Blood on lips.

Тэхён сидел на ступеньках старого здания, с которого открывался вид на равнину. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в жутковато-красный цвет. Шаги за спиной были тихими, почти неслышимыми — но он уже знал, кто это. — Ты всё время находишь места, где тихо, — сказал Чонгук, останавливаясь рядом. — А ты всё время находишь меня, — ответил Тэхён, не оборачиваясь. Чонгук сел рядом, сохраняя дистанцию. Он смотрел в ту же сторону — туда, где, казалось, исчезали все звуки войны. — Мне иногда хочется, чтобы всё это… — он махнул рукой в сторону лагеря, — просто исчезло. Чтобы остались только мы. Люди, зомби, всё это разделение — не имело значения. — Но имеет, — тихо сказал Тэхён. — Потому что каждый из нас потерял слишком много. Потому что кто-то должен нести ответственность. — А если ответственность на мне? — Чонгук говорил мягко, без привычной злости. — Что, если я был причиной многих смертей? Тэхён повернулся к нему, вглядевшись в лицо. — Значит, ты должен сделать всё, чтобы это исправить. — Даже если не смогу? — Тогда умирай, пытаясь. Чонгук усмехнулся, чуть горько. — Ты говоришь как воин. — Я стал им не по своей воле. Чонгук медленно потянулся и положил руку на его плечо. Осторожно, почти не касаясь. Но Тэхён не отстранился. — Я не хочу больше использовать тебя. Не хочу манипулировать. Я просто хочу знать, что ты здесь — по своей воле. Тэхён смотрел на него долго, молча. А потом сказал: — Я пока не знаю, зачем я здесь. Но… я остаюсь. Чонгук кивнул. И впервые за долгое время в его глазах не было ни войны, ни войны, ни приказов. Только облегчение.

***

— Тебе не обязательно идти со мной, — сказал Чимин, надевая тактические перчатки. — Это не твоё дело. — Всё, что связано с тобой, теперь моё дело, — спокойно ответил Юнги, проверяя оружие. Чимин замер, потом тихо фыркнул: — Ты вообще осознаёшь, что говоришь такие штуки без эмоций? — А ты осознаёшь, что я не бросаю тех, кто стал мне важен? Чимин молча смотрел на него. Сердце билось быстрее. — Ладно, — пробормотал он. — Тогда не вздумай умирать. — Обещаю. Только если ты тоже не сдохнешь. — Слушай, с такими романтическими диалогами мы вообще выживем? — Если ты не будешь болтать — может, и да. Они обменялись коротким взглядом и вышли в ночь. Вместе.

***

Тэхён стоял у выхода, вглядываясь в темноту. Что-то внутри не давало ему покоя. Прислушиваясь к каждому шороху, он вдруг почувствовал еле уловимое напряжение в воздухе. И он не ошибся. Из тени вышел один из дозорных — Рю, человек с лагеря. Его шаг был тяжёл, руки сжимались в кулаки. — Что ты здесь делаешь? — насторожился Тэхён. — Проверяю охрану, — ответил Рю, но взгляд его скользнул в сторону, слишком быстро. Что-то в нём не совпадало. И в следующий миг Тэхён увидел вспышку — оружие, спрятанное за поясом, поднялось на уровень его груди. Но он не успел нажать. Пуля пробила ему голову, и тело рухнуло в пыль. Тэхён резко обернулся. Позади стоял Чонгук, дымящийся ствол опущен вниз. Его лицо было каменным. — Он хотел тебя подставить, — холодно сказал он. — Вёл переписку с людьми из внешнего фронта. Планировал устроить засаду, чтобы обвинить тебя в предательстве. Тэхён молчал, ошарашенный. Но в глазах его не было страха — только осознание. Он подошёл ближе, взглянув на труп. — Почему ты не рассказал мне сразу? — Потому что знал, ты всё равно бы не поверил, — ответил Чонгук. — Ты должен был увидеть, что опасность не всегда исходит от нас. Тэхён сжал губы. Часть его хотела возразить. Но… он знал, что Чонгук говорит правду. И всё же: — Ты убил человека. — Я защитил тебя, — коротко бросил Чонгук. — А если бы не успел? Повисла тишина. Слишком долгая. — Я не просил, — хрипло выдавил Тэхён. — Но я сделал. Он шагнул ближе, и Тэхён ощутил тепло — не тела, нет, зомби не были по-настоящему тёплыми, — а чего-то другого. Присутствия. Намерения. — Я не позволю никому причинить тебе вред, — сказал он тихо. — Даже если ты сам будешь против.

