1
31 октября 2024 г., 22:16
Он ненавидел такие дни как этот. Пусть на улице светило солнце, а листва деревьев в Запретном лесу краснела с каждым днем, ему все равно не нравилось. Потому что именно в такие дни она со своим очаровательным, умным, самым заботливым, черт бы его побрал, парнем устраивала пикники у озера. И все что ему оставалось — смотреть с Астрономической башни, как он заправляет ей локон за ухо, потом целует в шею, запускает руку под твидовую юбку.
Массивная дверь башни громко хлопнула. Еще немного и она бы слетела с петель, в последнее время Артур Уизли часто хлопает ей. Он остановился и сжал кулаки. Снова. Они делают это снова. Артур в миг развернулся и ударил кулаком по каменной стене. И еще раз. И еще. Становилось лучше, но лишь на пару секунд. Кровь покрыла костяшки, которые нещадно жгло.
— Вулнера Санентур, — тихо прошептала рыжеволосая девушка, стоящая на ступенях ниже.
— Молли, перстань приходить сюда. Я здесь, чтобы побыть один, тебе до сих пор не понятно? — глаза Уизли горели яростью и злостью, а желваки двигались быстрее с каждым сказанным словом.
— Ты действительно хочешь побыть один или в очередной раз смотришь как МакАлистер трахает Джинни Доусон?
— Это не твое дело, Пруэтт.
— Еще как мое. Я устала смотреть, как мой лучший друг сжирает себя заживо из-за какой-то девчонки. Да она даже пальца твоего не стоит, Артур. Она…
— Хватит, — крикнул он. — Не тебе решать кого мне любить.
— Ты прав, не мне, — еле слышно, одними губами произнесла она.
Молли еще с минуту постояла рядом, а затем также тихо ушла вниз, оставив друга в одиночестве.
Этим же вечером по пути на ужин в Большой зал ей почему-то вспомнился ее первый день в Хогвартсе.
Стоя перед шляпой в ожидании распределения на факультет, она дрожала. Конечно, ее родители рассказывали ей о школе, и о церемонии распределения первокурсников. Но ей все равно было страшно. Учительница называла фамилии детей, а затем говорящая, очень страшная, как ей тогда показалось, шляпа громко выкрикивала факультеты. Молли стояла и ковыряла ногти, дурная привычка. Когда шляпа произнесла фамилию девочки, стоящей рядом, и она тоже оказалась на букву «П» стало совсем страшно. Молли покрутила головой и увидела смешного рыжеволосого мальчика. Его имя еще не называли, но он, казалось, ничего не боится. Заметив ее взгляд, он подошел к ней и дернул за косичку.
— Ты что ли боишься? — спросил он.
— Немного, — соврала Молли.
— Это же совсем не страшно. Знаешь, ты можешь посмотреть на меня, когда пойдешь туда. И обещаю, ты не испугаешься. Или, — мальчик немного помолчал, — ты всегда-всегда можешь смотреть на меня. Потому что ты очень красивая.
Последние слова затерялись в гуле голосов их одноклассников и старшекурсников. Но она все поняла. Поднявшись к шляпе, Молли не боялась. Она лишь смотрела в голубые глаза мальчика. А он с улыбкой смотрел на нее. Тогда Молли подумала, что теперь так будет всегда.
Но прошло шесть лет, и теперь он больше не замечал ее. Джинни Доусон заняла весь его разум. Поселилась там, вытеснив все остальное. С ее приездом в школе много чего изменилось. Нет, она не была выдающейся ученицей, или самой красивой девочкой на курсе. Она просто была собой. Не боялась показаться глупой или некрасивой. Делала забавные вещи, всегда была готова помочь даже незнакомцу. Она просто жила.
