Голубая лагуна

— Мне не мерещится? — Джин прикладывает ладонь козырьком ко лбу и вглядывается в волны. — Это что, корабль? — Кажется, да, — отмирает Феликс и цепляет на нос очки. — Рыбацкий. И он плывёт прямо сюда. — Офигеть. Они переглядываются и думают об одном и том же. С одной стороны, их ждёт долгожданное спасение и возвращение к нормальной жизни, а с другой — разлука с островом, к которому они так привыкли. Разлука друг с другом. — Ты же хочешь домой, верно? — Джин сжимает влажную ладонь Феликса. Феликс слегка кивает. Джин вздыхает и, поцеловав на удачу тыльную сторону его ладони, подбегает к воде и машет руками. — Мы здесь! Сюда! Джин молится, чтобы их заметили, и машет изо всех сил. Корабль может просто проплыть мимо, и он надеется, что мельтешение рук и яркий сарафан Феликса привлекут внимание. Феликс на корабль не смотрит. Он смотрит только на Джина. Сердце начинает стучать быстро-быстро, а по венам будто яд разливается. Их ждёт разлука. Феликс не готов. Конечно, поначалу он ждал помощи, высматривал корабли, но теперь перспектива вернуться домой его пугает. Прошёл всего месяц, но он так сильно изменился. Пережил столько приключений, пережил боль, пережил прекрасные моменты. Он не готов сейчас взять и расстаться с островом. Хочется взять Джина за шкирку и утащить в джунгли, спрятать. Но уже поздно. Корабль на всех парах плывёт прямо к ним. — Они заметили нас, Феликс, — улыбается Джин. — Они плывут сюда, видишь? — Вижу, — мрачно отвечает Феликс и всматривается в судёнышко. Старая рыбацкая развалина, потрёпанные бока и древнее оборудование. Феликс вообще удивлён, как она держится на плаву. На борту виднеется пара человек, но пока нормально разглядеть их невозможно. — Надеюсь, они согласятся взять на борт пару человек, а не окажутся бездушными гандонами. — Пару? — удивлённо вскидывает бровь Феликс. — Ты же хотел остаться? — Куда я без тебя теперь, — отвечает Джин. — Ты же не думаешь, что я тебя кину? Феликс ничего не отвечает. Подходит к Джину сзади и кладёт голову на плечо. Нащупывает ладонь и крепко сжимает. — Спасибо. — Ну же, не унывай, тигрёнок, — Джин оборачивается и улыбается. — Всё будет хорошо. Карамельные губы так близко, и Джин еле отводит от них взгляд. Нельзя. Корабль уже в нескольких десятках метров от пляжа и становится на якорь. На борту силуэты уже четырёх человек, но Джину всё ещё плохо видно. — Феликс, ты можешь разглядеть, что там? — Могу, — щурится Феликс, вглядываясь. — Они спускают лодку. — Их четверо, да? — Да. И у них оружие, — шепчет Феликс и инстинктивно делает шаг назад. — Оружие? Какое ещё оружие? — Джин сразу же загораживает собой Феликса и напрягается. — Кажется, автоматы. У каждого. Что будем делать? Они не похожи на рыбаков. Кто же они? Джин вглядывается в приближающуюся лодку и пытается понять, на кого они нарвались. Это не береговая охрана, не рыбаки, не туристическое судно и не торговое. В этих пустых водах с таким количеством оружия плавают только одни люди. — Контрабандисты, — выдыхает Джин. — Или пираты какие-нибудь. Но, скорее всего, первое. — И что нам делать? — Уже поздно бежать, — хмурится Джин и оглядывает Феликса с головы до ног. — Чёрт, ты в платье. — Мне переодеться? — Не успеешь. Держись меня и молчи. Феликс кивает и до боли сжимает руку Джина, когда маленькая лодка с двумя людьми на борту причаливает. — Доброе утро. Я Нуар, командир этого прекрасного судна и превосходный рыбак, а вы кем будете? — переходит сразу к делу один из незнакомцев на приличном английском. Тучный босоногий мужчина в серой потрёпанной бандане, солнечных очках на макушке и ножом за поясом. Тёмные непонятного цвета шорты и песочная рубашка с длинным рукавом. На вид ему лет сорок, на загорелом лице имеются мелкие шрамы, а на левой руке след от пореза от кисти до локтя. Он больше похож на бандита, чем на рыбака, и Джин решает действовать осторожно, тем более что у стоящего рядом человека на плече автомат. — Здравствуйте, — Джин искренне улыбается и тянет ладонь, надеясь, что его актёрских навыков хватит, чтобы сыграть дурачка. — Я Джин. — Очень приятно, очень, — Нуар пожимает руку и обращает внимание на Феликса. — А вы кто будете, прекрасная незнакомка? — Феликс, — раздаётся тихий бас, и новые знакомые замирают. — Ух ты. Простите мою бестактность, меня одурачило ваше прекрасное платье, — елейным голосом поёт Нуар и протягивает руку. — Извините, выбирать не приходится. На острове нет магазинов, — отвечает Феликс и пожимает чужую сухую ладонь. — Как верно подмечено, — улыбается Нуар. — Позвольте спросить, как вы оказались в таком прекрасном месте совершенно одни, да ещё и без лодки? Честно говоря, когда мне вчера сообщили, что видели огонёк костра, я не поверил своим ушам. На безлюдном острове, что считается заповедником, куда даже местные не заплывают, и огонёк. — Вы были тут вчера? — Проплывали мимо. — Рыбалка? — Да-а, рыбалка, — поддакивает Нуар, и Джин не верит ни слову. — Так что вы здесь делаете? — Понимаете, наш самолёт разбился, а мы единственные выжившие. Может быть, вы слышали? — Самолёт? А случайно не тот, что летел из Сиднея? — Да, точно! Это наш рейс, — кивает Джин. — Тут вот какое странное дело, — чешет затылок Нуар. — Ваш самолёт нашли. И всех признали погибшими. — Погибшими? Всех? — вклинивается Феликс. — Но мы здесь, мы живы. — И это прекрасно! Ваш самолёт нашли не так уж далеко. За этим островом есть атолл. Его отсюда почти не видно, но обломки нашли рядом. Насколько я помню, кабину пилотов и часть крыла. Сейчас идут активные поиски остальных обломков, но всех признали мёртвыми. — Чёрт, нам нужно на большую землю. Вы можете забрать нас отсюда? Можете доставить нас куда угодно, где есть телефон, или, может быть, он есть у вас? — Какой телефон в океане? Да и зачем он мне. Но дайте-ка подумать. Нуар переговаривается со своим человеком на каком-то местном диалекте, и сколько бы Джин ни прислушивался, ничего разобрать не может. Его начинает нервировать вся эта ситуация, он переминается с ноги на ногу, и Феликс незаметно гладит его по спине, подбадривая и успокаивая. — Ещё пара человек для моего судёнышка просто пух. Добро пожаловать на борт, — сообщает Нуар, и Джин облегчённо выдыхает. — Трёх минут на сборы вам хватит? — Хватит. Они собирают в рюкзак Джина только некоторые личные вещи и