***

Юнги и Чимин двигались сквозь руины, пробираясь к подземному хранилищу. Информация, которую они добыли, говорила, что именно здесь когда-то велись опыты, заложившие основу нынешней войны. — Здесь пусто, — прошептал Чимин, светя фонариком вглубь. — Нет, — Юнги присел и провёл рукой по полу. Пыль двигалась странно — как будто кто-то недавно проходил здесь. — Кто-то был. Или есть. Они двинулись дальше. Темнота давила на плечи. Где-то позади раздался щелчок. — Назад! — крикнул Юнги, и в следующую секунду сработала ловушка: потолок обрушился с грохотом, засыпая проход. — Мы в ловушке, — выдохнул Чимин, кашляя от пыли. — Пока что, — Юнги вытащил взрывчатку. — Но мы выберемся. Вместе. — Звучит почти как признание, — ухмыльнулся Чимин, несмотря на страх. — Может, и так, — Юнги бросил на него короткий взгляд. — Но сначала — на волю.

***

Тэхён не спал. Он сидел на обломке стены, глядя, как первые лучи света окрашивают мрачные силуэты зданий. В голове — хаос. Перед глазами — Рю, павший с дырой во лбу. И Чонгук. Холодный, решительный. Убийца, ставший… кем? Он не заметил, как к нему подошёл Чонгук. — Ты всё ещё злишься? — тихо спросил он, присаживаясь рядом. Тэхён сжал пальцы. — Я не знаю. Мне кажется, я должен. — Ты можешь, — кивнул Чонгук. — Но это ничего не изменит. Он хотел твоей смерти. — Это не даёт тебе права решать, кто жив, а кто нет. — Я не решаю. Я защищаю, — голос Чонгука был глухим, но в нём дрожало напряжение. — Я слишком хорошо знаю, что бывает, когда промедлишь. Тэхён молчал, но не отстранился, даже когда Чонгук коснулся его плеча. Они сидели так минуту, две… Потом Тэхён прошептал: — Если ты делаешь это только ради войны — я уйду. Чонгук повернулся к нему, его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим. — Я делаю это не ради войны. Я делаю это… ради тебя. И в этих словах не было лжи.

***

— Юнги! Смотри! Чимин приподнял вывалившийся ящик, и из него высыпались пожелтевшие документы. Формулы, схемы… и папка с фотографиями. На одном из снимков был он — Чонгук. Но младше. Живой. В белом халате. С подписью: «Испытуемый №7. Потенциальный носитель». Юнги поднял другую папку. Там были досье. Один за другим — имена, даты, назначения. Эксперименты на людях. Слияние клеток, вызванное вирусом. Создание особого типа зомби с остаточной эмпатией — таких, как они. — Вот оно, — прошептал Юнги. — Причина всего. Нас не случайно выбрали. — Мы… эксперименты, — выдохнул Чимин. — Не жертвы. Не герои. Оружие. Они переглянулись, и в этом взгляде было понимание. И злость. И тревога. — Мы должны показать это всем, — сказал Юнги. — Людям. Зомби. Всем. Пусть узнают правду. — Тогда нас захотят уничтожить первыми, — хрипло произнёс Чимин. — Возможно. Но впервые у нас есть то, что сильнее страха. Знание.