***
За два месяца, что Джинни провела в Хогвартсе она успела полюбить это место всем сердцем. Каждое утро она отправлялась на прогулку по окрестностям замка. Ей нравилось смотреть, как солнечные лучи пробиваются сквозь золотые кроны деревьев, окрашивая землю в теплые оттенки желтого и оранжевого. Гуляя, она наслаждалась свежим воздухом, пропитанным ароматом влажной земли и листьев. Каждый шаг издавал шорохи, которые с каждым днем становились все громче. Листва рано начала опадать в этом году, и к октябрю листья, словно огньки, медленно кружились в воздухе, опускаясь на ковер из желтых и красных листьев. Каждый день ее маршрут был разным, но в конце она обязательно приходила к озеру. В нем отражались осенние деревья и чистое небо. Смотря на него, она чувствовала, что время замедлило свой бег и она пусть даже на мгновение, откладывает неизбежное. Джинни долго упрашивала родителей, чтобы они отправили ее учится в школу. Шесть лет она училась дома, где родители следили за каждым ее шагом. Нет, ее не ограничивали в перемещениях, разрешали приводить подруг на ночевки и заводить парней. Но ей все равно казалось, что за пределами дома совсем другая жизнь. Ее соседка училась в Хогвартсе и, приезжая на каникулы, всегда рассказывала об учителях, однокурсниках, о вечеринках, кторые устаивают слизеринцы. Джинни обожала эти истории, и всегда старась узнать как можно больше. К сожалению, Мирта не рассказывала где именно находится ванна старост, но сейчас ей бы очень хотелось найти это место, чтобы побыть одной. Впервые после приезда сюда ей было необходимо спрятаться ото всех, закрыться в своем мире и никуда не выходить. Слезы предательски текли по щекам, пока она бежала по коридору. Молли, увидела, как она плачет, когда свернула за угол. Решив, что все равно не голодна, она побежала за ней. Джинни быстрыми шагами удалялась от нее. А потом и вовсе скрылась за дверью ванной комнаты для старост. Немного подождав, Молли услышала громкие рыдания и решилась войти. Джинни сидела на белом кафеле, обхватив голову обеими руками. Пальцы запутались в светло-русых волосах и покраснели от напряжения. — Эй, — тихо сказала Молли, — что у тебя случилось? Не поднимая головы, Джинни покачала головой. Она просто хотела, чтобы ее оставили одну. — Это МакАлистер, да? Ты из-за него? — выпытывала Молли. — Нет, он бы не сделал ничего плохого. Уходи. Молли задумалась. Эрик действительно был хорошим парнем. Старостой. Ловцом Хаффлпафа. Может ей стоило позвать его, они с ним явно были близки и возможно он знает, как ее успокоить. — Почему ты не уходишь? — Извини, мне не следовало заходить, — Молли потянулась к ручке, — я позову Эрика, хорошо? — Нет, — Молли почти вышла, как услышала ее крик, — нет, только не его, прошу тебя. Джинни снова горько заплакала. Молли стояла в дверях, держась за ручку, не зная, что нужно сделать. Правильнее было бы просто уйти, но она никогда не могла смотреть на чужие слезы. Закрыв дверь на замок, она села рядом с однокурсницей и начала гладить ее по спине. — Ты любишь жизнь? — через пару минут спросила Доусон. — Конечно. Хоть иногда бывает трудно, — Молли показалось, что этот разговор не приведет ни к чему хорошему. Поэтому она стала вспоминать все счастливые моменты своей жизни, — но жизнь нам на то и дана, чтобы даже в самые темные времена находить в ней что-то светлое. События, люди, музыка, все что нас окружает — прекрасно. И жизнь тоже. — Я знаю, — шепотом произнесла Джинни. — Поэтому так больно было бы с ней расставаться. — Что ты говоришь, Джинни. Тебе не стоит этого делать, все можно решить. У тебя есть Эрик. И родители. И мы все. Джинни подняла глаза, полные слез на Молли. Она часто дышала и в ее глазах был неприкрытый страх за нее. — Я бы никогда этого не сделала. — Медленно произнесла она. — Я люблю жить, очень. Мне нравится эта школа, люди вокруг. Нравится смотреть, как оживает природа, как солнце пробуждается от сна. Я знала, что мне понравится в Хогвартсе, но не знала, что будет так горько все это потерять. — Ты ничего не теряешь, Джинни. — Молли непонимающе смотрела на девушку. — Это ты ничего не теряешь. Молли, признайся ему, пока у тебя есть это время. — Она крепко взяла Пруэт за руку, — Сделай его счастливым, подари ему свою любовь. Я же вижу, что ты его любишь. — О чем ты говоришь, я не понимаю, — произнесла Молли. — Я знаю, что ты любишь Артура. Только влюбленная девушка будет смотреть так. Не трать время. Действуй, — Джинни говорила все это с огнем в глазах, но ее реснички по прежнему были мокрыми от слез, — пока ты здесь, пока ты жива. Молли уже ничего не понимала. В минуту Джинни как будто снова стала собой прежней: доброй, яркой, жаждущей помогать другим. Она так сильно сжимала ее руку, словно отпустив ее, она бы упала с самой высокой башни. А потом, разжав руки, она сказала слова, от которых сердце Молли само рухнуло вниз. — У меня лейкемия, Молли.***
