Diablerie

Хруст, скрежет. Плоть тянется к пасти чудовища. Рвётся и хлюпает, привкус железа обжигает язык. Упиваясь этим, будто оазисом среди пустыни, он дрожит и стонет, не в силах остановить контролирующие его инстинкты. Крючки впиваются в разум и тянут за собой, как марионетку. — Отлично, Z-31. Проект удался, и теперь нам не придётся беспокоиться о побеге. С его уходом никто больше не сможет захватить объект. Из еды торчат рёбра, он тяжело дышит. Вспышка голубых широко раскрытых глаз выводит его из тумана. Кровь стекает на пол, тёплая и липкая, еда прокрыта ею. Она согревает его холодную чешую. А труп? Это был Себастьян. — Наш маленький убийца. Не так ли, Z-31? — он чувствует руки на своих плечах, оглядывается, видя мистера Шейда, лицо которого искажает улыбка. Он не может говорить, с губ скрываются лишь хныканье и скулёж. Он не может двигаться, сидя в кровавом месиве, некогда бывшим его другом, его товарищем. — Молодец. Молодец. Он хватается за голову, а мистер Шейд смеётся, этот звук болезненно отзывается в ушах. — Садао. Труп шепчет тихим прерывистым голосом. — Садао. — Садао, проснись! Глаза Садао распахиваются, он давится и задыхается, заваливаясь на бок, но ничего не происходит. Его плоть не окрашена в цвет паучьих лилий, росших на стене их дома в Японии. Она была всё такой же бежевато-зелёной. Он дрожит и жмурится, пытаясь сжечь образ кошмара, оставшийся в памяти. Он чувствует, как руки касаются его холодной кожи, и вздрагивает, отскакивая. — Хэй... хэй, это просто кошмар. Ты сильно впился в свою кожу, — голос Себастьяна, подобно прохладному бризу, обдувает воспалённый разум. Нежно лаская, успокаивая его. Садао глотает воздух, хватаясь за волосы, и видит углубления на руке, которую он сжимал. По ней размазана кровь, и он не может смотреть. Вместо этого он, тяжело дыша, смотрит в пол. — Садао. — Это проклятое тело, я так больше не могу, — шепчет Садао, закрывая глаза и сжимая их так, будто это поможет избавиться от мыслей о трупе Себастьяна. Он чувствует, как гладкая чешуя осторожно оборачивается вокруг него, притягивая в тёплые объятия. Он прислоняется к чешуйкам, чувствуя, как те щекочут его лицо. Себастьян нежно запускает пальцы в его волосы, что заставляет Садао тихо всхлипнуть. — Мне жаль, — Себастьян шепчет, — Мне тоже продолжают сниться кошмары. Они всегда такие реалистичные. Я раню друзей и семью. Тебя. — Я сожрал тебя. А мистер Шейд... Себастьян мягко шикает на него, не желая, чтобы тот продолжал. — Это всё нереально. Я здесь. Эти инстинкты не могут контролировать тебя. Ты здесь главный. — А что если нет? Что если... — Если продолжишь так думать, то никогда и не станешь. Ты должен быть тем, кто держит поводья. Они не контролируют тебя. Ты сам контролируешь себя, — мягко говорит Себастьян, его руки продолжают перебирать тонкие пряди Садао. Они стали длиннее, чем когда-либо, и это ему шло. Садао тянется к прикосновению, чувствуя себя завёрнутым в тёплое одеяло, созданное Себастьяном и его телом. — Как ты это делаешь? Как контролируешь свои порывы. — Я здесь главный, и будь я проклят, если какое-нибудь животное будет указывать мне, что делать, — Себастьян рычит, его метки слегка мерцают. Садао не может сдержать смех, — Ты очарователен. — Знаю, я тот ещё экземпляр. — Действительно. Мне стоит продолжить свои исследования. Себастьян приподнимает бровь, видя, как Садао прокашливается от шутки. — Ты только что пошутил? Боже мой, ты бредишь. Садао ворчит, — Воздержись от своих выходок. — Вот он. Садао, которого я знаю. Тебе лучше? Он мычит, прижавшись к телу своего спутника, — Лучше, ты ведь здесь. — Хорошо... хорошо. Но я это так просто не оставлю. — Уже жалею, что открыл рот. Это заставляет Себастьяна рассмеяться, прежде чем Садао тоже выдаёт тихий смешок. Они устраиваются поудобнее, отдыхая вместе в надежде на лучший сон.