***

Тэхён пришёл к Юнги. Он хотел поговорить. Он хотел разобраться. Но увидел его с Чимином — они стояли над столом, усыпанным бумагами. И что-то в их лицах изменилось. Сосредоточенность. Отчаяние. Воля. — Что это? — спросил он, входя. Юнги поднял взгляд. — Правда. — И она тебе не понравится, — добавил Чимин. — Но ты должен её услышать. Документы были старыми — бумага пожелтела, чернила местами выцвели. Но информация, которую Тэхён читал, обжигала сильнее, чем огонь. Он сидел в изолированной комнате, глубоко под основным лагерем, рядом с Юнги и Чимином. Чонгука с ними не было. Юнги настоял, чтобы они поговорили без него. — Проект «Спектр», — произнёс Тэхён вслух, проглатывая сухость в горле. — Военно-научная программа по созданию адаптивного биосолдата… Первые успешные заражения — Юнги, Чонгук… Это не вирус. Это… вы были созданы? — Нет, — тихо сказал Юнги. — Мы были… выбраны. Случайно. Вирус вышел из-под контроля. Он должен был убивать. Но с нами произошла мутация. Сознание сохранилось. Усилилось. — То есть все остальные… те, кто потеряли себя… это провал? — Побочные жертвы. Их было большинство, — сказал Чимин. — Военные не успели среагировать. Когда поняли, что мы остались людьми, но стали сильнее… они испугались. Они начали войну, чтобы скрыть эксперимент. Тэхён замер. — Подожди… вы хотите сказать, что заражённые не начали войну? — Мы лишь защищались, — ответил Юнги. — Они устроили резню, не делая различий. Люди, которые могли думать, чувствовать, спасать — были приговорены вместе с настоящими монстрами. Тэхён встал, как будто кислорода стало слишком мало. — Всё это время… всё, чему нас учили… всё, во что я верил… — Было ложью, — закончил Чимин. Тэхён прошёлся по комнате, прижимая руки к голове. Его взгляд стал пустым. — А Чонгук… он знал? — С самого начала, — сказал Юнги. — Он был одним из первых. И одним из самых сильных. Он видел, как мы теряем друзей. Как уничтожают тех, кого ещё можно было спасти. Он не мститель, Тэхён. Он просто больше не верит в пощаду. Молчание повисло в воздухе. Тэхён медленно опустился на стул. Всё перевернулось. Его гнев, его ненависть, его боль — всё оказалось направлено не на тех. — И почему вы мне всё это показываете только сейчас? — прошептал он. — Потому что ты должен выбрать не сторону, — мягко ответил Юнги. — А истину. А истина — жестока. Она ломает. Но потом… может спасти.

***

Позже, когда он вышел на улицу, его взгляд зацепился за фигуру Чонгука — тот стоял у стены, будто знал, что Тэхён выйдет. Они встретились глазами. И впервые в этом взгляде не было страха. И не было ненависти. Только боль. И понимание. — Ты знал, — голос Тэхёна был ровным, почти спокойным, но в нём таилась буря. Чонгук не ответил сразу. Только слегка кивнул, глядя куда-то мимо него. — Знал, — подтвердил он. — С первого дня. Тэхён подошёл ближе, останавливаясь в шаге. — Ты смотрел, как я рвусь в бой, как ненавижу, как убиваю. Ты… дал мне верить в ложь. Почему? — Потому что ты бы не услышал правду, — тихо сказал Чонгук, наконец встречаясь с ним взглядом. — Ты пришёл сюда, горящий как факел. Готовый сжечь всё. Даже себя. — Я был солдатом. — Ты был человеком, — поправил Чонгук. — И ты всё ещё им остаёшься. Пауза. Тяжёлая. Напряжённая. — Тогда почему ты не остановил это? Почему не пошёл к людям с доказательствами? — Потому что никто бы не поверил. И потому что… я стал одним из них. Для них — я монстр. Даже если думаю, чувствую, спасаю. Даже если люблю, — последнее слово соскользнуло с его губ почти неслышно. Тэхён замер. — Что? Чонгук отвёл взгляд. Мускулы на его лице дёрнулись. Он выглядел так, словно пожалел о сказанном. — Забудь, — хрипло выдохнул он. — Это ничего не меняет. Но для Тэхёна это меняло всё. Его мир рушился. Но в этом хаосе было что-то новое — ощущение, будто он видит Чонгука впервые. Без гнева. Без ярлыков. — Я не знаю, кто я сейчас, — прошептал он. — Но я знаю, что ты не враг. Они стояли в тишине. И в этой тишине не было войны. Только двое — на грани, между страхом и доверием.

