По закону валирийской семьи

— Вы сегодня прекрасно выглядите, ваше высочество. Эймонд обернулся. Тиланд Ланнистер смотрел на него с заискивающей улыбкой. Последний раз они разговаривали друг с другом… Эймонд вообще не помнил, чтобы такое случалось. С чего вдруг Ланнистер обратил на него внимание сегодня? — А обычно я выгляжу плохо? — раздраженно бросил Эймонд. — Нет, но… Ланнистер осекся, в его взгляде мелькнуло удивление, будто он сам не понимал, почему решил заговорить с принцем. Эймонд воспользовался заминкой и двинулся дальше. Он и так опаздывал на тренировку. Хотя члены королевской семьи не опаздывают, но Кристон Коль всегда смотрел с неодобрением, когда Эймонд являлся не вовремя. В такие дни ему приходилось тяжко. Однако сегодня выдался совсем другой случай. Коль дрался вполсилы. Эймонд легко уворачивался от его атак, раз за разом приставляя меч к горлу. Наконец ему это надоело. — Ты поддаешься! — Вовсе нет, — Коль нахмурился. — Просто вы хорошо тренированы. — В пекло! Эймонд отбросил меч и остановился у бочки с водой, пару раз плеснул в лицо. Поймал на себе взгляд Каргилла и обернулся. Тот тут же сделал вид, что вовсе не смотрел в его сторону и вернулся к полировке меча. Эймонд потряс головой, избавляясь от остатков воды. Каргилл все еще на него не смотрел, но Эймонд заметил, как тот напрягся. — Сир Эррик, — окликнул его Эймонд. — Кто сегодня охраняет Эйгона? Каргилл вскочил на ноги, поклонился Эймонду. Пожалуй, слишком низко для простого приветствия. — С ним Аррик со вчерашнего дня, ваше высочество. Обычно Каргиллы ходили суровые и собранные, но сегодня на лице сира Эррика застыла легкая улыбка. Он явно был доволен, что Эймонд не перепутал его с братом. Эймонд назвал наугад. — Они не в замке? — Сегодня я их не видел. Уклончивый ответ. И означает он, что Эйгон всю ночь провел в городе. Таскался по кабакам, борделям и прочим неприглядным местам. Эймонд кивнул и направился к воротам, Каргил последовал за ним. — Что вы хотели? Каргилл замер. Он был в простой одежде, явно не на страже. Меч остался лежать на лавке рядом с несколькими ножами. — Я… Я хотел вас проводить, это моя обязанность. Голос Каргилла звучал так, словно он сам не верил в свои слова. Эймонд окинул его недовольным взглядом. — Я способен найти дорогу к собственным покоям. К счастью ни Каргилл, ни Коль не настаивали на том, чтобы его проводить. Эймонд влетел в свои покои и крепко запер дверь. Снаружи оставался один из его личных гвардейцев, однако безумно хотелось позвать еще парочку. Эймонд оперся руками о стол, постарался успокоить дыхание. Он догадался, что происходит. На него уже начали обращать внимания альфы. Они сами не понимали, почему засматриваются на него, и от этого становилось не по себе. Эймонд приложил много усилий, чтобы все вокруг считали его бетой. Даже собственный отец был этого мнения. Однако как бы Эймонд не старался скрыть свою сущность, изменить он ее не мог. Ночью он плохо спал. С самого утра его все раздражало. Внизу живота тянуло. Пара дней, а может и меньше — и раздражение сменится непереносимым желанием. В прошлый раз это случилось внезапно, но тогда это было впервые. Сейчас же Эймонд понимал, с чем имеет дело. Замок полон альф: от простых стражников до членов малого совета. И каждый из них почувствует его запах и поймет. Нет, Эймонд не боялся, что кто-то может им овладеть, он боялся огласки. Единственный выход, который он видел, это бегство. Переждать там, где его мало кто знает в лицо. Старомест для этого подходил отлично, а с дедовым братом, который бета, не будет проблем. Вот только отправиться надо до того, как Эйгон вернется из города. Эймонд не стал ждать. Не стал собирать вещи. Лорд Хайтауэр найдет ему все нужное, а если не найдет, пошьет новое. Он даже с матерью не стал