Соната для второй скрипки

Я проснулась и сразу открыла глаза. В памяти, к счастью, ещё оставались обрывки воспоминаний о дне минувшем, поэтому я понимала, что нужно что-то делать со сложившейся ситуацией, иначе будет высок шанс долгого и неловкого общения. Я надела очки, приподнялась на локти и посмотрела в сторону второй кровати: Томислав всё ещё спал. Я осторожно встала с кровати, взяла свою одежду с прошлого вечера и, спрятавшись за шкафом на всякий случай, переоделась. Затем взяла свой рюкзак и уже была готова выйти вон, но затем подумала, что было бы неплохо распахнуть окно. «Конечно, уже светает, но вдруг он и от утренней прохлады сляжет с какой-нибудь простудой. Тогда получится выключить его из социального процесса хоть на какое-то время.» Я подошла к столу и аккуратно распахнула окно, после чего уже окончательно покинула здание. «В свой домик идти не вариант, разбужу ещё соседку.» Подумала я и решила отправиться на площадь. Дойдя до неё, я села на первую попавшуюся лавочку. «Актуальный сейчас вопрос: что делать с тем фактом, что я якобы живу в одном домике с Томиславом. А этот гений наверняка начнёт обо всём вожатого расспрашивать. И если я на поклон к вожатому не схожу, то возникнут у Томислава и у вожатого ненужные вопросы. Видимо, всё же нужно, чтобы вожатый меня куда-нибудь переселил, — я зевнула и прикрыла глаза, — наверное, самое простое — это попросить переселить меня к Агнии, давя на то, что я нелюдима и это мой единственный друг в лагере. Может быть, конечно, на вожатого это не сработает, но тогда постараюсь первой встретиться с Томиславом и максимально ему всё рассказать, чтобы он свой нос куда не надо не совал.» Тут меня начало морить, и я задремала, а разбудил меня хлопок двери одного из домиков. Что хорошо, ибо спящая в одиночку пионерка на площади абсолютно точно будет привлекать ненужное внимание. Примерно через полчаса на площади начали собираться пионеры, и я просто встала к остальным, пока почти весь лагерь не собрался там. Что странно, Томислава нигде не было видно. «Неужто проспал. Или он принципиально такие сборища не посещает?» — промелькнуло в голове, но тут вожатый начал свою невероятно интересную речь: — Доброе утро, дорогие пионеры! Сегодня для многих это первый полноценный день пребывания в нашем замечательном лагере. Итак, наши сегодняшние планы. После завтрака подумайте, в каких кружках вам бы хотелось позаниматься и обязательно запишитесь куда-нибудь. После обеда все занимаемся в выбранных кружках, а после ужина планируются карточные игры, так что все желающие приходите к зданию общих кружков. А теперь — завтрак! Вожатый повёл всех нас в столовую, где мне удалось спокойно позавтракать. Ни Томислав, ни Агния, ни Мику, на удивление, не решили бесить меня своим присутствием лишний раз. Поэтому на всякий случай я довольно быстро поела и вышла из здания, направившись в сторону музыкального клуба. «С чего-то надо это начинать.» Глубоко вздохнула Аня. «К слову, получается, что скорее всего Агнию не получится включить в этот треугольник, — на этой мысли я агрессивно шаркнула ногой по дорожке, — но ничего страшного, ещё должна представиться возможность над ней поиздеваться. Может быть на следующей неделе, когда уже Томислав уедет.» Наконец, я дошла до места назначения. «Сама с себя поражаюсь, что кое-как смирилась с фактом присутствия в лагере Мику и с отвратительностью Агнии. Конечно, такой гибкости предшествовали многие месяцы тяжёлого самокопания и просто настоящее воскрешение моей личности из мертвых, которое я провела исключительно своими руками. Бог оставил меня в тот момент, как и все вокруг своим нежеланием хотя бы попробовать меня понять.» Я сжала кулаки и слегка залилась краской, но постаралась быстро с этим справиться. Тут я услышала горн. «Разве он и на завтрак собирает пионеров? Тогда почему вожатый сделал фальстарт? Очередная победа марксистских идей?» Мои размышления прервала открывшаяся дверь клуба, за которой показалась та самая виновница всех моих бед. Но что мне оставалось; боль от того, что делают с тобой знакомые и друзья куда сильнее, чем если это сделает кто-то совершенно незнакомый, а посему мне было просто необходимо с ней познакомиться. — Привет, — довольно нейтрально сказала я вышедшей девчонке. — Привет! Неужели уже время обеда? Как же быстро время летит, это ужас! — Нет, сейчас только недавно завтрак начался... — А почему тогда прозвучал горн? Или мне показалось? — Сама не знаю, почему, но я буквально только что пришла с завтрака. — Хорошо, что так! Мои биологические часы тоже подсказывают, что сейчас слишком рано для обеда. Но они не очень хорошо работают. Вернее, работают хорошо, но иногда бывает, что