так, что их дыхание смешалось. В глазах Ганнибала искрилось желание. Всё, что Уилл видел в них, он чувствовал сердцем, но что-то все еще подначивало его отступить. Преодолевая приступ внезапной неуверенности, он коснулся его щеки лёгким поцелуем и пробормотал: — Спасибо, что был со мной непродуктивен прошлым вечером. Он выбрался из их тёплого кокона и, сонно покачиваясь, поднялся с дивана. Ганнибал позволил себе ещё одну секунду, чтобы прийти в себя, а затем последовал за ним, скрывая нерешительность за уверенной улыбкой. — Мы оставили дверь открытой? — спросил Уилл, оглядываясь на то место, где накануне вечером заснула Пюрешка. Она ушла, а дверь оказалась открыта. Либо у нее выросли руки, либо они забыли ее закрыть. Ганнибал раздражённо цокнул языком и быстрым шагом вышел из гостиной. Уилл тенью последовал за ним, сдерживая улыбку. Когда они вошли в столовую, он чуть не рассмеялся. Пюрешка перегрызла одну из ножек обеденного стола. Он держался на последнем издыхании, как, вероятно, и сам Ганнибал. — Эй, мы можем купить новый, — примирительно сказал Уилл, уже не скрывая улыбки. — Или, знаешь, есть с пола, как пещерные люди. Не думаю, что это принципиально. — Если ты считаешь, что обеденный стол не важен, то ты меня совершенно не знаешь — произнёс Ганнибал. И хотя в голосе звучало раздражение, на фоне того, как они провели ночь, оно только вызывало нежность.

***

Когда они въехали в город, на улицах царила тишина — ни малейшего движения. Мотоцикл по-прежнему был чем-то новым, как и прежде, но сильнее всего Уилл хотел вернуться домой со считывателем чипов в руках. На пороге их встретила Пюрешка громким лаем, указывающим на ее привязанность. Ганнибал сразу же исчез в глубине дома, проверяя, не устроила ли собака очередной разгром за пределами столовой. Когда он вернулся в прихожую, выражение его лица было удовлетворённым. Это означало, что Пюрешка, по крайней мере на этот раз, была оправдана. Уилл возился с ней на полу и, забрав у Ганнибала протянутый сканер. — Я только что вставил батарейку, — сообщил Ганнибал. — Хорошо, — ответил Уилл, включая устройство и методично проводя его по зигзагообразной траектории вдоль тела собаки. Он бывал у ветеринара достаточно часто, поэтому знал как это делается. Единственной проблемой было заставить животное игнорировать луч яркого красного цвета. Когда он провёл сканером по бедру, прибор издал короткий звуковой сигнал. Они переглянулись. Ганнибал возвышался над ними с выражением лица человека, уверенного в божественном вмешательстве. Уилл сглотнул и взглянул на экран. На нём высветились адрес, текущее местоположение, номер телефона и идентификационный код. — Чёрт. Кажется, у нас получилось. Ганнибал хищно ухмыльнулся. — В таком случае, я соберу нам обед в дорогу. Пюрешка метнулась следом за ним на кухню, точно зная, что там будет еда. Даже она, судя по всему, перевешивала симпатию к Уиллу. Он остался в прихожей, глядя на экран сканера, как будто адрес мог въесться ему в мозг сам по себе. Он вглядывался в устройство с усердием ученика, а затем, затаив дыхание, напомнил себе о собственных сомнениях и необходимости сохранять упрямство. Но тревога не рассеялась.

