Связанные

18 месяцев спустя:

      Сугуру самодовольно ухмыльнулся, лениво опираясь о холодную стену, к которой его прижал Чосо. Его руки были скованы за спиной, а дыхание всё ещё сбивалось от короткой погони.       “Значит, ты наконец-то меня поймал, офицер?” - его голос был пропитан насмешкой, глубокий, ленивый, но в глазах плескался явный вызов.       Чосо зарычал, его рука сильнее сжала запястья Сугуру за спиной, а тело прижалось ближе, полностью подавляя любого шанса на сопротивление.       “Я предупреждал тебя”, - прорычал он ему в ухо, горячее дыхание обжигало кожу - “Бегать бесполезно”.       Сугуру изогнул бровь, ухмылка на его губах стала шире.       “Может, мне просто нравится, когда ты меня ловишь?”       Чосо щёлкнул языком, его хватка стала ещё крепче. Они оба были альфами, и их тела знали это. Электричество напряжения проходило между ними, два сильных хищника, но в этой схватке Сугуру был проигравшим.       Чосо был сильнее. Всегда сильнее.       “У тебя слишком дерзкий язык, преступник”, - его голос был низким, тёмным, почти мурлыкающим - “Думаю, мне стоит занять его”.       Сугуру ухмыльнулся, зная, что этот взгляд в глазах Чосо обещал что-то гораздо большее, чем просто арест.       “Тогда попробуй, офицер”, - он прикусил губу, оглядываясь через плечо - “Или ты боишься, что не справишься?”       Чосо рыкнул, его тело дёрнулось вперёд, прижимая Сугуру к стене так, что тот почувствовал каждую напряжённую мышцу альфы, его дыхание стало тяжелее, а взгляд потемнел.       “Ты пожалеешь об этих словах”.       И Сугуру только улыбнулся, зная, что Чосо говорит это не просто так.       Он не терял времени. Его пальцы грубо зарылись в длинные тёмные пряди Сугуру, резко наматывая их на кулак. Одним движением он заставил его опуститься на колени, доминируя над ним с высоты своего роста.       Сугуру вздохнул, его дыхание сбилось, когда Чосо шагнул ближе, расстёгивая ширинку. И когда альфа достал свой тяжёлый, длинный член, увенчанный холодным блеском металлического пирсинга, у Сугуру судорожно дёрнулись веки, а язык сам выскользнул, чтобы провести по пересохшим губам.       Чосо ухмыльнулся сверху вниз, его хватка на волосах Сугуру усилилась.       “Это то, чего ты хотел?”       Сугуру поднял взгляд, его чёрные глаза были полны чего-то хищного, опасного, но он не ответил словами.       Он просто широко открыл рот, предлагая себя.       Чосо цокнул языком, его пальцы ещё раз дёрнули за волосы, заставляя голову Сугуру откинуться назад.       “Послушный”, - пробормотал он, прежде чем наклониться и коснуться головкой его губ - “Посмотрим, насколько ты хорош”.       Сугуру даже не успел толком вдохнуть, прежде чем Чосо толкнулся внутрь, наполняя его рот горячей тяжестью, растягивая губы до предела.       Он застонал, звук оказался приглушён членом, но Чосо почувствовал его. Почувствовал, как горло Сугуру сжалось вокруг него, как альфа инстинктивно пытался привыкнуть к его размеру.       Чосо не дал ему времени.       Его бёдра начали двигаться с грубой уверенностью, вбиваясь глубже, захватывая контроль над дыханием Сугуру, над каждым его движением.       Сугуру захлёбывался, но не отстранялся. Напротив, он расставил колени шире, позволяя Чосо использовать себя, позволяя подчинить. Слёзы выступили на уголках его глаз, а голова кружилась от избытка альфа-феромонов, пропитавших воздух вокруг них.       Чосо трахал его рот так же грубо, как он бы трахал его тело.       “Вот так”, - его голос был низким, тёмным, обволакивающим - “Глубже”.       Он двигался глубже, чувствуя, как мышцы горла Сугуру рефлекторно сжимаются, ощущая, как его язык льнёт к нему.       Это было чертовски хорошо.       Сугуру задыхался, горло сжималось вокруг члена Чосо, но он не мог остановиться.       Не хотел.       Его губы были растянуты до предела, слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями слюны, стекающими по подбородку, но всё, что имело значение, - это тяжесть во рту, жар, запах феромонов, которые буквально разъедали его разум, погружая в какое-то извращённое, животное состояние.       Его собственный член пульсировал, уже промокший от предэякулята, твёрдый, но оставленный без внимания.       Чосо посмотрел на него сверху вниз, его глаза сверкнули, и в следующий миг он резко надавил ногой на пах Сугуру, заставляя его задохнуться от резкого давления.       “Хочешь трахаться, а?” - Чосо ухмыльнулся, не прерывая грубых толчков в его рот - “Трись”.       Сугуру не заставил себя ждать.       Он двинулся, жадно, отчаянно, сжимая ткань штанов Чосо, вдавливаясь в его ногу, скользя бёдрами вверх-вниз, в жалкой попытке получить хоть какое-то облегчение.       Чосо усмехнулся, вонзая пальцы в его волосы, заставляя его голову двигаться в ритме его толчков.       “Посмотри на себя”, - он рвано выдохнул, глаза потемнели от похоти - “Трёшься об мою ногу, как сучка в течке”.       Сугуру простонал, захлебнувшись членом Чосо, но он не мог остановиться.       Чосо держал его крепко, задавая темп, заполняя его горло снова и снова, его бёдра двигались быстрее, грубее, пока в какой-то момент он не вогнал себя до основания, запрокинув голову назад.       Чосо ускорился, его толчки стали жёстче, он трахал его рот в безумном, животном темпе, пока не почувствовал, что больше не может сдерживаться.       “Блядь”, - прорычал он, закидывая голову назад - “Сука, прими это всё…”       В следующую секунду он толкнулся до конца, его бёдра дрогнули, а горячие, густые струи спермы хлынули прямо в горло Сугуру.       Тёплый поток заполнил его рот, затопил дыхание, заставил горло инстинктивно сжиматься, проглатывая всё без остатка.       И этого хватило.       В тот же миг, когда сперма Чосо скользнула по его горлу, когда мощные толчки продолжали трахать его рот даже после кульминации, Сугуру кончил.       Без рук.       Просто от ощущения доминирования Чосо.       От его феромонов.       От унижения.       От ёбаного вкуса спермы на своём языке.       Он вздрогнул, его тело содрогнулось в судорогах, сперма с силой выплеснулась, пропитывая ткань брюк, и на секунду его зрение потемнело от накатившего удовольствия. Чосо ухмыльнулся, проводя пальцем по его подбородку, собирая остатки своего семени и поднося их к губам Сугуру.       “Хороший мальчик”, - пробормотал он, прежде чем заставил его открыть рот и слизывать их прямо с его пальцев.       Чосо медленно выпрямился, лениво поправляя пояс, его глаза всё так же сверлили Сугуру с насмешкой и чистым удовлетворением.       “Вам предъявлены серьезные обвинения, господин Гето”, - проговорил он низким голосом, в котором звучало слишком много скрытого веселья.       Сугуру, всё ещё стоя на коленях, тяжело дышал, его губы были припухшими, глаза затуманенными, а на щеках красовались следы слёз. Но вместо раскаяния в его взгляде была лишь вызывающая ухмылка.       “И в чём же?”       Чосо медленно наклонился, обхватил Сугуру за плечи и без особого труда поднял его на ноги, удерживая крепко, словно знал, что тот может снова рухнуть.       “В непристойной сексуальности”, - ухмыльнулся Чосо, его рука потянулась к поясу брюк Сугуру, расстёгивая их быстрыми, уверенными движениями.       