они ошибаются, — «А вот и знаменитые упражнения в софистике и оральной графомании; даже не знаю, смогу ли я вытерпеть целую неделю таких опусов.» — Да, я понимаю тебя. — Спасибо! Ой, да, кстати, а как тебя зовут? — Меня зовут Аня. — Очень приятно! А я Мику, — «вау! Как необычно!» — никто не верит, что меня так зовут, но это правда! Моя мама из Японии, а папа инженер, он в Японии был по работе, и там они с моей мамой познакомились. — И мне приятно! У тебя очень необычная история. — Это точно, ещё ни у кого такой не встречала, — «какие мы исключительные, тошно становится.» — Так ты, получается, записана в кружок музыки? — Не просто записана, я его глава! — Мику улыбнулась и гордо подняла голову. — И умею играть на всех-всех инструментах, которые только здесь есть. И могу научить тебя играть на чём захочешь! Труба, флейта, гитара, скрипка, — тут я сжала зубы и слегка скрипнула ими, — фортепьяно, ударные — что тебе больше нравится. — Очень здорово! Но я и так немного умею играть на скрипке. — Ого! Я здесь нечасто встречаю людей, которые на ней умеют играть, — «спасибо, что хоть ты не пытаешься меня унижать по поводу и без,» — в основном ко мне приходят гитаристы, чтобы одолжить инструмент на какую-нибудь свою посиделку. — Понимаю тебя. Гитаристов, как будто, всегда видно больше всех. — Это точно! Иногда кажется, что больше музыкантов-то не осталось, — её лицо сделалось немного грустным, но она быстро вернулась к своему прежнему противно миленькому личику, — кстати! Я недавно начала разучивать новую композицию. А к ней у меня как раз есть ноты для фортепьяно и для скрипки. Не хочешь попробовать вместе сыграть? — Хорошая идея, давай! — я широко улыбнулась. — Отлично! Я, правда, не знаю твой уровень, может даже смогу чему-нибудь научить, если захочешь, — «не захочу, не бойся, у тебя мне учиться нечему, поверь,» — мне правда это несложно, могу даже научить на другом инструменте играть, только скажи! — Спасибо за предложения. Давай сначала сыграем, а там уже решим. — Давай! Мику взяла меня за руку, отчего я инстинктивно чуть не одёрнула последнюю, но смогла сдержаться. Она потащила меня в музыкальный клуб и оставила стоять у того самого ф-но, за которым я впервые её увидела в этом лагере, а сама направилась в подсобку за инструментом. Пока она там копалась, я сняла с себя свитер. Спустя минуту Мику вынесла довольно потрёпанную скрипку. — Держи. Только постарайся, пожалуйста, её не сломать, у нас сейчас нет запасных струн, — после этих слов мне страсть как захотелось на неё огрызнуться и просто уйти, но головой я понимала, что меня она не знает и не в курсе уровня моей подготовки. — Угу. — Извини, пожалуйста, что я это говорю. Ты, наверное, и так всё знаешь и играешь, я думаю, очень-очень хорошо, просто на всякий случай хотела предупредить, ведь всякое бывает. — Всё хорошо, ничего страшного, — после этих слов я снова улыбнулась. Наконец, скрипка оказалась у меня в руках. Несмотря на состояние, выглядела она качественно и довольно дорого. «Неужели это её личная? Как-то не верится, что в обычном лагере будут содержать инструменты подобного калибра.» — Это моя личная! Обычно здесь есть ещё одна, но её недавно увезли для какого-то концерта в райцентре; ой, получилось почти в рифму. В общем, её до сих пор не вернули. Когда прошлая смена будет уезжать, я попрошу вожатого, чтобы он проконтролировал её возврат, а то с одним инструментом совсем неудобно, — Мику сложила бровки домиком и очень грустно взглянула на скрипку у меня в руках. Меня вдруг охватило странное ощущение. Мику — мой главный враг — отдала мне нечто настолько ценное для неё, нечто, к чему она так сильно эмоционально привязана. Причём отдала вообще без каких-либо гарантий, что я это нечто ей вообще верну, не говоря о целостности. И она смотрит на меня с такой вселенской грустью. Я была бы рада, если бы она всегда была в печали, но не в такой. Её печаль слишком светлая, слишком близкая мне. Свою скрипку я потеряла, сама отдала, прямо как она сейчас. «Ещё секунда, и у меня из глаз польётся...» — Спасибо тебе... За доверие... — Не за что! Ты хорошая, — «спасибо, что сказала это, этого мне как раз не хватало, чтобы вернуть мою глубочайшую ненависть окончательно.» Тем не менее, я наигранно смущённо улыбнулась. — Итак, вот ноты, — с этими словами она взяла с ф-но стопку бумаг и начала листать, пока не нашла нужное место, а затем поставила нужные ноты на пюпитр, отрегулировав его высоту так, чтобы нам обеим было хорошо видно, — скажи, как будешь готова. Я быстро глазами пробежалась по нотам: довольно интересная партия, хоть и не особо сложная. Затем я проверила настрой скрипки и сказала, что готова, после чего мы начали