***

Позже ночью, когда Тэхён вернулся к себе, в лагерь пробрался один из их — человек из разведки. Он подслушал разговоры, украл бумаги, собирался сбежать. Но не успел. Чонгук появился из темноты, бесшумно, словно тень. Один быстрый жест — и сердце предателя перестаёт биться. Он сжимает в руке документы — компромат на Юнги, на Чимина, на Тэхёна. Всё, что могло разрушить их союз. Чонгук смотрит на окровавленную землю и шепчет: — Не трогай его. Никто не посмеет тронуть его. А потом исчезает в ночи, оставляя тело лежать в пыли.

***

На следующее утро лагерь проснулся тревожным гулом. В центре площади лежало тело — разведчик, лицо которого никто не успел забыть. Под ним — алые следы, ровные, как будто смерть пришла быстро и точно. Без колебаний. Тэхён стоял над телом, стиснув челюсти. — Его убили внутри лагеря, — сказал Юнги, подойдя сбоку. — Без шума. Без следов. — Без жалости, — добавил Чимин, и взгляд его стал мрачным. — Но и… без ненависти. Это не работа яростного врага. Это… расчёт. Тэхён молча кивнул. Он знал, кто это сделал. Знал, потому что только один из тех, кто ненавидел людей, мог при этом защищать его так отчаянно. Он нашёл Чонгука у тренировочной площадки. Тот не скрывался — наоборот, будто ждал. — Это был ты, — сказал Тэхён сразу, не давая себе времени на сомнения. — Да, — спокойно ответил Чонгук. — Он хотел передать координаты. И твой дневник. Ты же всё записываешь. Слишком подробно. Тэхён на мгновение опустил взгляд. Сердце билось слишком громко. — Ты мог просто сказать. Мог предупредить. — И ты бы что сделал? — с горькой усмешкой спросил Чонгук. — Отдал себя под трибунал? Вернулся к ним, сдал нас? — Нет! — вспыхнул Тэхён. — Но я должен был знать! — А я должен был защищать, — резко сказал Чонгук, подходя ближе. Его голос стал тише, но куда опаснее. — Тебя. Потому что ты стал частью нас, хочешь ты этого или нет. Потому что теперь ты — моя слабость. А я не могу позволить, чтобы тебя уничтожили из-за твоего же доверия к людям. Тэхён отступил на шаг, сдавленно дыша. Он не знал, что ответить. Потому что в каждом слове Чонгука было слишком много правды. — Ты действительно… — начал он, не зная, как завершить. — Да, — просто сказал Чонгук. — Защищаю. Даже если это разрушит меня.

***

Тем временем Юнги сидел в полутёмной комнате, прислушиваясь к голосам снаружи. К нему вошёл Чимин, неся горячую воду и бинты. — Он начал меняться, — тихо сказал Чимин, не глядя в глаза. — Кто? — спросил Юнги. — Тэхён, — ответил тот. — И, знаешь… я не знаю, к чему это приведёт. Но я впервые вижу, как Чонгук по-настоящему боится. — Боится его потерять? — Боится, что не сможет больше быть чудовищем, — хрипло сказал Чимин. — Ради него. Юнги усмехнулся. И в его взгляде отразилось что-то новое — надежда, смешанная со страхом. — Может, это и есть начало конца войны, — произнёс он. — Когда чудовище впервые захочет быть человеком.

***

Тэхён долго не мог заснуть в ту ночь. В голове всё ещё звучали слова Чонгука. “Ты — моя слабость. Я не могу позволить, чтобы тебя уничтожили.” Они разрывали изнутри — были слишком личными, слишком… настоящими. Он не привык видеть Чонгука таким. Не жестоким лидером, не хладнокровным бойцом, не монстром. А тем, кто боится. Тем, кто защищает. И эта правда была страшнее, чем любая ложь.