Сугуру даже не пытался сопротивляться. Его тело было слишком разогрето, его разум был помутнён, а возбуждение всё ещё ощущалось болезненной, но сладкой пульсацией внизу живота.       Когда ткань брюк сползла вниз, Чосо замер, а затем тихо рассмеялся, наклоняя голову на бок.       “Серьёзно?” - его голос был откровенно насмешливым.       Сугуру отвернулся, его щёки вспыхнули ещё сильнее.       Чосо провёл пальцами по влажному пятну на его белье, собирая липкие следы спермы, и, демонстративно разглядывая их, ухмыльнулся.       “Ты правда кончил в штаны просто от минета?” - его голос был низким, тягучим, словно он смаковал этот момент.       Сугуру стиснул зубы, но не ответил.       Чосо не ждал ответа.       Он грубо развернул его к стене, одной рукой прижимая его к холодной поверхности, другой медленно проводя пальцами вниз, вдоль спины, ниже, пока не коснулся его чувствительного, мокрого входа.       “Ты просто невыносимый”, - прошептал он, скользя пальцами вниз, размазывая его же сперму по входу, растягивая его без капли жалости.       Растяжка длилась недолго.       Сугуру был на грани, его тело жаждало большего, и он не пытался это скрыть.       “Чосо…” - его голос был низким, хриплым, полным потребности - “Пожалуйста…”       Чосо замер, его рука сжалась на бедре Сугуру, а затем он тихо, с издёвкой, спросил:       “Что, господин преступник?”       “Пожалуйста…” - Сугуру стиснул зубы, его руки сжались в кулаки - “Вставь”.       Чосо улыбнулся.       “Не так”.       Сугуру застонал, его лоб упёрся в стену.       “Офицер Чосо…” - простонал он, его тело напряглось в ожидании - “Пожалуйста, трахните меня”.       И этого хватило.       Чосо не стал медлить.       Он сжал Сугуру за бёдра, раздвигая их шире, прежде чем одним сильным, резким толчком вогнать себя внутрь.       Сугуру вскрикнул, его тело дёрнулось от неожиданной боли, но он не отстранился. Напротив, он лишь сильнее прижался к стене, выгибая спину, позволяя Чосо проникнуть глубже.       Альфа не щадил его.       Его толчки были грубыми, безжалостными, он вонзался до самого конца, прижимая Сугуру к стене так, что тот едва мог дышать.       Но Сугуру сходил с ума.       От этого дикого, животного ритма.       От ощущения горячего, тяжёлого члена, растягивающего его до предела.       От того, что он полностью, без остатка принадлежал Чосо в этот момент.       “Ты такой чертовски узкий”, - выдохнул Чосо, его пальцы сжали бёдра Сугуру так сильно, что наверняка оставят синяки.       Чосо двигался безжалостно, его бёдра сталкивались с телом Сугуру с хлёсткими звуками, пока тот не мог ни думать, ни дышать. Он чувствовал каждое проникновение до самого нутра, ощущал, как его мышцы безумно сжимались вокруг Чосо, как будто пытались удержать его внутри.       Руки Чосо грубо сжались в его волосах, заставляя голову Сугуру запрокинуться назад. Его затуманенный взгляд устремился в потолок, а голос разорвал тишину комнаты отчаянным криком.       Оргазм захлестнул его неожиданно и жёстко.       Сугуру содрогнулся, его тело тряслось в судорожных конвульсиях, волна удовольствия прошлась по каждому нервному окончанию. Белая, липкая сперма забрызгала его живот и стену, и он тяжело задышал, оседая на коленях, его сердце билось в ушах, а сознание плыло от накатившего блаженства.       Чосо ухмыльнулся, наблюдая за этим, прежде чем, небрежно выскользнув, отошёл назад и уселся на ближайший стул, закидывая одну ногу на другую.       “Вот это было зрелище”, - лениво заметил он, проводя пальцами по своей твёрдой длине, всё ещё блестящей от смазки - “Но ты же знаешь, что этого недостаточно”.       Сугуру с трудом поднял голову, его глаза всё ещё были затуманены оргазмом, губы приоткрыты, грудь вздымалась тяжёлыми вдохами.       “Чего ты хочешь, офицер?” - его голос был хриплым, срывающимся, но в уголках губ мелькнула улыбка.       Чосо наклонился вперёд, его глаза вспыхнули.       “Покажи мне, как сильно ты раскаиваешься”.       Сугуру сглотнул, но послушно встал и, не сводя взгляда с Чосо, медленно оседлал его, ведя себя так, словно это он был охотником, а не добычей.       Его пальцы скользнули по плечам Чосо, он опустил бёдра, позволяя себе снова почувствовать его внутри. Он медленно двинулся вниз, проглатывая тяжесть, которая разрывала его изнутри, но не отводя глаз.       Чосо наблюдал за ним, его дыхание сбилось, а пальцы сжались на талии Сугуру, словно в попытке не потерять контроль.       “Дерьмо”, - прошептал он, чувствуя, как горячие внутренности Сугуру плотно обхватывают его.       Но Сугуру не дал ему передышки.       Он начал двигаться.       Сначала медленно, поддразнивающе, потом быстрее, сильнее. Его бедра задавали бешеный ритм, контрастирующий с нежностью, с которой он вдруг склонился вперёд и коснулся губами Чосо.       Поцелуй был мягким, глубоким, почти противоречившим всей грязи, что происходила между ними.       Чосо тихо застонал, в ответ сжимая Сугуру крепче, вбиваясь в него сильными толчками, соответствуя его ритму.       “Ты такой грязный”, - выдохнул Чосо, впиваясь зубами в его шею.       “Это ты сделал меня таким”, - с улыбкой ответил Сугуру, проводя пальцами по его мокрым от пота волосам.       “Я тебя люблю”, - прохрипел Чосо, его голос был низким.       Сугуру замер, затем его движения замедлились, и он наклонился ближе, заглядывая прямо в его глаза.       “Я знаю”, - его губы изогнулись в кривой улыбке - “И я тебя тоже”.       Это было всё, что нужно было Чосо.       Он перехватил Сугуру за талию и вонзился в него с такой силой, что тот вскрикнул, его спина выгнулась, а пальцы судорожно сжались на плечах Чосо.       Оргазм обрушился на них обоих, мощный, сокрушительный.       Сугуру снова кончил, его сперма залила их животы, а мышцы внутри него свелись в судороге, сжимая Чосо так крепко, что тот зарычал, а затем последовал за ним, наполняя его до конца       Они тяжело дышали, их лбы соприкасались, их тела всё ещё дрожали от послевкусия.       “Проклятье…” - пробормотал Сугуру, тяжело выдыхая.       Чосо усмехнулся, проводя пальцами по его спине.       “Признавайся, ты просто обожаешь нарушать закон”.       Сугуру фыркнул, но его губы изогнулись в лукавой улыбке.       “Только если ты - тот, кто меня ловит”.       Чосо вышел из него с влажным, тихим хлопком, и Сугуру тут же поморщился от неприятного ощущения тёплой спермы, медленно вытекающей из его ноющего, уже чувствительного тела. Он тяжело выдохнул, прикрыв глаза, его руки всё ещё дрожали, а дыхание оставалось сбивчивым.       Но прежде чем он успел осесть на колени или рухнуть прямо на пол, Чосо уже подхватил его, легко подняв на руки, словно тот ничего не весил.       “Ты серьёзно?” - простонал Сугуру, закатив глаза.       Чосо ухмыльнулся, крепче прижимая его к себе.       “Ты даже стоять не можешь, преступник”, - усмехнулся он - “Нам нужно смыть улики”.       Сугуру тихо фыркнул, но не стал возражать.       Чосо донёс его до душа, включив тёплую воду. Влажный пар наполнил пространство, обволакивая их горячей влажностью.       