игру. Сначала всё шло довольно неплохо, но в какой-то момент Мику начала петь на японском. Это настолько меня обескуражило, что я чуть не сбилась в тот момент, но кое-как смогла удержать игру. Наконец, финальная строка была спета, а финальные ноты сыграны, и Мику аккуратно закрыла крышку своего инструмента. — Ты очень-очень здоровско играешь! — сказала она, переместив взгляд на Аню. — Не уверена, что смогу тебя чему-то новому научить. — Спасибо, — «хоть ты это честно признаёшь.» Я улыбнулась, на этот раз довольно искренне. — Кстати, как тебе моё пение? Понравилось? — Да, ты очень качественно и красиво поёшь. — и это правда, что бы ваш покорный слуга ни думал. — Тебе интересно, о чём песня? — Примерно представляю, я немного понимаю японский. Тут глаза Мику раскрылись так широко, что чуть не обнажили внутреннюю поверхность глазниц. И она же в этом и виновата! После своего позора, я долго пыталась найти причину в себе: «может, мне нужно знать японский, — думала я тогда, — чтобы понять, что не так сыграла я, а что так хорошо сыграла она.» Немало времени понадобилось, чтобы понять, что не во мне дело, а именно в ней. Но в то время до этого было ещё далеко. Я попросила родственников принести мне все книжки о японском, какие они только смогут найти, обложилась ими и не вылезала из своей комнаты по восемь, по десять часов каждый день. Хотела бы я вернуться в прошлое и всё себе объяснить, чтобы не заниматься подобной ерундой. — Ты знаешь японский? — Просто немного интересовалась. Песня, насколько я поняла, про потерянную дружбу. — Да, всё так. Вот это да... Вот чего-чего, но пионерку, которая знает японский, я точно никогда не встречала. Мы с тобой, можно сказать, почти сёстры! — «о Господи, такого оскорбления в самое сердце я совершенно не ожидала, как же отвратно такое слышать.» Моё лицо вновь начало заливаться краской. Но отчасти она права. Когда-то я всеми силами старалась быть похожей на неё. Перестаралась. — Может быть, — сказала я и слегка хихикнула, — ты, кстати, играешь тоже очень здорово. — Спасибо! Хочешь ещё что-нибудь сыграть? В итоге, мы играли ещё около получаса, после чего я вспомнила, что мне хорошо бы сходить к вожатому и расправиться со своей проблемой, так что мы с Мику попрощались, и она добавила, что будет очень рада меня видеть в клубе, не только чтобы вместе поиграть, но и просто пообщаться. «Что странно, учить меня японскому она не предложила. Кстати, узнать причину этому действительно любопытно, надо будет как-нибудь спросить.» Я направилась прямиком в домик к вожатому, благо примерно запомнила его местонахождение. Стоя на пороге, я набрала воздуха в грудь и постучалась. А после услышанного «да-да» зашла внутрь, закрыв за собой дверь. — Здравствуйте... — Привет-привет. Ты что-то хотела? — вожатый посмотрел на Аню, но после повернулся к столу и продолжил что-то писать. — Да, у меня есть небольшая просьба... Я понимаю, что наверное это не очень правильно, но... — Что такое? — Вы не могли бы меня переселить к Агнии? Просто она единственная, с кем я смогла познакомиться, а с остальными у меня никак не получается... — «хорошо, что он не смотрит, можно не думать о своём внешнем виде, а достаточно просто добавить дрожь и случайные подъёмы в голос.» — Так-так, — вожатый задумался, но после продолжил, — а напомни, пожалуйста, как тебя зовут и в каком ты сейчас домике проживаешь. — Я Аня, живу в домике номер 27, — на этих словах вожатый отложил ручку и повернулся ко мне. — Вот как, забавно, — я удивлённо посмотрела на вожатого и ничего не ответила, — а ты, случайно, не в двадцать втором домике живёшь? — на этих словах я ещё больше удивилась, и меня охватила подступающая паника, так что ответить я снова ничего не смогла. — Всё дело в том, что ко мне как раз сегодня утром заходил один пионер, — вожатый встал со стула, сложил руки за спиной и начал ходить взад-вперёд по комнате, — и попросил дать оценку действиям некой Анны, которая попросила его переселиться из домика номер 22 в домик номер 31, объясняя это глубоким несчастьем жильца последнего, который остался без соседа, — паника начала постепенно перетекать в стыд и обиду. «Ох уж эти «правильные» пионеры, чёрт бы их побрал, зря я давила на его правильность, ох зря. А ещё больше зря я рассчитывала на то, что стукачи перевелись на нашей земле.» — Более того, вышеупомянутый пионер сообщил, что эта Анна сама же зашла в двадцать второй домик и, видимо, провела всю ночь там, — «он ещё и следил за мной, мелкий подонок,» — «откуда такая уверенность?» спросишь ты. Сегодня же чуть позже ко мне зашла пионерка, которая очень сильно беспокоилась за свою соседку, потому что последняя так и не пришла в свой домик ночевать. А пионерка эта была из двадцать седьмого домика, — «Господи! Сколько этих умалишённых ещё в моей жизни будет? Как это возможно? Ладно один, но оба! Оба оказались мелочными дегенератами, неспособными к простейшим размышлениям. А отвечать за их действия мне!» — А... — только и смогла я из себя выдавить, опустив взгляд в пол. — Послушай, я не знаю, что ты пытаешься мутить. Знаю только, что Томислав — добропорядочный пионер. Расскажи мне честно, что произошло. А затем я сравню твой ответ с ответом Тома, — «что? Тома? Ой, ну и смех, значит наша тряпка испугалась поправлять вожатого. Спасибо, что разрядили обстановку.» — Ничего такого не было! Я просто правда переживала за того одинокого пионера, а тут подошёл этот мальчик и сказал, что он живёт в одном домике с Томиславом. А с ним мы как раз познакомились и немного пообщались. И я подумала, что если просто отправлю того мальчика переехать в тридцать первый домик, то Томислав подумает, что к нему не хотят селить соседа, потому что с ним что-то не так, и я решила одну ночь провести в двадцать втором домике, чтобы списать это всё на простую ошибку. И сейчас я пришла, чтобы переселиться в другой домик и чтобы если Томислав спросит вас обо мне, то ему бы не пришлось думать, что я его обманула, — я тараторила так быстро, что местами выходило не особо складно, но тогда я просто смирилась с тем, что у меня всё будет плохо, и решила выдать от души идущую версию, чтобы придать видимость искренности своим словам, — простите меня, пожалуйста, я мало с кем смогла начать общаться и, когда увидела возможность пообщаться с Томиславом подольше, то постаралась сразу ей воспользоваться, но сейчас мне правда очень и очень неудобно перед всеми, — я начала немного всхлипывать, практически искренне. И правда было очень обидно, что мою хорошо продуманную схему вот так банально разоблачили. — Вот как, — вожатый остановился спиной ко мне, но затем повернулся и пристально вгляделся мне в глаза, — что же, звучит логично. Даже благородно. Я верю тебе. Спасибо, что рассказала правду. — Вы же попросили... — сказала я, не веря своим ушам. «Он вот так просто мне поверил? Я могла что угодно сказать или он увидел в этой истории какую-то великую искренность и доброту?» — Думаю, ты и сама в курсе, что обычно этого недостаточно, — «о да, в курсе, вспомним хотя бы Агнию,» — хорошо, давай поступим следующим образом. Наш библиотекарь заболел и не смог приехать с этой сменой. Если ты согласишься побыть на его месте хотя бы эту неделю, я переселю тебя к твоей Агнии, — «моей? Меня сейчас стошнит,» — а всю остальную историю мы просто забудем. — Хорошо, я согласна. Как раз очень люблю книжки читать, — и я всё ещё не могла поверить всему услышанному. «Что это за вожатый вообще такой? Думала, что он не сможет меня ничем удивить, но нет, смог и ещё как.» А согласилась я, очевидно, потому что от его предложения невозможно отказаться в моём положении. — Замечательно! Тогда жду тебя после обеда в библиотеке, там всё расскажу и покажу. И да, по поводу соседки Агнии можешь не переживать, я с ней поговорю и переселю её в двадцать седьмой. Ночевать можешь приходить сразу в... — вожатый быстро подошёл к столу, достал какой-то журнал, и, пролистав его, продолжил, — ...в домик номер 21. А пока собери свои вещи и готовься к обеду. Вещи не забудь потом взять с собой в библиотеку. — Спасибо вам большое! — искренне сказала я, поскольку подобного облегчения очень давно не испытывала. «Покатал ты меня на эмоциональных американских горках.» В ответ вожатый только кивнул и даже не улыбнулся, что мне показалось странным. Обычно все эти административные работники выглядят жутко довольными собой после того, как разрулят какое-то запутанное дело, да ещё и с пользой для себя. «Похоже, этот фрукт — главная аномалия всего лагеря. А на первый взгляд он кажется жутким простачком.» С этими мыслями я вышла за дверь и направилась в свой уже скоро бывший домик. Соседки своей я снова в домике не встретила, что в целом было к лучшему. Затем я задумалась о том, нужна ли мне «пятиминутка ненависти», но снова пришла к выводу, что и без неё мне нормально. В итоге, закинув в рюкзак подсвечник и свою пионерскую форму, я вышла из домика и направилась к столовой, чтобы точно не стоять в очереди. По дороге туда я наконец выбросила вчерашнюю прогоревшую спичку. Дойдя до столовой, я остановилась прямо у дверей. Ожидание длилось недолго, минут через 10 наконец прозвучал горн, и я зашла в здание. Думать в тот момент особо ни о чём не хотелось, а хотелось просто быстро поесть и отправиться на очередной поклон к вожатому, чтобы как можно скорее его просьба (а вернее, приказ) перестала висеть надо мной. Естественно, я зашла первой, поэтому быстро получила свой поднос и села в самый угол столовой, чтобы постараться избежать внимания от «друзей». Поела я тоже довольно быстро, но очередь к раздаче за это небольшое время выстроилась непропорционально большая, а самое печальное, что в ней было видно Томислава. Хорошо, что он в тот момент особо не смотрел по сторонам, а только наблюдал за работой человека на раздаче. «Вот он, типичный мужик. Ни о чём не думает, кроме как о том, как бы поскорее пожрать. Наверняка, когда смотрит на меня, то неизменно представляет, как я ему всю жизнь готовить буду. Убожество.» Наконец, Томислав получил свою порцию и, к счастью, сел в противоположный угол столовой. Тогда я наконец смогла спокойно встать и отнести поднос с пустой посудой на пункт приёма последней. По пути мне встретилась Мику, которая, завидев меня, улыбнулась и помахала. Мне ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое. Через 5 минут я уже подходила к библиотеке. «Надеюсь, вожатый не собирается мне предлагать расплатиться за его доброту натурой, используя библиотеку, как удобное место и хороший предлог.» — О, здравствуй, — сказал он, как раз выходя из дверей библиотеки, — молодец, что пришла. — Вряд ли я могла не прийти. — Пожалуй, но всякое бывает. Прошу, — с этими словами он распахнул дверь и жестом указал пройти внутрь. «Неужто я угадала. Уж больно он подозрительно спокойный и галантный.» — Спасибо, — сказала я, зайдя в библиотеку. Вожатый зашёл вслед. — Это — стол библиотекаря, то есть, на ближайшее время — твой, — он показал на довольно большой деревянный стол, за которым стояли два стула, — остальное — это в основном разные книжки. Ещё тут есть погреб, но он скорее всего тебе не пригодится. — Поняла. — Отлично. Тогда держи, — он протянул мне связку ключей, которую я неуверенно взяла, — большой ключ — от библиотеки, остальные — от некоторых подсобных помещений других зданий, но они, как и погреб, скорее всего тебе ни к чему. Просто не хочется связку лишний раз разбивать, а с кольцом ключ в любом случае удобнее и потерять его сложнее. — Спасибо, — Аня убрала ключи в рюкзак. — Не за что. Если кто-то придёт взять книгу, запиши в этот журнал название книги и номер домика того, кто эту книгу возьмёт, — вожатый указал на журнал, лежащий на столе, — для записи номера требуй предъявить ключ, без него книжки не выдавай. — Хорошо. — Кажется, всё рассказал. В библиотеке тебе нужно быть с завтрака до обеда и с обеда до ужина. От дневных мероприятий, соответственно, ты освобождаешься, а от вечерних — нет. — Всё понятно. — Супер. Спасибо, что согласилась на эту работу. А сейчас я пойду решать вопрос с твоим новым домом. — И вам спасибо! — Всегда пожалуйста. Вожатый кивнул, слегка улыбнулся и вышел из библиотеки. «Надеюсь, здешние пионеры не особо любят читать, и я просто буду здесь прозябать в одиночестве; хотя, когда Томислав узнает, что я тут заседаю, наверняка начнёт наведываться, — я глубоко вздохнула и ещё раз осмотрела помещение, — а так, довольно уютно тут.» В целом, я не была далека от правды. Вплоть до ужина никто в библиотеку так и не зашёл, кроме вожатого, который проверил, что я всё ещё на месте, но даже ничего не сказал, а лишь вяло выполнил воинское приветствие. Всё это время я просто изучала книжные полки и к концу рабочего дня выбрала пару-тройку книг, которые мне было бы интересно полистать, если вдруг совсем будет нечем заняться. После прозвучавшего горна я закрыла библиотеку, оставив рюкзак пока что внутри, убрала ключи в карман и направилась в столовую. На входе я увидела Томислава, который о чём-то говорил с вожатым, но, благо, они были так увлечены разговором, что не заметили меня. Отстояв не очень большую очередь, я получила свою еду и хотела снова сесть в тот же угол, что и в обед, но по пути туда меня увидела Агния и предложила сесть к ней, что и пришлось сделать. — Аня, знакомься, это Саша, — Агния указала на своего соседа по столику, который оказался тем самым парнем, который был с ней вчера. После слов Агнии он поперхнулся, — Саша, это Аня. — Приятно познакомиться, — сказала я, пока собеседник откашливался. — Нет, я не Саша. Меня зовут Алекс, — «ага, а вот и фанат Запада. Боже, он оказался ещё противнее, чем казалось вчера.» — Да ну! Алекс? Кто такой Алекс? — сказала Агния. «Какая жалкая попытка пошутить.» — Да ну тебя! — парень уткнулся в свою тарелку и продолжил есть. — Ладно тебе, я же любя. — Да-да, — ответил Алекс, прожевав еду. — Вы прям не разлей вода, — сказала я и наигранно по-доброму усмехнулась. — Всё нормально, — ответил Алекс, — мы и правда любя. — Добрый вечер, дорогие друзья. — В наш разговор вмешался Томислав, который подошёл к столику со своим подносом и сразу сел рядом со мной. — Привет… — ответила я ему последней из всех и приняла страдальческий вид. Тем временем, Агния и Алекс снова начали о чём-то препираться. — Как у тебя день прошёл? — спросил у меня Томислав. — Я... — «так, надо что-нибудь придумать, чтобы он не узнал, что я общаюсь с Мику. Не дай Бог она сама ему об этом расскажет. Надо обязательно её в этом плане обработать,» — ...встала рано, но потом снова легла и проспала до обеда… Я поселилась в другой домик. Номер 21. — Да, мне вожатый рассказал. А после сна что ты делала? — Сходила на обед, потом пошла... — «про наши договорняки с вожатым ему тоже ни в коем случае знать не нужно,» — ...гулять по лагерю, а там меня поймал вожатый и сказал, что лагерю нужен библиотекарь, и предложил мне им стать. Ну я и согласилась. Всё равно не знаю, чем ещё можно заниматься здесь, что бы мне нравилось. — Здорово! Я рад за тебя. — Спасибо… — Только… Я тебя не видел на обеде, — «потому что слепой и тупой!» — Я точно была, но пришла чуть позже остальных. Наверное, ты уже ушёл. — я подняла глаза на пионера и состроила невинное лицо. — Может быть, — «Здрасьте. Ты чего, пёс, не веришь мне? Что за ответ?» Одновременно с нами свой диалог завершили и соседи. Оставшееся время, к счастью, все просто спокойно принимали пищу, после чего мы вчетвером вышли на улицу. Алекс сразу сообщил, что они с Агнией пойдут в лес, после чего эти двое направилась по домам за тёплыми вещами. Мы же с Томиславом вышли на площадь, где сели на лавочку. Удивительно, как этот пионер невпопад выбирает моменты, когда нужно заговорить, а когда помолчать. Минут пятнадцать он собирался с мыслями (а может и вообще ничего не собирался говорить, а так и просидеть до утра.) Наконец, я решила проявить инициативу. Всё же надо его на более короткий поводок постепенно сажать. — Как дела? — Хорошо, твои как? — Тоже… — «спасибо, что хоть ответные вопросы умеешь задавать.» — Точно всё хорошо? Расскажи, если что не так, — «так, а вот это интересно. Я перестаралась со своей игрой в юношескую влюблённость, и он посчитал это скорее грустью? Ну давай что-нибудь придумаем. Что-нибудь с намёком.» — Не уверена. Не могу понять, что происходит. Раньше были только я и мои книги, а сейчас… Нет, я всё ещё люблю читать, но для меня это уже не так необходимо, не так важно, как раньше. Да и теперь ты появился в моей жизни… — Да мы и общались-то всего ничего. Ещё непонятно, как я буду на тебя влиять… На самом деле, со мной происходит нечто подобное. В школе я плыл по течению, у меня всё получалось, у меня хорошие оценки, но что дальше? Так и будет всю жизнь? Как-то грустно думать в таком ключе… — «какой же ты, и вправду, тугодум!» В итоге всё снова пришло к молчанию. «Нет, ну правда! Мне из него это всё вытаскивать нужно? Я уже тебе буквально прямым текстом говорю, что ты мне, якобы, не безразличен. Ай, что с тобой говорить, сиди один, раз такой гордый. А я может ещё с Мику успею сегодня повидаться.» — Может быть, пойдём спать? — Сказала я, окончательно во всём разочаровавшись. — Мало мы общались сегодня. — Да, мало… — «дай Бог, каждый день будем столько.» — Что ты будешь делать завтра после завтрака? — Я теперь каждый день буду в библиотеке с завтрашнего дня. — Давай завтра вместе пойдём туда и до обеда пообщаемся. — Давай! — Аня улыбнулась и встала со скамейки. — Идём? Хотя число 22 идёт сразу после числа 21, наши домики, к счастью, были довольно далеко друг от друга, а двадцать первый вообще выходил дверью практически прямо на площадь. Стоя у порога последнего, Томислав сказал: — Спокойной ночи, что ли. — Спокойной… — мы начали просто стоять, смотря друг другу в глаза. Не знаю, что я пыталась в них разглядеть. Во всех словах и действиях этого пионера мной не было замечено какой-либо души, оной я не обнаружила и в его глазах. Наконец, пионер сделал шаг назад. — До завтра! — До завтра, Томи. Пионер повернулся и быстро зашагал в сторону своего домика. Я проследила за ним взглядом и, когда он свернул за угол, пошла в сторону музыкального клуба. По дороге мне практически никто не встретился, пионеры уже разбежались по домикам и, видимо, местным лесам. Организация в лагере страдала чуть больше, чем полностью, что, в целом, неудивительно, учитывая последние политические события в Союзе. «Ах да, сегодня же ещё эти карточные игры проводятся, — вспомнила я, — надеюсь, Мику такое неинтересно.» Пока я шла, обратила внимание, что на улице уже заметно похолодало, и вспомнила, что оставила свитер в музыкальном клубе, к которому как раз уже подходила. Сквозь занавешенные окна прорывался свет, что давало надежду на то, что глава сего заведения ещё находится там. Я постучала