документы, часть техники и деньги. Джин, на всякий случай, незаметно кладёт в карман бритву. Прощаться с островом и кучей уже таких родных вещей совершенно не хочется, но они надеются, что ещё смогут вернуться сюда. Нуар постоянно их поторапливает, и Феликс даже не успевает переодеться, только берёт с собой вьетнамки. Ещё через пять минут их доставляют на борт. Внутри судно даже более облезлое, чем снаружи. Повсюду грязь, пустые металлические ящики, горы тросов и сетей. Судно действительно рыбацкое, но, судя по оборудованию, им никто не пользовался последние несколько лет. Нуар ведёт их в просторную рубку, по пути рассказывая всё, что он знает о крушении. — Кстати, раз вы спаслись, где-то должны быть обломки? — Они недалеко. Вот там, — машет Джин рукой в сторону старого пляжа. — А давайте посмотрим, тем более недалеко, — потирает руки Нуар и отдаёт приказ своим людям. Корабль застывает прямо над обломками. Нуар долго рассматривает останки огромного воздушного судна под водой и качает головой. — Потрясающе, просто потрясающе. Вы родились в рубашках. Феликс на это только хмыкает, вспоминая, сколько всего вытерпел на острове. Один из людей Нуара подходит к нему и что-то шепчет на ухо. Нуар хлопает его по плечу и достаёт подзорную трубу. — Ничего себе, сколько трупов, — восклицает он. — Поразительно. — Трупов? — холодеет Феликс и выбегает на палубу. — Феликс, нет! Джин бежит за ним, но не успевает. Феликс во все глаза смотрит на пляж и пересчитывает тела. — Их там шесть, Джин. Целых шесть! — Я знаю, тигрёнок, я знаю. — Но откуда? Ты ходил на пляж? Или тогда… — Да, тогда. Когда мы шли от развалин, они там уже были. — Ты же их видел, как ты не испугался? Я бы не смог спать по ночам. — Всё хорошо, Феликс. Какие кошмары, я же спал с тобой, — пытается улыбаться Джин и сжимает ладони Феликса в своих. — Не смотри туда. Они возвращаются в рубку, где Нуар о чем-то тихо переговаривается со своими людьми. Один за штурвалом, а остальные два держат автоматы наготове, будто они личные телохранители. Джин старательно улыбается и отвечает на все вопросы любопытного Нуара. Тот отдаёт приказ отплывать, и очень скоро судно набирает приличную скорость. Феликс сидит в уголке рубки на каком-то ящике и среди кучи непонятных вещей. Кажется, тут есть всё: от старых сетей до ноутбука, выглядывающего из подвешенной на крючок сумки. Рядом валяется несколько бутылок с водой, но Феликс не решается попросить попить. — Ребята, вы курите? — интересуется Нуар. — Нет, — отвечает за них обоих Джин. — Да бросьте. Джин, составьте компанию старику, — настаивает Нуар, и Джин смотрит на Феликса, ища одобрения. — Да не бойтесь, ничего с ним не случится. — Хорошо. Они выходят на палубу, и Нуар закуривает самодельный косячок. Джин сомневается, что это обычный табак. — Итак, Джин. Что собираетесь делать по прибытию в столицу? — Свяжемся с родными, посольством, авиакомпанией. Должны же нас как-то отсюда вытащить. У Феликса в Австралии отец уже, наверное, с ума сошёл. — А у тебя в Америке есть кто? — А с чего вы взяли, что я оттуда? — щурится Джин. — Я не говорил. Нехорошее предчувствие начинает душить. Он оборачивается на рубку, но Феликс все так же спокойно сидит в уголке, а трое товарищей о чем-то перешёптываются в другом. — Понимаешь ли, Джин. Когда падает самолёт с обычными людьми, до него никому нет дела. Но если на борту оказывается знаменитость… — Вы меня знаете? — Тебя знает моя дочь, — отвечает Нуар и затягивается. — Зря я ей компьютер купил. Она мне все уши прожужжала, что недалеко покоятся останки знаменитого актёра и певца. Я твою рожу на всю жизнь запомнил. Тон Нуара резко меняется, и у Джина волосы на теле поднимаются дыбом. — Вы ведь не рыбаки, верно? — Умный мальчик. — Вы бандиты? Пираты? Контрабандисты? — Все сразу, дорогой, все сразу. Скажи, пожалуйста, вы с Феликсом просто друзья? Товарищи по несчастью? Или что-то большее? — Мы просто друзья, — уверяет Джин, стараясь отвечать ровным голосом. — Мы познакомились после катастрофы. — Как это мило, — улыбается Нуар и что-то говорит вышедшему из рубки человеку. — Ответ неверный. С друзьями так за руки не держатся. — Да какое вам дело? — Абсолютно никакого. Вот только твой дружок красивый. Мои ребята таких и не видели, поди, никогда, — Нуар затягивается в последний раз и выкидывает окурок за борт. — Предоставим им эту возможность? — Что? Джин резко оборачивается и холодеет от ужаса. Один из людей Нуара что-то говорит Феликсу и, схватив за руку, тянет на себя, пытаясь стащить с ящика, в который тот вцепился руками и ногами. — Вы что делаете? — рычит Джин и кидается к двери, но его тут же хватает человек Нуара и заламывает руки, а к горлу тут же прикладывается нож. — Знаешь, какой бизнес самый выгодный после оружия и наркотиков, милый? Торговля, — нашептывает на ухо Нуар. — А твой мальчик уж больно красив. Такие ценятся. Его даже можно продать как девственника, даже несмотря на то, что мои парни с ним сделают. А знаешь, где ценятся такие мальчики? Даже не в Европе или Америке. Они ценятся в Азии. Уж больно любят местные своих же трахать. На улице такого увидеть можно, но вот трахнуть нет. А вот, например, в борделях Макао всегда пожалуйста. Смекаешь, к чему я? — Смекаю. Нож больно впивается в кожу. Ещё одно движение, и порез неизбежен. Джин замирает, ведь если он сейчас попытается выбраться, его просто скинут за борт, и тогда Феликсу точно не помочь. — Точно смекаешь? Нож убирается. Нуар хватает его за волосы и приподнимает голову, чтобы Джин видел всё, что происходит в рубке. Феликса всё-таки стащили с ящика и теперь вовсю лапают, прижав спиной к стене. Он пытается сопротивляться, но куда ему сладить со здоровым мужиком. Джин кричит, пытается вырваться, но получает удар в солнечное сплетение и практически падает на колени. — Сколько? — хрипит он. — Сколько ты хочешь? — А сколько ты мне можешь дать? — За него сколько угодно, только отпусти его сейчас же, — рычит Джин и снова получает удар. — Для начала давай начнём с пятидесяти штук, — сияет довольный проделанной работой Нуар. — Сто, — сразу же предлагает Джин, не в силах смотреть, как мучают Феликса. — Поторгуемся ещё… Феликс чуть не падает, когда получает хлесткую пощёчину. На помощь первому приходит второй человек, и Феликса разворачивают к стене, лапая уже в четыре руки, из