прощаться лично, черкнул пару строк и оставил записку на столе. Слуги найдут и передадут ей. Эймонд немного успокоился только когда добрался до Драконьего Логова. Опасность встретить по пути Эйгона давила на разум, но когда Эймонд оказался в седле, все тревоги разом вылетели из головы. Полет опьянял. Полет делал свободным от всего. Эймонд подставил лицо ветру и закрыл глаза. В прошлый раз полет его не спас. В прошлый раз он тоже собирался переждать в Староместе. Тогда он уже пролетел почти весь день и спустился на ночлег, когда Эйгон его догнал. Эймонд не думал, что может случиться что-то плохое. Да и то, что случилось, плохим тогда не казалось. Эйгон сбил его с ног, повалил на землю, прижался всем телом. И Эймонд потерял разум. Он плохо помнил, что тогда происходило. Помнил только, как горел изнутри, а Эйгон помогал этот огонь потушить. Он брал его снова и снова, пока Эймонд не потерял сознание от удовольствия. Эймонд понял, что вспотел, хотя холодный ветер бил в лицо. Ему стало жарко, между ног уже зудело и в штанах было влажно. Течка настигла его прямо в полете. Может ли повториться то, что было в прошлый раз? Вернулся ли Эйгон в Красный замок? Почувствовал ли его запах? Седлает ли уже Солнечного Огня? Эймонд зябко поежился, огляделся вокруг и с удивлением обнаружил, что несется над морем. Он собирался отправиться в Старомест, но, кажется, Вхагар выбрала другой путь. *** На Драконий Камень он прибыл к следующему утру. Солнце только показалось из-за горизонта. Рыбаки испуганно задирали головы, разглядывая незнакомого дракона. Вхагар описала круг над замком и приземлилась прямо во дворе, который медленно наполнялся людьми. Десяток стражников, слуги и несколько драконьих стражей. Эймонд не торопился спешиться. Отчасти, потому что ждал хозяев, отчасти слишком плохо себя чувствовал. В голове шумело, сердце бешено стучало, бриджи промокли. Толпа слуг расступилась, и во двор вышел Деймон. Рейнира следовала чуть позади. Оба были растрепанными, в наспех накинутой одежде. Эймонд соскользнул с Вхагар, едва удержался на ногах, но постарался сохранить лицо. — Дядюшка, — он слега поклонился. — Сестра. — Чего тебе надо? Кажется, Деймон решил не следовать этикету и сразу перейти к сути. Он встал достаточно далеко, но смотрел на Эймонда изучающе. Его ноздри едва заметно подрагивали. Он понял все сразу. Эймонду стоило огромных усилий не упасть на колени. Деймон был прекрасен. Если раньше Эймонд в тайне восхищался его смелостью, мастерством и безрассудством, то теперь он видел в нем альфу. Великолепного, сильного, невероятно привлекательного. Эймонд тяжело сглотнул, закрыл глаза, стараясь привести чувства в порядок. — Разве я не могу навестить дорогих родственников? — сказал он, стараясь улыбнуться. — Мы не получили ворона, что ты прибудешь, — заметила Рейнира. — Наверное, он потерялся в пути. Или же дракон был быстрее. — Кстати о драконах, — Деймон выразительно посмотрел на Вхагар, занимавшую почти весь двор. — У нас есть свое Драконье Логово. Не такое внушительное, как в Королевской Гавани, но все же. — Я не знал, — Эймонд зябко поежился, не выдержал и обхватил себя руками. — Можно я войду? Рейнира решительно обогнула Деймона, подхватила Эймонда под руку. — Конечно, ты можешь войти. Приготовьте принцу ванну! Оставайся, сколько пожелаешь. Драконьи стражи позаботятся о Вхагар. Эймонд позволил Рейнире обнять себя за плечи. Возможно, слуги и стражники не поняли, что происходит, но скрывать от Рейниры не было смысла. Он много времени и сил потратил на то, чтобы его считали бетой. И его считали, но только не те, кто знал с самого рождения. Рейнира и ее дети были в этом числе. Дети тоже были здесь, похожие, словно близнецы. Последний раз Эймонд видел племянников год назад, но тогда их визит продлился