Они мыли друг друга, но не без подколов - Сугуру специально водил мыльными пальцами по чувствительным местам Чосо, заставляя его тихо рычать и ловить его за запястья, а Чосо в отместку медленно проводил руками вниз, ухмыляясь, когда Сугуру резко дёргался, понимая, что его снова доводят.       “Ты невозможен”, - выдохнул Чосо, споласкивая пену с его плеч.       “Говорит тот, кто трахает меня так, что я не могу ходить”, - Сугуру лениво улыбнулся, позволяя воде стекать по его лицу.       Чосо усмехнулся, но в глазах мелькнула странная мягкость.       Сугуру заметил это, и на мгновение в его груди что-то тёплое и уютное разлилось волной.       Даже несмотря на его упрямство, даже несмотря на то, как долго он сопротивлялся, Чосо всё-таки сдался.       Переехал к нему.       Принадлежал ему.       И теперь это было их утро. Их привычка.       И Сугуру не мог бы быть счастливее.       Он потянулся, влажные пряди спадали ему на лицо, но он проигнорировал это, легко целуя Чосо в уголок губ.       “Перестань смотреть на меня так”, - пробормотал Чосо, отворачиваясь, но Сугуру почувствовал, как его сердце забилось быстрее.       “А как мне смотреть?” - ухмыльнулся он, уворачиваясь от струи воды, когда Чосо попытался смыть с него пену чуть агрессивнее.       Чосо тихо вздохнул, но улыбка осталась на его лице.       Он развернул Сугуру к себе, снова целуя, на этот раз глубже, ленивее, позволяя себе раствориться в этом моменте.       Но затем он вдруг остановился, медленно облизывая губы, и его голос прозвучал с явным сожалением:       “Нам нужно собираться”.       “Ну почему?” - Сугуру лениво провёл руками по его мокрой груди, оглядывая его с явным удовлетворением.       “Потому что если мы не остановимся сейчас, я пойду на второй круг”.       Сугуру усмехнулся, его пальцы скользнули по бёдрам Чосо, сжимая их, прежде чем он наклонился и прошептал у него в ухо:       “Я не против”.       Чосо простонал, обхватывая его талию и вжимая в себя сильнее.       “Чёрт, ты сводишь меня с ума…”       “Но”, - Сугуру вдруг лукаво улыбнулся, ловя его губы ещё в одном поцелуе, прежде чем медленно отстраняться, - “Событие слишком важное, чтобы его пропустить”.       Чосо застонал, но знал, что Сугуру прав.       Они ведь не могли опоздать на собственную свадьбу.

***

      Сатору тихо открыл дверь их спальни, его взгляд сразу зацепился за розовую макушку, едва виднеющуюся из-под одеяла. Юджи свернулся калачиком, укрывшись почти полностью, оставив наружу только небольшую часть лица и взъерошенные пряди. Сатору улыбнулся, осторожно подходя к кровати.       Он наклонился и мягко поцеловал Юджи в висок, затем в тёплую кожу за ухом, пробормотав:       “Доброе утро, спящая красавица”.       Юджи лишь сонно заворчал, натягивая одеяло выше.       Сатору не сдавался.       Он провёл пальцами по открытой части его лица, затем наклонился ниже, прижался губами к линии его плеча.       “Вставай, солнце”.       “Не хочу…” - пробормотал Юджи, его голос был низким и хриплым от сна.       “Ну давай, нужно собираться”, - Сатору улыбнулся, чуть сильнее потираясь носом о его кожу.       Юджи что-то невнятно пробормотал, но затем слегка приподнял голову и, зевая, спросил:       “Как дети?”       Сатору улыбнулся, его пальцы скользнули под одеяло, нащупывая тёплую кожу.       “Всё в порядке, они с нянями. У нас есть немного времени”.       Юджи медленно выдохнул, снова зарываясь лицом в подушку.       “Тогда дай мне ещё пять минут…”       Сатору приподнял бровь, затем хищно усмехнулся.       “Нет, думаю, я лучше разбужу тебя поинтереснее”.       Прежде чем Юджи успел сообразить, что он имел в виду, Сатору уже забрался к нему под одеяло.       Тёплые руки скользнули по его груди, обводя большие пальцы вокруг сосков, проводя по ним лёгкими круговыми движениями.       Юджи вздрогнул.       “Сатору…”       “Да, любимый?”       Юджи застонал, когда губы Сатору прижались к его шее, посасывая нежную кожу. Его пальцы опустились ниже, обхватывая уже наполовину вставший член, медленно проводя вверх-вниз, разгоняя кровь по венам.       Юджи издал глухой звук, его бёдра дёрнулись в ответ на ласку.       “Ты издеваешься…” - пробормотал он, всё ещё сонно, но уже поддаваясь.       “Разве?” - Сатору усмехнулся, прикусывая ключицу - “Ты так сладко реагируешь, разве я мог удержаться?”       Юджи приоткрыл глаза, его щёки слегка покраснели, а дыхание стало тяжелее.       Сатору сжимал член Юджи в горячей ладони, дрочил его в медленном, ленивом ритме, растягивая удовольствие, наблюдая за тем, как его омега извивается под ним, губы приоткрыты, глаза подёрнуты плёнкой наслаждения.       Юджи тихо застонал, его руки метнулись к поясу штанов Сатору, срывая их с него, спуская вниз вместе с трусами.       “Ты такой нетерпеливый”, - усмехнулся Сатору, но не стал мешать, лишь слегка приподнял бёдра, чтобы тот мог освободить его полностью.       “Ты меня разогрел, так что теперь терпи”, - фыркнул Юджи, обхватывая уже твёрдую длину Сатору своей рукой и начиная двигаться в ответ.       Сатору простонал, его бёдра сами дёрнулись навстречу ласке, но затем он быстро взял себя в руки и склонился над Юджи, его губы прижались к его груди.       “Ты даже не представляешь, как я счастлив”, - выдохнул он, проводя языком по тёмному соску, посасывая его нежно.       Юджи приподнял бровь, тяжело дыша.       “Потому что наконец-то эти сиськи только мои”, - мурлыкнул Сатору, ухмыляясь.       Юджи громко рассмеялся.       “Ты такой идиот”, - покачал он головой, его пальцы сжались на члене Сатору, сжимая его чуть сильнее.       “Но твой идиот”, - парировал тот, снова целуя его грудь, прижимая её к своим губам, почти поклоняясь этому телу, которое он обожал до безумия.       Но у них не было времени.       Сатору быстро проверил пальцами его вход, убеждаясь, что тот всё ещё растянут после их ночного марафона. Всё было в порядке, Юджи, как всегда, был сладко тёплым и принимающим.       Он скинул с себя оставшуюся одежду, перекинул одну из ног Юджи себе на плечо, устраиваясь сверху, и на мгновение просто посмотрел на него.       Юджи немного потерял форму после вынашивания близнецов, его тело стало мягче, кожа чуть изменилась, но для Сатору он никогда не был красивее. Даже этот маленький шрам от кесарева сечения… словно знак того, что Юджи подарил им двоих прекрасных детей.       Сатору склонился, провёл губами по губам, целуя с благоговением.       “Ты идеален”, - прошептал он, его голос был тихим, но твёрдым.       Юджи закатил глаза, но улыбнулся, запустив пальцы в его белые волосы.       “Да трахни ты меня уже, романтик”.       Сатору усмехнулся, затем плавно вошёл, утонув в тугом, горячем пространстве Юджи. Они оба простонали в унисон, замерев на секунду, а затем быстро подстроились под единый ритм.       Толчки стали глубокими, чёткими, их стоны перемешивались с тяжёлым дыханием, сливаясь в одну пьянящую симфонию.       Они говорили друг другу грязь, их слова срывались с губ хриплыми шепотами.       “Чёрт, ты такой узкий…”       “Ты такой горячий внутри меня, боже…”       “Я с ума схожу от тебя, твоего тела, каждого звука…”       Юджи простонал, его пальцы опустились ниже, он начал стимулировать себя спереди, и этого хватило, чтобы он первым затрясся, выгибаясь под Сатору, пока его оргазм накрывал его с головой.       Сатору почувствовал, как его сжимает изнутри, и этого оказалось достаточно. Он простонал имя Юджи, ускорился в несколько резких толчков и кончил следом, обрушиваясь на него с тяжёлым, прерывистым дыханием.       Несколько секунд они просто лежали, тяжело дыша, их сердца бешено колотились.       Сатору лениво провёл пальцами по груди Юджи, оставляя там ленивые узоры.       “Это лучшее утро”, - усмехнулся он.       Юджи рассмеялся.       “И оно станет ещё лучше, если мы успеем принять душ до того, как дети сюда прибегут”.       Сатору ухмыльнулся.       “Тогда пошли, пока я не перехотел выходить из тебя”.       Юджи закатил глаза, но встал, всё ещё ощущая внутри себя тепло Сатору, и пошёл в ванную, а альфа последовал за ним, не отпуская его даже на секунду.       Вода стекала по их разгорячённым телам, капли сбегали вниз по коже, смешиваясь с мыльной пеной, а пар заполнял пространство, создавая вокруг них мягкий, убаюкивающий кокон.       Сатору осторожно провёл ладонью по груди Юджи, затем ниже, намыливая его тело, массируя бёдра, уделяя внимание каждому сантиметру. Юджи прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями.       “Люблю тебя”, - прошептал Сатору, наклоняясь ближе, его губы скользнули по влажной коже Юджи.       Тот усмехнулся, притягивая его к себе. Их губы слились в мягком, ленивом поцелуе, в котором не было спешки - только чистая близость, только они двое.       Сатору медленно отстранился, его взгляд был наполнен чем-то задумчивым.       “Знаешь… я мечтаю снова сделать тебя беременным”.       Юджи замер. Потом медленно приоткрыл глаза, уставился на него так, будто тот только что предложил продать детей за миску рамена.       “Только через мой труп”, - сказал он ровно.       Сатору фыркнул, но прежде чем успел возразить, Юджи продолжил:       “Я носил в себе двух детей одновременно, блевал от каждого запаха, кроме твоих феромонов, и не мог нормально есть шесть месяцев”.       Сатору закатил глаза.       “Зато у нас теперь двое прекрасных малышей”.       Юджи прищурился.       “Да, прекрасных… но они же чертовски похожи на тебя!”       Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.       Сатору снова притянул Юджи к себе, пока тёплая вода продолжала стекать по их телам, смывая усталость, тревоги, прошлые страхи.       Только этот момент. Только они двое.       И их шумные, чертовски похожие на Сатору дети в другой комнате.       Они вышли из душа, тепло воды ещё ощущалось на их коже, но ни один из них не спешил полностью прийти в себя. Подшучивая друг над другом, Сатору прихватил с комода полотенце и лениво бросил его Юджи.       “Вытрись, а то я сам тебя высушу”, - ухмыльнулся он, проводя ладонью по влажной спине омеги.       “Не сомневаюсь, но у нас нет на это времени”, - фыркнул Юджи, растрёпывая свои розовые волосы, пока они заходили в гардеробную - “Не могу поверить, что ты всерьёз думал снова сделать меня беременным”.       “А я не могу поверить, что ты всерьёз думал, что у тебя есть выбор”, - с ухмылкой ответил Сатору, откидывая назад влажные белые пряди.       Альфа первым потянулся за уже подготовленным смокингом. Сегодня был важный день - свадьба его лучшего друга, и он искренне радовался за него.       Юджи, тем временем, выбрал свой костюм, с некоторой неохотой надевая рубашку, всё ещё ворча, что после беременности не любит галстуки, потому что они “ощущаются как удавка”.       Сатору только посмеялся, поправляя свои запонки.       Но их момент уединения длился недолго.       Раздался топот маленьких ножек, и в следующее мгновение в гардеробную вбежали двое - один с мягкими светло-розовыми волосами и ярко-голубыми глазами, второй с белоснежными волосами и янтарными глазами, сверкающими от возбуждения.       “Маааа!” - раздалось синхронное радостное восклицание, прежде чем оба малыша кинулись к Юджи, цепляясь за его ноги.       За ними поспешно забежали няни, явно пытаясь предотвратить вторжение, но безуспешно.       “Простите, господин Годжо, господин Итадори, они просто…” - одна из нянь запыхалась, явно не зная, как оправдать внезапное появление близнецов.       Юджи рассмеялся, подхватывая обоих на руки, их маленькие тела прижимались к нему, а лица светились счастьем.       Сатору сложил руки на груди, ухмыляясь.       “А я говорил”, - с наигранной грустью вздохнул он, покачав головой - “Похожие на меня, а любят они только мамочку”.       Юджи лишь закатил глаза, но с улыбкой.       “Ну что же, папочка, значит придётся тебе заслужить их любовь”, - поддразнил он, чуть покачивая детей на руках.       Сатору подошёл ближе, щёлкнул одного по носу, а второго погладил по голове, заставляя их хихикать.       “О, я не сомневаюсь, что они ещё изменят своё мнение”, - усмехнулся он, ловя взгляд Юджи.       И в этом взгляде было всё - любовь, тепло, целая жизнь, которую они теперь проживали вместе.       Юджи, всё ещё держа одного из близнецов на руках, вздохнул и направился в детскую, готовясь к неизбежному бою за праздничные наряды.       Сатору, напротив, спокойно спустился вниз, наслаждаясь моментом тишины. В столовой уже дожидался его любимый свежесваренный кофе, и он с удовольствием взял чашку, сделав первый, ещё обжигающий глоток.       Он наслаждался этим редким моментом покоя, пока сверху не донеслись шумные протесты и смех детей.       “Юджи там явно весело”, - ухмыльнулся Сатору про себя, откидываясь на стуле.       Прошло не больше пятнадцати минут, прежде чем в дверном проёме показался Юджи.       Он выглядел… уставшим.       Его рубашка была слегка расстёгнута, на щеках - лёгкий румянец, а волосы взъерошены так, будто он только что выдержал полноценный бой.       Юджи громко выдохнул и опустился на стул напротив, потирая лицо ладонями.       “Я уже устал”, - пожаловался он.       Сатору рассмеялся, наблюдая за ним с явным удовольствием.       “Няням сегодня придётся отрабатывать свою зарплату”, - ухмыльнулся он, делая ещё один глоток кофе.       Юджи покосился на него с лёгкой обидой.       “Конечно, скажи это тому, кто сейчас вручную натягивал костюм на нашего маленького демона с белыми волосами”.       Сатору довольно фыркнул, но промолчал.       Юджи вздохнул, откидываясь на спинку стула, его взгляд стал задумчивым.       “Я мечтаю о шампанском”, - внезапно сказал он, глядя в потолок.       Сатору, не переставая ухмыляться, потянулся и провёл пальцами по его щеке.       “Ну, сегодня ты точно сможешь себе позволить выпить”.       Юджи хмыкнул.       “Только если ты пообещаешь не сделать мне третьего ребёнка после первого же бокала”.       Сатору сделал вид, что задумался.       “Обещать не могу, но постараюсь сдержаться”.       Юджи засмеялся, покачав головой.       “Ладно, пошли уже, а то на свадьбу женихи раньше нас прибудут”.       Сатору ухмыльнулся и поднялся на ноги, протягивая Юджи руку.       “Ну, это вряд ли… но давай удивим всех своей пунктуальностью”.