которых ему точно не выбраться. Джин воет, не в силах смотреть, как мучают его тигрёнка. Сарафан поднимается, обнажая молочное бедро до талии, и Джин стискивает зубы. На Феликсе только платье без нижнего белья. Грязные пальцы сминают бёдра и ягодицы, и Феликс рыдает от боли. На миг они встречаются глазами, Феликс истошно зовёт Джина, но его тут же бьют лицом о стену. Во все стороны брызгает кровь, и больше Феликс не сопротивляется. Его кидают на пол, словно куклу, и наваливаются сверху. — … договорились, — слышит Джин. Нуар что-то кричит своему человеку, и Джина отпускают. Он чувствует свободу и бросается к двери, чуть не снеся ее с петель. Перед глазами белеет от гнева. Джин отшвыривает людей в стороны, словно они ничего не весят, и бросается к Феликсу, но в последний момент его хватают за ногу и роняют на пол. Джин не теряется, быстро встаёт и в последний момент уходит от удара прямо в челюсть. Джин никогда не был хорошим бойцом, но что-то в нём щёлкает, и он, сжав кулак, ударяет в ответ. Человек летит в стену, но стоящий сразу за ним пинает Джина в живот, и тот падает на пол. Боль адская, но бой ещё не закончен. Джин вытаскивает бритву из кармана, поднимается на локтях, задирает голову, и в лоб сразу же упирается дуло автомата. — Достаточно, — приказывает Нуар. Джин замирает. Нуар что-то говорит человеку с автоматом, и через несколько секунд тот убирает оружие. — Мы заключили сделку. Если ты ее нарушишь, ему не жить. Тебя легко найти, мистер знаменитость. Его, конечно, сложнее, но мы справимся. Земля маленькая, запомни. А теперь располагайтесь поудобнее, нам плыть ещё несколько часов. Нуар и двое его телохранителей уходят на палубу, а третий остаётся следить за курсом и приглядывать за пленниками с автоматом в руках. Джину на него наплевать. Он подползает к плачущему Феликсу и осторожно трогает его за плечо. — Не трогайте меня! Не трогайте, — орёт Феликс и пытается отползти от Джина, прикрывая руками голову. — Это я, тигрёнок. Это я, всё хорошо. Джин снимает свою футболку и приподнимает сопротивляющегося из последних сил Феликса. Садится спиной к стене и сажает его к себе на колени. — Ну же, тигрёнок, посмотри на меня. Феликс медленно открывает глаза и, увидев перед собой лицо Джина, начинает плакать ещё больше, захлёбываясь кровью. Рыдает страшно, прикрывает нос и рот ладонями, сквозь которые течёт алая кровь. Джину требуется много усилий, чтобы убрать руки Феликса от лица. Кровь хлещет из носа, но на вид он не сломан, и Джин, выдохнув с облегчением, прижимает к нему футболку. Феликс вцепляется в нее, сворачивается у Джина на груди в комочек и закрывает глаза. От каждого всхлипа у Джина разрывается сердце. Он снова его подвёл, снова подверг опасности. Кулаки сжимаются, все тело напрягается, и он с ненавистью смотрит на человека с автоматом. Гнев берёт верх. Ему хочется разорвать каждого на этом корабле, пусть даже ценой своей жизни, только чтобы Феликса больше не трогали. Джин старается дышать ровно, чтобы отмести эти мысли, ведь если его убьют, Феликс будет обречён. Но это не помогает. Помогает окровавленная ладонь, что тянется к шее. Феликс одной рукой придерживает футболку у носа, а другой впивается Джину в шею. — Не надо. Он постепенно приходит в себя, дышит ровнее и перестаёт плакать. Смирно сидит на коленях Джина и внимательно смотрит своими ореховыми заплаканными глазами. — Не надо, — повторяет Феликс, и Джин разжимает кулаки. Он притягивает Феликса к себе, баюкает в своих объятьях, но с человека с автоматом глаз не сводит. Тот на них не смотрит, но Джин понимает, что это обманка. Стоит сделать шаг, как его тут же расстреляют. Нуар полностью доверяет своим людям, не сомневается в них. Он даже не стал забирать у Джина бритву, заставляя поверить, будто у того есть шанс против людей с автоматами. Но Джин не дурак, он на это не поведётся. Куда важнее Феликс в его руках, чем бесполезное геройство. Джин ногой подталкивает к себе бутылку, открывает, нюхает и делает глоток. Это обычная вода, и он забирает у Феликса свою футболку. Кровотечение закончилось, но Феликс выглядит неважно. Джин хорошенько смачивает футболку и отмывает лицо Феликса от крови. Обтирает лоб, шею, руки и проверяет нос. Он цел и даже не вывихнут, но на переносице виднеется небольшой шрам, как и на левой брови. — Попить сможешь? Феликс кивает и берёт бутылку двумя дрожащими руками. Джин поддерживает ее, и Феликс делает маленький глоток. Обычная чистая вода непривычна на вкус, и он, сделав ещё пару глотков, отстраняется, но через несколько секунд снова жадно припадает к бутылке и выпивает половину полторашки практически залпом, пока Джин не забирает. — Феликс, остановись, — говорит он хнычущему Феликсу, который пытается забрать бутылку себе. — Это уже не жажда. Феликс дуется, но смиряется и утыкается Джину в ключицу. Джин делает несколько глотков и кидает бутылку в ноги. Человек с автоматом ничего не говорит. — Феликс, тебя не укачивает? — Немного тошнит, но это не от качки, — морщит нос Феликс и цокает от боли в ребрах. — Прости меня, — Джин убирает с его лица слипшиеся от крови прядки и прижимается губами ко лбу. — Прости. — Тебе не за что просить прощения, Хёнджин. — Но если бы я не ушёл, я бы смог защитить тебя. — От вооружённых людей? Они бы все равно это сделали, если б захотели. Ты не виноват. — Тигрёнок… — Лучше обними меня, пожалуйста, — просит Феликс и обвивает шею Джина руками. Тот прижимает его к себе, гладит по спине, шепчет слова утешения и баюкает, словно ребёнка. Феликсу не нужно много времени, чтобы заснуть, и уже через несколько минут он сопит Джину в ключицу. Джин старается держаться, но вскоре засыпает сам. — Встаём, — его пинают по ботинку и уходят. Джин резко распахивает глаза и оглядывается. Феликс все так же спит у него на коленях, и Джин облегчённо вздыхает. — Джин, мальчик мой, пора просыпаться. Мы на месте, — Нуар стоит над ними и улыбается, словно чеширский кот. — У вас две минуты. Нуар уходит, и Джин осторожно будит Феликса. Тот неохотно просыпается и еле встаёт. Джин выглядывает за дверь. Они пришвартовались в месте, больше похожем на деревню, чем на город. Маленькие хижины с соломенными крышами, накатанные дороги без каких-либо признаков асфальта и мусор, которым усыпан весь берег, куда ни взгляни. — Добро пожаловать на