Между небом и землей

      Бар, в который Сатору Годжо пришел в одиночестве, оказался темным и почти пустым в этот поздний час. Мягкий свет приглушённых ламп выхватывал из полумрака столы и стойку, за которой склонился бармен — мужчина средних лет, углубившийся в полировку стаканов. Тихая, слегка дешевая музыка едва различимо пробивалась через тишину, создавая своеобразное ощущение уюта и отстранённости от внешнего мира. Несколько посетителей сидели по углам, не желая привлекать к себе внимания, хотя парочка человек-таки танцевала в центре.       Сатору вошел, привычно расправив плечи, его длинное пальто слегка развевалось позади, и он безмолвно кивнул бармену. В обычный день он бы, вероятно, пришел сюда с Рёменом — как ни странно, у Сукуны был свой особый шарм для таких мест, — но сегодня Годжо остался один. Начальник откровенно проигнорировал его приглашение, а сам Сатору не собирался терять время на уговоры. Он знал, что мог бы ещё заставить Сукуну пойти, но внутри себя, возможно, даже чувствовал облегчение от того, что оказался здесь без него.       Устало опустившись на барный стул, Годжо машинально стянул с рук перчатки, швырнув их на стойку. Бармен без слов налил ему виски со льдом, и голубоглазый принял стакан, сосредоточенно наблюдая, как кубики льда вращаются в янтарной жидкости. Кажется, именно сейчас ему хотелось забыться, уйти от мыслей и тяжести, которую он так старательно скрывал.       Смерть Сугуру… Это ощущалось как нечто нереальное, будто существо, которое всегда было рядом, просто исчезло, оставив за собой пустоту. Сатору горько улыбнулся, вспоминая их последний разговор. Сугуру тогда казался отстранённым, словно уже принял некое решение, которое оставалось неведомым для Годжо. Но даже в тот момент Сатору не мог поверить, что его друг, его бывший любовник, способен уйти насовсем.       Всё это было слишком… тяжело. Ещё более невыносимым стало то, что тело Гето нашли так странно — на метеорите, пыль космоса сделала его едва узнаваемым. И хотя все экспертизы подтвердили, что это он, внутри Сатору была доля сомнений, которые не оставляли его даже в моменты пьянства или бессмысленных прогулок по городу. Как мог Сугуру так бесследно раствориться? Разве это было его выбором?       Он задумчиво повертел стакан в руке, глядя на алкоголь как на нечто безразличное. Момент между глотками был растянут — он знал, что выпивка не избавит его от боли. Она всего лишь временно притупит её, не более. Но даже такая притупленность казалась спасением в этот момент. Память о Сугуру преследовала его как призрак — те времена, когда они были вместе, когда смеялись, когда Гето, казалось, был единственным человеком, который мог хоть как-то соприкоснуться с Годжо на уровне понимания.       И теперь, каждый раз, когда он оставался один, эта потеря казалась острее. Даже поверхностные перепихоны и циничные ухмылки не могли скрыть того, как глубоко это его задело. Сатору пытался не думать об этом перед другими, он хранил маску непроницаемости, но здесь, в баре, где его никто не знал, и где никто не смотрел на него как на величайшего агента, он мог позволить себе быть просто человеком, горько осознающим свою потерю.       Годжо медленно поднял стакан к губам и сделал небольшой глоток, ощущая, как огонь алкоголя разливается по телу. Ему было чертовски одиноко без парня. Сукуна, хоть и был рядом, не мог заменить ту пустоту, которую оставил Гето. И это беспокоило его больше, чем он был готов признать.       Голубоглазый сделал еще один глоток, чувствуя, как обжигающий виски на мгновение приносит слабое утешение. Но тишина и тяжесть воспоминаний остались, словно нависая над ним, как тень. Он снова уткнулся в стакан, когда услышал тихий скрип барного стула рядом. — Одиночество иногда может стать слишком тяжелым, — голос был мягким, почти дружелюбным, но с нотками настороженности. Годжо не повернул голову, лишь краем глаза заметив, как кто-то сел рядом. Незнакомец или знакомец, разницы не было — его настроение было далеким от разговорчивого. — Согласен, — ответил он равнодушно, поднося стакан к губам.       Незнакомец заказал себе что-то тихим голосом и, на мгновение помедлив, наклонился чуть ближе. — Говорят, ты знатно выпиваешь, когда на душе тяжело, — заметил тот с полусмехом. — А сегодня, как я вижу, повод действительно весомый.       