Связанные

      Сатору лежал, прижимая к себе спящего омегу, его тело всё ещё хранило тепло Юджи, его запах, его прикосновения. Они занимались сексом везде, где только можно было - в ванной, на полу, на кровати, у стены. Каждый уголок его огромной комнаты был пропитан ими, каждым прикосновением, каждым стоном, каждым движением.       Юджи просто отключился. Его тело, доведённое до предела, наконец не выдержало, и он уснул. Сатору осторожно перенёс его в кровать, уложил, укутал, а сам остался рядом, наблюдая за ним.       Он провёл пальцами по его спине, по коже, покрытой следами страсти, следами принадлежности. Но взгляд его невольно остановился на одном месте - там, где вырезанные иероглифы с его именем уродовали когда-то безупречное тело Юджи.       Его сердце сжалось.       Сатору чувствовал себя физически плохо.       Каждый раз, когда он видел эти шрамы, его накрывало тошнотворное чувство вины. Он сделал это с ним. Он, его альфа. Он причинил боль тому, кого должен был защищать, кого должен был лелеять.       “Чёрт”, - прошептал он, сжимая челюсти, пальцы невольно сжались, словно пытаясь стереть следы его ошибок.       Юджи пошевелился, его голос прозвучал хрипло - слишком очевидное последствие их ночи.       “Это ничего…”       Сатору вздрогнул, его пальцы замерли на коже омеги.       Юджи приоткрыл один глаз, сонно моргнул.       “Я прощаю тебя”.       Эти слова ударили по Сатору сильнее, чем любой удар.       Прощает? Как он может его простить?       Он сжал губы, наклонился ниже и оставил мягкие поцелуи на иероглифах, словно пытаясь забрать всю боль, всю вину, которую сам же на себя навесил.       “Я наделал столько ошибок…” - его голос был глухим, полным сожаления - “Мне так жаль, Юджи”.       Омега перевернулся и молчал, наблюдая за ним.       Сатору глубоко вздохнул, провёл ладонью по его талии, по изгибу спины.       “Если ты хочешь…” - он сглотнул, чувствуя, как внутри всё скручивается в болезненный узел - “Вырежи и на мне своё имя”.       Юджи на секунду замер. А затем вдруг рассмеялся.       Сатору нахмурился, приподняв голову.       “Что?”       Юджи улыбнулся, его глаза были тёплыми, немного уставшими, но такими добрыми, что Сатору захотел утонуть в них.       “Ты идиот”, - проговорил он, притягивая его ближе - “Мне это не нужно”.       Он поцеловал его. Медленно, нежно, лениво, как будто у них впереди была вечность.       “Я правда простил тебя”, - прошептал он, их губы всё ещё касались друг друга - “Я вижу, как ты меняешься”.       Сатору смотрел на него, его сердце колотилось слишком громко, слишком быстро.       “Юджи…”       Омега улыбнулся шире и спрятал лицо у него на груди, устраиваясь поудобнее.       “Просто держи меня крепче, Сатору”.       И Сатору держал. Крепко, как будто мог уберечь его от всего. От мира, от себя самого. От всех тех ошибок, которые он больше никогда не позволит себе совершить.