***

Утро встретило их в совете. Юнги сидел с отчётами, Чимин что-то шептал ему на ухо. Вошёл Чонгук, следом за ним — Тэхён. Впервые не как пленный. И не как гость. Он шёл уверенно. На равных. Юнги сразу поднял брови, отложив бумаги. — Мы готовы говорить? — спросил он. — Я готов слушать, — ответил Тэхён. — Но только если вы будете честны. — Всегда, — тихо сказал Чимин. — Хорошо, — кивнул Тэхён. — Тогда начнём с правды. Настоящей. Кто вы такие. Откуда взялась “инфекция”. Почему она выбрала именно вас. Комната замерла. Юнги посмотрел на Чонгука, и тот едва заметно кивнул. Словно давая разрешение. Юнги вздохнул и начал: — Мы не вирус. Мы — результат. Побочный эффект того, что началось задолго до войны. Люди хотели бессмертия, абсолютного контроля. Разработка сверхсолдат. Генетически модифицированные организмы, способные к регенерации, к выживанию в любых условиях. Нас создали. Нас запрограммировали. А потом попытались уничтожить, когда поняли, что не смогут управлять. — И вы… выжили, — прошептал Тэхён, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Немногие, — добавил Юнги. — Нас бросили в изоляцию. Охотились на нас, как на животных. Но мы — не животные. — И вы напали, — сказал Тэхён, уже тише. Чонгук покачал головой. — Мы защищались. А потом — да, мы ответили. Потому что нас пытались стереть. Потому что у нас забрали право на существование. Тишина повисла тяжелая, как свинец. Тэхён медленно сел, словно под тяжестью нового знания. — Значит… монстры — это не вы. — Монстры — это те, кто делает выбор. Те, кто забывает о последствиях, — сказал Юнги. — А мы… мы просто выживаем. Тэхён закрыл глаза на секунду. Всё, что он знал, рассыпалось. Всё, во что верил — теперь было ложью. И в этой лжи он был лишь частью оружия. Пехотой в чужой войне. — Что ты теперь будешь делать? — спросил Чонгук. Тэхён поднял на него взгляд. — Наверное… выбирать. Наконец сам. И это был не просто ответ. Это было начало чего-то большего.

***

Тэхён не сразу осознал, насколько всё изменилось, пока не вошёл в тренировочный зал. Раньше он чувствовал на себе взгляды — колючие, подозрительные. Теперь же всё было иначе. Молчание при его появлении не исчезло, но оно стало другим — наполненным вниманием, ожиданием, уважением. Он больше не был “человеком среди монстров”. Теперь он был кем-то… непонятным. Переходным звеном. Тем, кто выбрал не сторону, а истину. Юнги наблюдал за ним из тени. Чимин — издали, скрестив руки на груди. А Чонгук стоял ближе всех. Не рядом. Но достаточно близко, чтобы это ощущалось. — Ты собираешься участвовать в операциях? — спросил он тихо, подходя к Тэхёну после тренировки. — Я собираюсь быть полезным, — ответил Тэхён, не отводя взгляда. — Если вы позволите. — Я не должен позволять. Это не клетка. Это твой выбор. Тэхён кивнул. — Тогда я остаюсь. Пока есть, за что бороться. Чонгук задержал взгляд. И что-то в его лице дрогнуло — не злость, не тревога. Нечто мягкое, человеческое. Почти… доверие.

***

— Он не вернулся. Уже неделю! — кричал Хосок, разрываясь между штабом и границей. — У вас есть хоть одна весточка? — Ни одной, — мрачно ответила начальница разведки. — Последний след — пересечение нейтральной зоны. После — тишина. — Он мог погибнуть, — пробормотала одна из солдат. — Или… перейти, — бросил другой, и в палатке сразу повисла тишина. Хосок резко обернулся. — Тэхён бы не предал. Он не мог… он… — голос его дрогнул. Но в душе уже росло подозрение. Слишком долго. Слишком молчаливо. И слишком — больно.