***

      Зал для церемонии был оформлен в классическом строгом стиле, без излишеств, но с утончённым вкусом. Ровные ряды белых стульев, элегантные цветочные композиции в пастельных тонах, мягкий свет свечей, который создавал тёплую и уютную атмосферу. Всё было идеально.       Юджи и Сатору вместе с близнецами уже заняли свои места в первом ряду. Дети были ещё слишком маленькими, чтобы понимать всю важность происходящего, но их присутствие делало этот момент ещё более значимым.       Вокруг них рассаживались их друзья, коллеги, бизнес-партнёры и представители разных сфер - все, кто так или иначе были частью их жизни. Чосо выглядел взволнованным, но старался не подавать виду. Сугуру же, напротив, выглядел расслабленным и довольным, как будто этот день был самым обычным.       Сатору держал Юджи за руку, чуть наклонившись к нему и шёпотом бубня:       “Я всё ещё не могу поверить, что ты так и не согласился выйти за меня”.       Юджи едва заметно усмехнулся, не отрывая взгляда от сцены, где вот-вот начнётся церемония.       “Ну, извини, я был занят - вынашивал, а потом ещё и выкармливал наших детей”.       Сатору тихо фыркнул, но прежде чем успел что-то возразить, Юджи продолжил:       “Тем более, Иейри-сан сказала, что метку ставить нельзя во время беременности”.       “Беременность давно закончилась”.       “Но дети ещё маленькие”.       “И что?”       “А вдруг это как-то повлияет?”       Сатору лишь глубоко вздохнул и пробормотал:       “Проклятая осторожность”.       Юджи снова сжал его пальцы, будто говоря: "Я всё слышу".       Сатору обиженно надул губы.       Но когда его взгляд скользнул по Юджи, который сейчас выглядел до невозможности красивым в своём тёмно-синем костюме, и по их детям, которые притихли и внимательно наблюдали за происходящим, он вдруг подумал, что, может, у него уже есть всё самое важное.       Хотя… Это не значит, что он перестанет бубнить и точно своего добьется.       Рэн захныкал первым - тихо, жалобно, будто просто хотел внимания, но Сатору уже знал, что за этим последует. Стоило одному из близнецов начать капризничать, как второй моментально подхватывал, будто они были связаны на каком-то интуитивном уровне.       Рю, в отличие от брата, был менее шумным, но его светло-розовые волосы взъерошились, а губы поджались в явном недовольстве, словно он хотел продемонстрировать миру свою солидарность с братом, хоть и не был до конца уверен, почему именно.       Уже предчувствуя грозу, он подал знак няням, которые тут же подошли к ним.       “Пора отдохнуть, малыши”.       Они быстро подхватили малышей на руки и увели в сторону, шепча им что-то успокаивающее.       Юджи облегчённо выдохнул, прикрывая глаза.       “Они, конечно, ангелы… Но иногда просто дьяволята”.       “Они - твои дети”. - Сатору усмехнулся, кладя руку на подбородок, и лениво обратился к официанту, который проходил мимо - “Бокал шампанского для моего мужа”.       Юджи скептически покосился на него, слегка приподняв бровь.       “Твоего кого?”       Сатору невозмутимо посмотрел на него с видом "я не знаю, о чём ты".       “Что-то не так? Разве ты не мой муж?”       “Насколько я помню, официально - нет”.       “Даже так?”       Сатору сделал вид, что глубоко задумался, затем протянул руку к Юджи, наклонился ближе и прошептал на ухо:       “Ну раз так… Тогда это значит, что ты всё ещё свободен, и я могу за тобой поухаживать”.       Юджи закатил глаза и фыркнул, откидываясь на спинку стула.       “Ты неисправим”.       “Я просто терпелив”.       Официант тем временем вернулся с шампанским, и Сатору с довольным видом подал бокал Юджи.       “За моего будущего мужа”.       Юджи взял бокал, медленно крутя его в руках, потом тихо усмехнулся и всё-таки пригубил шампанское. “Ты выиграл этот раунд”.       “Как и все остальные”.       Сатору довольно улыбнулся и сделал вид, что не заметил лёгкого румянца на щеках Юджи.       Зал затих, как только заиграла музыка.       Свет мягко высветил проход, устланный лепестками белых роз, и все головы повернулись в сторону двоих мужчин, которые, держась за руки, вышли навстречу своей новой жизни.       Чосо и Сугуру шли медленно, сдержанно, но в их глазах читалась уверенность. Оба в идеально сшитых черных смокингах, которые подчеркивали их силуэты, оба с едва заметными улыбками - напряжение, волнение, но вместе с тем абсолютное счастье.       Сатору поймал себя на том, что улыбается шире, чем собирался. Его лучший друг - тот, кого он знал, пожалуй, лучше, чем самого себя - был счастлив. Настояще, неподдельно счастлив.       Когда они подошли к алтарю, ведущий церемонии - статный мужчина в элегантном костюме - поднялся на небольшую возвышенность и посмотрел на гостей с теплой, одобряющей улыбкой.       “Сегодня — особенный день, день, который войдёт в историю”.       Его голос звучал торжественно, но без излишнего официоза.       “Любовь - это самое важное, что у нас есть. Она не знает границ, правил и предрассудков. Сегодня перед нами двое людей, которые нашли друг друга, которые выбрали друг друга. И сегодня они свяжут свои судьбы навсегда”.       В зале повисла особая, интимная тишина. Все слушали, затаив дыхание.       “Чосо Камо, Сугуру Гето. Время произнести ваши клятвы”.       Чосо первым шагнул вперёд. Он держал руку Сугуру крепко, но не доминируя, а гораздо более глубже. Он посмотрел на него долгим, осознанным взглядом, а затем достал из кармана сложенный лист бумаги, но, поколебавшись, убрал его обратно.       Он знал эти слова наизусть.       “Сугуру…” - его голос прозвучал низко и немного дрожал, но он продолжил - “Я не думал, что смогу впустить в свою жизнь кого-то настолько глубоко. Я всегда был один, и меня это устраивало. Я думал, что так и должно быть. Пока не встретил тебя”.       Чосо сглотнул, прокашлялся, а затем продолжил:       “Ты перевернул всё, что я знал о себе и о жизни. Ты ворвался в неё, как ураган, как катастрофа, и я не мог и не хотел сопротивляться. Потому что в этой катастрофе я нашёл дом. В тебе. Я люблю тебя, Сугуру, и буду любить всегда”.       Сугуру судорожно выдохнул, даже не пытаясь скрыть эмоций. Он провёл языком по губам, пытаясь собраться, но руки Чосо были всё ещё крепко сжаты вокруг его ладоней, давая ему необходимую опору.       “Ты, блядь, издеваешься, Камо?” - хрипло выдохнул он, заставив зал тихо рассмеяться - “Как я теперь должен сказать свою речь, когда ты сделал это так?”       Он шумно вдохнул и выдохнул, заставляя себя не дать эмоциям взять верх.       “Ладно. Ладно, хорошо. Я скажу”.       Сугуру провёл рукой по своим тёмным волосам, прокручивая в голове все слова, которые он столько раз переписывал.       “Чосо. Ты самый упрямый, несговорчивый, грёбаный зануда, которого я когда-либо встречал”.       Смех пробежал по залу, но Сугуру продолжал, сжав его руки еще крепче.       “И я, чёрт возьми, люблю тебя за это. За твою честность, за твою принципиальность, за то, что ты делаешь этот мир лучше просто тем, что есть в нём. За то, что в самый тёмные моменты моей жизни ты был рядом. И за то, что, несмотря на всё, что нас разделяло, ты выбрал меня”.       Голос Сугуру дрогнул на последней фразе, и Чосо потянулся к нему, мягко прикасаясь лбом к его лбу, глубоко дыша.       