Вопрошение душ умерших о будущем.

Если я умру сегодня, что ты скажешь?

Что ты думаешь обо мне? Мне это важно.

Я прошу тебя, не плачь, ведь мир бумажный.

***

следовать за Натаниэлем было его обязанностью – так решил Жан, именно поэтому сейчас они вдвоём стояли перед витриной тыквенных пирогов, Натаниэль прыгал от одной сладости к другой, тыкая в них пальцем, а миниатюрный блондин-кассир хмуро наблюдал за ними на расстоянии. Жан слегка наклонился к Ниэлю, а тот даже не обратил на него внимания, вычитывая состав пирога. только лёгкое касание заставило рыжего поднять на Жана горящий взгляд. — мне нравится тот, что с семьёй тыковок на верхушке, — Жан ткнул в почти первый попавшийся, но и вправду привлекающий внимание пирог. Ниэль слегка сощурился, рассматривая выбор. — он буквально только что из духовки, хороший выбор, — хмурый кассир подал голос, чуть ближе подходя к ним. он выглядел завороженным, так долго не отводил взгляда от Натаниэля, что Жан слегка подался вперёд, притягивая рыжего ближе к себе. Натаниэль посмотрел на него смеющимся взглядом, прикусывая губу. — спасибо, тогда упакуйте нам его, и сделайте два тыквенных латте, — блондин кивнул и начал неспешно делать их заказ, иногда поглядывая на Натаниэля, который забрался своими горячими ладонями под пальто к Жану, пытаясь того согреть. за год мёртвые руки успели потеплеть, как успел потеплеть и сам Натаниэль, теперь жмясь к Жану почти без прежнего страха, разочарования и кровоточащей боли. сейчас он обнимал его за торс, прижимаясь носом к груди Жана, пока из колонок кафе-магазинчика играла какая-то завораживающая хэллоуинская песня, а за дверью неспешно ползли желтые листья, подталкиваемые влажным осенним ветром. — ваш заказ, — кассир поставил небольшой бумажный пакет с нарисованным на нём котом в шляпе, а рядом два кофе в подставке и уже отвернулся: — спасибо, Эндрю! — улыбнулся Натаниэль, называя имя, которое крутилось на языке само по себе. — хорошо вам отметить Хэллоуин. только когда за их спинами хлопнула входная дверь, Эндрю повернулся, со странным чувством провожая странным взглядом странную парочку.

***

перебраться из города-призрака, призрака, в котором хранились их предательство, их боль, их смерть, их страх, было идеей Жана. за ними очень быстро перебрались и Рене с Элисон со своим магазинчиком травницы и гадальным бюро. здесь теплее, здесь гораздо более людно, здесь окружающие улыбаются и смеются, а вороны не преследуют тебя в ожидании перекуса. жизнь здесь казалась легче, дышать здесь было свободнее, пыльный воздух не забивал лёгкие, а ужасающие мысли не лезли в голову. Натаниэль держал его за руку, пакет качался между их пальцами, пока каждый из них делал глотки из своих кружек с кофе. он выглядел умиротворенным, вдыхая через нос запах осени, провожая взглядом поздно летящих на юг птиц. внутри Жана же все кричало от этого вида, он хотел прижаться ближе, зарыться в другого человека глубже, носом вдыхать не воздух, а запах волос, смотреть не на птиц, а в родные глаза. связь ленты, казалось, сводила его с ума, а, возможно, лента была здесь не при чем, это сам Жан не мог насытиться, не мог бороться с чувством и желанием большего. куда больше? куда ближе? он не знал, просто желал. — твои мысли буквально кричат, — Натаниэль обернулся к нему с коварной ухмылкой на губах, он двинулся ближе, сталкивая их плечи, почти разливая чужой кофе на пальто. — не подслушивай их, — попытался отмахнуться Жан, но Натаниэль уже остановился, чтобы обвить одной рукой чужую шею, а губами прижаться к уху. — ты поедаешь меня глазами, я хочу узнать, что заставило тебя так реагировать, — Жан сжал руку с пакетом на чужой талии. — это просто ты, — слегка притянул, обнимая, растворяясь в чужом запахе. Натаниэль охнул и насмешливо засмеялся. — такой зависимый, — фыркнул он прямо в шею. — тебе дай волю, слился бы со мной, да? — что-то встало поперёк горла Моро. — да. — я был бы не против, — на этих словах Натаниэль разорвал их объятия, почти сразу устремляясь вперёд, не давая Жану прийти в себя. — давай быстрее, размазня! Альварес и Лайла уже заждались своих праздничных кошачьих вкусняшек, — Жан устремился за возлюбленным почти бегом, чувствуя, как ветер поддувает его в спину, ближе к цели.

***

Ночью проснулась,

Испугалась сном,

Крепко прижалась,

Молчишь.