***

      Сатору стоял перед зеркалом в гардеробной, пытаясь привести в порядок манжеты своего идеально подогнанного костюма.       Благотворительный вечер.       Первые выходы в свет не всегда бывают лёгкими, но этот… Этот был другим. Он впервые выводил Юджи как своего партнёра.       Как равного.       Он нервничал. Конечно, нервничал. Через связь чувствовал, что и Юджи тоже. Но всё уже было готово. Не было смысла волноваться. Он всё продумал до мелочей.       Он подготовил общество, влиятельных союзников, тщательно выстроенную пиар-кампанию. Теперь им оставалось лишь выйти туда и показать, что всё это - не просто пустые слова.       Сатору вдохнул глубже, опуская руки и выходя из гардеробной. Юджи сидел на кровати, просматривая что-то в телефоне.       На нём была приталенная розовая рубашка, подчёркивающая линию плеч и стройный силуэт. Он выглядел… потрясающе.       Сатору на секунду задержал дыхание, любуясь им.       Юджи поднял голову и улыбнулся ему, но в этой улыбке было напряжение.       Конечно.       “Готов?” - спросил Сатору, подходя ближе.       Юджи отложил телефон и чуть пожал плечами.       “Я не уверен, можно ли вообще быть готовым к такому”.       Сатору усмехнулся.       “Ты справишься.”       Юджи посмотрел на него в упор.       “Ты действительно думаешь, что они примут это?”       Сатору задержал дыхание. Он знал, что это будет непросто. Знал, что Юджи волнуется не зря. Но он не собирался позволить никому обращаться с Юджи пренебрежительно.       “Если кто-то скажет хоть одно слово не так - я разнесу их к чёрту”, - сказал он серьёзно, не сводя глаз с Юджи.       Юджи усмехнулся.       “Опять угрожаешь насилием?”       “Я обещаю, что защищу тебя, Юджи”.       Глаза Юджи на секунду потеплели.       “Я знаю”.       Сатору протянул руку. Юджи замешкался, но потом всё же вложил свою ладонь в его.       “Пойдём?” - мягко спросил Сатору.       Юджи глубоко вздохнул и кивнул.       “Пойдём”.       Они спускались по лестнице поместья в полной тишине, слышно было лишь мягкое шуршание ткани. Сатору крепко держал Юджи за руку, и тот не отдёргивал её, хотя их обоих переполняло напряжение.       На улице их уже ждал водитель. Когда он увидел их, то, как обычно, поклонился, а затем открыл заднюю дверь. Сатору усадил Юджи первым, следом сел сам.       Дверь закрылась, машина плавно тронулась с места, унося их в сторону центра города. Сатору молча перевернул руку Юджи в своей и наклонился, мягко касаясь губами костяшек его пальцев.       Юджи чуть вздрогнул и опустил взгляд, наблюдая за ним.       “Нервничаешь?” - тихо спросил Сатору, убирая губы, но не выпуская его ладонь.       Юджи вдохнул глубже и кивнул.       “Честно? Да”.       Сатору сжал его руку крепче.       “Не думай ни о ком, кроме нас. Я с тобой”.       Юджи поджал губы, но затем спросил:       “Сугуру там будет?”       Сатору усмехнулся, предвкушая реакцию Юджи.       “Будет. И не один”.       Юджи сразу же напрягся.       “Что? С кем?”       Сатору наслаждался моментом.       “Сюрприз, Юджи-чан”.       Юджи закатил глаза, но видно было, что любопытство его грызло.       “Ты знаешь, что я не люблю сюрпризы”.       “Ну что поделать, этот вечер перевернёт всё”.       Юджи посмотрел на него с сомнением, но не стал спорить. Он снова переплёл их пальцы, наклонился ближе и положил голову на плечо Сатору. Сатору почувствовал, как его сердце на секунду сбилось с ритма.       Как только двери роскошного бального зала распахнулись перед ними, в помещении воцарилась тишина. Все взгляды, буквально все, были прикованы к одной фигуре - к Годжо Сатору. Но сегодня он был не один. Сегодня он вышел в свет, держа за руку того, кого никто не ожидал увидеть рядом с ним.       Омегу.       Юджи.       