***

— Люди скоро узнают, что ты с нами, — сказал Чонгук Тэхёну позже вечером, когда они остались вдвоём на крыше штаба. — Ты понимаешь, что это значит? — Что я стану предателем для одних. И угрозой для других, — выдохнул Тэхён. — Но, честно? Я не боюсь. Потому что я видел правду. И я устал от лжи. Чонгук медленно кивнул. — Тогда держись крепче. Это только начало.

***

Дальше было хуже. В лагерь зомби проникли слухи. Кто-то из новых заражённых — ещё не до конца привыкших к своей новой сущности — прошептал, что Тэхён «слишком человечен». Что он может оказаться шпионом. Что он — риск. — Он был одним из них. Он знал их схемы, их расположение, их имена. — Красноволосый, один из новеньких, стоял посреди зала, сверкая глазами. — Вы правда думаете, что человек, что вырос среди страха перед нами, просто так стал… союзником? Чонгук молча стоял на краю круга, слушая. Чимин в углу сжал кулаки, будто сдерживая желание врезать. Юнги же выглядел так, будто видел это уже сто раз — и всегда знал, чем кончится. — Он сражался за нас, — спокойно сказал Чимин. — Он спас мне жизнь. И Юнги. Он вернулся, когда мог уйти. Он остался. — Или его оставили, — прошипел кто-то. И тогда Чонгук шагнул вперёд. — Кто-то хочет проверить его преданность? Голос был тихим, почти ленивым, но в нём было что-то такое, от чего даже самые горячие головы прикусили язык. — Или мою? Тишина. И тут кто-то из толпы неосторожно произнёс: — Мы знаем, кто ты, Чонгук. И мы знаем, ради кого ты рискуешь армией. Он у тебя на поводке, или ты — у него? И это была последняя капля. Чонгук исчез с места — как вспышка. А через мгновение один из заражённых, что первым начал сеять сомнение, лежал на полу. Мёртв. Голова повернута под неестественным углом. Без крика. Без крови. Без следов. — В следующий раз я не повторю, — сказал Чонгук, медленно выпрямляясь. — Я не убиваю за слова. Я убиваю за предательство. А это было оно. Толпа отступила. Тэхён, всё это время стоявший у входа, наблюдал за сценой с замершим сердцем. Не потому, что испугался. А потому что впервые увидел, на что Чонгук готов ради него. И это было страшнее любых угроз.

***

Позже, в покоях, он подошёл к Чонгуку, когда тот молча мыл руки от грязи. — Не надо было. Он… просто боялся. — Он хотел тебя сдать, — тихо сказал Чонгук. — Ещё вчера пытался связаться с людьми. Удалось прочесть фрагменты их переписки. Он писал, что у нас есть “слабое звено”. Твоё имя было в следующей строке. Тэхён замер. — Ты проверяешь всех? — Я защищаю своих, — сухо отрезал Чонгук. — А ты теперь — один из них. Ты знаешь это? Тэхён кивнул. И в этот момент он понял — то, что чувствовал раньше, было недоверием, болью, злостью. Но теперь это было нечто иное. Понимание. Привязанность. Принятие. И… страх. Страх потерять. — Спасибо, — прошептал он. — Я не ради благодарности, — сказал Чонгук, не глядя на него. — Я просто… не хочу, чтобы тебя кто-то вырвал из моей жизни.

***

— Они что-то готовят. Юнги бросил папку на стол, страницы в ней слегка дрожали. Он злился — не потому, что не понимал, а потому, что понимал слишком хорошо. Он слишком долго воевал, чтобы не различать запах надвигающейся беды. — Перемещение отрядов. Мобильные блоки с оружием. Шпионы на границе. Они ищут момент. — Чтобы забрать его, — хрипло сказал Чонгук. Он сидел в полутьме, взгляд затуманенный. — Я знал, что не отпустят. Но надеялся, что они не посмеют. Юнги помолчал. — Тэхён становится для них символом. Тот, кто был с ними — и ушёл. Они боятся его. — Пусть боятся, — сказал Чонгук. — Значит, он важен. И именно поэтому его нужно было защищать.