***

Жан несся по гравию босиком, крича в спину Натаниэля. он даже не знал, что кричал, ветер заглушал все слова, а ливень не давал разглядеть, куда движется Ниэль. паника сжимала грудь и горло Моро. — не уходи! — из раза в раз повторял он. — не уходи! — отвали от меня! — доносилось откуда-то издалека. Натаниэль, казалось, был так близко, – на расстоянии нескольких шагов, такой же босой, промокший насквозь, с заплаканными глазами, с горящими волосами – но в ту же секунду так далеко – там, где Жан не мог до него дотянуться, достучаться, он даже не мог разглядеть его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что все это не иллюзия. — останься, — Жан протянул руку, пытаясь коснуться Натаниэля. тот отшатнулся, прижимая руки к груди. — ты предал меня! ты предал! я ненавижу тебя, ненавижу! — слова ударяли по телу гораздо сильнее капель, заставляя дрожать от них, а не от ночного холода. — не уходи... сейчас дождь, ты замерзнешь. ты можешь заболеть. останься дома. прошу. хотя бы на ночь, — Жан подошёл ближе, Натаниэль не отошёл, закрывая лицо руками. — я посплю на диване. ты уйдешь завтра, куда захочешь. только не сейчас. не в дождь и темноту. Натаниэль толкнул его в грудь, но не отпустил, толкая, толкая и толкая раз за разом, пока Жан не поддался и не завалился, падая коленями в лужу и утягивая за собой Веснински. он держал руками чужие кисти, не давая вырваться, Натаниэль мог только барабанить кулаками по его груди, крича и ругаясь на языке огненных проклятий. борьба потихоньку умирала в уставшем теле, Натаниэль опустил руки, пальцы нырнули в лужу, голова последовала за ними, прижимаясь к коленям, тело тряслось, когда Жан накрыл его сверху своим, защищая от дождя. они сидели так секунды, минуты, часы, пока капли и ветер безжалостно измывались над ними. — пойдём домой, Ниэль, прошу, пойдём домой. мы со всем разберемся, но сначала приведём себя в порядок и поспим, — он не получил ответа. — я займу место на диване. Жан почти донёс обмякшее тело до их квартиры, насухо вытер его и завернул в огромное плюшевое одеяло, оставляя напоследок долгое прикосновение к щеке, прежде чем уйти спать на диван. той ночью он проснулся, потому что Натаниэль залез в его кокон из тонкого пледа, согревая теплотой холодного тела.