***

Они не нашли ни одного удобного способа взять собаку с собой. На мотоцикле не было места, а даже если бы оно и нашлось, Уилл не рискнул бы подвергать её опасности. Они оставили ей достаточно еды на два дня, надеясь, что та не окажется столь прожорливой, чтобы справиться с запасами за один присест. Хотя у Уилла и закрадывалось подозрение, что именно так всё и будет. Если всё пройдёт гладко, они вернутся раньше. Если нет — он обязан будет позаботиться о том, чтобы кто-то узнал, где она находится. Он просто обязан. Позже, тем же вечером, усаживаясь на заднее сиденье мотоцикла, Уилл уже знал: результат их поездки не принесет облегчения. Что бы ни скрывалось по указанному адресу, оно точно не станет ждать их с распростёртыми объятиями и с прощением. Скорее — с кровожадной пастью, голодной и готовой к схватке. Его тревога исходила из объективного понимания: он хотел, чтобы Верджеры оказались готовы остановить их любой ценой. Потому что он знал — его собственное милосердие способно легко трансформироваться в месть. Уилл хотел, чтобы они уничтожили возможность прощения, даже если при этом он не желал им смерти. Эти метания очень сильно выматывали. Быть ведомым Ганнибалом и поддаться его воле могло бы стать решением. Но Уилл знал: если подчинится, то утратит ту часть себя, которую так долго и мучительно формировал. Он обхватил Ганнибала за талию, находя в этом мимолетное утешение. Мотоцикл взревел, пятки Ганнибала вжались в подножки, и они поехали по гравийной дороге, вибрации которой отзывались в костях Уилла, заглушая все остальные ощущения. Поездка длилась час и двенадцать минут. То, что их вилла оказалась так близко к предполагаемому убежищу Верджеров, должно было насторожить. Однако вместо этого ощущалась как закономерность. Их очередная встреча с Верджерами была, судя по всему, предначертанной. Когда они приблизились к нужному месту, Ганнибал приглушил звук двигателя. Мотоцикл замедлился и затих, шурша по гравию и опавшей листве. Уилл смотрел на дом, скрытый в зарослях ежевики. Забавно, но из-за растительности здание напоминало игрушечный домик. Деревянный фасад сливался с цветом стволов растущих вокруг деревьев, скрывая строение от случайного взгляда. Без GPS они бы никогда не нашли это место. Дом был двухэтажный, с верандами и балконами, ни в одной из комнат не горел свет. Уилл подумал, что его могли выключить из-за осторожности. Шум мотоцикла, наверняка, разносился за мили. Дом не выглядел заброшенным — скорее запущенным. Одного взгляда хватило, чтобы внутри что-то сжалось. Сын Аланы и Марго рос здесь, среди диких лесов, спрятанный от чудовищ и зверей с человеческими лицами. Это место ни для кого не было сказкой. И Моргану предстояло расти в страхе и неведении, навсегда вырванным из нормального мира. Однако грусть быстро исчезла, как только Ганнибал вдохнул воздух с явной настороженностью. Он собирался что-то сказать, но Уилл опередил его, спрыгнув с мотоцикла в ту же секунду, как на крыльце вспыхнул свет. Ганнибал медленно выдохнул, снял шлем и взял в руки переносной холодильник, в котором лежал обед и, разумеется, оружие. Они молча подошли к дому, словно тени, вышедшие из ночи. Дверь приоткрылась, и оттуда вышла Марго. На ней был алый шёлковый халат, в руке она держала карманный пистолет, направленный прямо на них. Уилл мгновенно застыл. Ганнибал, находившийся на шаг впереди, тоже остановился. Это не было неожиданностью. Марго, как и всегда, выглядела великолепно, хоть время и оставило на ней следы усталости. — Добрый вечер, доктор Лектер, — крикнула она сквозь пронизывающий ветер. — Рад снова тебя видеть, Марго. — Уилл, — бросила она, немного запоздало. — Привет, Марго. — Просим прощения за столь поздний визит, — продолжил Ганнибал с тем самым самодовольством, которое мог позволить себе лишь он. — Мы с Уиллом надеялись увидеть вас и немного поболтать. Вспомнить прошлое. Уилл стиснул зубы, но удержал язык за зубами. — М-м, — произнесла Марго. Если до этого она выглядела просто уставшей, теперь в её чертах проглядывало тревожное напряжение. Взгляд метался от порога к темнеющему двору, рука с пистолетом дрогнула, ствол чуть поднялся. Стало ясно, что она тянет время. В тишине раздался стук трости. В дверном проёме появилась Алана, с заметным усилием опираясь на трость. Видимо её нога снова дала о себе знать. Уилл помнил, как ещё совсем недавно она обходилась без неё. Её лицо выглядело более жёстким и суровым. Странно, но никакого приветствия от неё не последовало. Марго и Алана переглянулись, словно молчаливо решая, что делать дальше. Наконец, Алана вышла вперёд, осторожно подойдя к краю крыльца и опираясь на перила. Она бросила тяжелый взгляд на Уилла и Ганнибала. Они вместе. Настоящий сюрреализм. Никто бы не подумал, что всё сложится именно так — ни годы назад, ни даже за день до этого. — Ганнибал. Уилл, — наконец произнесла она. Лицо её менялось слишком быстро, чтобы Уилл мог точно уловить каждую эмоцию. — Нам нужна ваша помощь.