Зал замер.       А затем разразился аплодисментами - громкими, захватывающими, настоящими. Кто-то вытирал слёзы, кто-то просто смахивал лёгкую влажность с глаз, а Сатору, сидел с ухмылкой, полной гордости за своего лучшего друга.       Юджи, сидящий рядом, шепнул:       “Красиво сказано”.       Сатору усмехнулся, но глаза его были всё же немного влажными.       “Да, черт возьми. Это было красиво”.       Ведущий делает небольшой жест рукой, привлекая внимание гостей, и в зале вновь воцаряется тишина.       “Сегодня перед нами стоят двое людей, которые решили связать свои судьбы воедино. В присутствии всех нас, в присутствии тех, кто их любит, они дали друг другу обещания, которые навсегда останутся в их сердцах. И теперь, по всем законам и традициям, я объявляю вас супругами”.       Ведущий продолжает, улыбаясь.       “А теперь можете поцеловать друг друга”.       Гулкие аплодисменты раздаются в зале, но почти сразу же перекрываются одним действием - Чосо хватает лицо Сугуру и притягивает к себе, впиваясь в его губы.       Поцелуй длинный, затяжной, словно они пытались вложить в него всё, что чувствовали, всё, что пережили, всё, что хотели сказать, но не могли выразить словами. Сугуру зарывается пальцами в волосы Чосо, отзываясь так же жадно, и зал снова взрывается овациями и смехом.       “Ну, теперь я точно понимаю, кто в их паре альфа”, - фыркнул Сатору, сидя в первом ряду, с усмешкой наблюдая за всем происходящим.       Он повернулся к Юджи, который сиял, глядя на брата, но в его глазах всё ещё стояли слёзы.       “Ты сейчас расплачешься?” - шепнул Сатору, прижимаясь губами к его виску.       “Да иди ты”, - Юджи шутливо толкнул его локтем, но не смог сдержать мягкой улыбки.       Когда поцелуй наконец завершился, Сугуру с Чосо отстранились, тяжело дыша, и обменялись кольцами, плавно надевая их друг другу на пальцы. Блестящее золото выглядело идеально на их руках, словно всегда было там.       “Ну что, муж?” - хрипло спросил Сугуру, поднимая на Чосо взгляд снизу вверх.       “Ну что, муж”, - ответил Чосо, снова крепче сжимая его ладонь.       Затем они повернулись к гостям, и лавина поздравлений обрушилась на них.       Сатору забрал близнецов у нянь, и подошёл к паре вместе с Юджи. Как только малыши увидели своих дядей, они тут же протянули к ним ручки, требуя внимания.       “Только попробуй их не взять”, - сказал Сатору, вручая светловолосого Рэна в руки Чосо.       Чосо подхватил малыша уверенно, но бережно, и тот тут же схватил его за нос, издав веселый смешок. Рю потянулся к Сугуру и моментально вцепился в его волосы, чем вызвал смешок у Юджи.       Сатору, ухмыляясь, хлопнул Сугуру по плечу:       “Ну, дружище, ты теперь официально несвободен”.       Сугуру лишь усмехнулся, а Чосо, держащий Рэна, ответил:       “И я не позволю ему сбежать”.       Юджи шагнул вперёд и крепко обнял старшего брата, мягко шепча:       “Поздравляю, Чосо. Я так рад за тебя, правда”.       Чосо обнял его так крепко, как будто не хотел отпускать.       “Я тоже, братишка”.       Когда Юджи отстранился, он перевёл взгляд на Сугуру, который продолжал держать Рю, но был явно немного растерян от того, что ребёнок так цепко вцепился в него.       “Позаботься о нём”, - просто сказал Юджи, глядя прямо в глаза Сугуру.       Сугуру на секунду замер, а затем медленно кивнул, сжимая пальцы Чосо.       “Всегда”.       Сатору вздохнул, наблюдая за всей этой сценой, перевёл взгляд на Юджи и наклонился ближе.       “Ну что, может, теперь и ты скажешь мне да?”       Юджи закатил глаза, но всё же улыбнулся, а затем, не дожидаясь ответа, Сатору просто поцеловал его в висок.       Сатору крепко держал Юджи за руку, пока они отходили от счастливых молодоженов, давая другим гостям возможность поздравить их. Рэн и Рю уже начинали капризничать, потирая глаза и утыкаясь в плечи своих дядей, поэтому Юджи подозвал нянь и аккуратно передал им детей.       “Отвезите их домой, пусть отдохнут. Сегодня был долгий день”, - мягко сказал Юджи, касаясь пальцами волос малышей.       Женщины кивнули, и, когда дети наконец уехали, Сатору заметил, как Юджи, освободившись от забот о близнецах, гораздо смелее потянулся к подносу с шампанским, которое предлагал официант.       “Серьёзно? Ты собираешься напиваться?”- с лукавой усмешкой спросил Сатору, наблюдая, как Юджи залпом осушает первый бокал.       “Я не напиваюсь, я расслабляюсь”, - с совершенно невинным выражением лица ответил Юджи, забирая второй бокал с подноса.       Сатору прищурился, внимательно изучая его. Он прекрасно знал, что означало "расслабляюсь" в исполнении Юджи. Чем больше он пил, тем свободнее становились его движения, тем звонче звучал его смех, тем искреннее становились его улыбки. Сейчас его омега был всё ещё в пределах нормы, но если он продолжит в том же темпе, то к концу вечера уже будет хохотать над каждой шуткой Нанами.       Сатору не мог отрицать, что ему нравилось смотреть на такого Юджи - раскованного, лёгкого, чуть подогретого алкоголем. В его глазах плясали искорки, губы растянулись в улыбке, а тело стало более расслабленным, будто с него слетели последние следы напряжения.       “Ты и правда решил расслабиться, да?” - Сатору с ухмылкой потянулся к Юджи и притянул его ближе, наклоняясь так, чтобы сказать прямо в ухо.       “Абсолютно”, - ответил Юджи, хитро блеснув глазами.       Сатору почувствовал лёгкую волну феромонов, едва уловимую, но всё же заметную - алкоголь явно раскрепощал Юджи настолько, что он начинал выпускать их неосознанно.       Интересно... До какого предела он дойдёт сегодня?       Сатору сел в удобное кресло у стены зала, держа в руке бокал с золотистым шампанским, и наблюдал.       Юджи.       Его Юджи, его омега, его маленькое солнце…       Который уже явно поднабрался.       Сатору лениво потягивал напиток, скрывая усмешку за тонким стеклом бокала. Юджи был не просто пьян - он был в том самом состоянии, когда расслабление граничит с полной потерей осторожности. Его розовые волосы растрепались, рубашка чуть смялась, а на лице играла довольная улыбка, от которой в груди Сатору что-то тёпло сжалось.       Как же он хорош.       Омега выглядел так, будто был в своей стихии - болтал с Сёко, жестикулируя и, судя по выражению лица, явно обсуждая что-то пикантное. Нанами, стоявший рядом, слушал их с присущей ему стойкостью, но даже угрюмый бета не мог сдержать лёгкую улыбку. Юджи чуть раскачивался на месте, уже не так чётко контролируя свои движения, но выглядел абсолютно довольным.       Сатору слегка склонил голову набок, внимательно изучая свою добычу.       Да, именно так.       Он был настоящим хищником, выслеживающим свою цель. Он видел, как Юджи переходил от одной группы гостей к другой, смеялся с коллегами Чосо, подкалывал Сугуру, а потом к нему подбежал какой-то бета с явно не самыми приличными намерениями. Сатору даже не успел рассмотреть, кто это, потому что Юджи одним лишь взглядом дал ему понять, что его попытка флирта не принесёт успеха.       Но Сатору всё равно почувствовал, как внутри что-то зашипело.       Юджи был его.       Его омега.       Его партнёр.       Его, мать его, муж.       И не то чтобы он ревновал, нет… но всё его альфа-естество требовало забрать Юджи прямо сейчас.       