***

они завернулись в плед, переплетаясь конечностями, пока кошки кружили вокруг, ища себе самое удобное место. в планах было провести весь вечер, поедая вредную еду, отпугивая немагических детей с их глупым "кошелек или жизнь", целуясь, смотря фильм и обнимаясь. прекрасный план, по мнению Жана. и они уже даже начали потихоньку его выполнять, правда с некоторыми поправками: Натаниэль уже сидел на его коленях без футболки, еда рассыпалась по полу, а фильм, очевидно, стал никому не нужен, пока Жан сжимал чужие ягодицы. язык оставлял влажный след на слегка солоноватой шее и это был любимый вкус Моро. Натаниэль извивался, пытаясь прижаться ещё ближе, его руки цеплялись за тёмные кудри Жана, а дыхание опаляло чужой висок. это был идеальный вечер, просто превосходный, если вы спросите каждого из них в эту секунду. звонок в дверь не заставил их оторваться друг от друга, даже взгляд не был брошен в ее сторону. плевать им на эту глупую детскую традицию с конфетами, они их принципиально даже не покупали. — открывайте, придурки! — а вот этот голос заставил Натаниэля вздрогнуть и на секунду перключить внимание, конечно, только для того чтобы Жан утянул его в глубокий, почти поедающий поцелуй. не сольется так съест? — Жан, Ниэль, это мы, — голос уже не такой грубый и нахальный, умеренно повышенный, чтобы перекричать заглушение двери и стен. Жан подумал, что впервые ненавидит этот голос. кошки взвизгнули где-то в коридоре, узнав голоса незваных гостей. вредительницы уже ждали свою собственную поборку "кошелек или жизнь" от двух девушек, что всегда их кормили. Жан поднялся на ноги, подхватывая Натаниэля на руки. тот засмеялся в поцелуй и ухватился посильнее за чужие плечи. дойти до коридора не представило никакой сложности, а вот перешагнуть кошек уже оказалось сложнее. Ниэль подтянулся чуть выше, чтобы не свалиться, пока Моро открывал дверь. полуголые тела слегка обдуло ветерком. — что вам нужно, — гаркнул, словно ворон, Жан, из-за чужого плеча смотря на девушек в нарядах. Рене стремительно закрыла глаза ладошками, а Элисон скрестила руки на груди, Сет на ее плечах громко и возмущенно мяукнул. — я же говорила, что они трахаются, а ты не верила. — священный праздник... — Рене приоткрыла лицо, поняв, что парни не такие уж голые, но быстро закрыла, заметив, что Натаниэль кусает Жана за ухо. — а для кого-то годовщина, Ренни, — Натаниэль оторвался от чужой шеи и наконец сполз с чужого туловища, оборачиваясь к гостьям лицом. Жан все ещё держал его за талию, не отпуская дальше от себя. скрестив руки на груди, точь в точь как Элисон, он прищурил глаза, оглядывая девушек и их наряды. — и почему же вы тут, монахиня и ведьма? — хотя Сет и сидел на плечах Элисон, кажется, он больше подходил наряду Рене, что надела на себя треуголку и мантию, из под которой виднелось очень красивое, бархатное черное платье, Элисон рядом была одета в монахиню, разве что корсет, туго стягивающий талию девушки, шел вразрез с образом. ну и Сет (которого облепили переводными татуировками) на плечах. — потому что так и знали, что вы будете тухнуть дома, вместо того чтобы веселиться, — Элисон ткнула Натаниэлю ноготком в нос, еле успев убрать руку до того, как Жан шлепнул по ней ладонью. — нам и тут было очень весело до вашего прихода, — рука Жана опять опустилась на талию Ниэля, прижимая того ближе к себе. тот откровенно прижался в ответ, пока Рене отводила глаза, а Элисон пыхтела. — о, я уверена, что вам, двум Отшельникам… — она обвинительно ткнула пальцем в них, не желая сдаваться. — здесь очень хорошо, но мы ваши подруги и хотим провести время вместе, — Жан и Ниэль оба подняли брови, словно она говорила чепуху. тридцать первое октября – их день, день, когда кошмар закончился и наступило пробуждение, тяжелое, преследуемое страхами, но пробуждение, и теперь они хотят провести этот день только вдвоем. так почему же девушкам так принципиально им помешать?.. — что тебе сказали карты, Элли? — неожиданно произнес Ниэль. в его голосе звучала сталь, разъедаемая тревогой. Элисон поджала губы, словно ее поймали на обмане. — ничего такого, просто… — впервые Жан видел, как девушка заминается и колеблется, страх сдавил грудь тугим узлом. — мы боимся, что ваш ритуал может обратиться вспять, — вместо нее выпалила Рене. узел порвался, выливая панику, быстро перерастающую в агонию, прямо из нутра Жана. он отшатнулся, неверяще глядя на девушек. в глазах плыло, ноги подгибались от ужаса, словно он опять переживал смерть Ниэля на собственных глазах. колени столкнулись с полом, а дыхание покинуло грудь коротким выдохом.

***

коротко выдохнув, Жан подскочил на кровати, чуть не свалившись на пол. его оглушающе тихую квартиру разрывал крик агонии, который не прекращался ни на секунду, словно у существа, издающего его, и вовсе не было дыхания. Жан попытался закрыть уши руками, узнавая крик, что и так каждую ночь приходил ему во снах. но сейчас же он не спал, так почему этот кошмар был наяву? почему этот крик и голос не покидал Жана теперь даже в бодрствовании? колени столкнулись с полом, когда Жан попытался сжаться в маленький клубок, прикрывая уши и умоляя все это закончиться. но крик продолжался, словно насмехаясь над его мучениями, словно измываясь, мстя. пол пах гарью. сколько бы Жан не пытался его отмыть, тот никогда не переставал напоминать ему о роковом дне, роковом пожаре и выборе, что привел его сюда. его, захлебывающегося слезами и ненавидящего свою жизнь и самого себя. иногда Жан представлял, что он не пускает Натаниэля первым и замечает внизу Мясника. что бы тогда они сделали? как бы тогда сложилась судьба? Жан мечтал умереть с Ниэлем в тот же день. под веками заплясали знакомые лепестки огня, не те, которые предрешили его судьбу, а те, которые ей когда-то являлись. если зажмуриться еще сильнее, и сильнее сжать уши, то Жан мог даже увидеть, как Натаниэль лавирует этими лепестками огня, тихо напевая. крик прекратился, пробираясь в кору мозга Жана, как шепот.

***

Жан на мгновение зажмурился от яркого света. первое, что он увидел, когда смог сфокусироваться — рыжеватые волосы, в свете лампы напоминающие язычки пламени. Ниэль склонился над ним, обнимая руками лицо и что-то шепча. тревога, омрачившая его лицо, теперь сменилась облегчением. — привет, — через гул в ушах наконец-то услышал Жан, от одного только этого голоса чувствуя себя лучше. его руки легли поверх рук Ниэля, он аккуратно погладил родные ладони, наслаждаясь их теплом. — ты слишком рано отключился, Ив. — не стоит так паниковать, — Рене присела на корточки рядом с ними двумя, держа на руках кошку. — у нас есть план, как все исправить. — так что собирайтесь, тухляки, мы идем на Фестиваль Кровавой Луны.