Стрелка часов громко тикала под ухом, но Молли не в силах была заглушить ее. Перед ее глазами до сих стояло лицо Джинни в тот момент, когда она рассказала ей о своей болезни. Ей снова было невозможно страшно. Но не за себя. За лучшего друга, так безнадежно влюбленного в ту, которой осталось около месяца. Оказалось, что магия бессильна перед магловскими болезнями, и теперь уже ничего нельзя сделать. Джинни медленно умирает на глазах у всех. И это должно произойти уже очень скоро. Молли стала дышать глубже, казалось, что на ее груди сидит нечто очень тяжелое, что мешает ей сделать вдох. Скинув одеяло, она села в кровати. Соседки по комнате давно уснули. Из окна не раздавалось ни звука. Глубокая ночь окутала замок, в котором не спали трое и все из-за любви: Молли от любви к Артуру, Артур от любви к Джинни, а Джинни от любви к жизни. И каждый из них чувствовал глубокое отчаяние. Их мысли словно осенний лес во мраке, где воздух пропитан сыростью и запахом гниющих листьев, а ветви, как костлявые руки, тянущиеся к небу без надежды — там только бескрайняя чернота. Три недели спустя, ровно за месяц до Йоля, студенты и преподаватели Хогвартса простились с Джинни Доусон. Артур в этот день не появился в замке. Он знал, как она любила прогуливаться по территории замка, в лесу, часто наблюдая за ней с Астрономической башни. Поэтому он решил провести этот день там, где всегда была она. Но это оказалось слишком тяжело. Тишина леса давила на грудь. Ее прерывал лишь далекий вой ветра, слишком жалобный, слишком безысходный. Время здесь остановилось: нет больше тепла, нет жизни, лишь тени, напоминающие о былом. Листья, когда-то яркие и полные жизни, теперь лежали мертвыми под ногами. Все вокруг пахло отчаянием. И оно убивало его. Ночью Артур снова поднялся на башню. Он приходил сюда так часто за последние три месяца, что теперь это место принадлежало ему. Оно навсегда будет напоминать о ней. Боль от осознания произошедшего проникла в каждую клеточку его тела, поэтому нужно было освободиться. Он медленно пил огневиски, который стащил у соседей по комнате. Воспоминания о ее улыбке, голосе, смехе, о ее золотистых волосах причиняли сильную боль, словно острые осколки, вонзившиеся под кожу. Одинокая слеза скатилась по его щеке, когда вдруг на лестнице появилась она. Одетая в белую сорочку, она долго стояла у двери, не решаясь войти. Ее лицо было расслабленно и спокойно, словно она никогда не умирала. Артур подумал, что сходит с ума. Но он так рад был видеть ее. — Джинни, — позвал он, глядя в ее красивое лицо. — Нет, — мотнула головой она. — Иди ко мне, — прошептал Артур, — прошу, подойди. И девушка в белом медленно пошла вперед. Босыми ногами она ступала по ледяной плитке. Ночи становились холодными. А на башне казалось было еще холоднее: ветер обдувал ее всю. Словно прочитав ее мысли, Артур еще тише прежнего произнес слова, которые заставили ее остановиться. — Я согрею тебя, Джинни. Молли Пруэт тяжело дышала. Он сошел с ума. Он думает, что перед ним Джинни. Джинни, которая умерла сегодня ночью. Джинни, которую он любит настолько сильно, что не замечает ее любви, которой хватило бы на их обоих. И она видимо сошла с ума вместе с ним. На ватных ногах, не говоря ни слова, она дошла до него, сидящего у стены. Молли опустилась на колени и принялась целовать его горячие щеки. Артур тут же запустил руки в ее длинные волосы. Она медленно двигалась по его щеке, скуле, подбородку. А потом она коснулась краюшка его губ. Как будто ток ударил по ее губам. Ей так давно хотелось ощутить его вкус, почувствовать его дыхание на своей коже. Она замерла в миллиметре от его приоткрытых губ, боясь совершить ошибку, которую он ей никогда не простит. — Джинни, я так давно тебя ждал, — губы в губы произнес Артур и сердце Молли упало вниз ногам. К его ногам. Она сама потянулась к нему, первая коснулась его губ. Поцелуй был влажный, жаркий, горячий. Он с силой прижал ее голову, не давая шанса отстраниться. Кусая губы, ему так хотелось ощутить вкус ее крови, знать, что она течет в ней. Знать, что она еще жива. Молли плавилась в его объятьях. Прикосновения его холодных рук на спине заставляли ее дрожать, но хотелось еще ближе прижиматься к нему. Руки Артура блуждали по ее телу, сильно сжимая бедра. Молли потянула своими пальчиками его за волосы, возвращая себе его губы. Но он не остановился, а лишь сильнее сжал ее бедра. В следующее мгновенье она замерла, потому что прохладные пальцы резко отодвинули трусики и начали по кругу оглаживать клитор. Молли шумно выдохнула и выгнула спину. — Артур, это, — девушка не успела договорить, горячие губы накрыли ее, заглушая тихие стоны. Ночную тишину нарушали только влажные звуки их поцелуев и шепот ветра.