Сатору прищурился, наблюдая, как Юджи запрокидывает голову, смеясь над чем-то, сказанным Сугуру. Он знал этот смех. Юджи сейчас уже не совсем контролировал себя, смеялась не только его голова, но и тело, оно расслабилось, стало плавнее, податливее. Он был уже на грани - ещё пара бокалов, и он либо сам усядется Сатору на колени, либо свалится под чей-нибудь стол.       Сатору поставил свой бокал на ближайший поднос и пригладил волосы.       Пора.       Он не станет ждать, пока кто-то решит воспользоваться пьяным состоянием его омеги. Он сам этим воспользуется.       Всё, что ему осталось - дождаться подходящего момента, шагнуть в круг его общения, обвить рукой талию и утащить в своё логово.       Сатору наблюдал за Юджи издалека достаточно долго. Достаточно, чтобы увидеть, как тот становится все более раскованным, как его движения теряют резкость, превращаясь в плавные, почти ленивые. Достаточно, чтобы заметить, как омега потягивает шампанское с лёгкой улыбкой на губах, покрасневшими щеками и глазами, наполненными лукавством. Достаточно, чтобы осознать - момент настал.       Он не стал давать Юджи время среагировать - просто шагнул к нему, обнял сзади, позволяя ладоням скользнуть по его талии, и прижался губами к самой чувствительной точке шеи.       “Нравится веселиться без меня?” - его голос был низким, почти мурлыкающим, насыщенным феромонами, которые тут же скользнули по связи, окутывая омегу.       Юджи мягко вздрогнул, но не отстранился - наоборот, расслабленно опустил голову назад, прижимаясь спиной к груди Сатору, позволяя тому обвить его плотнее.       “Я же знал, что ты в засаде”, - Юджи усмехнулся, голос его был ленивым и тёплым, наполненным лёгким пьяным весельем. Он запрокинул голову на плечо Сатору, позволяя ему видеть его полуопущенные ресницы и слегка припухшие губы, увлажнённые вином - “Ну что, Годжо-сама, ты собираешься наказать меня за то, что я был таким плохим?”       Сатору почувствовал, как внутри всё мгновенно напряглось.       Вот оно.       Он сильнее сжал омегу, скользнул губами по его шее и выдохнул, чуть надавливая пальцами на поясницу.       “Хочешь, чтобы наказал?”       Юджи тихо рассмеялся, едва заметно двигаясь в его объятиях, прижимаясь, словно случайно, словно бездумно, но… Сатору был альфой. Он не пропускал таких деталей. Он чувствовал, как омега буквально истекает феромонами, как его тело греется под его ладонями.       “Я был бы не прочь уединиться…” - голос Юджи стал ниже, в нём появилась игривая хрипотца, пальцы лениво скользнули по запястью Сатору, прежде чем переплести их пальцы.       Этого было достаточно.       Сатору, не теряя времени, крепко сжал его ладонь и, оглядевшись, почти незаметно вывел его из зала. Они шли быстро, не оборачиваясь, зная, что если кто-то что-то и заметил, то предпочёл не вмешиваться. Кому в здравом уме захочется встревать в дела Годжо Сатору?       Небольшая боковая дверь, коридор, складское помещение. Он захлопнул дверь, запирая её, и в следующую секунду Юджи уже врезался в его грудь, схватил за лацканы его пиджака и затянул в поцелуй.       И, чёрт возьми, какой это был поцелуй.       Юджи больше не был стеснительным, не был осторожным - он был страстным, требовательным, напористым. Он не просто целовался - он захватывал, доминировал, брал Сатору в плен этим поцелуем, впиваясь в губы с голодом, с жадностью, словно у него не было воздуха и единственный способ дышать - это Сатору.       “Ты… даже не представляешь… насколько я тебя хочу…” - Юджи прерывисто выдохнул прямо ему в губы, опускаясь чуть ниже и прикусывая его подбородок, затем шею, оставляя следы.       Сатору почувствовал, как его тело отвечает моментально. Почувствовал, как феромоны становятся вязкими, тяжёлыми, заполняя помещение. Он почувствовал, как Юджи не просто откликается - он жаждет большего. Он не боится показать, чего хочет, не боится взять его за руку и направить вниз, прижимая к своей явной эрекции.       Сатору был в восторге.       “Ты же понимаешь, что сам напросился?” - его голос звучал глубже, чем обычно, ниже, почти рычаще.       Юджи улыбнулся, скользя руками под его пиджак, чуть приподнимаясь на носках, прошептал в самое ухо.       “Так накажи меня, Сатору”.       Сатору даже не пытался скрывать свое возбуждение.       Он резким движением стянул с Юджи брюки и трусы, бросая их куда-то в сторону, следом полетел пиджак, оставляя его омегу в одной лишь рубашке, небрежно застёгнутой на пару пуговиц.       Юджи опёрся руками о стену, тяжело дыша, его щёки раскраснелись - от алкоголя или от возбуждения, Сатору было всё равно. Главное, что этот пьяный, развязный омега доводил его до грани.       Он провёл ладонями по его бёдрам, затем грубо развернул его и без предупреждения отшлёпал, оставляя на коже горячие, красные следы.       Юджи вздрогнул, но не отпрянул, наоборот - он чуть выгнул спину, будто провоцируя его, а его тихий, приглушённый стон сорвался с губ.       “Боже…” - хрипло выдохнул Сатору, сжимая пальцами бедро Юджи.       Он прижался к нему, его возбуждение было невозможно скрыть - твёрдый, горячий стояк тёрся о Юджи через ткань брюк, заставляя омегу прикусить губу и чуть податься назад, требуя большего.       “Ты сводишь меня с ума”, - прошептал Сатору, обхватывая его за талию, крепко прижимая к себе.       Юджи усмехнулся, полуобернувшись через плечо, его золотистые глаза горели лукавым огнём.       “Тогда сделай уже что-нибудь”, - лениво, но с явным вызовом протянул он.       Сатору зарычал и прикусил мочку его уха, прежде чем снова ударить его по заднице, сильнее, чем в первый раз.       Альфа опустился на колени, его пальцы жадно впились в тёплые, уже покрасневшие ягодицы Юджи, разводя их в стороны. Он без всякого стеснения прижался лицом к его влажной дырочке, погружая в неё язык, пробуя на вкус, чувствуя, как омега непроизвольно вздрагивает и слабо упирается руками в стену.       “Бляяя… Тору… да, ещё, ещё”, - тянул Юджи, его голос был хриплым от выпитого и пропитанным бесстыдным удовольствием, он шатался и едва стоял на ногах - “Это… так охуенно, боже, как же охуенно…”       Он говорил громко, почти бессмысленно, уже совершенно не стесняясь того, как развязно звучал. Алкоголь и желание полностью смели с Юджи любые остатки стыда, и теперь он откровенно, громко стонал, прижимаясь задницей к лицу Сатору.       “Т-ты… боже… боже, Сатору…” - он задыхался, руки беспомощно скользили по стене в поисках хоть какой-то опоры - “Хочу тебя… пожалуйста…”       Сатору не мог больше этого выдерживать. Он ощущал, как с кончика его члена капает, горячий предэякулят пачкал одежду и капал вниз, словно говоря, что ждать дальше было невозможно.       “Чёрт, Юджи…” - он сжал пальцы на бёдрах омеги, впиваясь в него, а затем поднялся на ноги, его дыхание было тяжёлым.       Он не мог больше ждать.       Он должен был быть внутри.       Прямо сейчас.       Сатору не медлил ни секунды.       Он резко вошёл в Юджи, без предупреждения, без подготовки, толкаясь до самого конца.       Юджи громко застонал, хватаясь за стену, его тело тут же выгнулось навстречу Сатору, будто требуя ещё.       Они не занимались любовью.       Они трахались.       Жёстко, без всяких сантиментов, без нежности, без пауз для слов. Только стоны, удары плоти о плоть, только его руки, оставляющие красные следы на бёдрах омеги.       Сатору двигался глубоко и резко, каждый новый толчок был сильнее предыдущего. Он поймал Юджи за волосы, слегка натянул их назад, открывая его шею, затем со звуком шлёпнул по заднице.       “Тебе это нравится, да?” - его голос был низким, хриплым.       Юджи не ответил словами, лишь истошно застонал, его пальцы сжались в кулаки.       Но этого было мало.       Сатору отстранился ровно на секунду, чтобы развернуть его к себе и подхватить на руки. Юджи даже не успел осознать, как оказался прижатым спиной к холодной стене, а Сатору вновь вонзился в него, продолжая вколачиваться с той же неистовой силой.       Юджи вскрикнул.       А затем кончил.       Резко, сильно, так мощно, что сам Сатору застыл на мгновение, ошеломлённый тем, как его омега сотрясается в конвульсиях, растворяясь в оргазме.       “Вот же… блядь, Юджи…” - он едва дышал, чувствуя, как сжимается вокруг него разгорячённое тело омеги.       Он продолжал трахать его, пока Юджи всё ещё содрогался от пережитого оргазма, пока его дрожащие руки пытались удержаться за плечи Сатору. Он впился зубами в шею омеги, пробуя его вкус, но не прорывая кожу.       Юджи судорожно сглотнул, его тело ослабло, но желание не угасло.       “Сатору… поставь метку”, - прохрипел он, закрыв глаза.       Сатору резко замер.       О, он хотел.       Блядь, как же он хотел вонзить в него клыки, запечатлеть на нём свою метку, сделать его окончательно и бесповоротно своим.       Но… не так.       Не в таком состоянии.       “Нет”, - его голос прозвучал твёрдо, даже сквозь пелену желания.       Юджи открыл глаза, вопросительно посмотрел на него.       Сатору провёл пальцами по его покрасневшей коже, по месту, где могла бы быть его метка.       “Не по пьяни”, - сказал он мягко, затем толкнулся глубже, вызвав у Юджи новый стон.       Юджи заскулил, подался вперёд, словно умоляя, но Сатору стиснул зубы и, вместо укуса, только крепче вжал его в стену, продолжая брать его, погружаясь глубже, будто пытаясь доказать, что и без метки он уже принадлежит ему целиком.       Сатору едва дышал, его сердце бешено колотилось, а глаза горели одержимостью.       Боже, он кайфовал от этого.       От пьяного, раскрепощённого, развратного Юджи, который ни капли не скрывал своего желания. От того, как он извивался, как его губы расплывались в пьяной улыбке, как он без стыда говорил всё, что думал.       Хотя, если честно, Сатору кайфовал от любого Юджи. От его дерзкого, упрямого, нежного, забавного, но особенно - от этого, полностью растворённого в ощущениях, забывшего обо всём, кроме него.       Ему не нужно было оправдание в виде алкоголя, чтобы сходить по нему с ума.       Но сегодня…       Сегодня Юджи был просто невыносимо прекрасен.       Сатору снова поменял позу - резко развернул омегу и прижал его грудью к небольшому столику, заставив встать раком. Юджи лишь выдохнул смешок, пальцы дрожащие от возбуждения сжали край поверхности.       “Бля, Тору…” - он хрипло выдохнул.       Сатору усмехнулся, прежде чем одним мощным толчком вновь вонзиться в него. Юджи вскрикнул, его тело задрожало, но он лишь сильнее прогнулся, подставляясь под него.       “Бля… Сатору… так хорошо… как же хорошо…” - Юджи едва держался, пальцы судорожно сжимали края стола - “Я люблю тебя… боже, я так сильно тебя люблю…”       Сатору засмеялся, наклоняясь ближе, его дыхание горячей волной обдало шею Юджи.       “Ты такой милый, когда пьяный”, - он ухмыльнулся, ловя зубами мочку его уха.       Юджи лишь застонал в ответ, толкаясь назад, вглубь.       “М-м-м… но ты ведь всё равно меня любишь, да?..”       Сатору прищурился, толкаясь глубже, чувствуя, как Юджи весь сжался от этой провокации.       “Безумно”, - честно признался он.       И в следующий миг он взял его так, что Юджи буквально потерял дар речи.       Сатору трахал его так, будто это был их последний раз. Его толчки были глубокими, резкими, безжалостными, но Юджи принимал их с полной готовностью, каждый раз выгибаясь и подаваясь назад, требуя ещё.       “Давай”, - Сатору задыхался, чувствуя, что уже близок к пределу - “Кончи для меня ещё раз, детка”.       Юджи захрипел, его тело напряглось, а затем разом сдалось. Его стоны эхом отразились от стен комнаты, когда он снова кончил, сперма горячей струёй попала на стол, его мышцы сжались вокруг Сатору так сильно, что тот чуть не застонал от удовольствия.       Сатору последовал за ним мгновением позже. Он толкнулся до упора, глубоко внутри, чувствуя, как его член дёргается от сильного оргазма. Он поймал основание, не давая узлу сформироваться, позволив своей сперме растечься внутри, но не запереть их.       Юджи слабо всхлипнул, его тело задрожало, а затем обмякло.       “Пиздец…” - пробормотал он, совершенно обессиленный, уткнувшись лбом в стол.       Сатору медленно вытащил себя, наблюдая, как сперма лениво стекает по бёдрам Юджи, а затем наклонился и подхватил его на руки.       Юджи что-то неразборчиво пробормотал, скорее всего, пытался возмутиться, но Сатору его не слушал. Омега был пьяный, разморенный оргазмами и совершенно без сил, поэтому просто расслабился в его руках, прижавшись к его груди.       Сатору усадил его на диван, схватил телефон и набрал номер водителя.       “Принеси салфетки. И подготовь машину у чёрного выхода”, - его голос звучал ровно, хоть дыхание ещё не до конца восстановилось.       Он быстро оделся, поймал в зеркале своё отражение - растрёпанные волосы, расцветающие засосы на шее, раскрасневшиеся губы. Чёрт, он выглядел так, будто его только что хорошенько отымели, а не наоборот.       Спустя пару минут водитель молча протянул ему пачку салфеток, а Сатору забрал их, кивнув в знак благодарности.       “Жди у выхода”.       Сатору развернулся обратно к Юджи, который сидел с полуприкрытыми глазами, полностью расслабленный, но совершенно голый.       “Блин… я устал…” - пробормотал он, потирая лицо ладонью.       Сатору усмехнулся, медленно вытирая его кожу, особенно тщательно между ног, чувствуя, как омега чуть поёрзал, но ничего не сказал.       Затем он аккуратно одел его обратно, застёгивая рубашку, поправляя ткань на плечах. Юджи даже не пытался помочь, только сонно хмыкал в ответ.       “Ты слишком сладкий, когда беззащитный”, - поддразнил Сатору, прежде чем вновь подхватить его на руки.       Юджи что-то невнятно пробормотал, но он был уже почти в отключке.       Сатору аккуратно пронёс его по коридору, минуя оживлённый зал, и вышел через чёрный вход, где их уже ждала машина. Посадив Юджи в салон, он устроил его на своём плече, натянул ремень безопасности и достал телефон.       Сатору: Мы уехали. Извини, что не попрощались.       Сугуру не заставил себя долго ждать.       Сугуру: Я не понял, это вы молодожены или мы?       Сатору закатил глаза, но ухмыльнулся, убирая телефон в карман. Он посмотрел на Юджи, который безмятежно спал рядом, его дыхание было размеренным, лицо расслабленным. Он выдохнул, провёл пальцами по розовым прядям.       Даже если бы он хотел от него отказаться - он бы не смог.       “Спи”, - пробормотал Сатору, поглаживая его по голове.       Он точно заслужил отдых.