Тараву, величайший атолл Кирибати, — Нуар говорит с гордостью и обводит местность рукой. — Нравится? — Не то слово, — хмурится Джин, сомневаясь, что их привезли куда надо. — Мы попали в мусорный рай? — Ну а ты как думаешь, как местные избавляются от мусора? Сейчас будет отлив, и всё смоет в море. — Экологично. — А куда деваться. Ну что ж, давайте прощаться, — Нуар приобнимает притихшего Феликса. — Удачи тебе, малыш. Джин? У Джина нет никакого желания жать руку этому куску дерьма, но приходится. Он притворно улыбается и крепко сжимает руку Нуара, чуть не ломая ему кости. Тот делает вид, что даже не заметил, и, обняв Джина, шепчет в самое ухо: — Не забудь про сделку, мой милый. Мой человек найдёт тебя. И не дай бог ты кому-нибудь про нас расскажешь. Джин кивает, и Нуар отходит. — А куда нам теперь? — Видишь грузовик? Мой человек отвезёт тебя прямо к зданию парламента. Это самое ближайшее место, где есть умные дядьки, которые смогут вам помочь. Их оставляют одних на хлипком пирсе. Джин дожидается, когда судно отчалит, и только тогда вздыхает с облегчением и идёт к грузовику. Они с Феликсом выглядят неважно. Один весь в пыли и без футболки, а другой в окровавленном сарафане, будто вылез из фильма ужасов, но местным на них по барабану. — Мне кажется или в Индии будет почище? — шепчет Феликс. — И народ там точно дружелюбнее, — соглашается Джин. Им молча кивают и указывают на кузов. Небольшой грузовичок наверняка используется для перевозки каких-нибудь свиней, иначе эту вонь не объяснить. Грузовик трогается, и они отправляются в путь, лицезрея местные красоты. Практически под каждым кустом или пальмой стоит хижина, вырыта могила или лежит куча мусора. Иногда в этих кучах валяются и греют спины свиньи, а иногда и местные жители. Дорога занимает минут двадцать по ямам и кочкам, и их высаживают возле небольшой резиденции. Не очень высокое здание с покатой крышей окружают ещё несколько строений. Никакого забора, охраны или более-менее приличного газона. Хорошо, что хоть сами здания не деревянные, а крыши не соломенные. — Как нам туда попасть? — Просто зайдём, — отвечает Джин. В их историю не верят на проходной, но и просто взять и выгнать иностранцев не могут. Спустя полчаса долгих разговоров с охраной, потом с местной полицией их все-таки пропускают, предварительно обыскав. На Феликса вообще косятся как на сумасшедшего. В итоге их приводят в небольшой кабинет со скрипучим кондиционером над дверью и решётками на окнах. Потихоньку кабинет заполняется людьми, и даже какой-то кот пролезает через решётку посмотреть на чужаков. Феликс нервничает. Джин тоже нервничает, но старается держать лицо. В конце концов прибегает какой-то мужчина с папкой в руках и, протиснувшись сквозь толпу, занимает место за столом. Достаёт из папки распечатки и долго всматривается в лица напротив. — Это они, — кричит он, и толпа взрывается. — Это и правда они! Он показывает всем распечатки с лицами Феликса и Джина, и толпа одобрительно гудит. Человек звонит кому-то по телефону, радостно крича. Через несколько минут он выгоняет всех из кабинета и наконец-то обращается к гостям. — Меня зовут Теуеа, но можете звать меня Тео. Я вице-президент Кирибати и приветствую вас на нашей земле. Очень рад познакомиться, — он каждому протягивает руку. — Это просто чудо какое-то! Спустя месяц вы нашлись целыми и невредимыми. Простите, но президента нет в стране, он на климатической конференции, так что вашим вопросом буду заниматься лично я. — Ого, сам вице-президент, — удивляется Джин. — Это честь с вами познакомиться. — Не больше чем для меня. Ох, простите меня! Чай, кофе, может быть чего-то покрепче? — А можно просто воды? — просит Феликс. — Конечно, — понимающе кивает Тео и отдаёт распоряжение своему секретарю. — Так вы мне расскажете, что с вами произошло? Рассказ занимает почти полчаса, за которые Феликс успевает напиться и воды, и фруктового чая. Джин честно рассказывает обо всем, что случилось на острове, кроме их фантастического спасения. Приходится врать, что их спасли какие-то местные рыбаки, пожелавшие остаться неизвестными. Тео слушает внимательно, иногда что-то записывает в свой блокнот или ищет на компьютере. В итоге принимается решение связаться с авиакомпанией, а дальше оформлять разрешение на выезд. Тео обещает, что уже утром они смогут улететь, а пока предлагает связаться с родными и провести пресс-конференцию, но Джин сразу же отметает эту идею. Он не готов к лишней шумихе вокруг своей персоны, а Феликс не хочет звонить отцу, объяснив это тем, что пока не в том состоянии, чтобы нормально разговаривать. Тео относится с пониманием и, переговорив с кем-то по телефону, сообщает, что поселит ребят в доме своей тёщи, где ребят никто не найдёт и не помешает. Несмотря на два вентилятора, разгоняющих жару, пот катится с Джина в три ручья. Он сидит и буравит взглядом паука в самом углу небольшой больницы. Джин попросил Тео найти врача, и уже полчаса, как Феликса забрали на обследование, и теперь он места себе не находит. Феликса пришлось силой тащить в больницу, ведь тот сопротивлялся как мог, хотя на нём и живого места не осталось. Хотя это место сложно назвать настоящей больницей. Так, небольшая бетонная лачуга, грязная, как и все вокруг. Джин думает, что, возможно, это была плохая идея, ведь подцепить что-нибудь тут можно моментально. Сам он от помощи врачей отказывается, но они все равно выдают ему антисептик и несколько пластырей, чтобы обработать ссадины на руках и коленях. Джин все обрабатывает, но пластыри не клеит и просто суёт в карман про запас чисто на автомате. Вспоминает, что на острове они как раз заканчиваются. — Мы больше не на острове, — говорит он сам себе и не верит. Месяц кошмара позади. Осталось потерпеть до утра, а там уже самолёт до родной земли. Осталось потерпеть до утра, и их разлучат. Джин вертит в руках бутылку антисептика и пытается думать о чем-нибудь другом, но не может. Все мысли о Феликсе. О том, что будет с ними дальше. О расстоянии в половину земного шара. Но в первую очередь о том, что между ними происходит. Меньше суток назад они любили друг друга в тёплом океане, а сейчас словно чужие. Джин вообще не уверен, что Феликс будет с ним разговаривать, особенно после происшествия на корабле. Он снова его подвёл, и как бы Феликс не уверял, что это не