всего несколько дней, а воспоминания успели выветриться. Да и не думал он о них. Сейчас же он вновь удивился, как они изменились. Оба окрепли и возмужали. Оба были альфами, чего еще ждать от Стронгов? Младший смотрел на Эймонда так, словно готов был сожрать прямо сейчас. Хотя, конечно, не сожрать — взять. Старший аж стиснул его плечо, когда Эймонд проходил мимо. Эймонд не помнил, как его вели по темным коридорам, как раздевали, как усаживали в горячую ванну, пахнущую травами. Лишь спустя время ему полегчало. Он развалился в ванне и пытался не уснуть. Слуги суетились вокруг, в основном это были женщины. Одна вымыла Эймонду волосы и принялась аккуратно расчесывать, другая растирала ступни. От горячей воды он расслабился. Его вымыли, сменили воду и вновь усадили в ванну. Теперь он просто расслаблялся. Стало почти хорошо, но Эймонд знал, что это продлится не слишком долго. Послышались шаги. Эймонд вздрогнул и сел. Служанки одна за другой покидали комнату. Эймонд думал, что появится Деймон. Он вовсе не хотел Деймона — не разумом — но сомневался, что тот упустит такую возможность. Может, оно и к лучшему. Утолить голод сразу, чтобы не страдать потом. Однако в комнату вошла Рейнира. Ей тут же пододвинули кресло. В руках она держала кубок, запах от него исходил премерзкий. — Вот, — она протянула кубок Эймонду. — Мейстер сказал, это поможет. Эймонд сомневался, что мейстер прав, но, тем не менее, выпил отвратительное варево одним глотком. Поморщился, утер губы мокрой рукой. — Зачем ты прилетел? — спросила Рейнира. Эймонд не смотрел на нее, мрачно пялился на торчавшие из воды колени. Что он мог ответить? Что не собирался лететь на Драконий Камень? Что потерял контроль над драконом? Что так торопился сбежать, что ему стало все равно, куда? — Я хотел переждать, — сказал он, и это было правдой. — Не хотел оставаться в Королевской Гавани, там слишком много людей. И Эйгон… — И ты прилетел сюда, зная, что мой муж и сыновья альфы? Эймонд зло посмотрел на Рейниру. Не собирался он отбивать у нее мужа. Он вообще не думал об этом. — Если так боишься за верность своего мужа, я могу улететь прямо сейчас! Рейнира покачала головой, погладила его по щеке совсем материнским жестом. — Можешь оставаться, сколько пожелаешь. Здесь тебя никто не тронет. Эймонд дернулся, отвернулся. Интересно, что она знала? Какие слухи доходили до нее и Деймона? А может и не слухи вовсе, может они имели в Королевской Гавани собственных шпионов? По официальной версии у Эймонда было двое бастардов, рожденных служанкой. Те, кто считали его бетой, не находили в этом ничего странного. Те же, кто знал о его истинной сущности, могли заподозрить неладное. Конечно, женщина может родить от омеги, и случается такое нередко. Однако самого факта того, что мужчина принадлежит к омегам, хватит для слухов и сомнений. *** Остаток дня Эймонд провел в постели, проснувшись только к ужину. Чувствовал он себя на удивление хорошо. То ли подействовал мейстерский отвар, то ли сон, то ли просто тело решило дать ему передышку. Эймонду принесли чистую одежду. На удивление почти все подошло. А главное запаха альфы не ощущалось. Наверное, достали из старинных сундуков. Эймонд смотрел на себя в зеркало, застегивая черный дублет, расшитый алыми драконами. Интересно, кому он принадлежал? Королю Эйнису? Молодому Джейхерису? В дверь постучали. Стражник внушительных размеров, но, похоже, бета, вошел и доложил, что явился принц Джекейрис. — Впустить его? — А если я откажусь? — уточнил Эймонд. — Значит, он пойдет обратно. Эймонд усмехнулся. Рейнира не соврала, приставила к нему хорошую охрану. Правда не понятно, кого она собиралась защищать: Эймонда от поползновений альф или ее сыночков от соблазна течного омеги. — Пусть войдет. Стражник поклонился и вышел, а вместо