Сатору скользнул взглядом по профилю собеседника. Ничего примечательного: мужчина лет тридцати, обыкновенная одежда, несколько небрежный, с лёгкой полуулыбкой на губах. Однако в его взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто интерес — любопытство? Или, возможно, знание? — Ты что, психолог? — с легкой усмешкой спросил Сатору, поднося виски к губам. Он был не в том состоянии, чтобы вести светские беседы с незнакомцами, но даже такая скучная случайная встреча могла отвлечь его хотя бы ненадолго. — Нет, скорее наблюдатель. — Тот сделал глоток своего напитка. — Иногда сложно не заметить, когда кто-то весь вечер пьет в одиночку и думает о чем-то неприятном.       Годжо ухмыльнулся, не скрывая сарказма. — Ну, не каждый день твоего парня выбрасывают в космос, — пренебрежительно бросил он, стараясь уколоть самого себя больше, чем собеседника. Годжо склонился над стаканом, будто этот жест мог его спрятать от чужих взглядов. — Пожалуй, это действительно веский повод, — ответил мужчина, не показывая ни капли удивления или возмущения. — Хотя, я слышал, смерть Сугуру была… необычной. Странные обстоятельства, не так ли? Останки на метеорите… Не каждый день такое увидишь.       Сатору замер, его пальцы сжали стакан крепче. Он не любил, когда посторонние касались этой темы, и ещё меньше ему нравилось, когда кто-то начинал расспрашивать о том, что по сути касалось только его и Сугуру. — Ты случайно не репортёр? — прорычал Годжо, не сдерживая раздражения. — Нет, не репортёр, — собеседник наклонился ближе, смотря прямо в глаза Сатору. — Просто пытаюсь понять, как ты с этим справляешься.       Сатору вскинул бровь, ощущая легкую волну раздражения. Слова незнакомца резонировали с теми чувствами, которые он так старательно избегал, утапливая их в алкоголе и подкатах. Вопрос «как ты с этим справляешься» оказался слишком близок к реальности. Он привык быть тем, кто держит всё под контролем, кто справляется лучше всех, но справлялся ли он сейчас? — Знаешь, — Годжо с ухмылкой откинулся на спинку стула, снова пытаясь надеть на себя маску легкомыслия, — у меня есть свои способы. В конце концов, я же не первый парень, потерявший кого-то близкого, верно?       Незнакомец кивнул, но его взгляд оставался внимательным. Он не казался тем, кто верил словам Годжо. В баре шум, голоса и музыка смешивались в фоновый гул, но для Сатору всё это исчезло — оставался только этот странный разговор и давящее чувство пустоты, которое никак не удавалось заглушить. — Ты не выглядишь как человек, который действительно нашёл способ справляться, — заметил мужчина, отпивая из своего стакана. — Слишком напряжён. Может, тебе не стоило сегодня приходить сюда одному.       Сатору нахмурился, его привычная маска лёгкой иронией треснула. Он не любил, когда кто-то заделал то, что он старательно пытался скрыть. — С чего ты взял, что я один? — он поставил пустой стакан на барную стойку и пожал плечами. — Я здесь потому что захотел, и выпиваю с собой, потому что мне так нравится. Не всё должно быть такой чёртовой драмой, знаешь ли.       Незнакомец усмехнулся, но в его глазах всё ещё была та самая непрошенная мудрость. Это выбивало Сатору из привычного ритма. Обычно люди флиртовали с ним, восхищались им, а этот человек словно видел дальше поверхностных вещей, чем-то напоминая Сугуру… хотя сравнивать их было странно и почти болезненно. — Возможно, — согласился мужчина, — но иногда легче поговорить с незнакомцем. Даже если потом ты не вспомнишь, как его зовут.       Сатору скользнул по нему взглядом, изучая: этот человек знал больше, чем просто интерес к случайной беседе. Может быть, это была провокация или просто обычное желание выудить что-то о смерти Сугуру, но Годжо не хотел поддаваться на такие уловки. Не сейчас. Не сегодня. — Звучит как слишком дешёвый трюк, — пробормотал детектив, вставая с барного стула. — Слушай, приятель, может быть, у тебя здесь и есть своя драматическая идея, но моя — это личное дело. Если тебе больше нечего сказать, я, пожалуй, пойду.       Незнакомец снова кивнул, не пытаясь удержать Годжо, лишь добавив на прощание: — Когда захочешь снова поговорить, не забудь, что чужие уши иногда могут быть полезнее, чем ты думаешь.       Сатору лишь хмыкнул, развернулся и направился к выходу. Пьянящая атмосфера бара уже казалась ему удушливой. Ему нужно было выбраться наружу, прочистить голову.       Как только Сатору вышел на улицу, холодный вечерний воздух ударил ему в лицо. Он глубоко вдохнул, позволяя свежести немного прояснить мысли, но вместо этого ощущение тяжести лишь усилилось. Сугуру. Его имя вновь всплыло в голове как будто невзначай, как болезненная память, которую он давно пытался подавить.       