так, Джин не может успокоиться. Надо было перерезать глотку Нуару прямо на берегу и бежать. А куда бежать? А если местные в сговоре с ним? При любом раскладе его бы убили, а Феликса забрали. Джин уверен, что другого выхода не было. — Хёнджин? Феликс стоит в конце коридора в сопровождении врача. Чертовски уставший и с пластырем на носу. — С вашим другом всё в порядке, если не считать небольшого переутомления и истощения, — уверяет врач в засаленном халате. — Давление немного скачет, но с носом всё в порядке, как и с синяком на боку. — Синяком на боку? — Я ударился на лодке, помнишь? Когда меня укачало, — врёт Феликс, и Джин медленно кивает. — Точно. Ну что ж, спасибо вам. Они прощаются с мужчиной, и Тео отвозит их к своей тёще, строго-настрого наказывая не выходить из дома без сопровождающего. Джин и не намерен. Только зевак им не хватало. Их встречает приветливая пожилая женщина Тува с загорелым и усыпанным морщинами лицом. Тео обещает позвонить или прислать человека, как только всё будет готово, и, попрощавшись с тёщей, уезжает. Тува показывает им довольно приличный дом. Это не хижина из пальмовых брёвен, а просторное сооружение из чего-то похожего на пеноблоки с нормальной крышей и приличной деревянной дверью. Сам домик снаружи даже не покрашен, но дверь выкрашена в приятный персиковый цвет с какими-то национальными узорами. — Я живу с мужем, — объясняет Тува. — Он сейчас рыбачит, но вечером я вас познакомлю. Я выделю вам комнату, которую обычно сдаю туристам. У нас всего одна приличная гостиница, но там всё занято. Сами понимаете, добраться сюда сложно, но некоторые смельчаки решаются, так что гостиничный бизнес не особо развит. — И местные сдают жильё? — Вы видели, в каких условиях тут живут люди? Хижины маленькие, места практически нет, туалеты отсутствуют. Туристам проще переночевать на пляже, чем искать жильё. Не все могут позволить себе нормальную еду, не то что приличный дом. Этот мы смогли построить благодаря нашим детям и поддержке Тео, не буду лукавить. — Никакого осуждения, — улыбается Джин. — На вашем месте никто бы не отказался, мне кажется. Если есть возможность сделать жизнь лучше, почему бы и нет? Тува смеётся и показывает им комнату. Она не очень большая, но с настоящей кроватью, чему очень рад Джин, уже приготовившийся снова спать на полу. Кровать довольно широкая, и два человека поместятся на ней без проблем. Также в комнате находится небольшой сундук с замком, видимо, вместо шкафа, старый стол и несколько стульев и небольшое зеркало на двери. Единственное окно закрыто ставнями, на потолке висит лампа, а на столе маленький проигрыватель. — У нас нет телевизора, но можно послушать музыку, — объясняет Тува. — Давайте я покажу вам, где помыться и где туалет, и поищу вам одежду. Думаю, вам подойдёт что-нибудь от моего внука. Задний двор гораздо интереснее. Небольшой заборчик тянется до самой воды, отделяя полоску личного пляжа, хоть и небольшую, но Тува говорит, что купаться нельзя, так как этот участок используется, чтобы что-то мыть, стирать и использовать как мусорку. Душ представляет собой огороженный бревенчатой стеной пятачок со шторкой из обычного полиэтилена. Тува показывает торчащий из стены шланг с лейкой и бак с дождевой водой на крыше. Показывает, как крутить вентиль, чтобы шла вода, где лежит мыло, и уходит готовить ужин. Феликс скептически осматривает конструкцию, но деваться некуда, и он задвигает полиэтиленовую шторку. — Мы словно в примерочной, — осматривается Джин. — Только места меньше. — Бывало и хуже, — вздыхает Феликс. — Тебе помочь? — Не нужно. — Феликс, ты еле стоишь. — Ладно, но мыться я буду сам, — Феликс поворачивается спиной. Джин стаскивает сарафан через низ, чтобы не заставлять Феликса лишний раз поднимать и так уставшие руки. Сарафан летит на небольшой столик снаружи постройки. Джин тоже раздевается и, убрав вещи, становится за спиной Феликса и крутит вентиль. Вода прохладная и приятно освежает, и Джин, набрав немного в ладони, умывает лицо. — Если хочешь, я могу выйти пока, — шепчет Джин притихшему Феликсу. — Нет, всё нормально. Мойся сначала ты, потом я. Джин только устало вздыхает и берёт мыло. Намыливает волосы и тело и старается быстро сполоснуться, чтобы сэкономить воду, которая здесь на вес золота. Феликс даже не поворачивается, и Джин скрипит зубами. Феликс его боится. Даже лишний раз взглянуть боится. Джин исчерпал весь лимит доверия. — Сука. Он не выдерживает и, закрыв вентиль, упирается лбом в стену. Голова сейчас взорвётся от мыслей о Феликсе, о том, можно ли было это всё предотвратить, и о том, что делать дальше. — Думаешь, я тебя боюсь? — раздаётся за спиной тихий голос. — Я думаю, ты теперь вообще всех людей боишься. — Тебя не боюсь, — холодные руки обвивают талию. Феликс прижимается щекой к влажной спине, а Джин забывает, как дышать. Вчера эти ладони обнимали его со всей страстью и нежностью, а сегодня сжаты в кулаки, и Джину хочется выть. Феликс пытается убедить его, что всё в порядке, но Джин видит эти кулачки на своей талии и не может больше сдерживаться. Осторожно сжимает их своими ладонями, глотая слезы, и поглаживает запястья. — Я правда тебя не боюсь, — продолжает Феликс. — Просто мне стыдно. — Стыдно? — Да. За утро. Я был таким грубым с тобой, а ты этого совершенно не заслужил. Я честно хотел с тобой поговорить, но я просто не могу. Прости. — Феликс, я больше не буду на тебя давить, — шепчет Джин. — Не хочешь говорить — не говори. Просто не закрывайся от меня, пожалуйста. И я на тебя совсем не злюсь. Это ты меня прости. Я только и делал, что давил на тебя, требовал каких-то ответов. Я обещаю набраться терпения, и если ты когда-нибудь захочешь мне открыться, я буду рад. — Спасибо, Хёнджин. И если ты думаешь, что это связано с тем, что произошло на судне, то это не так. В смысле, со мной ничего такого не делали. — Не делали? — Нет. Джин выдыхает. Он начинал дуреть от мыслей, что его тигрёнка могли обидеть так в прошлом, но сейчас на душе становиться легче. — Блять, слава богу. Если честно, я весь извёлся. Я думал, что тебе сделали больно в прошлом и ты закрываешься от меня именно поэтому. — Всё хорошо, Хёнджин, — кулачки расслабляются, и ладони кладутся поверх ладоней Джина. — Они бы ничего не сделали. Я уверен. Они просто хотели запугать нас. Он что-то сказал