***

Тем временем Тэхён, вернувшись после очередной вылазки с Чимином, заметил, что с заражёнными что-то изменилось. Они стали… смотреть иначе. С уважением. И всё реже — с сомнением. — Ты для них стал одним из нас, — сказал Чимин, бросая ему флягу. — Даже если ты до сих пор думаешь иначе. — Я не… — начал Тэхён, но замолчал. Потому что не знал, что сказать. Он всё ещё не знал, кто он. Но знал точно — он здесь по своей воле. И Чонгук… Он стал для него чем-то гораздо большим, чем просто командир.

***

А ночью всё пошло не по плану. Сигнал тревоги. Крики. Вспышки за границей лагеря. — Прорыв, — прорычал Юнги, выскакивая с оружием. — Это не разведка. Это — операция. Чонгук метнулся к стене — и понял: они не шли на лагерь. Они шли за ним. За Тэхёном.

***

Стычка была жестокой. Люди, переодетые в заражённых, с точной картой базы, прорвались прямо в жилой сектор. Один из них выстрелил. Пуля скользнула по броне Тэхёна, сбив его с ног. Он услышал голос. — Живой! Берём его! Но прежде чем Тэхён успел подняться, раздался рык. Размытая тень налетела на атакующего. Кровь. Вскрик. Тишина. — Не смей к нему прикасаться, — прошипел Чонгук, его руки сжимали шею нападавшего до хруста. Он не был собой — он был зверем. Убийцей. Стражем. Когда всё кончилось, тела людей лежали вокруг лагеря. А Тэхён сидел на коленях, тяжело дыша, прижимая ладонь к шее, где остался ожог от электрошокера. Чонгук подошёл к нему и опустился рядом. — Я опоздал? — Нет, — хрипло сказал Тэхён. — Ты всегда приходишь вовремя. И тогда он впервые — неуверенно, медленно — потянулся, коснувшись пальцами руки Чонгука. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что стал чудовищем ради меня. — Я не чудовище, — прошептал Чонгук, и в его голосе дрогнула боль. — Я — тот, кого вы сделали чудовищем. И Тэхён не ответил. Он просто остался рядом.

***

После нападения лагерь затаил дыхание. Они потеряли нескольких бойцов. Но главное — они чуть не потеряли Тэхёна. Это не прощалось. Ни внутри заражённых, ни, кажется, самим Чонгуком. Юнги собрал всех, кто был в команде командования. — Это была диверсия. Они знали, где он. Знали, как пройти. — Кто-то сдал нас, — процедил Чонгук, его голос был словно изо льда. — И этот кто-то всё ещё внутри.

Он окинул взглядом лиц стоящих перед ним. Никто не шелохнулся. Но он знал: предатель где-то рядом.

***

Тэхён, сидя на медицинской койке, молча смотрел на бинты на руках. Ему не сказали, кто именно стоял за попыткой похищения. Но он догадался. — Они боятся меня, — пробормотал он, когда к нему подошёл Чимин. — Ты стал слишком другим, — усмехнулся тот. — Люди не любят, когда их страх оживает и говорит им в лицо, что всё было ложью. Тэхён поднял взгляд. — Я хочу знать всё. Абсолютно всё. Почему вы такие. Почему они вас предали. Почему нас всех бросили. — Это не разговор на один вечер, — тихо сказал Чимин. — Тогда начни с самого начала, — твёрдо ответил Тэхён. — Я не хочу больше быть пешкой. Ни их, ни вашей. Я хочу знать, что стоит за всем этим.