него в комнату вошел Джейс. Он остановился у порога и легко кивнул. — Как ты себя чувствуешь? — Я не болен, — огрызнулся Эймонд, но поймал обеспокоенный взгляд Джейса и сжалился. — Терпимо. Благодарю за гостеприимство. — Не хочешь прогуляться перед ужином? Эймонд удивленно вскинул брови. — Весьма неоднозначное предложение, учитывая, что ты альфа. — Я буду держать себя в руках. — А ты сможешь? — Я должен. Ведь когда-нибудь я займу Железный Трон. А что за правитель, если он не может контролировать позывы плоти? — Значит, ты решил потренироваться выдержке на мне, — усмехнулся Эймонд. — Можно и так сказать. Они спустились по лестнице и очень быстро оказались на побережье. Все же Джейс держался на небольшом расстоянии и старательно не смотрел на Эймонда. А вот тот разглядывал его во всю. Скорее из любопытства. Он запомнил Джейса пацаном: мелким, темноволосым, пухлым. Год назад он показался нескладным подростком: сутулым и худым. В те редкие моменты, когда Эймонд о нем вспоминал, то думал в лучшем случае, как о юноше. Однако Джейс оказался мужчиной. Конечно, он был еще совсем молод, но сейчас назвать его юношей язык не поворачивался. Он сравнялся с Эймондом в росте и плечах. Черные кудри обрамляли красивое, но в то же время мужественное лицо. Он стал молодой версией отца. А вот манеры явно копировал с Деймона. Держал руки на мече точь-в-точь как тот. От него возбуждающе пахло альфой, но не настолько, чтобы свести с ума. К тому же ветер разгонял запах. Какое-то время они шли молча. — Ты когда-нибудь думал о браке? — наконец спросил Джейс. — Руку и сердце мне предлагаешь? — усмехнулся Эймонд. — Я помолвлен с Бейлой. Деймон уже говорит о свадьбе, полагаю, это случится очень скоро. — Он помолчал, глядя куда-то за горизонт. — Если ты хочешь, мы могли бы взять тебя к себе. — Брак есть союз мужчины и женщины, — напомнил Эймонд. — Таков обычай андалов и так велит Семиконечная Звезда. — Таргариены всегда были выше обычных людей. — Вот в чем дело, хочешь доказать, что ты Таргариен. Джейс плотнее сжал губы. Его происхождение оспаривалось с самого рождения. Поддержка кого-то из детей Алисенты пришлась бы ему кстати. — Если бы ты предложил обычный брак альфы и омеги, я бы подумал, — ответил Эймонд. Джейс фыркнул. — Очень недолго и сразу же отказал бы. — Тогда с чего ты взял, что я соглашусь на валирийский брак? Джейс пожал плечами. — Я ничего не стану от тебя требовать, как было бы в обычном браке. Детей мне будет рожать Бейла, а ты просто останешься рядом. И когда-нибудь станешь прицем-консортом. — Чуть более привлекательное предложение, чем те, что навязывает мне матушка, но я все же откажусь. Мне не нужен брак. И честно говоря, тебе тоже. Это только настроит против тебя церковь. Кажется, Джейс хотел что-то ответить, но его перебил рев дракона. Совсем низко над головами пронесся жемчужно-белый дракон. Эймонд узнал Арракса. Когда он в последний раз его видел, тот был еще совсем крохой. Теперь же он свободно нес на спине всадника. Арракс сделал круг и приземлился прямо перед ними. Люк буквально катился с его спины, повалился на песок, но тут же вскочил, даже не озаботившись тем, чтобы отряхнуться. — Что вы тут делаете?! — выдохнул он. Его глаза горели, ноздри раздувались, жилы на шее пульсировали. Его трясло, зрачки расползлись почти на всю радужку. Эймонд отшатнулся, непроизвольно отступив за Джейса. Эйгон тогда был таким же. Эймонд боялся, что безумие может охватить Деймона или Джейса, но никак не думал о Люке. Казалось, тот еще мал для подобного. Однако теперь Эймонд понимал, что ошибся. Джейса и Люка разделяло меньше двух лет. И он был почти так же высок и силен, как брат. Разве что лицо еще оставалось нежным, юношеским. Только сейчас Эймонд заметил, что Люк куда больше походил на свою