тебе про какой-то договор, или мне послышалось? — Он узнал меня и сказал, что убьёт, если мы проговоримся, кто именно нас спас, — врёт Джин. — Ты прав, они бы тебя не тронули. — Хорошо, что всё обошлось. Джин спиной чувствует, как Феликс облегчённо выдыхает. Он никогда не расскажет всей правды. Феликс не должен знать, какие планы на него были у Нуара, иначе сойдёт с ума. Джину придётся врать. — Обещай, что больше не будешь плакать из-за меня, — Феликс отстраняется и разворачивает Джина к себе лицом. — Я не плакал. — А это что? Ещё скажи, что вода, — Феликс проводит большим пальцем по щеке и смахивает слезинку. — Просто вода. — Хорошо. Пусть будет просто вода. Помоешь мне голову? Джин кивает и тянется за мылом. Пока он возится с волосами Феликса, тот продолжает обнимать его за талию, жмётся и чуть ли не мурлычет от удовольствия, закрыв глаза, чтобы пена в них не попала. Джин тщательно споласкивает волосы от мыла, и только тогда Феликс открывает глаза. Джин замирает под взглядом ореховых глаз, чувствуя себя самым беззащитным существом во вселенной. По сравнению с таким сильным духом Феликсом он кажется себе жалким слабаком. Хочется разныться, словно пятилетка, и броситься в ноги, моля о прощении. Феликс — самый чуткий и всепрощающий человек из всех, что он знает, и от этого ещё хуже. — Дальше сам или доверишься мне? — спрашивает Джин у притихшего Феликса. — Сам. — Феликс. — Ладно. Он неохотно отпускает Джина и делает шаг назад, позволяя себя рассмотреть. В маленькой душевой довольно темно, но Джину достаточно света, чтобы всё увидеть. Там, где он вчера осторожно касался мягких бедер, расцветают свежие синяки от чужих пальцев, а на левом боку гематома размером с ладонь. — Это ты назвал синяком? — вскипает Джин, вспоминая, как хватали Феликса, и ладони сжимаются в кулаки. — Все хорошо, не так уж и больно, — пытается успокоить его Феликс, но только ещё больше раззадоривает. — Не так уж и больно? — рычит Джин и ударяет кулаком в стену, представляя лицо Нуара. — Вот теперь ты меня пугаешь, — всхлипывает Феликс и забивается в угол, обнимая себя руками. Джин медленно разворачивается и прижимается затылком к стене, тяжело дыша. Перед глазами картина рыдающего на полу Феликса, и Джин тихо рычит сквозь зубы. — Надо было убить его. — Он бы убил тебя. — Надо было попытаться. — Он бы и меня убил. Джин смотрит на Феликса, и вся злость куда-то пропадает. Нуар бы его убил, это точно. Но перед этим сделал бы бог знает что. Джин понимает, что тогда всё сделал правильно, но вот принять это пока не может. — Хёнджин? — Тигрёнок, — зовёт Джин и распахивает объятья. — Иди ко мне. Феликс словно только этого и ждал. Уверенно подходит и прижимается к его груди, сцепляя руки в замок за спиной. — Прости, я не хотел тебя пугать, — гладит мокрые волосы Джин. — Чёрт, ты и так весь на нервах, ещё я мозги ебу. — Я тебя понимаю, не волнуйся. Понимаю, почему ты так реагируешь, и понимаю, что мне ты ничего плохого не сделаешь. Спасибо, что защитил меня. — Я не смог… — Ты хотя бы попытался. Уверен, любой другой бы беспокоился в первую очередь за свою шкуру. Спасибо. — Тигрёнок, я не заслуживаю от тебя хороших слов. — Ты заслуживаешь всего самого хорошего, что есть на этом свете. Мы выжили в таком пиздеце, Хёнджин. Мы столько всего пережили. Мы скоро окажемся дома, снова увидим родных и друзей. Станем знаменитыми, и нам наверняка выпишут нехилую компенсацию, — улыбается Феликс, и Джин не может не улыбнуться вслед за ним. — Мы получили второй шанс на жизнь и должны плакать только от счастья. Главное — не просрать этот шанс. — Я не хочу с тобой расставаться, — шепчет Джин и наклоняется вперёд. — Не хочу. Губы Феликса так близко, но он не решается. Просто смотрит на них сверху вниз, словно загипнотизированный. Феликс сам подаётся вперёд, и их губы соприкасаются. — Мальчики, ужин почти готов! Жду вас через двадцать минут. Резкий голос Тувы пугает и заставляет отпрянуть друг от друга. Феликс разочарованно упирается лбом Джину в грудь и стонет от недовольства. — Вовремя она, — нервно смеётся Джин. — Надеюсь, она ничего не слышала. — Не думаю. Кажется, нам пора, — Джин направляется к выходу и оборачивается на Феликса. — Хёнджин, — Феликс разочарованно кусает губы, но с места не двигается. Джину достаточно лишь взглянуть на эти губы, и у него сносит крышу. В мгновение он накрывает их своими и прижимает Феликса к стене. Целует яростно, мнёт ягодицы и вжимает нежное тело в себя. Тот скулит и царапает пальцами спину, ощущая нестерпимый жар внизу живота. — Джин, — мычит Феликс, когда Джин спускается поцелуями до ключиц и нетерпеливо трётся вставшим членом о его бедро. — А если Тува нас услышит. — Нет ее здесь, тигрёнок. Джину не хочется отрываться от любимого тела. Он по очереди обводит языком соски и, сжав пальцами член Феликса прямо под головкой, возвращается к любимым персиковым губам. Феликс стонет в поцелуй и толкается бедрами вперёд. Их члены соприкасаются, и Джин начинает ласкать пальцами обе головки. Мозг окончательно плавится от жары и влажности, запаха и мягкости, заставляя хотеть большего и рычать от желания. Феликс старается не шуметь и вздрагивает каждый раз, когда Джин проводит рукой вниз, чуть оттягивая крайнюю плоть. — Джин, а если она где-нибудь рядом? Вокруг она нас ищет, — Феликс никак не может расслабиться до конца и постоянно прислушивается. Джин замедляется, смотрит на Феликса своими чёрными от возбуждения глазами и кидается к шторке. Высовывается, оглядывается и возвращается назад. — Нет там никого, тигрёнок, — он чмокает Феликса в нос. — Не волнуйся. Феликсу только это и нужно. Одну руку он кладёт Джину на затылок, чуть тянет за волосы, заставляя откинуть голову, и проводит языком по шее, собирая влагу. Другой же окольцовывает член пальцами, совершая круговые движения и заставляя Джина ловить звёздочки перед глазами. — Феликс, я сейчас кончу, — хрипит Джин, чувствуя, что на пределе. — Так кончай. — Ещё рано. Будь тихим, тигрёнок. Феликс успевает только охнуть, а Джин уже опускается на колени и берёт его член в рот. Быстро двигает головой, насаживается почти на всю и смотрит Феликсу прямо в глаза. Тот затыкает себе рот обеими ладонями, чтобы не застонать на всю округу, и ошарашенно наблюдает, как его член пропадает в горячем рту. Джин знает толк в отсосе, широко