Сатору направился вдоль улицы, бесцельно, словно надеясь, что движение сможет его отвлечь. Ночные огни города мелькали перед глазами, но их блеск казался тусклым по сравнению с той тьмой, которая обволакивала его изнутри. С каждым шагом воспоминания о Сугуру возвращались всё острее: их смех, разговоры, ссоры, та близость, которая сейчас казалась недостижимой.       Он останавливался у витрин магазинов, механически разглядывая яркие вывески, но мысли возвращались к одному — как он потерял человека, который когда-то был рядом с ним.       Он прикусил губу, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь злости и боли. Он всегда был тем, кто умел идти дальше, кто оставлял всё позади.       Накатило чувство одиночества. Все те люди, что его окружали, теперь казались такими далекими. Да, у него был Мегуми, был даже Сукуна, хотя тот казался ещё большей загадкой. Но никто из них не мог вернуть того, что он потерял.       Годжо остановился возле клуба, в котором когда-то бывал с Сугуру. Тогда это было время, когда всё казалось проще. Он толкнул дверь и зашёл внутрь, подойдя к стойке, заказал какой-то дрянной коктейль, пытаясь убедить себя, что это было правильное решение — вернуться сюда, туда, где осталось столько воспоминаний. Когда ему принесли стакан, он сел у окна, глядя на поток прохожих за стеклом. Поздно. Их почти не было. Погружённый в свои мысли, Сатору не сразу заметил, как кто-то сел напротив. Он поднял глаза, не ожидая ничего особенного, но вместо этого встретился с лицом, которое точно не хотел бы видеть сейчас. — Как дела, Сатору? — улыбка собеседника была лёгкой, но что-то в его взгляде читалось настороженно, как будто он тоже испытывал смешанные чувства.       Сатору не ответил сразу. Разговор с незнакомцем в баре и эта встреча, оказались слишком совпадением.       Сатору, прищурившись, оглядел собеседника. На вид ему было лет тридцать — ухоженные волосы, строгий костюм, явно непростой парень. Его присутствие внезапно испортило всю ту уединённость, которую Годжо искал в этом месте, да и он уверен, что где-то видел эту морду. — Мы знакомы? — лениво произнёс Сатору, потягивая кофе. — Зависит от того, как ты на это смотришь, — незнакомец откинулся на спинку стула, его улыбка становилась все шире. — Я бы сказал, мы с тобой ещё не пересекались, но это дело времени. Ты ведь работаешь в ФБР? Должно быть сложно сейчас, особенно с этими всеми странностями, не так ли?       Сатору замер. Этот человек не просто так сидел напротив него. Что-то было в его манере говорить — слишком уж знакомо с тем, как это обычно делают люди, желающие скрыть что-то важное. Он не мог просто так оказаться здесь. Годжо выпрямился, оглядел его внимательнее. — Сложно? — он отозвался с хрипотцой, намеренно затягивая паузу. — У меня всё в порядке. В отличие от многих других. Так что давай-ка начистоту. Кто ты и что тебе нужно? — Ой, ты слишком напряжён, — незнакомец наклонился вперед, его голос стал почти шепотом. — Просто хотел провести приятный вечер. Но, раз уж ты так интересуешься... — Он наклонил голову вбок, словно изучая Сатору, будто на выставке. — Я, можно сказать, человек, который хорошо разбирается в причинах и последствиях. А еще — в людях.       Годжо сдержал усмешку. Этот тип явно был не из простых. Он что, пытался сыграть в психолога? — Люди? Да ладно тебе. — Сатору сделал еще один глоток кофе, показывая, что не намерен вестись на подобные провокации. — Я тут не для того, чтобы говорить о людях, тем более о тебе. Ты знаешь, кто я, значит, должен понимать, что я не люблю, когда меня отвлекают от дел. — О, я это прекрасно понимаю, — незнакомец чуть подался вперед, его тон стал жестче, глаза прищурились. — Но разве ты не чувствуешь, что что-то не так? Ведь это не просто случайность — метеорит, тело... Сугуру. Ты ведь чувствуешь это, Сатору? Ты это знаешь, даже если боишься признаться самому себе. — Если ты решил развлечься теориями заговоров, то выбрал не то время и не того человека, — холодно бросил Годжо, сдерживая внутренний ураган. — И еще одно — не смей больше говорить о Сугуру.       Незнакомец вдруг мягко рассмеялся, покачивая головой. — Это не теория, Сатору. Это только начало.       Он явно пытался пробить брешь в защитах Сатору, но он был готов держать оборону, как на поле боя. Несмотря на напряжение, что возникло между ними, Годжо решил перевести всё в более лёгкую плоскость. Что бы ни пытался сделать этот человек, Сатору собирался обернуть ситуацию в свою пользу. — О, начало чего? — лениво спросил он, наклонившись вперед и окинув незнакомца оценивающим взглядом. — Твоего грандиозного выступления в роли злодея из дешёвого боевика? Подожди, не говори... — Годжо поднял руку, будто угадывая. — Ты пришел предложить мне "красную или синюю таблетку"? Или это какой-то квест — найти пропавшую кошку? В любом случае, ты явно не тот человек, который может впечатлить.       Тот, казалось, немного потерялся от такого поворота. Улыбка на его лице стала натянутой, он не ожидал столь резкого перехода в шутки. — Ты забавный, Сатору, — произнёс он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Но если хочешь считать всё это дешёвым боевиком — твоё право. — О, верно подмечено! — Годжо вскинул палец, как будто только что осенило. — Вот только у меня вопрос: если это боевик, то где моя взрывная сцена? — Он на секунду огляделся вокруг. — Бар маловат для зрелищного взрыва. Или ты собирался просто скучно пощекотать мне нервы своими намёками? В этом случае — поздравляю, ты почти справился. Почти.       Мужчина напротив прищурился, снова улыбнувшись, но уже не так уверенно, как вначале. — Ты довольно уверен в себе для человека, который только что потерял любимого человека, — произнёс он, но Сатору в ответ лишь усмехнулся. — Уверенность — это мой второй любимый грех, — протянул Годжо, склонившись чуть ближе к собеседнику. — Первый — ну, ты знаешь... Я просто люблю смотреть, как люди делают ошибки. Особенно, когда теряют голову, когда я вытворяю с ними всякое… — А ты, кажется, не промах, — отозвался незнакомец, но в его голосе чувствовалось раздражение.       Сатору усмехнулся, откинувшись на спинку стула и подмигнув бармену, молча прося принести ещё один коктейль. — Это называется "шарм", детка. Выучи терминологию, если хочешь продолжать игру. Ну а пока я на коне, может, ты всё-таки скажешь, что тебе нужно? Или мне придётся угадывать, пока тебе не наскучит этот спектакль?       Незнакомец медленно встал, явно проиграв в этом небольшом словесном поединке. — Мы ещё увидимся, Сатору, — его улыбка вновь стала той холодной, что была в начале. — И тогда, возможно, ты перестанешь шутить.       Сатору приподнял бокал, провожая его взглядом: — Не сомневайся, я всегда готов к шоу. Не забудь взять попкорн в следующий раз!       Тот лишь отвернулся и ушёл, а Годжо остался сидеть в одиночестве, с улыбкой на губах, но с беспокойством на душе.       После того как незнакомец ушёл, Сатору остался на своем месте, растянувшись в кресле. Его взгляд медленно скользил по залу, но мысли были далеко отсюда. Тусклые огоньки, дрожа от ритмичного света, разливались по клубу, отражаясь на полированных поверхностях, мелькая в бокалах и зрачках. Танцующие у сцены силуэты сливались в единый поток, их движения были хаотичны и рваны, но всё это казалось одной нескончаемой пульсацией — как сердце, выбивающее ритм жизни, хоть и немного приглушённое алкоголем и усталостью.       Музыка текла в воздухе, разрываясь хриплыми голосами и гулкими басами, вибрации доходили до пола, проходя сквозь тела. Сатору мог чувствовать, как каждое биение отдаётся в груди, гулко резонирует в его ребрах, будто сам бар был огромным живым организмом, который он сейчас лишь наблюдает со стороны.       В стакане оставалась пара капель его коктейля, но он не торопился допивать его. Алкоголь слабо касался сознания, вызывая приятное головокружение, как будто реальность немного расплылась на краях. В этих состояниях всё всегда выглядело проще. Чуть более тёплым, чуть более отдалённым. Однако под этим легким опьянением затаилось нечто более тяжёлое. Чувство, от которого никакой алкоголь не спасёт.       Сатору медленно перевёл взгляд на пустой стул напротив. Там, где когда-то сидел Сугуру.       Пальцы непроизвольно сжали стакан, хотя рука оставалась на вид расслабленной. Спустя время, боль, которую он старательно загонял в глубину, снова поднялась на поверхность, волной накатив на него. э       Он выпустил воздух, резко, как будто изгоняя его с тяжестью, что навалилась на грудь. Опьянение усиливалось, превращая музыку в далёкий гул, а танцующие фигуры на сцене — в размазанные тени. Всё казалось таким пустым. Люди вокруг двигались, шутили, кто-то обжимался, кто-то просто танцевал без оглядки на происходящее. Но для Сатору это стало лишь фоном. Как будто вся комната дышала, а он оставался здесь один.       Голубоглазый лениво вытащил телефон из кармана. Свет экрана осветил его лицо, контрастируя с тусклым светом помещения. Открыл мессенджер, пальцы какое-то время зависли над клавиатурой, но потом всё же начали набирать.