И не просто очередную красивую игрушку из центра содержания, а своего официального партнёра. Это был не просто выход. Это было заявление. Сатору чувствовал напряжение в каждом взгляде, в каждом шёпоте за бокалами с шампанским.       Через связь он ощущал, как сердце Юджи забилось быстрее, как его феромоны дрогнули в нерешительности. Сатору мгновенно послал ему мягкий, тёплый импульс - успокаивающий, защитный.       Я здесь. Никто не посмеет тронуть тебя.       Юджи почувствовал это и слегка расслабился.       Но напряжение в зале только росло. Они шагали не спеша, гордо, держась за руки. Никто не осмелился сказать ни слова, но каждый здесь понимал - эта ночь войдёт в историю.       Это главное событие в светской жизни Японии.       И главный скандал.       Сатору ловил на себе взгляды старых знакомых, деловых партнёров, женщин и мужчин, которые когда-то пытались поймать его в свои сети, альф, которые всегда смотрели на омег сверху вниз.       Сегодня всё переворачивалось.       Сегодня он ломал систему.       Он знал, что где-то уже готовятся статьи, аналитики набирают текст, а завтра это будет на первых полосах всех изданий.       Но ему было плевать.       Он разжал пальцы Юджи и взял два бокала шампанского у проходящего мимо официанта. Один протянул Юджи. Тот на секунду замешкался, но взял бокал.       “Готов?” - тихо спросил Сатору, наклоняясь ближе к его уху, скрывая голос от чужих.       Юджи глубоко вдохнул, чувствуя, как алкоголь мягко взбалтывается в стекле бокала, как тепло руки Сатору снова касается его. Он кивнул.       А затем оба сделали глоток, встречая сотни осуждающих, шокированных и завистливых взглядов.       Эта ночь принадлежала им.       Когда ведущий вечера взял в руки микрофон и произнёс громкое:       "Прошу на сцену Годжо Сатору!" - зал вновь замер.       Юджи крепче сжал бокал с шампанским, а затем почувствовал, как его рука осталась в одиночестве. Сатору разжал пальцы и уверенно двинулся вперёд, направляясь к сцене.       Все знали, что этот вечер станет переломным моментом, но никто - никто - не ожидал того, что он собирался сказать. Он был в центре внимания всегда, но сейчас это было нечто большее. Словно он держал в руках тонкую грань между будущим и прошлым - и вот-вот её разрушит.       Он взял микрофон, коротко поблагодарил за предоставленное слово, провёл взглядом по залу и задержался на Юджи. Тот смотрел на него - с беспокойством, с волнением, но без страха.       Сатору почувствовал, как в груди разливается уверенность, и начал говорить.       “Дамы и господа, уважаемые гости. Сегодняшний вечер - это не просто очередное мероприятие, где мы восхваляем богатство, власть и статус. Сегодняшний вечер - это точка невозврата.       Мир, в котором мы живём, прогнил до основания. Мы строим цивилизацию, где всё решает вторичный пол. Где альфы смотрят сверху вниз, беты боятся затеряться, а омеги… омеги - это рабы.       Рабочая сила, инкубаторы, игрушки для развлечений.       Мы не говорим об этом вслух, но все здесь знают, что это правда.       Сколько ещё жизней должно сломаться, прежде чем мы признаем очевидное? Сколько ещё мальчиков и девочек, рождённых омегами, должны бояться своего будущего, зная, что их единственная роль - подчиняться?       Сколько ещё?”       Сатору бросил взгляд в зал. Встречал взгляды - шокированные, злобные, некоторые одобрительные, но больше всего было тех, кто пока не решался показать свою реакцию.       “Я, Годжо Сатору, объявляю, что отныне я буду бороться за равные права для всех.       За омег, которые заслуживают выбора.       За бет, которым тоже нечего бояться.       За альф, которые хотят любить, а не владеть.       Я буду лоббировать законы, которые признают равные права омег на всех уровнях. Я буду добиваться разрешения на однополые браки. Я буду бороться за право каждого человека выбирать, с кем он хочет быть, не оглядываясь на свой или чужой первичный или вторичный пол”.       В зале начался гул.       Кто-то нервно перешёптывался. Кто-то уже не скрывал своего недовольства. Сатору заметил, как кто-то из консервативных политиков поднялся со своего места, явно собираясь уйти.       Но в этот момент его взгляд зацепился за две знакомые фигуры. В углу, вдали от основного внимания, стояли Сугуру и Чосо.       Они держались за руки.       Открыто.       Сатору почувствовал, как в груди поднимается тепло. Этот вечер действительно изменит всё. И если он сможет повлиять на этот мир, то чёрт возьми, он это сделает.       Сатору перевёл дыхание и продолжил.       “С самого рождения нас учат подчиняться системе. Нам говорят, что альфа - это сила, бета - это баланс, а омега - это слабость. Нам говорят, что это естественный порядок вещей. Что так было всегда.       Но это ложь.       Чистая, наглая ложь, которой нас кормили веками. Которую вбивают в головы с детства, чтобы мы не задавали вопросов.       Мы загоняем омег в клетки и говорим, что это их судьба. Мы лишаем их права на выбор, а потом смеёмся, когда они пытаются сопротивляться. Мы их ломаем, а потом удивляемся, что они боятся нас. Мы уничтожаем их будущее, делая из них просто инструмент для размножения, а потом называем это естественным положением вещей.       Это естественно?       Скажите мне, господа, это действительно естественно?”       Сатору обвёл взглядом зал. Некоторые отвели глаза. Некоторые смотрели с откровенной ненавистью. Но большинство - молчали.       “Я не верю в эту систему. Я не верю в эту ложь. И я не позволю, чтобы она существовала дальше”.       Теперь все затаили дыхание.       “Конгломерат Годжо официально объявляет об изменении своей корпоративной политики. С сегодняшнего дня наши двери открыты для всех, вне зависимости от их первичного и вторичного пола. С сегодняшнего дня ни один омега, работающий в наших структурах, не будет подвергаться дискриминации. С сегодняшнего дня ни один альфа, бета или омега не будет лишён своего выбора”.       В зале кто-то нервно рассмеялся. Кто-то явно был в шоке. А кто-то хлопнул. Один человек. Потом второй. И вот уже несколько десятков людей аплодирует.       Это был момент, который никто не мог предсказать. Система дала трещину. Сатору чувствовал это каждой клеточкой своего тела.       И когда он встретился взглядом с Юджи, тот улыбался и апплодировал вместе со всеми. И в этот момент Сатору понял - он сделал всё правильно.       Сатору спустился со сцены, а в зале еще продолжались бурные овации. Но его уже не волновало, кто хлопает, кто в бешенстве, а кто шепчется за спинами. Ему было плевать на шокированные лица, на перекошенные от ненависти выражения каких-то аристократов, на удушающую атмосферу подспудного гнева консервативных альф.       Потому что он шел к своему омеге. И прямо перед всеми взял его за талию, наклонился и поцеловал.       Мягко, но властно.       Сделав именно то, что в их мире считалось немыслимым. Но теперь всё будет по-другому.       Он чувствовал, как Юджи напрягся на долю секунды, но потом тут же расслабился и ответил на поцелуй. Тепло. Нежно. Со всей той привязанностью, которую он испытывал.       И Сатору хотелось раствориться в этом мгновении, но его вырвали из него знакомые голоса.       “Неужели я только что стал свидетелем того, как величайший альфа Японии стал подкаблучником?”       Сатору усмехнулся и развернулся к подошедшим к ним Сугуру и Чосо.       Юджи удивленно посмотрел на них, словно впервые осознавая, что эти двое стоят так близко друг к другу, а Сугуру небрежно держит Чосо за руку.       “Подождите-ка... Вы... вы что, вместе?”       Сугуру ухмыльнулся и обнял Чосо за талию, прижимая его к себе.       “Вообще-то да. Твоя речь, Годжо, дала нам шанс открыться. Так что, думаю, мы тоже тебе кое-чем обязаны”.       Чосо кивнул, его взгляд был серьезным.       “Для меня это огромный шаг. Я провел слишком много лет, скрывая себя, скрывая свои чувства. А теперь... Я могу просто быть собой. Спасибо за это”.       Он обернулся к Сугуру, а тот, не сдержавшись, чмокнул его в щеку.       “Ну, раз уж мы теперь всё равно в центре внимания, то чего стесняться?”       “Как будто ты когда-то стеснялся”, - хмыкнул Чосо.       “Ты прав, не стеснялся. Зато ты до последнего пыжился, что это просто секс".       “Заткнись”. - Чосо усмехнулся и покачал головой.       Но тут внимание Сугуру привлекло нечто другое. Он нахмурился, принюхиваясь, затем перевел взгляд на Юджи.       “Погоди... Юджи, твой запах... Он изменился”.       Юджи посмотрел на него в замешательстве.       “А? Что?”       Сугуру вдруг широко улыбнулся, словно только что понял что-то невероятно забавное.       “Поздравляю, Годжо, ты скоро станешь папой”.       Юджи побледнел, затем густо покраснел.       “Ч-что?!”       Сатору, казалось, потерял дар речи.       “Почему мой лучший друг узнал, что мой омега беременный раньше меня?”       Юджи, всё ещё в шоке, посмотрел на Сугуру и пробормотал:       “Вообще-то… Я тоже узнал об этом от Сугуру”.       Сугуру самодовольно хмыкнул.       “Я просто профессионал, Годжо”.       Чосо потрепал Юджи по макушке и покачал головой.       “Ох, мелкий... Теперь ты вдвойне под моей защитой”.       Сатору же все еще стоял, медленно осознавая масштаб новости. Он перевел взгляд на Юджи, затем на Сугуру, затем снова на Юджи. И в следующий момент просто расхохотался.       Громко, свободно, счастливо.       Черт, да, он счастлив.

***

      Сатору с глухим рычанием повалил Юджи на огромную кровать, его руки жадно скользнули по его телу, прижимая его к матрасу. Всё его альфа-естество трещало по швам от осознания - их ребёнок.       Юджи носил его ребёнка.       Он почти не улавливал изменений в запахе Юджи, в отличие от Сугуру, который был гиперчувствителен к феромонам, но что-то всё же изменилось. В воздухе мелькала едва уловимая сладковатая нотка - что-то мягкое, молочное, обещающее будущее, обещающее связать их союз навсегда.       Его дыхание перехватило.       Чёрт, он хотел его.       Сатору сорвал с Юджи дорогую рубашку, даже не пытаясь расстегнуть пуговицы, просто разорвал её в стороны, не заботясь о ткани. Разве это имело значение, когда перед ним лежал такой омега - его омега - его идеальное создание?       Он припал к его груди, губы обхватили сосок, и он пососал его, нежно, но настойчиво, впиваясь в мягкую плоть, оставляя влажные, горячие следы.       “Скоро здесь будет молоко”, - хрипло пробормотал он, языком очерчивая розовый бутон, затем переместившись ко второму, лаская его пальцами - “Ты даже не представляешь, насколько ты будешь прекрасным, Юджи…”       Юджи рассмеялся, приподнявшись на локтях, его грудь уже покраснела от поцелуев.       “Ты ведёшь себя, как озабоченный альфа”, - поддел он, проводя пальцами по волосам Сатору.       “Потому что я озабоченный альфа”, - ухмыльнулся Сатору, опускаясь ниже, его губы прошлись по напряжённому животу Юджи, оставляя на коже горячие поцелуи.       Но прежде чем он успел продолжить, Юджи вдруг толкнул его, ловко переворачивая Сатору на спину.       Альфа приподнял бровь.       “Оу?”       “Моя очередь”, - ухмыльнулся Юджи, устраиваясь между его ног, его руки уже расстёгивали ширинку, а в глазах горел дьявольский огонёк.       И вот, спустя несколько секунд, его горячий рот уже обхватил твёрдый, болезненно вставший член Сатору. Омега был неумелым - сперва он не знал, как двигаться, пару раз задыхался, давился, его руки судорожно сжимали бёдра Сатору.       Но Сатору не мог перестать его хвалить.       “Хороший мальчик”, - простонал он, закидывая голову назад, пальцы вплелись в волосы Юджи - “Чёрт, да, Юджи, ты так хорош…”       Юджи, будто вдохновившись, начал двигаться увереннее. Его губы плотно обхватили член, язык ласкал вену на обратном пути вверх, а затем снова спускался вниз, беря глубже, медленно, но верно учась, адаптируясь, находя идеальный ритм.       Сатору был на грани.       Каждый раз, когда Юджи глубже заглатывал его, его горло сокращалось вокруг него, и это было чистым, ебаным блаженством.       “Бля, детка…” - выдохнул он, крепче сжимая волосы Юджи - “Можно я кончу тебе в рот?”       Омега посмотрел на него снизу вверх, его губы были влажными, покрасневшими, взгляд - потемневшим.       И он кивнул.       Сатору чуть не сошёл с ума.       Его пальцы еще крепче сжались, а бёдра начали двигаться, задавая ритм. Он трахал его рот, проникая глубже с каждым движением, а Юджи только ещё сильнее сжимал его, позволяя ему делать всё, что тот хочет.       И вот, в последний, мощный толчок, Сатору почувствовал, как всё внутри него рванулось наружу. Он кончил с громким, низким стоном, его тело содрогнулось, член дёрнулся глубоко в горле Юджи, заливая его горячей спермой.       Омега слегка поморщился, но проглотил всё до последней капли.       Сатору задыхался, его пальцы с трудом разжались, а глаза не отрывались от омеги. Юджи медленно вытащил его изо рта, облизывая губы, прежде чем вытереть уголки рта тыльной стороной ладони.       “Охуенно”, - простонал Сатору, прикрывая глаза рукой.       Юджи ухмыльнулся, проводя языком по губам.       “Я учусь у лучшего”.       Сатору притянул Юджи к себе, сжимая его затылок, и впился в его губы жадным, глубоким поцелуем. Он ощущал вкус собственной спермы на языке омеги, и это почему-то только сильнее подстегнуло его возбуждение.       Юджи застонал в его рот, прижимаясь крепче, его тело поддавалось, словно само знало, что делать.       Сатору провёл рукой по его животу, который был ещё плоским и подтянутым, чувствуя под пальцами тёплую кожу, гладкость, которая через несколько месяцев изменится. Эта мысль послала волну удовольствия по его телу, и он тихо замурчал.       “Чёрт, как же мне нравится этот животик”, - пробормотал он, нежно поглаживая его, чувствуя, как Юджи напрягается под его прикосновением.       Омега прищурился, лениво усмехнувшись.       “Думаешь, когда он начнёт расти, ты будешь меньше меня трахать?”       Сатору фыркнул, усмехнувшись, прежде чем его пальцы спустились ниже, между их телами, находя уже влажную от выделяющейся смазки дырочку Юджи.       “О нет, любимый”, - он начал медленно растягивать его, скользя пальцами внутрь, разводя их, чтобы подготовить - “Буду трахать тебя ещё больше”.       Юджи застонал, его голова откинулась назад, а пальцы впились в плечи Сатору.       “Тогда поторопись”, - простонал он, его дыхание стало тяжелее - “Я мечтал об этом весь вечер…”       Сатору усмехнулся, чуть ускоряя движения, но не так, как хотел бы Юджи.       “Правда?” - он лениво облизнул его шею, оставляя влажный след - “А я думал, что тебе больше нравится мой язык…”       Юджи всхлипнул, толкаясь бёдрами назад, требуя большего.       “Сатору, клянусь богам, если ты сейчас не…”       Но альфа уже затянул его в новый, более требовательный поцелуй, перекрывая все его слова.       Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Юджи был покрасневшим, его губы опухли, а глаза блестели от желания. Сатору медленно уложил его на спину, подтягивая его бедра выше, чтобы получить идеальный угол.       “Расслабься, малыш”, - пробормотал он, двигаясь ближе.       Юджи только фыркнул, но замер, когда Сатору медленно вошёл в него.       Они застонали одновременно.       