лижет головку, помогает себе одной рукой, а другой несильно массирует чувствительную точку под яичками. Феликс выгибает спину, не знает, куда деть руки, и Джин просто кладёт одну его ладонь себе на макушку. Это выглядит настолько горячо, если смотреть сверху, и Феликс заканчивается как личность. Он подмахивает бёдрами, буквально насаживает Джина на член и, прикусив ребро ладони, быстро кончает ему в рот, мыча что-то неразборчивое. Джин слизывает всё до капли, обсасывает головку и поднимается на ноги. Феликс тянется к его члену и начинает дрочить, вылизывая любимую шею. Джин кончает ему в руку через несколько секунд, оставляя крупный засос под ключицей. Они оба тяжело дышат и не очень хорошо соображают после оргазма, но на лице Феликса наконец-то видна улыбка. Джин снова включает воду, и они быстро споласкиваются. Феликс смывает сперму с ладони и краснеет, как только вспоминает Джина на коленях с членом во рту. — Блять, ты же всё проглотил, — шепчет Феликс. — И что? Целовать теперь меня не будешь? — хмыкает Джин и выключает воду. — Ну почему же, — Феликс кладёт ладони Джину на щёки и целует, чувствуя вкус собственной спермы, на который абсолютно похуй. — Тигрёнок, — тихо зовёт Джин, бережно обнимая. — Легче стало? — Стало, — чуть подумав, отвечает Феликс. — Мне так с тобой хорошо. Он прижимается к груди Джина и поглаживает руками его спину. Джин даже дышать перестаёт, только бы не спугнуть этот момент. Улыбается как дурак, целует в макушку и мечтает никогда не уезжать с этих островов. — Нам пора, — с сожалением отстраняется Феликс. — Давно пора. — Ещё рано, давай постоим. — Я есть хочу. — И почему мы до сих пор не за столом, а? — Джин приоткрывает шторку и тянется за полотенцами. — Тебе лавандовое или зелёное? — Конечно лавандовое. Иначе ты не переживёшь, если кто-нибудь тебя увидит в девчачьих шмотках, — прыскает Феликс. — Так что я спасу тебя, мой черноглазый принц. — Я хочу быть твоим принцем, — выпаливает Джин, повязывая полотенце вокруг талии. — Совсем не против. — Я знаю, — подмигивает Феликс, улыбается так задорно, что Джин не может не улыбнуться в ответ. Тува подобрала для них футболки и шорты, и через десять минут они уже сидят за столом в небольшой общей комнате. На столе несколько тарелок с фруктами и овощами, большая миска с рисом и целая сковорода подливки. У Джина чуть ли не слюни текут от такого разнообразия еды, а сковородку он просто пожирает глазами, но не набрасывается, боясь показаться нескромным. Феликс сам накладывает им рис и в миску Джина добавляет немного подливки. — Это что, свинина? — шёпотом спрашивает Джин, и Феликс кивает. — Только особо на нее не набрасывайся. — Почему? — Из туалета не вылезешь, — хихикает Феликс, и Джин закатывает глаза. — Что-то не так с едой, мальчики? — обеспокоенно спрашивает Тува, ставя на стол ещё какие-то закуски. — Нет-нет, всё прекрасно, — успокаивает ее Феликс, и женщина улыбается. — Просто Джин очень любит свинину. Честное слово, весь мозг мне вынес своим нытьём про отсутствующих на острове кабанчиков. — Ешь, милый, — Тува гладит Джина по голове, и тот краснеет как рак. — Это очень хороший кабанчик. — Феликс, я тебя сейчас укушу, — щипает Феликса за коленку Джин. — Что поделать, если у тебя действительно кинк на кабанчиков, — шепчет Феликс ему в ухо и отпивает воду. Тува ставит перед ними ещё одну тарелку, и глаза Феликса расширяются. Он долго смотрит на небольшие красные плоды, не решаясь взять. — Можно? — рука зависает над миской, и Тува, улыбнувшись, кивает. Феликс осторожно берёт обеими руками томат, будто это что-то ценное. Долго крутит и даже нюхает. — Любишь помидоры? — спрашивает Джин, наблюдая за его метаниями. — Обожаю. Так сильно, что даже есть боюсь. — Тогда давай сюда, — Джин забирает помидор и, разрезав его на четыре части, посыпает солью. — Теперь его точно придётся съесть. Феликс берёт дольку и откусывает маленький кусочек. Закрывает глаза от удовольствия и кладёт голову Джину на плечо. — Теперь я счастлив, — шепчет он и доедает. — Это самая вкусная вещь на земле. — После кабанчиков. — После твоей стряпни. — После моей? — Твоя буквально спасает жизни. Джин хмыкает и, довольный собой, осторожно сжимает руку Феликса под столом. Вспоминаются и голодные дни, и вчерашний шикарный ужин, постоянная нехватка воды и добыча первых кокосов. Джин ничего не умел до острова, но за месяц неплохо прокачался в готовке и строительстве, научился рыбалке и собирательству и показал себя неплохим доктором. Папа наверняка бы им гордился. — Такое ощущение, что мы просто были в диком лагере, — отвлекается от мыслей Джин. — И прошли проверку на прочность. — Скауты отдыхают. — Полностью согласен, — смеётся Джин. — Ты мясо будешь? — Не-а. Боюсь, тяжело станет. — А давай тогда просто подливку? Там вроде какие-то овощи. На сухом рисе далеко не уедешь. — Ладно, давай, — кивает Феликс, и Джин кладёт ему пару ложек в рис. Феликс ест медленно, тщательно прожёвывает пищу, от которой его желудок успел отвыкнуть, и запивает простой водой. Всё никак не может напиться, хотя и понимает, что жажда давно утолена. Джин же ест быстро, практически не жуя, хватает всё без разбора, и совсем неудивительно, что через полчаса у него начинает болеть живот от тяжести. Феликс уговаривает его лечь отдохнуть, и Джин заворачивается в тонкую простынь, скуля, как несправедлив мир. Феликс только фыркает и уходит помогать Туве с домашними делами, пока солнце окончательно не село. Ещё через час приезжает Тео и муж Тувы, и Феликс помогает накрыть для них вечерний ужин. Тео рассказывает, что всё почти готово, завтра они точно будут дома, и, поблагодарив тестя за связку свежей рыбы, уезжает домой. Феликс ещё немного сидит у костра перед домом, потом споласкивается и заходит в комнату. Джин давно уснул, но как только Феликс включает свет и грохает дверью, сразу же просыпается. — Который час? — Уже ночь. Ты проспал часа три. — Нихера себе. Тува не обиделась? — Мне кажется, она вообще не умеет этого делать. Как и ее муж. — Он вернулся? — Джин садится на кровати и трёт засыпанные глаза. — Ага. Очень милый и очень худой старичок. И Тео тоже заходил. — Есть новости? — Да, — Феликс садится на кровать и кладёт ладони на колени. — Самолёт будет стоять в аэропорту с двенадцати до часу дня, потом улетит. Аэропорт в трёх минутах