в дверь и зашла внутрь. Мику действительно была на месте: она сидела за столом и что-то писала. — Аня! Привет! Я очень рада тебя видеть, — девушка сложила ладони вместе у своей правой щеки и улыбнулась. — Привет, Мику. Взаимно! — Зачем пришла? — на удивление кратко отрезала японка. — Честно говоря, мне просто захотелось с тобой пообщаться. — Ой, мне так приятно это слышать. Правда-правда! Я сначала подумала, что может ты пришла за каким-нибудь инструментом, чтобы его одолжить и сыграть где-нибудь на нём. Обычно в такое время только за этим ко мне и приходят, — она опустила глаза и её лицо приняло грустное выражение. — Не волнуйся из-за этого, — я подошла к столу и села рядом, — мне интересно играть только с тобой, — «это ведь объективно так! Очень сильно сомневаюсь, что в лагере есть люди сопоставимого со мной уровня, а эта... дама... хотя бы владеет другими инструментами на хорошем уровне. Что её и губит. Нельзя быть профессионалом во всём, ты слишком сильно распыляешься.» — Ох, мамочки, что ты такое говоришь? — лицо Мику начало выражать глубокое удивление, но затем постепенно приняло умиротворённый вид. — По правде говоря, мне очень-очень приятно такое слышать. И это абсолютно взаимно! Мне очень понравилось играть с тобой. И мне тоже с тобой очень интересно! — Я тоже рада это слышать от тебя, — «я как будто начинаю её воспринимать нормальным человеком. Забываю, что и у неё это просто маска. Но Мику действует куда филиграннее той же Агнии, усыпляет бдительность на пять с плюсом.» — Кстати! Ты утром забыла у меня свою кофточку, я сейчас её принесу, — девушка ушла в подсобку, а вернулась уже с моим свитером и передала его мне. — Точно! Спасибо большое, так бы я о нём не вспомнила, — «нет, я бы в любом случае вспомнила. Память у меня хорошая, очень хорошая. В чём ты, дорогая моя, скоро убедишься.» — Я тебя хорошо понимаю! Сама частенько теряю свои вещи, — «интересно, это правда или она просто пытается состроить из себя совершенно неопасного человека?» — Ты любишь кошек? — «переведём тему. И сразу начнём с козырей.» — Конечно! Они такие милые, маленькие пушистые комочки. Хотя я недавно такого кота видела толстого. Хотя может это кошка была. Но, в любом случае, мне кажется, я бы его не смогла на руках удержать. — Прекрасно представляю, — я хихикнула, — настоящий бегемот! — Ну, бегемоты, насколько знаю, не пушистые, хотя для иллюстрации его размеров такое сравнение вполне подходит, — «ай, темнота, классику не знать — стыдно должно быть!» — Да уж! — я поставила локоть на стол и игриво наклонила голову, подперев её рукой. — Как твой день прошёл, дорогая? — Мой хорошо, — она явно задумалась над последним сказанным мной словом, — после твоего ухода я ещё немного подучила ту композицию, которую мы с тобой играли первой, нашла пару мест, где я не совсем правильно пела. Потом покушала и занималась с Томи, потом снова покушала, и вот я здесь. Пока ты не пришла, придумывала новую песню. — Ух ты! А какую? — Пока не знаю, просто что-то от души идёт, и я это записываю. Недавно пришло вдохновение. Планирую к ней ещё текст на японском придумать, но пока не знаю, о чём хочу сказать миру. — Очень здорово, ты такая умница. — Спасибо! — я заметила, как лёгкий румянец пробежал по щекам девушки. — А чем вы с Томи занимаетесь? — Я его учу играть на гитаре, учим с ним одну хорватскую песню. Она, кстати, с очень красивым текстом, хочешь почитать? У меня сейчас на руках только перевод, а где-то в библиотеке есть оригинальный хорватский текст, так что нужно будет поискать. Ой, я же завтра до обеда занята буду. А после обеда текст уже должен быть у меня. Как же я не подумала об этом. А сейчас ведь библиотека точно уже закрыта, — Мику снова опустила взгляд и слегка надула губки, как будто собираясь заплакать. «Спасибо, что тешишь моё эго своим поведением, вымаливающим снисхождение.» — Кстати, я наверное смогу тебе с этим помочь, — пионерка подняла взгляд на меня, и в её глазах появилась надежда, — вожатый назначил меня библиотекарем на эту неделю. Если у тебя есть силы, мы можем хоть сейчас сходить и поискать этот текст. — Ах, — вздохнула Мику вслух с сильным подъёмом голоса, а на её лице появилась широченная улыбка, так что из глаз показались слёзы, вызванные ненамеренным напряжением слёзных желёз, — Анечка, как же мне с тобой повезло! Ты правда согласна со мной сейчас сходить? — Конечно! — Спасибо-спасибо-спасибо тебе огромное, ты меня так выручишь! — девушка вскочила со стула и бросилась меня обнимать. Рука, которая подпирала мою голову, оказалась зажата в объятиях, так что я смогла приобнять Мику в ответ только одной другой рукой, — тогда идём скорее, пока совсем поздно не стало. Я надела свой свитер, и мы вышли из музклуба, предварительно выключив в нём свет и закрыв дверь на ключ. Пионерка шла очень быстро, так что мне приходилось практически бежать за ней. «Наверняка она так издевается, прекрасно понимая, что из-за разницы в длине ног я не могу спокойно идти так же быстро.» Думала я по дороге, кусая свою нижнюю губу. Наконец, мы дошли до библиотеки. Я открыла дверь и включила свет, а Мику тут же кинулась к тумбочке у дальнего угла комнаты, в котором хранились различные ноты. Порывшись в ней несколько минут, пионерка нашла нужные листки, захлопнула тумбочку и подпрыгнула от радости. «Ну что это за дикарство. Понятно, что её никто не учил элементарно контролировать свои эмоции.» — Ура! Я всё нашла. Скажу тебе по секрету, я планирую записать Томи на прощальный концерт, где он сыграет выученную песню и будет петь этот оригинальный текст. А то на русском ему петь слишком легко, — «а вот это неожиданно. В ней, оказывается, есть зачатки педагогики и личный интерес к самореализации через неё.» — Будет очень интересно послушать. — Точно! Томи очень-очень способный. Он ни на чём играть не умел, когда сюда приехал, я его всему обучила, он учится очень быстро и легко, сама не понимаю, как такое возможно, — «так, стоп, то есть его эта игра на гитаре была после недели обучения? Что же, тогда это, конечно, похвально, но всё равно перспектив у него, очевидно, никаких нет.» — Он и правда молодец, я вчера слышала его игру. Но без тебя — такого хорошего преподавателя — у него бы ничего не получилось. — Ох, не знаю, но спасибо тебе за высокую оценку! Мне это ужас как приятно слышать! А ты, получается, знакома с Томи? — Да, мы немного общаемся, — сказала я нейтральным тоном. — Интересно вам вместе? — В целом да, какие-то точки соприкосновения находятся. — Как-то ты неуверенно об этом говоришь, — сказала Мику и наконец вышла из дальнего угла комнаты, подойдя к столу, за который мы обе сели по моему приглашению. — Я просто не уверена, что мы как-то хорошо сходимся. Даже в манере ведения диалога. Он больше привык слушать, а для меня важно активное вовлечение. — Вот как. Интересно! Но наверное ты права, может поэтому у нас с ним получается так много общаться. Я больше говорю, он больше слушает, — девушка взглянула на окно и задумалась. — Да, вы выглядите как хорошая пара, — на последнем слове в лице пионерки появилась некоторая оторопь. — Пара? — Ну, да. Ты не задумывалась об этом? — Честно говоря, не особо. Я как-то совсем об этом не думала. У меня постоянно выступления, поездки... Как я в это всё ещё и пару умещу. — Знаешь, в жизни бывают вещи, о которых в будущем можно сильно жалеть. — Например? — Я скорее клоню к тому, чтобы ты присмотрелась к Томиславу. Вдруг это твой шанс, один на всю жизнь. И обрати как-нибудь внимание на то, как он смотрит на тебя. — В смысле, замечать, когда он обращает на меня внимание? — Не совсем. Скорее, как выглядит его взгляд, когда вы общаетесь. Я не знаю, как это объяснить, просто прислушайся к своему сердцу. — К сердцу... Мы замолчали, а лицо Мику приняло глубоко задумчивый вид. Спустя несколько минут это молчание прервал стук в дверь. Я сказала: «Войдите,» — дверь открылась и на пороге показался вожатый. — Добрый вечер, товарищи. — Добрый, — ответила я. — Добрый вечер! — сказала Мику. — Сейчас уже поздно, пора бы идти спать. — Да, точно, мы как раз уже собирались, — сказала я и встала из-за стола; Мику последовала моему примеру. Я взяла свой рюкзак и выключила свет, после чего мы все вместе вышли из библиотеки, и я заперла её на ключ. Затем мы втроём вышли на площадь. — Ань, тебя проводить до твоего домика? — спросил вожатый. — Не нужно, спасибо, я знаю, где он находится. — Хорошо. Я пойду на обход, а вы идите по домам. — Спокойной ночи! — сказала Мику. — Добрых вам обеим снов. — Спокойной ночи. Вожатый направился в сторону лодочной станции и, когда он уже скрылся из виду, я сказала: — И нам пора прощаться... — К сожалению, да, — Мику снова сложила ладони у щеки, но на этот раз её брови выражали грусть, — спасибо тебе за вечер, мне очень давно не удавалось так душевно с кем-нибудь поговорить. — Спасибо тебе! Ты чудесный человек. — Ты меня жутко смущаешь! Но мне очень приятно это слышать от тебя! — пионерка подошла ко мне и крепко обняла, я обняла её в ответ. — Спокойной ночи, Аня. — Спокойной ночи. Завтра ещё обязательно увидимся! — Непременно! И мы пошли каждая в свою сторону. Я осторожно зашла в свой новый домик, чтобы не разбудить Агнию, но её дома не оказалось. Тогда я переоделась в свою спальную одежду, запрятала ключи поглубже в рюкзак, а последний положила у кровати. После чего легла в постель и вскоре заснула крепким сном.