***

Поздно ночью Чонгук сидел один в зале совещаний. На столе лежал пистолет — не его, человеческий. Один из тех, что были у атакующих. Он рассматривал его, как если бы никогда не держал в руках оружия. И тогда дверь отворилась. — Это был он, да? — спросил Тэхён, не дожидаясь разрешения войти. — Кто? — хрипло отозвался Чонгук. — Предатель. Чонгук долго молчал. Потом кивнул. — Один из старших охранников. Он был на связи с человеческим лагерем. Продал вас… за обещание безопасности. — А ты убил его? — Да, — просто ответил Чонгук. Тэхён не дрогнул. — Хорошо. Чонгук удивлённо посмотрел на него. — Раньше ты бы сказал, что я чудовище. — А теперь я знаю, что чудовище — это система, которая сделала тебя таким. Он сделал шаг вперёд. — Мне Чимин рассказал больше. Про вирус. Про эксперимент. Про то, что вы были солдатами. Что вас использовали как оружие — и потом списали. И что те, кто сейчас на той стороне, до сих пор используют эту ложь, чтобы удерживать страх. — Ты веришь ему? Мы же это уже обсуждали. — тихо спросил Чонгук. — Я видел, как ты убил человека, который хотел отдать меня им. Без колебаний. Он снова подошёл ближе. — Я верю тебе. И тогда, впервые за долгое время, в глазах Чонгука дрогнуло нечто, что напоминало сломанный свет. — Я не заслужил это. — Никто не заслуживает быть чудовищем, — ответил Тэхён. — Но если ты всё-таки стал им… стань чудовищем, которое будет разрушать ложь. Они стояли так в тишине, словно два мира, впервые нашедших общий язык.

***

Время шло. После раскрытия предателя и откровения о настоящем происхождении вируса, в лагере что-то изменилось. Не мгновенно. Но неуловимо. Тэхён всё чаще принимал участие в совещаниях. Зомби начинали к нему прислушиваться. Он задавал вопросы, на которые раньше никто не осмеливался искать ответы. Он был… своим. Болью, пульсирующей в самом сердце заражённых. И напоминанием, что у них всё ещё есть выбор. — Ты снова смотришь, — голос Юнги прозвучал где-то сбоку. Чонгук не отвёл взгляда от поля, где Тэхён тренировался с несколькими заражёнными, учил их тому, чему его учили люди: стратегии, логике, балансу. Он двигался легко, уверенно. Будто всегда был здесь. Будто всегда был один из них. — Он меняет их, — произнёс Чонгук, хрипло. — Он… делает нас лучше. — А ты продолжаешь бояться этого, — тихо сказал Юнги. Чонгук резко обернулся к нему. — Я не боюсь. Юнги пожал плечами, уходя: — Тогда действуй. А не жди, пока он уйдёт.

***

Вечером, когда лагерь погрузился в редкую тишину, Тэхён стоял на крыше, вглядываясь в далёкий горизонт. Линия леса растворялась во мгле. Он услышал шаги и не обернулся. — Думаешь, они пойдут на нас снова? — спросил он спокойно. — Пойдут, — ответил Чонгук, встав рядом. — Они не смогут позволить, чтобы правда стала голосом. Тэхён кивнул. — Ты знал это с самого начала, да? — Да. Но хотел, чтобы ты сам понял. — Я злюсь, — сказал Тэхён. — На них. На себя. На всё это. — Я тоже, — тихо отозвался Чонгук. Их молчание было почти интимным. — Я думал, что в тебе нет ничего человеческого, — признался Тэхён. — А ты оказался самым живым из всех, кого я знаю. Чонгук медленно повернулся к нему. — Ты всё ещё боишься меня? — Боюсь, — кивнул Тэхён. — Потому что ты — это всё, что я теперь хочу. А я не умею хотеть врага. Чонгук не стал ничего говорить. Он просто шагнул ближе, убрал с его щеки прядь волос, и их лбы коснулись друг друга. — Тогда перестань видеть во мне врага, — прошептал он. И в следующую секунду он поцеловал его. Поцелуй был неровным, полным напряжения, сдерживаемых чувств, крика, боли и принятия. Но он был настоящим. Тэхён не отстранился. Наоборот — крепче схватил его за куртку, будто боялся, что тот исчезнет. И в этот миг — даже с тревогой будущей войны на горизонте — оба знали: началось что-то другое. Большее. Глубже. И страшнее, чем они могли представить.