Тепло внутри Юджи, его узость, влажность - всё было идеально, обволакивая член Сатору, заставляя его забыть, как дышать.       Юджи прикусил губу, выгибаясь назад, впитывая каждое ощущение.       “Боже… да…”       Сатору наклонился к нему, оставляя поцелуй на его виске, в то время как его бёдра начали плавно двигаться, вгоняя его глубже.       Он никогда не устанет от этого.       От того, как Юджи чувствует его, принимает его, как они идеально подходят друг другу. Как их тела сливаются в единое целое.       Сатору двигался грубо, без остатка теряя контроль, погружаясь в этот безумный вихрь желания. Его тело работало само по себе - каждое движение, каждый толчок был животным, первобытным, наполненным чистой одержимостью.       Юджи принимал его так жадно, так отчаянно, что это сводило с ума. Он выгибался под Сатору, толкаясь бёдрами навстречу, цеплялся за его руки, плечи, спину, оставляя на коже глубокие царапины, словно метки, словно доказательства того, что он принадлежит только ему.       Сатору зарычал, его зубы вонзились в плечо Юджи, не прокусывая кожу, но оставляя болезненный, пульсирующий след. Омега застонал громко, его спина выгнулась, а руки сильнее сжали простыни.              "Бля, Сатору… ещё…”       Альфа не заставил себя ждать.       Его губы впивались в кожу Юджи, жадно, с силой, оставляя тёмные, расплывающиеся засосы на шее, ключицах, груди, животе. Каждое место, до которого он мог дотянуться, становилось его.       Юджи застонал, его тело содрогнулось под ним, его член дрожал, пульсируя между их телами.       “Я… я сейчас…”       Сатору только крепче прижал его к себе, его толчки стали ещё глубже, жёстче, он целенаправленно бил по его простате, доводя его до предела.       Юджи вскрикнул, его тело дёрнулось, мышцы сжались вокруг Сатору, и он кончил, забрызгав белыми каплями их животы.       Но это не остановило альфу.       Он продолжал двигаться, толкался глубже, сильнее, а Юджи, всё ещё дрожащий, едва дыша, принимал его, позволяя своему телу снова поддаться этому огню.       Сатору поднял его ноги выше, разворачивая Юджи так, чтобы проникать ещё глубже.       “Ты такой красивый, когда кончаешь”, - простонал он, кусая его за нижнюю губу.       Омега всхлипнул, его тело продолжало пульсировать от остаточных спазмов, но он был таким чувствительным, таким открытым, что это только делало всё лучше.       “Давай, малыш”, - выдохнул Сатору, двигаясь быстрее - “Ты можешь ещё раз…”       Юджи только застонал в ответ, его руки сжались на запястьях Сатору, а ноги обвились вокруг его талии. Он не думал, что сможет, но каждый толчок, каждое касание Сатору, каждый поцелуй, приправленный укусами, заставлял его тело трепетать.       И вот, когда альфа в последний раз жёстко вбился в него, его рука сжала член Юджи, грубо, уверенно, не оставляя ему выбора.       Юджи задохнулся, его спина выгнулась, а второй оргазм накрыл его волной горячего, обжигающего наслаждения. Он кончил так сильно, что у него потемнело в глазах.       Сатору ощущал каждую его дрожь, каждое судорожное сокращение, и это свело его с ума. Он прижался к Юджи, вбиваясь в него до конца, ощущая, как его тело приближается к грани.       Они оба были мокрыми, покрытыми потом и следами от укусов, но это было идеальным хаосом, их хаосом.       Сатору двигался с такой силой, что кровать едва не сломалась под их весом. Его бёдра беспощадно вбивались в Юджи, проникая до самой глубины, заставляя омегу извиваться и стонать, хватаясь за его плечи, словно за единственную опору.       Каждое движение подталкивало его к грани.       Чёрт, он был так близко.       Тело Сатору напряглось, дыхание сбилось, а внизу уже накатывало нарастающее, пульсирующее давление - узел вот-вот должен был сформироваться.       Но он не мог.       