пешком отсюда. Тео сказал, что если мы на него не сядем, следующий будет только через три дня. Прямых рейсов нет, так что придётся лететь через Гонолулу, но это не страшно, там нас встретят. — Отлично. Не думаю, что мы сможем проспать самолёт. — Ты, наверно, на неделю вперёд выспался? — хмыкает Феликс. — Не думаю. А ты что делал? — Помогал Туве, постирал, подсмотрел как танцует народ в соседней манеабе. — Это ещё что такое? — Что-то типа места для собраний, но обычно там тусит молодёжь и иногда устраивают дискотеки. Музыка орала на весь остров, а ты не слышал? — Неа. — Вот же соня, — Феликс шлёпает Джина по бедру, и тот притворно охает от боли. — Блин, Туву хочется отблагодарить, но как? — Может, ей денег дать, — предлагает Джин и лезет в свой рюкзак. — У нас же есть наличка. — Ты знаешь, какие тут деньги? — Без понятия. Но у меня есть австралийские доллары, наверное, они подойдут? Пойду поговорю с ней. Джин долго уговаривает Туву принять деньги, но всё же она их берёт, причитая, что может жить на них месяца два. Довольный Джин возвращается в комнату, где Феликс уже лежит под простынёй на своей половине кровати. Джин рассказывает, как всё прошло, параллельно закрывая ставни и дверь на ключ, и ложится рядом, повернувшись к Феликсу лицом. — Устал? — Думал, что нет, пока не лёг. Ног вообще не чувствую. — Тогда спать? — Ты хочешь? — Пока нет. Я только проснулся, по сути. — Тогда давай просто поваляемся. — Давай. — Дай руку, — просит Джин и протягивает свою. Феликс тянет свою, соединяет их ладони в замок, и на душе сразу же становится как-то спокойнее. Разговаривать не хочется, спать тоже, поэтому несколько минут они просто лежат, думая каждый о своём. Феликс лежит спокойно, а Джин, наоборот, никак не может улечься. Ворочается, тяжело вздыхает и пялится в потолок. — Что тебя мучает? — не выдерживает Феликс, водя пальцем по середине ладони. — Да так. Слишком много событий для одного дня. До сих пор не могу поверить, что мы спаслись. — Я тоже. — Может, плюнем на всё и вернёмся на остров? Только возьмём с собой пару кабанчиков. — Дурак, — ржёт Феликс и поворачивается к Джину. — Вот сука. — Что такое? — обеспокоено спрашивает Джин у резко переменившегося в лице Феликса. — Бок. Я на больном лежу. Может, поменяемся местами? — Конечно. Джин слезает с кровати и, обойдя ее, ложится на место Феликса. Тот переползает на его место и переворачивается. — Лучше? — Да, спасибо. — Можно? — рука Джина тянется к больному боку. Феликс приподнимает футболку, и Джин хмурится при виде ещё больше потемневшего пятна. Осторожно касается пальцами, и Феликс вздрагивает, зажмурившись. — Больно? — Немного, — Феликс опускает футболку, — просто у тебя пальцы тёплые, а от тепла больно. — Блять, тебе бы лёд приложить. — Но его нет. Я уже спрашивал у Тувы. — А что сказал врач? — Сказал, что мне повезло. Я соврал, что ударился, когда меня начало укачивать, но на самом деле налетел на какую-то трубу, когда меня швырнули на пол. Удар пришёлся прямо на тазовую кость, так что это хорошо, иначе могли пострадать внутренние органы. — Пиздец, — сжимает руку в кулак Джин, снова закипая. — Хёнджин, не начинай, пожалуйста, — просит Феликс. Он кладёт свою ладонь Джину на щеку и, прижавшись своим лбом к его, закрывает глаза. Джин моментально успокаивается и, подвинувшись ближе, осторожно кладёт ладонь Феликсу на талию, несильно сжимая. — Так не больно? — Нет, — открывает глаза Феликс, сразу же утопая в тёмных очах напротив. — Я за тебя убить готов, — шепчет Джин, касается кончиком своего носа веснушчатой щеки и целует Феликса в самый уголок губ. — Джин… — Я люблю тебя. Джин и не думал, что признаться будет так легко. Он собирался с духом несколько дней, искал подходящего момента, но все никак не мог решиться, и учитывая события сегодняшнего дня, понимает, что тянул слишком долго. — Хёнджин... — Ничего не говори, — качает головой Джин. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я от тебя не откажусь. Я не собираюсь забывать тебя, как только вернусь домой, не считаю нашу связь каким-то мимолётным романом. Моё признание тебя ни к чему не обязывает, но если ты чувствуешь ко мне хоть малую толику того, что я к тебе чувствую, скажи мне об этом завтра перед вылетом. И если ты согласишься быть со мной, я все сделаю, чтобы тебя не разочаровать. Я решу проблему с расстоянием, перееду в Австралию, лягу в клинику, уйду из профессии. Все что угодно, лишь бы быть с тобой. — Ты хочешь со мной встречаться? — Хочу. Мне кажется, у нас получится. Да мы даже испытание бытом уже прошли. — Хёнджин, это так неожиданно, — бегает взглядом по лицу напротив Феликс. — Я даже не знаю, что сказать. — Сегодня ничего не говори. Подумай и скажи мне свой ответ завтра, хорошо? — Хорошо, — медленно кивает Феликс и осторожно касается губ напротив своими. — С ума меня сводишь, — шепчет Джин в губы. Он целует Феликса в ответ медленно и тягуче, сминает губы по очереди отрывистыми поцелуями, забирается горячей ладонью под футболку и водит пальцами по коже, заставляя Феликса желать большего. — Хёнджин, у меня сейчас встанет, — хнычет Феликс, сжимая ладонь Джина под футболкой, но от губ оторваться не может. — Так позволь мне любить тебя, тигрёнок. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. — А как же ты? — Мне хорошо оттого, что тебе хорошо, — Джин накрывает сосок губами прямо через футболку, и Феликс тихонечко стонет. — Позволь любить тебя. Феликс ничего не отвечает, внимательно смотря Джину прямо в глаза, лишь сильнее сжимает его ладонь и кладёт себе на пах. Джин ласкает член сквозь тонкую ткань, на которой уже проступило мокрое пятнышко. Феликс честно старается быть тихим, но получается плохо, и Джину приходится заткнуть его поцелуем, как только его рука проникает в шорты и сжимает член. Феликс мечется по постели, сам задирает свою футболку и футболку Джина, чтобы кожа к коже. — Ты же постараешься, тигрёнок? — Джин по очереди широко лижет торчащие соски, быстро водя рукой по члену. — Угу, — мычит Феликс в ответ. Все тело сводит, а пальчики впиваются в простынь, тогда Джин сползает в ноги и берёт в рот. Феликс расставляет ноги шире, зарывается пальцами в кудри, крепко зажмуривается, чтобы не закричать от горячего языка на своём члене, и мечтает, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда.