Голубая лагуна

День 31

Джин возвращается на пляж, когда окончательно темнеет. Добавляет хвороста в костёр и проверяет Феликса. Тот лежит на постели, лишь немного прикрыв ноги пледом. — Не спишь? — Неа. Просто валяюсь, — отвечает Феликс. — Ты идёшь? — Сейчас только сполоснусь. Дай мне мою рубашку и полотенце, пожалуйста. Феликс выполняет просьбу и вновь ложится. Терпеливо ждёт Джина, лишь иногда поглядывая на океан, где виднеется светлый силуэт. Джин возвращается через несколько минут, кидает полотенце на чемоданы и ложится на своё место, слева от Феликса. Тот лежит, положив ладони под голову, и наблюдает за каждым движением Джина. Свет костра, проникающий через вход в хижину и прорехи в листьях, рисует на его лице причудливые узоры из бликов, подсвечивает веснушки и золотит волосы. Джин даже зависает на несколько секунд. — Хочешь спать, тигрёнок? — отмирает он, устраиваясь поудобнее. — Ты что, рано ещё, — отвечает Феликс. — Я тоже не хочу. О чём думаешь? — Да так, ни о чём. — Ты такой сосредоточенный. Думаешь, и ещё как. Явно о чём-то серьёзном. — Ну, может, ты и прав. — Не поделишься? — Не думаю, что тебе будет интересно. — Впрочем, всё как всегда, — улыбается Джин, уже давно привыкший к скрытности Феликса. — Я думаю о тебе. — Обо мне? — смотрит удивлённо Джин. — И что же ты надумал? Прохладная ладонь касается его щеки и ведёт к подбородку. Большой палец проходится по нижней губе, и Джин, не успев понять, что происходит, чувствует чужие губы на своих. Феликс целует робко, будто боится, что его оттолкнут, и сразу же отстраняется, следя за реакцией Джина. Тот лишь улыбается, сам подаётся вперёд, и их губы сталкиваются вновь. Феликс смелеет, сминает поочерёдно пухлые губы и пускает в ход язык. Ладони перемещаются Джину на плечи, и он, легонько толкнув, заставляет его лечь на спину, а сам перекидывает ногу через бёдра и седлает. Поцелуй углубляется, мутит голову и заставляет дрожать внутренности. Джин пальцами исследует талию, чуть сжимает, и Феликс выгибает спину. В штанах уже тесно, ткань неприятно давит, но Джин не обращает внимания. С жаром целует Феликса, нажимает на спину, заставляя лечь на себя полностью, и чувствует, как у того стоит. Приподнимает свои бёдра, толкается навстречу, и слышит первый нетерпеливый стон. Феликс отрывается от губ, съезжает задницей ниже, чтобы не сидеть на паху, и садится, выпрямив спину. Облизывает порозовевшие губы и смотрит из-под ресниц напуганным взглядом, будто его застали за чем-то нехорошим. — Феликс, что это было? Джин кладёт ладони на острые голые коленки, выглядывающие из-под задравшейся юбки, и рассматривает ангела, нависающего над собой. В обрамлении белых цветов, свисающих с потолка, Феликс действительно словно ангел. Очень сильно возбуждённый ангел. Немного растрёпанные волосы, съехавший набок пучок, розовые щёки и пальцы, нервно сжимающие подол платья с отчётливым бугорком. — Ты выкинул кокаин и даже не стал пить. Ты заслуживаешь приза, — начинает Феликс и расстёгивает верхнюю пуговку на лифе. — Феликс, нет, — перебивает его Джин, садится и убирает руки Феликса от лифа. — Ты же хочешь меня, я знаю. С первого дня хотел, а теперь отвергаешь? — Если это и произойдёт, то не так. Ты не можешь быть призом. — Я не твой приз, Хёнджин, — улыбается Феликс и перемещает ладони Джину на грудь. — Свой приз ты обнять не сможешь. Он вот здесь, внутри тебя. Твой приз — это твоя воля и выдержка, но никак не я. Феликс снова целует, нежно и отрывисто, параллельно расстёгивая пуговичку за пуговичкой на рубашке Джина. Аккуратно стягивает её и выкидывает в угол, водит пальцами по ключицам, шее, сжимает крепкие плечи. — Нравится? — плавится Джин от каждого движения. — Нравится, — Феликс задевает большим пальцем сосок, и Джин шипит сквозь зубы. — Я правда тебя хочу. Просто не уверен, что тебе со мной понравится. — Почему мне не понравится с тобой, тигрёнок, — шепчет в губы Джин. — Ну, потому что я не в лучшей форме. И вообще у меня был всего один парень, и то год назад. — А девушки были? — Раньше были. У меня мало опыта, поэтому я нервничаю. — Это не проблема, тигрёнок. Я тебе помогу и не сделаю больно. Веришь? — Верю. — Что ещё тебя тревожит? — Что тебе со мной будет скучно, — отводит глаза Феликс, и Джин издаёт смешок. — Скучно? С тобой? — Что тебе будет мало того, что я могу дать. — Мало, скучно, неинтересно, — бурчит Джин, покрывая поцелуями подбородок и спускаясь вниз по кадыку. — Мне уже достаточно. Мне достаточно одного прикосновения к тебе, чтобы крышу сорвало нахрен. — Ты уже столько раз прикасался ко мне за этот месяц, — стонет Феликс и откидывает голову назад, предоставляя больше места для поцелуев. — И ни разу мной не воспользовался. Даже не попытался. — Феликс, ты что говоришь, — отрывается от желанной шеи Джин и смотрит Феликсу в глаза. — Я не насильник. Я могу флиртовать и подкатывать сколько угодно, но никогда бы не притронулся к тебе без твоего согласия. Какой вообще в этом кайф. — Я знаю. Вместо этого ты предпочёл дрочить по кустам, думая, что я тебя не увижу, — улыбается Феликс. — Ты видел? — Джин чувствует, как начинает покрываться краской. — Черт. — Видел. И слышал, — кладёт ладони на его плечи Феликс и смеётся. — И сегодня ты не просто так к водопаду побежал. — Не просто. Непросто находиться рядом с тобой, Феликс, непросто, — улыбается в ответ Джин. — И как тебе то, что ты видел и слышал? Понравилось? — Очень, — выстанывает Феликс, когда чувствует сильные ладони на своей спине и жаркий поцелуй под ухом. — Так что же, отвергнешь меня? — Никогда. Джин засасывает нежную кожу шеи и сразу же зализывает языком, расстёгивает две оставшиеся пуговицы на лифе и чувствует, как в его волосы впиваются пальцы, немного оттягивая. Феликсу нравится каждый поцелуй, каждое движение, каждый тихий стон в районе ключиц. Кожа покрывается мурашками, когда Джин ведёт ладонями от коленок и выше, под розовую ткань, и слегка сжимает ее пальцами. Феликс ёрзает на месте, ему хочется всего и побольше, но Джин будто специально медлит. Ладони так и остаются на бёдрах и выше не двигаются, и Феликс нетерпеливо двигает ими навстречу, но Джин и вовсе убирает руки. — Хёнджин, ну пожалуйста, — жалобно хнычет Феликс, оставшись без сладкого. — Куда нам торопиться, тигрёнок? — кусает его за подбородок Джин, фиксируя голову ладонями. — Не спеши, всё будет. Просто расслабься, хорошо? Феликс кивает и тут же получает нежный поцелуй в уголок губ. Джин медленно стягивает с его плеча одну из тонких лямок и покрывает светлую полоску под ней поцелуями. Спускается ниже, прихватывает кожу губами, оставляя лёгкие засосы, и стягивает вторую лямку. Феликс ещё больше впивается в волосы и тихо стонет сквозь сжатые губы. — Нравится? — интересуется Джин, отрываясь от груди, и смотрит ему прямо в глаза. — Угу, — мычит Феликс и слегка давит на затылок, умоляя продолжить. Джин стягивает верх до талии, ведёт пальцами по груди и бокам, покрывает каждый сантиметр золотистой кожи поцелуями и вдыхает исходящий от нее сладковатый запах. Смачивает большие пальцы слюной, обводит набухшие соски и сразу же на них слегка дует. Феликс дёргается, пытается свести бёдра, чувствует, как волоски встают дыбом, и протяжно стонет, стоит Джину взять одну горошинку в рот. Тот обводит языком сосок по кругу, снова дует и переходит к другому. Феликс сильнее жмёт на затылок, буквально вдавливая Джина себе в грудь, и снова подкидывает бёдра вверх. Терпеть становится всё сложнее, а стоны сменяются на нетерпеливые вздохи. — Джинни. — Я понял, тигрёнок, понял, — Джин отрывается от сосков. Феликс чуть ли не плачет от перевозбуждения, и Джин это видит. Подхватывает лёгкое тельце и, перевернув на спину, нависает сверху. Феликс сам раздвигает ноги, кладёт ладони Джину на поясницу, заставляя практически лечь на себя. Трётся своим пахом о его, лапает ягодицы и стонет в самое ухо. — Мой нетерпеливый, — улыбается Джин и ложится практически всем своим весом на Феликса, вдавливая его в постель. Теперь тому не пошевелиться. Остаётся только постанывать, раздвигать ноги ещё шире, ощущая нестерпимый жар между ними и чужой член, трущийся о его пах. — Это запрещённый приём, — сводит брови домиком Феликс. — Мне не пошевелиться. — Разве ты не этого хотел? — шипит Джин, двигая бёдрами, имитируя толчки и заставляя Феликса дрожать от каждого движения. — Хотел, — закатывает глаза от удовольствия Феликс. — Хочу. Хёнджин, пожалуйста. Джин и сам на грани. Противостоять столь желающему близости тигренку, его раздвинутым ногам и бархатным стонам крайне сложно, и Джин приподнимает таз. Нависает над Феликсом на локте правой руки, жадно целует и ныряет второй под юбку. Чем ближе к паху, тем горячее кожа, и Джин сам несдержанно стонет в приоткрытые губы. Пальцы двигаются вверх, достигают паха и останавливаются. Он приподнимается на вытянутой руке и вопросительно смотрит на Феликса. — У меня к тебе два вопроса. Во-первых, с каких пор ты щеголяешь без своих любимых трусов, а во-вторых, почему кожа такая гладкая, нежная и без единого волоска. И это рождает третий вопрос. — А что такое? — хмыкает Феликс и закусывает нижнюю губу. — Ты правда думал что это будет спонтанный секс? — Маленький дьявол, когда ты успел подготовиться? — Пока ты дрочил на меня у водопада. — Блять, а я уже хотел тебя пожалеть. Но, видимо, придётся наказать, — как-то не очень по-доброму, по мнению Феликса, улыбается Джин. — Наказать? — выгибает бровь Феликс и тут же глухо стонет, когда чувствует чужую ладонь на своих яичках. — Ты… — Что, тигрёнок? Не нравится? — Ты… Феликс еле успевает сделать вдох, как пальцы начинают мять мошонку. По ощущениям ласковые пальцы Джина ещё горячее собственной кожи, и Феликс просто не знает, куда себя деть. Это действительно пытка. Безумно хочется целоваться, но теперь Джин нависает на вытянутой руке, и Феликсу до его губ никак не дотянуться. Остаётся только впиться пальцами в плед и дрожать от прикосновений ловких пальцев, не имея возможности сдвинуть ноги. Джин же даже не собирается эту пытку прекращать и ведёт пальцами вдоль его члена. — На меня смотри, — просит он, накрывая головку ладонью и растирая по ней естественную смазку. Феликс подчиняется, хватается Джину за шею и замирает, широко распахнув ореховые глаза. Всё нутро будто сжимается, ногти царапают чужую кожу, и Феликс жалобно стонет, готовый вот-вот кончить. Но Джин ему не даёт, прекращает ласки и сдавливает член у основания. Лишённый оргазма Феликс разочарованно стонет и смотрит с укором. — Хёнджин, я вообще-то не дрочил по кустам, мне сложно. — Ещё рано, тигрёнок, рано. Потерпи немного, и будет гораздо приятнее, — Джин снова опускается на локоть и покрывает всё лицо Феликса поцелуями. — Я обещаю. — Тебе легко говорить, — дуется Феликс, но на поцелуи отвечает. Джин только улыбается и спускается поцелуями до живота. Выпрямляется, садится между разведённых ног Феликса и стягивает с него сарафан. Бережно убирает его на чемоданы и кладёт ладони на тонкие щиколотки, фиксируя ноги Феликса на месте. — Не своди, — тихо просит Джин. — Хочу на тебя посмотреть. Феликс замирает, чувствуя, как краснеет под внимательным взглядом Джина с головы до пят. Тот оглядывает каждый сантиметр скрытой до этого платьем кожи. Молочные, совсем не загорелые бёдра, бежевое колечко мышц, аккуратные и налитые яички, ровный розоватый член и лужица смазки на животе. Худенькие ноги, мягкие бёдра, впалый живот, чуть выпирающие рёбра и тонкая шея с кадыком сердечком. Феликс словно воплощение изящества. — Ты прекрасен с макушки до пят, — шепчет Джин, целуя в коленки по очереди. — Прекрасен. — Я некрасивый и худой, — возражает Феликс и пытается свести ноги. — Хорошо. Покажи, где ты худенький. — Вот тут, — тыкает пальцем в рёбра Феликс. — Видишь, как рёбра видно? — Ты просто так лежишь, вот они и выпирают. — И вот тут, — Феликс кладёт одну руку на бедро. — Тут согласен. Килограммов пять, и твои бёдра будут ещё сочнее, но и сейчас всё хорошо. Мне есть за что подержаться, — Джин кладёт свою ладонь на ладонь Феликса и несильно сжимает. — Ты прекрасен. Верь мне. — Я верю, — облизывает губы Феликс. Он правда верит. Феликс видит в глазах Джина чистое восхищение, а глаза не могут врать. Он действительно нравится Джину. В районе сердца что-то щёлкает и разливается теплом, и Феликс улыбается. — Тигрёнок мой, — Джин продолжает мять белые бёдра. — Поцелуй меня, — просит Феликс. — Прости, я просто обожаю целоваться. Джин оставляет бёдра в покое и целует. Целует жадно, до опухших губ и боли в челюсти. Феликс под ним плавится, словно маслице, изучает руками всё, до чего может дотянуться, водит по спине и бокам и в конце концов накрывает ладонью пах Джина, заставляя того застонать и уткнуться носом в ключицу. — Вот это запрещённый приём, тигрёнок, — шипит Джин. — Ещё нет, — улыбается довольный Феликс, расстёгивая ширинку. — На меня смотри. Джин готов провалиться под землю от низкого и хрипловатого голоса, а когда шаловливая рука обхватывает его орган сквозь ткань трусов, хочется и вовсе завыть. Феликс двигает рукой неспешно, изучает каждую эмоцию Джина, каждый стон и сам постанывает в такт. Трусы уже давно мокрые от смазки и липнут к коже, но Джин не обращает никакого внимания. Смотрит Феликсу в глаза, двигает тазом навстречу, ощущая, что оргазм не за горами. — Феликс, я долго не продержусь, — мычит Джин. — Но надо, иначе оргазм будет не таким ярким, — абсолютно невинным голосом изрекает Феликс и суёт руку под резинку трусов. Джин на секунду зажмуривается, чтобы не ругнуться, когда прохладная ладонь окольцовывает его член и начинает водить вверх-вниз. Феликс переводит взгляд вниз, рассматривает член Джина и обводит большим пальцем влажную головку. — Разденься, — просит он, понимая, что самому с Джина штаны не снять. Джин слезает с Феликса, садится и, быстро сняв ненужную ткань, ложится рядом. Феликс уже не раз видел его голым, но рассматривает, будто видит впервые. В отличие от него, Джин не похудел, а скорее подсушился. Мышцы стали выразительнее, кубики пресса отчётливее, а полоска тёмных волос, уходящая от пупка до паха, так и манила к ней прикоснуться. Феликс переворачивается на бок и, проведя пальчиками от груди до паха, начинает выводить узоры, не притрагиваясь к члену. — Я долго не выдержу, тигренок, смилуйся, — просит Джин. — Дотронься. Феликс кивает и окольцовывает член пальцами. Джин стонет, нетерпеливо двигает бёдрами навстречу и кладёт свою ладонь на член Феликса, получая в ответ такой же стон. Оба уже почти на грани. — Хёнджин, — шепчет Феликс из последних сил. — Пожалуйста, Хёнджин. Ему мало поцелуев, мало касаний. Перевозбуждённый организм требует немедленной разрядки, и Феликс чуть ли не плачет, когда Джин двигается ближе и обхватывает своей рукой их органы. Движения ускоряются, стоны становятся выше, а поцелуи глубже. Феликс сам начинает толкаться Джину в руку, рвано и торопливо, и через несколько секунд кончает с высоким стоном, до боли стискивая чужие плечи. Джина ведёт от этого стона, и он кончает следом, пачкая их животы тёплой спермой. — Тигрёночек, — шепчет Джин прямо в губы, прежде чем увлечь Феликса в поцелуй. Он продолжает двигать рукой ещё немного, пока Феликса не перестаёт трясти и тот не обмякает, прикрыв глаза от удовольствия и усталости. Они лежат и отдыхают несколько минут, переваривая оргазм и лениво целуясь, пока Джин не убирает ладонь с обмякших членов. — Как же меня размазывает от твоего «тигрёночек», — шепчет Феликс, не открывая глаза. — Ты бы знал. — Теперь знаю. Джин улыбается, оставляет поцелуй на худом плече и, развернувшись, роется в чемодане. Достаёт полотенце и вытирает их животы от спермы, пока та не засохла. Феликс очухивается и лениво потягивается, позволяя себя обтереть. — Ты как, тигрёнок? — интересуется Джин, выкинув полотенце подальше, и снова ложится рядом. Феликс молча обвивает его руками и ногами и чуть ли не мурлычет. Джин только хмыкает на такой ответ и сгребает Феликса в охапку. Минут пять они просто валяются, разморенные после оргазма, восстанавливают дыхание и приводят в порядок мысли. Джин никак не может поверить, что они это сделали. Он мог только мечтать о близости, а тут Феликс первый проявил инициативу, а значит, это взаимно, и этот факт греет сердце. Джин смотрит на чудо в своих руках и никак не может налюбоваться. У него были и парни, и девушки, но никогда не было серьёзных отношений. Джин даже не помнит, любил ли он вообще когда-нибудь. Со своей работой всё, что ему доставалось, это быстрый перепихон, и не всегда на трезвую голову. А теперь рядом с ним лежит человек, который за такое короткое время стал для него всем. Феликс сводит с ума, будоражит днями и ночами. Даже просто лежать с ним рядом — это уже приятно. Без ласк и секса, просто лежать и обниматься, обсуждать всякие бытовые мелочи и планы. Они будто давно женатая пара, идеально подходящие друг другу половинки, и Джин благодарен и катастрофе, и острову за эту встречу, хоть это и звучит жутко. Он так спешил проговорить с Феликсом о своих чувствах, даже не надеясь, что это взаимно, но сейчас совсем не хочется грузиться разговорами, и он откладывает его до утра. От мыслей его отвлекает ладонь, движущаяся вниз по животу. Феликс всё так же спокойно лежит и открывает глаза только тогда, когда Джин издаёт глухой стон. Маленькие пальчики ласкают головку, и член моментально твердеет. — Феликс, ты хочешь ещё? — хрипло шепчет Джин, прежде чем поцеловать. — Ещё? — Феликс уворачивается от поцелуя и несильно сжимает под головкой. — В каком смысле ещё? Мы же ещё даже не начинали. — Мы только что кончили, тигрёнок. — Мы просто чуть-чуть увлеклись, пока раздевались. Это даже дрочкой нельзя назвать. Так ты больше не хочешь? Всё-таки отвергаешь… Феликс убирает руку, садится и пытается натянуть на себя плед. В его глазах вселенская обида, он вот-вот заплачет, и Джин ругает себя за резкие слова. — Тигрёнок, ты не так понял, — садится в постели Джин и обнимает расстроенного Феликса. — Я пиздец как тебя хочу. Ты видишь, как у меня на тебя стоит? — Тогда в чём проблема? — У нас нет презервативов. — А они нам нужны? — вопросительно выгибает бровь Феликс. — А ты мне так доверяешь? — вопросом на вопрос отвечает Джин. — Ты болеешь чем-нибудь? — осторожно спрашивает Феликс. — Нет. И не болел. — Тогда доверяю, — уверенно кивает Феликс и, притянув к себе Джина, целует. — У нас же найдётся какой-нибудь жирный кремушек? — Кремушек, — ухмыляется Джин, стаскивая с Феликса плед. — Как насчёт обычной смазки? — Есть смазка? Но откуда? — Личные запасы. Почти целый пузырёк. — Ты припёр смазку в самолёт? И кого ты там хотел трахнуть? — А что, ревнуешь? — Джину становится смешно с надутых губ Феликса, и он ласково треплет его по голове. — Дрочить я её беру, дрочить. — А что же тогда на острове не использовал? — щурится Феликс и складывает руки на груди. — Значит, всё-таки надеялся меня трахнуть? Признавайся. — Да. Надеялся, — сдаётся Джин и ложится. — Признаюсь. Надеялся, что ты ответишь мне взаимностью. Феликс внимательно смотрит, словно ищет подвох, но не находит. Ложится рядом и, притянув Джина к себе, нежно целует. — Я тоже надеялся, — шепчет он, и у Джина сердце останавливается. — Так ты… — Потом, — прерывает его Феликс и снова целует. В этот раз он не спешит. Знает, что Джин не оттолкнёт и не передумает, не оставит его неудовлетворённым. Поцелуи чувственные и тягучие, словно патока, движения лёгкие и плавные. Как таковая прелюдия уже не требуется, но Феликс не может отказать себе в возможности лишний раз помять тело Джина. Его руки и губы везде. На шее, ключицах, груди и кубиках живота. Одна рука покоится на затылке, другая размазывает естественную смазку по всему члену Джина. Тот двигается навстречу ладони и стонет с каждым толчком всё выше. Прижимает к себе Феликса и, скользнув пальцами между ягодиц, неспешно разминает колечко мышц. Феликс двигает бёдрами в такт, пытается насадиться на пальцы самостоятельно. Ему катастрофически нравится и катастрофически мало. — Где там твоя смазка? — скулит он, когда Джин одним пальцем входит в него на полфаланги. — Сейчас, тигрёнок. Джин копошится в одном из чемоданов и достаёт небольшой тюбик. — Вишня? — Феликс открывает тюбик и нюхает. — Люблю вишню. — Я тоже. Растянешь меня? Я сам не умею. — Ни разу не пробовал? — удивляется Джин, и Феликс смущённо мотает головой. — Хорошо. Джин ложится на бок и, вытянув руку, тянет на себя Феликса. Когда Феликс ложится ему на плечо, Джин подхватывает его правую ногу под коленкой и, согнув, кладёт на свое бедро, как Феликс всегда закидывает ее во сне. — Ты будешь мне помогать? — спрашивает Джин. — Хорошо. Что делать? — Выдави мне на пальцы немного смазки. Совсем чуть-чуть. — Ладно. Феликс слушается и выдавливает из тюбика пару капель. Джин просовывает руку меж их телами и размазывает смазку по колечку мышц. Феликс напрягается всем телом, ожидая, что ещё чуть-чуть и в него войдёт палец, но этого не происходит. — Ещё капельку, — просит Джин, снова подставляя пальцы, и Феликс выполняет. — Тигрёнок, постарайся расслабиться, ладно? Давай поступим так. Когда будешь готов, ты сам попросишь, хорошо? — Хорошо, — кивает Феликс. Он чувствует, как палец кружит возле входа, и старается максимально расслабиться. Джин продолжает его целовать, от губ практически не отлипает, но и вводить палец не спешит. Терпеливо ждёт, когда Феликс перестанет зажиматься. Это срабатывает, Феликс расслабляется и сам просит. Первый палец входит легко и безболезненно, даже приятно, и Феликс потихоньку насаживается сам и трётся мошонкой о запястье Джина. — Давай ещё один, — скулит Феликс, привыкнув к одному пальцу. — Я готов. Джин вводит ещё один палец и замирает. Феликс тоже замирает, привыкая к ощущениям. — Вот так, молодец, — хвалит его Джин и медленно вытаскивает пальцы, чтобы вставить вновь. — Больно? — Нет, — честно отвечает Феликс. — Пожалуйста, двигайся. Джин растягивает его медленно и аккуратно, отвлекает поцелуями и гладит по спине. Он и сам напряжён не меньше Феликса, делает всё осторожно, стараясь не навредить, и радуется своему свежему маникюру. Феликс тихонько постанывает, привыкает к заполненности и требует ещё один палец. — Ещё каплю, — просит Джин, и Феликс капает немного смазки. Три пальца входят туже. Феликс сжимается от неприятных ощущений, пытается слезть с пальцев, но Джин не даёт. Вводит наполовину и чуть разводит в стороны. — Чуть-чуть потерпи, тигрёнок. Сейчас станет легче, — успокаивает Феликса Джин и ласково гладит по голове. Феликс только кивает и сосредотачивается на пальцах. Он уже устал, взмок от напряжения и чертовски возбуждён, но до разрядки ещё далеко. Когда боль уходит, он самостоятельно подаётся назад, и все три пальца оказываются в нём полностью. — Какие же они у тебя длинные, чёрт, — шипит Феликс, когда Джин начинает медленно трахать его пальцами. — Даже не знаю, радоваться мне или нет. — Боже, тигрёнок, — смеётся Джин и немного расслабляется сам. — Это же всего лишь пальцы, а не член. — Тихо, — бурчит Феликс. — Даже думать пока о нём не хочу. Дай привыкнуть к пальцам. — Конечно. Когда в Феликсе уже четыре пальца, растяжка проходит легче. Джин двигает рукой быстрее и увереннее, а Феликс стонет между поцелуями в нетерпении, желая большего. Одной рукой ласкает соски Джина, зажимает и оттягивает, а другой медленно ему дрочит, предварительно капнув на ладонь немного смазки. Член легко скользит в ладони, и Джин дрожит от предвкушения, но терпеливо ждёт, когда Феликс даст зелёный свет. — Хёнджин, — стонет Феликс прямо в губы. — Мне кажется, достаточно. — Уверен? — Да. — Тогда как ты хочешь? В какой позе? — В какой позе? На секунду Феликс задумывается, но потом кивает и переворачивается. Теперь он лежит к Джину спиной и максимально выпячивает зад. — Так я буду меньше смущаться, — объясняет Феликс, радуясь, что Джин не видит его красных щёк. — Так я буду лучше чувствовать тебя, — шепчет Джин ему в ухо, и Феликса словно электричеством простреливает от горячего дыхания. Джин знает, что растяжки недостаточно, и медлит. Феликс напряжённо поскуливает от нетерпения и сам трётся задницей о член. — Помоги мне ещё немного, — просит Джин, целуя Феликса в плечо. — Раздвинь ягодицы. Феликс послушно заводит руку назад и оттягивает кожу немного в сторону, полностью открываясь перед Джином. Тот водит влажным членом по бедру Феликса и пару раз постукивает головкой. Сползает немного вниз, чтобы угол проникновения был удобнее, и подставляет головку ко входу. — Вот так, тигрёнок, умница, — хвалит он Феликса и чуть надавливает. Не с первого раза, но у него получается войти на всю головку. Феликс откидывает руку ему на бедро, молчаливым жестом прося не двигаться. Джин замирает, давая Феликсу привыкнуть, и отвлекает от кратковременной боли поцелуями в шею. — Ты можешь сам, тигрёнок, — Джин гладит по взмокшей от напряжения спине. — Я попробую, — шепчет Феликс. Он подаётся бёдрами назад, и член входит ещё на пару сантиметров. Феликс до боли сжимает чужое бедро, но не останавливается, проталкивая член в себя сантиметр за сантиметром. Джин кладёт ладонь на ладонь Феликса и несильно сжимает, показывая, что тот всё делает правильно. Феликс останавливается и выпускает из себя член, оставив только головку, и снова насаживается. Через пару таких движений становится легче, и Феликс замирает, насадившись до упора. — Умница моя, — Джин обнимает Феликса и скрещивает руки у него на груди. — А теперь давай полежим немного. Феликс абсолютно не против передохнуть. Все его силы ушли на растяжку, и всё, о чём он сейчас думает, это тянущая боль внизу. Он вообще не понимает, как в него, такого худенького, влез член Джина. А Джин не понимает, как до сих пор держится, ведь от умопомрачительно тугого Феликса хочется завыть. Завыть и трахнуть, двигаясь быстро и размашисто. Но Джин терпит, обнимает Феликса, сцепив их руки в замок, шепчет на ушко нежности и надеется, что неприятные ощущения скоро исчезнут. Ему нужно, чтобы Феликс чувствовал себя хорошо, не испытывал боли и не думал, что его просто используют для собственного удовлетворения. Джин готов отказаться от секса, только бы Феликс не пострадал. Даже если тот сейчас засомневался, передумает и слезет с его члена, он просто примет это и постарается обеспечить тигрёнку максимальный комфорт и спокойную ночь. Но Феликс не передумывает. Он начинает медленно двигаться на члене, привыкнув к ощущению колоссальной заполненности. Удовольствие на грани с болью разливается по паху, собственный член дёргается, выпуская порцию смазки, а пальцы сжимают запястья Джина. — Хёнджин, поцелуй меня, — проворачивает голову Феликс, и его губы сразу же накрывают чужие мягкие. — Я могу? — спрашивает Джин между поцелуями. — Да. Двигайся. Боль сменяется на приятные ощущения, а когда Джин начинает входить немного под другим углом, Феликс и вовсе вскрикивает от удовольствия и просит ещё. Джин делает ещё несколько пробных толчков и, убедившись, что Феликсу хорошо, чуть меняет позу. Приподнимает его согнутую ногу и кладёт на своё бедро, выходит почти на всю и снова толкается, выбивая у Феликса хриплые стоны. Накрывает пах ладонью, мнёт яички и увеличивает темп. Феликс еле за ним успевает. Впивается в бедро Джина до синяков, сам двигается навстречу и звонко стонет при каждом попадании головки по простате. — Тигрёнок, я долго не продержусь, — хрипит Джин, перейдя на быстрый темп. — В тебе слишком хорошо. — Только не в меня, ладно? — просит Феликс и, соскользнув с члена, переворачивается на живот. — Можно так? Утыкается лицом в подушку, разводит руками ягодицы, демонстрируя Джину растянутую дырку. Джин только кивает, облизнувшись, и пристраивается сзади, между раздвинутых ног Феликса. Капает на головку ещё немного смазки и распределяет по всему члену. Феликс перед ним терпеливо ждёт и, приняв позу поудобнее, немного приподнимает задницу. Джин гладит влажную от пота спину и внимательно осматривает приоткрытую розоватую дырочку. В глазах темнеет от похоти. Феликс в его руках просто прекрасен. Такой открытый и податливый, мягкий и нежный. Джин уже не может сдерживаться. Хочется трахать Феликса всю ночь до рассвета, до дрожи в ногах и серебристых слёз, хочется слышать своё имя из приоткрытых уст и кончать раз за разом, заполняя до краёв. — Я сейчас с ума от тебя сойду, — мычит Джин, потираясь членом меж ягодиц. — Ты бы знал, чего мне стоит сдерживаться. — Так не сдерживайся, — оборачивается Феликс и смотрит из-под пушистых ресниц. — Трахни меня, как тебе хочется, прошу. — О да, я тебя трахну, — скалится Джин. Он впивается зубами в шею, одним лёгким движением проникает в тело Феликса и замирает, вызывая у того долгий и громкий стон. Сразу же переходит на быстрый темп, каждый раз попадая по простате. Феликсу остаётся только