01:24:19

Ты пропустил много веселья, Рёмен. Впрочем, как всегда.

Сатору чуть усмехнулся, отпивая последний глоток из стакана. Он знал, что Сукуна вряд ли ответит сразу. Возможно, он даже не откроет сообщение в ближайшие пару часов. Тем временем на экране появилось уведомление: "Прочитано". 01:26:17 Ты серьёзно? Какой в этом толк?

01:27:27

Толк в том, чтобы расслабиться. Не будь таким скучным. Или ты уже настолько "завязан", что даже бар тебе противопоказан? Жонушка прижимает или братишке зад подтираешь?

01:28:13 Завязан? Забавно. Я просто не трачу время на всякую хуйню.

01:30:01

Ерунда — это игнорировать своего лучшего друга, когда он пытается тебя вытащить из твоего болота. Ты меня разочаровываешь, сладкий.

01:30:30 Лучший друг? Ты преувеличиваешь, Годжо. Сатору на секунду задумался, скользнув взглядом по бару. Музыка, смешанный смех и движение казались такими далекими от его текущего состояния. Он снова посмотрел на экран.

01:31:54

Ты всегда был таким холодным? Или это появилось позже, с опытом?

01:32:40 Всегда. Ты просто не замечал. Сатору снова усмехнулся. Обычная реакция от Сукуны — прямолинейная, почти резкая, но именно это и нравилось ему. Он дописал ещё пару строк.

01:33:10

Я всё ещё здесь, в баре. Если вдруг передумаешь.

Он отложил телефон в сторону, понимая, что вряд ли получит ответ прямо сейчас.