мать, чем на отца. Люк шагнул навстречу. Он все еще был достаточно далеко, но Эймонд почуял его запах. Люк уже вошел в зрелость, но еще не научился себя контролировать. — Ты с ним?! — его голос дрожал. — Ты не можешь быть с ним! Он хотел Эймонда, и дураку было бы понятно. Но, что самое странное, Эймонд тоже начинал его хотеть. Этот пыл юного альфы, всепоглощающий запах, молодой, но уже сильный. Если бы Люк сейчас опрокинул его на песок, Эймонд не смог бы сопротивляться, как не мог сопротивляться Эйгону тогда. Он отступил еще назад. Ложиться под бастарда Рейниры и уж тем более под младшего он не собирался. — Успокойся! Джейс оказался рядом с Люком, тряхнул его за плечи, посмотрел прямо в глаза. — Успокойся! Возьми себя в руки! Дыши! Ты можешь это контролировать. — Я не хочу ничего контролировать! — Люк попытался вырваться, но Джейс крепко его держал. — Я хочу!.. Отпусти меня! Он тебе не достанется! Люк смотрел на Эймонда, и в его взгляде не было ничего кроме желания. Эймонд поежился. В груди начало гореть, но жар быстро спускался вниз, к паху. Он понял, что вновь начинает течь. Должно быть, Люк это почувствовал, тихо заскулил, рванулся вперед. Джейс отвесил ему пощечину, судя по громкому шлепку, он не сдерживал силу. Люк ойкнул и удивленно на него посмотрел. Джейс обернулся через плечо. — Иди, — велел он, но в глазах его загорелся огонь. — Иди, я… Мне надо поговорить с братом. Эймонд медленно отступал назад, не отрывая взгляда от двух альф. Он не знал, кого хочет больше: сильного спокойного Джейса или яростного Люка. Отвернуться было сложно. Сорваться на бег еще сложнее. Он довольно быстро оказался в покоях, отведенных ему Рейнирой. Стражник хмуро на него посмотрел и кивнул, явно давая понять, что в комнату никто не войдет. Эймонд упал на кровать и свернулся клубком, подтянул колени к груди. Внутри все горело и пульсировало. Кожа покрылась мурашками. Безумно хотелось прикосновения. Чтобы его гладили, кусали, сжимали в объятиях. Чтобы заполнили собой, погасив огонь внутри. Эймонд уткнулся лбом в колени и тихо завыл. *** Ужин принесли в покои, чему Эймонд несказанно обрадовался. Не еде — возможности побыть одному. Аппетита не было совсем, и к еде он почти не притронулся. Однако наслаждаться одиночеством долго не пришлось. Дверь отворилась, и в покои вошел Деймон. Никакого предупреждения или объявления от стражи. Что ж, если Эймонд и сомневался в том, кто настоящий хозяин замка, теперь все сомнения отпали. Рейнира сколько угодно может обещать ему безопасность, но перед Деймоном все двери открыты. Вслед за Деймоном вошли Джейс и Люк. Люк старался не смотреть на Эймонда, плелся, потупив взгляд, Джейс же придерживал его под руку. Этот вроде бы незначительный жест не укрылся от внимания Эймонда. От присутствия сразу трех альф стало не по себе. Сердце забилось чаще, внизу живота тянуло, кажется, он потек сильнее. Джейс и Люк так и замерли у двери, Деймон же прошел в покои, огляделся, бросил быстрый взгляд на нетронутую еду. — Хорошо устроился? — небрежно спросил он. — Не жалуюсь, — ответил Эймонд. Деймон кивнул, оглянулся на пасынков, сделал едва заметный жест рукой. — Люк хочет извиниться. Люк. Люк тяжело сглотнул. Видно было, что слова даются ему нелегко. Он переминался с ноги на ногу, наверняка все, о чем он мог думать, это возбуждение в штанах. Ему бы сейчас найти шлюху, а не стоять перед омегой, к которому не может прикоснуться. — Прости, — выдавил Люк. — Я вел себя недостойно. Я не хотел… То есть… Я только… Он все же посмотрел на Эймонда, и во взгляде его читалось страдание. — Эймонд принимает твои извинения. Деймон перевел взгляд на Эймонда, тот закатил глаза и кивнул. Как будто у него был выбор. Впрочем, ему не особо-то были нужны извинения. Все, чего он сейчас хотел, чтобы от него