поскуливать и принимать в себя член. От такого быстрого траха его ноги разводятся ещё шире, а голос вот-вот сорвётся. Джин входит на всю длину, давит на простату, задерживается на секунду, выходит, и так по кругу. Хватает всего несколько толчков, чтобы довести Феликса до сухого оргазма, дрожащих ног и хриплого стона. Его начинает трясти, мышцы сжимаются, и в и так узком Феликсе становится ещё теснее. Джин делает ещё несколько медленных толчков и, выйдя из Феликса, с грозным рыком кончает на поясницу, помогая себе рукой. Вытирает головку о бедро и переворачивает Феликса на спину. — Вот так, тигрёнок. Все хорошо? — спрашивает Джин, вытирая пот со лба. Тот выглядит совсем затраханным, с мутным взглядом, красными щеками и взъерошенными волосами. — Мокро, — хнычет Феликс, сжимая ноги вместе. — Поясница. Плед жалко. — Постираю я твой плед, — обещает Джин и проводит тыльной стороной ладоней от щиколоток до коленей. — Ну же, раздвинь ноги. Я с тобой ещё не закончил. Феликс бы и рад, но, оказавшись снова лицом к лицу с Джином, стесняется и зажимается. Сделав глубокий вдох, он разводит колени, и Джин сразу же начинает целовать внутреннюю поверхность бедра. Скользит языком от коленей до самой промежности и обратно, и член Феликса призывно дёргается. Яички поджимаются, как и пальчики ног, и Феликс закатывает глаза от кайфа. Джин творит с его телом что-то фантастическое, и сколько бы Феликс не стеснялся, тело выдаёт его с головой. Ему нравится. Ему нравится абсолютно всё, что делает с ним Джин. От нежных поцелуев до грубых и быстрых толчков, от которых сводит живот и трясутся ноги. — Джинни, — закусывает губу Феликс, тянется к своему члену, желая получить долгожданную разрядку, но Джин перехватывает его руку. — Не так, тигрёнок. Джин устраивается между раздвинутых ног и широко лижет член от основания до самой головки. Феликс вскрикивает от неожиданности и, приподнявшись на локтях, пытается отползти. — Нет-нет. Не нужно, пожалуйста, — вскрикивает он, широко раскрыв глаза. — Феликс, ты чего? — напрягается Джин. — Не нравится минет? — Я не знаю, — отводит взгляд Феликс. — Мне никогда не делали. — Не делали? Вообще никогда? Даже девушки? — Нет. И я никому не делал. Я же говорил, что у меня мало опыта, — Феликсу хочется провалиться от стыда. — Так что можем обойтись без этого. — Ты не хочешь попробовать? Если ты не хочешь, так и скажи. — Хочу, — тихо шепчет Феликс. — Тогда ты будешь первым. Это же важно — быть у кого-то первым? — Что за глупости, — смеётся Джин. — Главное, чтобы тебе было хорошо, а какой я там по счёту, не важно. Хоть сотый. Но если это важно для тебя, если ты не хочешь, чтобы это я был, мы можем… — Хочу, — перебивает его Феликс и смотрит любопытным зверьком. — Хочу, чтоб ты был. — Отлично, — улыбается Джин и тянет Феликса на себя, заставляя снова лечь. — Не скажу, что я мастер, но тебе понравится. Феликс думает, что словит инфаркт, когда видит, как полные губы растягиваются на головке, и сжимает свои, чтобы не закричать от незнакомых, но приятных ощущений. Джин покрывает член поцелуями, слизывает выступившую смазку и толкается языком в уретру. Феликс либо молчит, либо тихонечко стонет, практически бесшумно. Его дико смущает тёмная макушка между ног, каждое движение горячего языка, он не знает, как реагировать и куда деть руки, и Джин прерывается. — Феликс, тигрёнок мой, что такое? — он отрывается от члена и нависает над Феликсом. — Я что-то не так делаю? — Прости, пожалуйста, — отвечает Феликс смущённо. — Всё хорошо, правда, всё прекрасно. Я просто не знаю, как реагировать с непривычки. — Реагируй как хочешь. Стони, если тебе нравится, а я вижу, что нравится. Можешь тянуть меня за волосы, направлять самостоятельно или подмахивать бёдрами. И если ты думаешь, что мне противно или что-то такое, то вовсе нет. Я пиздец как хочу тебя вылизать. — Ладно, я попробую. Джин кивает и спускается поцелуями от шеи до живота. Феликс немного расслабляется после его слов и уже не так сжимается. Джин же не спешит заглатывать сразу до яиц, а лишь обводит языком венки, иногда проводя ладонью по всей длине, размазывая скопившуюся во рту слюну для лучшего скольжения. Феликсу безумно нравится такая ласка, он шире раздвигает ноги, сжимает руками плед и издаёт первый высокий стон дрожащим голосом. — Умница, — улыбается Джин, одной рукой поглаживая бок, а другой сжимая член у основания. — И ещё кое-что. Не обязательно смотреть. Просто закрой глаза и отдайся ощущениям. Феликс кивает и закрывает глаза. Так действительно лучше, а то он скоро с ума сойдёт от похотливых глаз Джина. Ощущения становятся острее, смущение уходит на задний план. Феликс окончательно расслабляется и позволяет Джину творить с его членом всё, что ему заблагорассудится. А Джин и не против. Ласкает языком бархатистую головку, оттягивает крайнюю плоть, по очереди всасывает яички и внимательно следит за реакцией Феликса. Судя по нежным стонам, заполнившими хижину, тот наконец-то вошёл во вкус. Джина пиздец как ведёт от такого раскованного Феликса. Его заводит в нём абсолютно всё. Каждое движение грудной клетки при очередном вдохе, золотистая кожа, запах тела, даже складка на лбу, которая появляется, когда Феликс хмурится во время очередного стона, чему Джин активно содействует. Начинает сосать быстрее, создаёт щеками вакуум, заглатывает до половины и мнёт молочные бёдра. — Джин, я скоро, — сообщает Феликс, приподнявшись на локтях, и толкается бёдрами вверх. Очень даже зря. Видеть, как собственный член пропадает в горле Джина, всё ещё непривычно, но до одури приятно, и Феликс делает так снова. Нетерпеливо подкидывает бёдра вверх и буквально начинает трахать рот Джина, смотря ему прямо в глаза. Джин показательно облизывается, насаживается до конца, упираясь носом в лобок, чем доводит Феликса до предобморочного состояния. Он уже не стонет, а тупо хрипит и, откинувшись на подушку, закрывает глаза руками. Чертовски ловкий язык подводит его к краю, сильные руки ласкают тело, и ему окончательно сносит голову от кайфа. Руки закидываются назад и вцепляются в подушку, а ноги начинает сводить в предвкушении. — Хёнджин, поцелуй меня, — из последних сил просит Феликс. — Сейчас. Джин неохотно отрывается от набухающей головки и, приподнявшись на локте, припадает к губам Феликса. Целует жарко, грязно, буквально трахает его рот своим языком, ловит несдержанные стоны, продолжая дрочить, и в момент, когда Феликс напрягается всем телом, вводит два пальца в сжимающуюся дырочку и начинает массировать чувствительную точку. Феликс, не ожидавший такой подставы, на секунду отрывается от его губ, смотрит своими оленьими и влажными от слёз глазами и откидывает голову на подушку, издав самый высокий стон, что слышал Джин. До синяков впивается одной рукой в его влажную от пота шею, другой сжимает плед и изливается себе на живот, изгибаясь всем телом. Феликс пытается свести ноги, но Джин не даёт, продолжая стимулировать простату, и накрывает губами один из сосков, на что слышит сверху скулёж. Феликс кончает долго, практически уходит в сверхстимуляцию, но Джин не даёт. Двигает пальцами всё медленнее и медленнее, и когда Феликс перестаёт так сильно трястись и сжиматься, и вовсе их вынимает. Тот лежит неподвижно, только дышит тяжело и тихо скулит, отходя от оргазма. Джин тянет его на себя, прижимает к груди и накрывает частью пледа, чтобы разгорячённое тело снова не просквозило. Феликс практически не реагирует, просто обнимает Джина в ответ и продолжает лежать с закрытыми глазами. В голове сплошной шум, тело не слушается, а язык прилип к нёбу. Джин ласково гладит по светлой макушке, рассматривает потолок хижины и улыбается, словно ему снова пятнадцать и это его самый первый и самый волнительный секс. У Джина было много хорошего секса, отличного можно пересчитать по пальцам. Секс с Феликсом восхитителен. — Тигра моя, ты спать? — спрашивает Джин, целуя Феликса в голое плечо. Феликс в ответ только качает головой и сильнее сжимает Джина в объятьях. Его ещё немного потряхивает после самого потрясающего оргазма в жизни. Сил нет даже голову поднять. Они лежат в обнимку минут десять, пока Феликс не подаёт признаки жизни и не отползает от Джина. — Я весь грязный? — сокрушается он, пытаясь отцепить от живота приклеившийся на сперму плед. — И постель вся грязная. — Ничего страшного. Я утром всё постираю, ложись, спи. — Я не хочу спать. Вот совсем. Но помыться не против. — Тогда пойдём поплещемся. Вода сегодня тёплая, а луна яркая. — Давай. Иди пока, я присоединюсь чуть позже. Джин кивает, но не уходит. Садится на край и внимательно наблюдает за Феликсом. — Что такое? — тот быстро не выдерживает такого внимания. — С тобой правда всё в порядке? — А ты типа беспокоишься? — Ну вообще-то да, — смотрит Джин с обидой в глазах, и Феликсу становится смешно. — Всё в полном порядке, — уверяет Феликс и гладит Джина по щеке. — Со мной всё хорошо. А теперь иди мойся, а я поменяю постель и присоединюсь. Он оставляет на губах Джина трепетный поцелуй и дожидается, когда тот выйдет из хижины. Очень хочется отмыться, но сначала нужно перестелить постель. Феликс стаскивает плед, на котором уже засохли пятна спермы, и расстилает новый. Закрывает тюбик со смазкой, который Джин просто кинул впопыхах куда-то в ноги, и тело прошибает дрожь. Он вспоминает сильные тёплые руки, горячий язык, который побывал практически везде, и вкус розовых губ. Пересаживается ко входу в хижину и наблюдает за Джином, плавающим среди волн. Глаза закрываются. Рука тянется к губам, спускается вдоль груди и ниже по следам поцелуев Джина. В голове всплывают обрывки недавнего удовольствия, и когда пальцы касаются торчащего соска, Феликс распахивает глаза и издаёт тихий стон. Тело ещё помнит недавние ласки, и по низу живота разливается новая волна возбуждения. Он ведёт рукой ниже по тазовой косточке и касается яичек. Ладонь проскальзывает дальше и касается влажного от смазки входа. Феликс никогда не ласкал себя там, в основном обходился только дрочкой. Просто не умел, но сейчас уверенно раздвигает колени и проталкивает два пальца в расслабленную дырочку. Он ещё слишком чувствительный после недавнего секса, всё ощущается слишком ярко, и с губ слетает стон. Феликс зажимает рот ладонью и смотрит на Джина, надеясь, что тот его не услышал, и снова погружает в себя пальцы. Ноги сводит, пах простреливает волной удовольствия, и член снова твердеет. Феликс продолжает трахать себя пальцами, смотря на Джина и затыкая себе рот, и просто не может остановиться. Но чтобы кончить, одних пальцев мало. Джин стоит в воде по колено и пальцами зачёсывает влажные волосы назад, когда слышит сзади плеск. Не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Феликс пришёл помыться. Плеск не прекращается минуты две, но потом наступает тишина. Джин думает, что Феликс ушёл, но тут его спины касаются холодные ладони. — Тигрёнок? — Ммм? Горячие губы прижимаются к лопатке и оставляют поцелуй. Рука скользит по плечу, убирает волосы в сторону, и Феликс оставляет лёгкие поцелуи от плеча до шеи, другой рукой поглаживая живот и очерчивая пупок по кругу. Джин откидывает голову набок, чтобы Феликсу было удобнее вылизывать шею, и напрягает мышцы пресса каждый раз, когда чужая ладонь ненароком задевает волосы ниже пупка. — Феликс, — стонет Джин и прикрывает глаза от удовольствия. — Что такое, милый? — отзывается Феликс, круговыми движениями пальцев спускаясь к паху. — Ты хочешь ещё? — Не понимаю, о чём ты, — невинно шепчет Феликс в самое ухо и прижимается своим стояком к бедру Джина. — Ты же… бля-я-ять, — шипит Джин. — Маленький искуситель. Ничего не умеешь в постели, да? — Не маленький, — ухмыляется Феликс, продолжая терзать шею, и накрывает ладонью уже твёрдый член Джина. Медленно проводит по всей длине, пропускает головку между двумя пальцами и несильно кусает шею. Джин закрывает глаза и стонет от ярких поцелуев, от каждого движения маленьких пальчиков на своём члене, нетерпеливо двигая бёдрами навстречу. Феликс отрывается от шеи, трётся своим стояком о его бедро, тихо стонет сам и ускоряет движение рукой. — Феликс, — Джин медленно поворачивает голову и встречается с блестящими от возбуждения ореховыми глазами. — Я ведь тебя больше жалеть не буду. — Я знаю, — целует пухлые губы Феликс и, убрав руку с члена, делает несколько шагов вбок. — Я буду драть тебя как мне хочется, — Джин, словно загипнотизированный, разворачивается и следует за Феликсом. — Я надеюсь, — шепчет Феликс и останавливается. Не отрывая глаз от кусающего губы Джина, он медленно разворачивается и, опираясь на прохладный камень скалы, прогибается в спине, выставляя задницу. Джин на это только хмыкает и подходит вплотную. Упирается стояком между гостеприимных ягодиц и проводит фалангами пальцев по худым бокам до подмышек, вызывая мурашки. Феликс дрожит от нетерпения, а когда пальцы сжимают соски и чуть оттягивают, глухо стонет, вжимаясь Джину в пах. Тот же делает вид, что не замечает изнывающего под ним Феликса, и медленно проводит губами по спине, целуя каждый выпирающий позвонок. Феликс почти плачет, когда ловкие пальцы оставляют соски и перемещаются на плечи, слегка сжимая. Джин будто примеряется, оценивает, как славно смотрится Феликс в этой позе, и, крепко держа за плечи, отводит бёдра назад, а потом резко вперёд, до громкого шлепка яиц о мошонку. Член проходится по приоткрытой дырке, и Феликс дёргается от перевозбуждения. Джин снова мучает его, не даёт желаемого, но в этот раз Феликс не ноет и не сопротивляется, зная, что получит больше. — Ты такой мокрый, — мурлычет Джин и вводит два пальца в задницу. — Сколько смазки ты в себя влил? — Достаточно, — ещё больше выгибает спину Феликс. — Отлично. Джин вынимает пальцы и, не церемонясь, входит одним движением до конца, выбивая у Феликса звонкий стон. Сразу же набирает быстрый темп и, окольцевав тонкую талию, начинает жестко трахать, буквально натягивая дрожащего Феликса на свой член. Каждый толчок сопровождается влажными шлепками и стонами, иногда переходящими в скулеж. Феликсу трудно держать такой темп, но он честно старается и с каждым толчком сам подаётся назад, принимая в себя член до самых яиц. Ладони скользят по шершавому камню, глаза слезятся, простата уже готова взорваться от таранящего ее члена, а Джин только ускоряется. Вбивается короткими и быстрыми толчками и глухо стонет, задрав голову к небу. В Феликсе так горячо и влажно, что все мысли куда-то разбегаются, оставляя только одну — трахать. Что Джин и делает, периодически сменяя быстрые толчки на медленные и глубокие, заставляя Феликса сходить с ума. Джин сходит с ума не меньше. Вид на Феликса просто прекрасный. Попка сердечком, в которой так туго, что хочется кричать, узкая талия, сжимаемая широкими ладонями, и тонкая шея, скрытая растрёпанными волосами. — Тигрёнок, — зовёт Джин и, скользнув по светлым волосам, стягивает резинку. — Как же круто ты меня принимаешь. У Феликса хватает сил повернуть голову, и он тут же об этом жалеет, когда встречается с чёрными от похоти глазами. Джин собирает свои волосы в хвост, не переставая двигаться в Феликсе, и стягивает его резинкой, что до этого держал в зубах. В Феликсе вмиг становится слишком узко, и Джин слышит жалобный всхлип. Феликс кончает всухую, сжимаясь и смотря Джину прямо в глаза. — Что, так понравился вид? — облизывается Джин и останавливается, пока Феликс не отворачивается и не перестаёт дрожать всем телом. Сил ответить нет. Вообще никаких сил не осталось. Ноги не слушаются, подкашиваются, ладони скользят вниз по влажному камню, и Феликс готовится вот-вот свалиться в воду, но ему не дают. Джин наматывает его волосы на руку и тянет на себя. Другой поддерживает под грудью и снова увеличивает темп. Феликсу приходится задрать голову, но ему нравится эта тянущая боль. Нравится ощущать силу, нравится контроль. С девушками так не прокатывало. С ними нужно было быть альфа-самцом, вести, но иногда так хотелось самому расслабиться и получать удовольствие. И сейчас он его получает, полностью отдавшись в руки Джина. Феликс скулит, когда хватка в волосах становится сильнее, а горячая ладонь накрывает его член. Приходится стоять на носочках, чтобы соответствовать росту Джина, и цепляться за камень одними только кончиками пальцев, но это только больше распаляет. Джин привлекает его к себе, обвив под грудью рукой, и входит быстро и резко. Перемещает ладонь на низ живота и жарко стонет Феликсу прямо в ухо, почувствовав под ней очертания своего члена. — Пиздец. Никогда такого не видел, — Джин чувствует, как у Феликса натягивается кожа живота. — Тигрёнок, только посмотри. Феликс чуть наклоняет голову и приоткрывает рот от такой картины. Одно дело чувствовать, а другое — видеть, как в тебя натурально вбивается член. Низ живота сводит, а пальцы впиваются Джину в руку. — Ну же, почувствуй меня, — шепчет Джин, тянет ладонь Феликса к его же животу и прижимает своей, переходя на медленный темп. У Феликса окончательно сносит крышу, когда он ощущает сквозь кожу, как его распирает толстый член. Неспешные чувственные толчки, горячая ладонь и поцелуи в шею подводят к краю и заставляют практически кричать от удовольствия. — Пожалуйста, дай мне кончить, — из последних сил шепчет Феликс, с мольбой оборачиваясь на Джина. — Дай нормально кончить. Джин в ответ лишь притягивает его к себе, положив ладонь на щеку, и, жадно поцеловав, резко выходит, оставив Феликса ни с чем. Тот жалобно стонет и прижимается спиной к скале, положив ладони на живот и сводя ноги. — Ну за что ты так со мной, — чуть ли не плачет Феликс. Джин молча набирает ладонями воду и умывается, смывая пот с лица. Вода скатывается по груди и животу, по паху, капает с налитых яиц, и Феликс нервно сглатывает. Ему до одури хочется Джина. Хочется слизать каждую каплю с прекрасного тела и встать на четвереньки прямо в воде, только чтобы его выдрали и дали кончить. — Где же вся твоя стеснительность, тигрёнок, — ухмыляется Джин, подходя ближе. — Где твои красные ушки, где сжатые губы. — В жопе, которую ты неспособен вытрахать нормально, — дерзит Феликс и сразу жалеет о своих словах. Улыбка Джина в миг превращается в оскал, и он притягивает Феликса к себе, закидывая его руки себе на плечи. — Вот значит как, — шепчет он в персиковые губы. — Не боишься пожалеть о своих словах? — Не боюсь, — с вызовом смотрит Феликс, прикусывает Джина за подбородок, за что сразу же получает несильный удар по попе и стонет. — Не волнуйся, тигрёнок. Ты кончишь на моём члене, — обещает Джин и подхватывает Феликса. — Только помоги мне. Феликс обхватывает его торс ногами, крепче сжимает шею и заводит руку назад. Нащупывает член Джина и направляет в себя. Джин медленно опускает лёгкое тело на свой стояк и гортанно стонет Феликсу прямо в губы. — Сумасшедший, — шепчет Феликс, прежде чем утянуть Джина в нежный и чувственный поцелуй. Джин не торопится. Медленно насаживает Феликса на свой член и обратно, сжимает ягодицы и сминает сладкие губы. У него будто второе дыхание открывается. Феликс совсем не тяжёлый, он крепко держится, иногда царапая шею ноготками, что ещё больше возбуждает Джина. Хочется доставить тигрёнку море удовольствия, но при этом Джин понимает, что они оба вымотаны. — Очень хочешь кончить, тигрёнок? — Очень, — из последних сил отвечает Феликс. — Я правда больше не могу. Жалобный голос в сочетании с уставшим взглядом отрезвляет Джина. Он правда уже вытрахал из Феликса всё, что можно. — Тогда кончи, родной. И можешь целовать меня сколько хочешь. Феликс впивается в губы, даже не дослушав. Толчки становятся быстрее, стоны громче, а поцелуи развратнее. Джин размашисто вбивается в висящее на его руках тело и доводит Феликса за пару минут. Тот замирает с языком Джина во рту, резко сжимает в себе член и кончает, пачкая животы спермой. Тело сводит судорогой, Феликс извивается на чужом члене, словно змея, но Джин и не думает отпускать. Продолжает глубоко трахать, удерживая пытающееся сползти тело, чувствуя, что и сам на грани. — Чуть-чуть потерпи, тигрёночек, — просит он практически не соображающего Феликса, который держится за шею из последних сил и скулит. Джин снимает его с члена неожиданно, и Феликс шатается, почувствовав боль в уставших и затёкших ногах, но не теряется и обхватывает пальцами набухшую головку. Понимает, что этого мало, добавляет вторую ладонь и начинает быстро дрочить. Джин берёт его лицо в свои ладони и горячо целует, сплетаясь своим языком с чужим. Подмахивает бёдрами, буквально трахая руки Феликса. Ему хватает лишь взглянуть на свой член в миниатюрных ладонях, и он бурно кончает, заливая их спермой. Это его четвёртый оргазм за вечер, но спермы по-прежнему много. Феликс размазывает её по всему паху и животу Джина, продолжая мять яички и обмякший член. Джин закидывает его руки обратно себе на шею, наплевав на то, что они грязные, и подхватив Феликса под попу, приподнимает. — Поцелуешь? — смотрит он на Феликса снизу вверх, тяжело дыша. Феликса долго уговаривать не нужно. Он осторожно целует губы, что по ощущениям стали ещё пухлее, придерживая Джина за затылок. — Поможешь мне помыться? — Феликс еле отрывается от губ. — Я тело не чувствую. — Что-то болит? Не молчи, пожалуйста. — Нет, всё нормально, — отвечает Феликс и целует Джина в нос. — Просто очень устал. Джин отходит на глубину и осторожно отпускает Феликса. Воды всего по талию, но глубже лезть в ночной океан он не рискует. Собирает воду ладонями и поливает Феликса, не трогая волосы. Помогает отмыться и споласкивается сам. Тело постепенно остывает, и Феликс ёжится от прохладного ветра. Они быстренько сворачивают банные процедуры, и Джин тянет Феликса к берегу. — Не против покататься у меня на руках? — Не против, — смеётся счастливый Феликс и сам тянет руки. Джин берёт его на руки и выносит на берег. Феликс крепко держится за шею и глаз не сводит с Джина. Он ещё не отошёл от близости, и перед глазами всплывают страстные кадры, что заставляют уши снова покраснеть. — Ух ты, скромняшка вернулся, — хмыкает Джин, заметив перемены, и опускает Феликса на бамбук у порога. — Пожалуйста, не смущай меня, — хлопает по своим щекам Феликс, надеясь, что хотя бы они не красные. — Мы и так голые. — Мы пол ночи голые, Феликс. — Боже, пожалуйста, просто дай мне полотенце, — просит Феликс, закрывая глаза ладонями. — Я всё ещё не могу поверить, что мы это сделали. Аж два раза. — Ну чисто технически три, так что… — Полотенце, Джин. — Лаааадно. Джин отходит к сушилке, берёт полотенце Феликса, разворачивается и замирает. Феликс стоит лицом к океану и отжимает кончики волос от влаги. Его тело буквально светится благодаря каплям воды и лунному свету. Джин следит за каждой капелькой, спускающейся по стройному телу, за каждым изгибом и каждым движением. Феликс точно нимфа, эльф, фея, иначе как объяснить присутствие столь прекрасного создания на земле. — Ты чего застыл? — замечает на себе пристальный взгляд Феликс. — Хёнджин? Джин не отвечает и, закинув полотенце себе на плечо, в три шага преодолевает расстояние между ними, притягивает к себе Феликса и целует. Целует со всей страстью и желанием, сминает мягкие губы и сплетает языки, ловит нежные вздохи и наслаждается тонкими пальцами в своих волосах. — Это лучшая ночь в моей жизни, — шепчет Джин, и у Феликса начинает бешено биться сердце. — Лучшая. И ты у меня самый лучший на свете, слышишь? Мой тигрёнок. — Правда, твой? — Мой, — чеканит Джин. — Только мой. Чёрт, мне так много нужно тебе сказать, я давно готовил эту речь, но не сегодня. У тебя уже глаза слипаются, так что предлагаю подождать до завтра, хорошо? Несколько часов ничего не изменят. — Хёнджин, я правда тебе нравлюсь? — осторожно спрашивает Феликс, смотря прямо в тёмные глаза и боясь услышать ответ. — Правда. У меня крышу от тебя сносит, тигрёнок, — отвечает Джин, покрывая всё лицо Феликса поцелуями. — И только ты можешь меня называть по имени, и только тебе я безоговорочно доверю свою жизнь. — Хёнджин, это… — Тсс, давай оставим до утра, иначе точно не уснём, хорошо? Поговорим на более трезвую голову. Я сейчас слишком пьян тобой. — Хорошо, — кивает Феликс и вновь целует. Джин помогает ему вытереться и одеться. Костёр почти потух, но Феликс предлагает на него сегодня забить и тянет Джина в хижину. Полусонный обвивает тёплое тело руками и ногами и практически сразу же засыпает. Джин кутает их обоих в плед и оставляет на макушке Феликса поцелуй. У него так много мыслей в голове, но лишь одна крутится на повторе. — Кажется, я люблю тебя, тигрёнок, — шепчет он, засыпая, и не чувствует, как чужие пальцы сжимают его футболку. Раннее утро просто восхитительно. Небо заволокло тучами, и Джин просыпается не от привычной жары, а от прохладного ветерка. Рыщет рукой по постели, надеясь обнаружить в ней Феликса, но она пуста. Джин садится и разочарованно оглядывается. Ему бы хотелось понежиться в постели подольше, но без Феликса смысла в этом нет, так что приходится вылезать из хижины. На пляже пусто. Джин проверяет каждый уголок, но, не найдя и следа Феликса, уходит отлить. Когда он возвращается, Феликса по-прежнему нигде нет, как и бутылки для воды. Неугомонный всё-таки ушёл один в джунгли, но Джин не паникует, прекрасно зная, что Феликс не заблудится. Он умывается, завтракает остатками ужина, и в этот момент возвращается Феликс. На плечах рюкзак Джина, в руке бутылка, а одет в сарафан. Волосы снова собраны в пучок, очки на макушке, а на ногах ботинки. Феликс разувается, как только выходит на пляж, и ставит бутылку на стол перед Джином. Разбирает рюкзак, убирает фрукты и кокосы в ящик и моет руки в океане. Делает всё, только Джина будто не замечает. — Тигрёнок, доброе утро, — здоровается Джин, когда Феликс возвращается и начинает собирать с сушки одежду, но ответа не получает и пробует снова. — Доброе утро. Алло. Феликс его полностью игнорирует, и Джин напрягается, сразу же вспоминая, где умудрился за ночь косячнуть. — Феликс, что случилось? — он не выдерживает и, подойдя к Феликсу, забирает часть вещей. — Я что-то сделал? Тебе плохо? Феликс наконец-то останавливается и смотрит на него. Смотрит каким-то пустым взглядом, но молчит. — Феликс… — Нет, — выдавливает из себя Феликс и, обогнув Джина, направляется к хижине. Опешивший Джин следует за ним и помогает раскидать шмотки по чемоданам. Феликс на него даже не смотрит. — Тигрёнок, пожалуйста, поговори со мной, — не выдерживает Джин, когда они вылезают из хижины. — Я чувствую, что накосячил, но не понимаю где. Ведь это единственный повод со мной не разговаривать. — Всё нормально, не беспокойся, — кидает Феликс и начинает осматривать крышу хижины. — Тогда в чём дело? Почему ты меня игнорируешь? Это из-за вчерашнего? Я всё-таки переборщил, был груб с тобой? Я думал, у нас всё прошло хорошо. — Не понимаю, о чём ты, — сухо отвечает Феликс, на секунду отрываясь от листьев. — Ничего не было. — Как ничего не было? А как же наша близость? Ещё скажи, что мне приснилось, — натурально офигевает Джин. — Что происходит? Феликс, поговори со мной. — Нам не о чем разговаривать, — отрезает Феликс. — И вообще, я был пьян. — Ага, конечно. С глотка скосило, — язвит Джин и хватает Феликса за руки. — Блять, скажи уже, что происходит! — Не трогай меня, — вырывается Феликс и отходит на пару шагов назад. — Просто забудь эту ночь. — Как же я могу ее забыть, тигрёнок. — И не зови меня так! Феликс кричит и обнимает себя руками. Взгляд испуганный, вот-вот пойдут слёзы, и он шмыгает носом. Джин замирает и поднимает руки, показывая, что не тронет. — Феликс. Я понял, — хмурится Джин. — Ты злишься не на меня, а на себя. Феликс ничего не отвечает, только опускает глаза, и у Джина руки чешутся его обнять, но он сдерживается. — Не говори глупостей, — выдавливает из себя Феликс. — Феликс, Феликс, не умеешь ты врать, — вздыхает Джин и делает пару шагов вперед. — Тебя обидел не я, а кто-то другой. Кто-то другой причинил тебе боль, и ты никак не можешь этого забыть. Расскажи мне, тигрёнок. Расскажи, что тебя тревожит. Я же вижу, как ты мучаешься, как не спишь по ночам. Ты чего-то боишься? Ты теперь меня боишься? — Нет, я тебя не боюсь, — поднимает глаза Феликс и неуверенно смотрит на руки Джина. — Так тем более. Иди ко мне, — Джин обнимает Феликса и осторожно гладит по волосам. — Расскажи мне, маленький. — Я, — Феликс отстраняется и вытирает со щек слёзы тыльной стороной ладони. — Я… — Феликс… — Я не могу, — снова замыкается в себе Феликс. — Тигрёнок. Я умоляю тебя. Объясни мне хоть что-нибудь, пусть без подробностей. В конце концов, нам тут жить и жить, а без друг друга мы не сможем. Нам придётся общаться, чтобы сосуществовать вместе. — Может, и не придётся, — Феликс смотрит за спину Джина и сжимает ладони в кулаки. Джин оборачивается. Светлым пятном на синих волнах виднеется корабль.