Не знал, как это скажется на их ребёнке, не знал, рискованно ли это.       Поэтому в последний момент, когда его тело дрожало, готовое к неизбежному, он сжал основание своего члена, удерживая себя от окончательного соединения.       “Чёрт, Юджи…”       Омега смотрел на него снизу вверх, его глаза блестели, грудь поднималась в быстром ритме.       Связь между ними была открыта.       Сатору чувствовал всё.       Любовь.       Преданность.       Тепло, нежное и всепоглощающее, пробегающее по их соединённым телам, словно подтверждение того, что это было правильно. Что они были связаны не только физически, но и на каком-то глубинном, духовном уровне.       Юджи, казалось, чувствовал то же самое.       Его руки медленно поднялись, пальцы нежно скользнули по щекам Сатору, его губы чуть приоткрылись, взгляд был мягким, таким тёплым, что у альфы сжалось сердце.       И когда их губы встретились, всё остальное перестало существовать.       Поцелуй был нежным. Трепетным.       Не грязным, не голодным, не разрушающим, а наполненным чистой, искренней любовью.       Сатору продолжал двигаться в нём, медленнее, с наслаждением впитывая каждое ощущение, каждую дрожь, каждый сладкий звук, который срывался с губ омеги.       Юджи крепче прижался к нему, обвивая руками его шею, углубляя поцелуй, словно боялся, что если отпустит, то этот момент растворится.       Но Сатору никуда не собирался уходить.       Он был здесь.       Он всегда будет здесь.       Для него. Для них.       Сатору судорожно вдохнул, когда оргазм накрыл его с головой. Его тело напряглось, мышцы сжались, а пальцы вцепились в простыни по бокам от Юджи. Он кончил с хриплым, прерывающимся стоном, его губы приоткрылись, и последнее, что сорвалось с них, было имя его омеги.       “Юджи…”       И это имя было всем, что наполняло его.       Тело Юджи всё ещё дрожало от остаточных спазмов, его руки сжимали плечи Сатору, а дыхание было сбивчивым, быстрым, перемешанным с тихими стонами. Они оставались так ещё какое-то время, не размыкая объятий, просто слушая, как их сердца колотятся в унисон.       Сатору медленно выдохнул, ощущая, как их тела начинают остывать, но в то же время он не хотел отпускать Юджи.       Он посмотрел вниз и заметил, как омега задумчиво проводит ладонью по своему животу, его пальцы лениво очерчивали невидимые круги на коже.       Сатору нахмурился.       “Что-то не так?”       Юджи продолжал смотреть на свой живот, прежде чем медленно выдохнуть.       “Я боюсь…” - его голос был тихим, едва слышным.       “Чего?”       Юджи прикусил губу, не сразу отвечая.       “Потому что…” - он замялся, но потом всё же выдохнул - “Потому что я не хочу, чтобы он проходил через то же, что и я”.       Сатору замер.       Он медленно наклонился, его губы коснулись живота Юджи, оставляя на нём лёгкий, почти невесомый поцелуй.       “Даже если он будет омегой”, - тихо сказал Сатору, его голос был мягким, но в нём звучала абсолютная уверенность - “Я сделаю всё, чтобы ему было хорошо в этом мире”.       Юджи вздрогнул, его глаза расширились, но Сатору продолжил, не поднимая взгляда.       “Я не позволю ему испытать то, что испытал ты. Он будет в безопасности. Он будет любим. И я сделаю всё, чтобы он был счастлив”.       Он поднял голову и посмотрел Юджи прямо в глаза.       “Как счастлив ты”.       Омега замер, его губы чуть дрожали, а глаза наполнились чем-то тёплым, почти растерянным.       Сатору снова улыбнулся, медленно проводя ладонью по его животу.       “У меня будет две самых любимых омеги на свете”, - прошептал он.       Юджи моргнул, и в следующую секунду он потянулся к нему, притянул за шею и впился в его губы.       Поцелуй был благодарным.       Поцелуй был полон любви.       И Сатору знал - он сделает всё, чтобы сдержать своё обещание.