отстали. Увы, но этому не суждено было сбыться. Джейс потянул Люка, тот с явно неохотой последовал за ним. Однако Деймон не собирался уходить. Он пододвинул кресло к кровати, на которой расположился Эймонд, и уселся напротив. Эймонд зябко поежился под его взглядом. Деймон был так близко, но в то же время не двигался с места. Чего он добивается? Чтобы Эймонд сам на него кинулся? — Мальчишки совсем не умеют себя сдерживать, — усмехнулся Деймон. — Не все мужчины это умеют. Эймонд осекся, поймав изучающий взгляд Деймона. Он словно пытался заглянуть Эймонду в голову, сложить мозаику из слухов, доносов и собственных знаний. — Ма-дова, — произнес Деймон. Эймонд удивленно на него посмотрел. Произношение было валирийским, но подобное слово он слышал впервые. — Что? — Ты не знаешь, что это? Эймонд зло скривился. Почему-то замечание о том, что он не знает чего-то о традициях Валирии, задело его гораздо больше, чем поведение Люка или вторжение в его покои. — Ритуал принятия в семью, — пояснил Деймон. — Я думал, чтобы быть частью семьи, в ней нужно родиться, — заметил Эймонд. — Эйгон — часть твоей семьи. И как он к тебе относится? Эймонд дернулся, словно ему отвесили пощечину. Внезапно он снова ощутил прикосновения Эйгона на своей коже. Его сильные пальцы, сжимавшие запястья. Хриплые стоны в самое ухо. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — тихо прошипел Эймонд. Деймон пожал плечами. — Ты бежал из Королевской Гавани. Не знаю, почему ты выбрал Драконий Камень, а не любой другой замок. Возможно, в тебе взыграла валирийская кровь. Но это не важно. Ты бежал. От Эйгона, матери, самого себя — тоже не имеет значения. Ты бежал, потому что боялся. Стань частью моей семьи, и я гарантирую тебе защиту. — От чего? — От чего угодно. Или от кого угодно. Член моей семьи всегда будет под моей защитой. — А если я откажусь? — Тогда пожалеешь. Эймонд не сдержал раздражения. — Не надо мне угрожать. — О, это не угроза, — рассмеялся Деймон. — Просто однажды ты вспомнишь, какую возможность упустил, и будешь кусать локти. — Это ведь не брак, нечто иное? Деймон вдруг подался вперед. Медленно, словно боясь напугать, взял ладони Эймонда в свои. Его прикосновения обожгли пальцы. — Брак нужен для людей, — негромко сказал Деймон. — Укрепить связи, заявить права, обозначить намерения. Ма-дова — это нечто большее. Это внутри. — Он похлопал себя по груди. — Стань нашим, и больше никогда не испытаешь страх. Деймон отпустил его руки, поднялся и вышел, больше не произнося ни слова. Впрочем, произносить что-то и не было необходимости. Эймонд прекрасно понимал, что ему предложили: выбрать сторону. *** Эймонд ворочался в постели, пытаясь хоть ненадолго уснуть, но ничего не получалось. Он изнывал от желания. Между ног было влажно, соски напряглись, кожа стала слишком чувствительной, даже прикосновения ночной рубашки казались грубыми, так что Эймонд сорвал ее, оставшись обнаженным под шелковым покрывалом. Хотелось, чтобы рядом оказался альфа: сильный, властный и с большим членом. Эймонд даже пару раз садился в постели полный решимости отправиться на поиски. Неважно кто окажется рядом: Деймон, Джейс, Люк, любой незнакомый стражник. Лишь бы утолить пожар, разгоревшийся внутри него. Каждый раз он вновь падал на постель и заворачивался в шелк, словно в кокон. Он не станет этого делать. К тому же он сомневался, что его вообще выпустят из покоев. Эймонд провел ладонью по своей груди, задержался на твердом соске, начал массировать его пальцами. Другой рукой он спустился к паху. Член не изменился, но на прикосновения не отозвался. Эймонд неспешно мял его ладонью, но тот оставался все таким же вялым. Эймонд продвинулся дальше. Яйца втянулись в тело, пустая мошонка разгладилась и теперь была не более чем складкой кожи. Эймонд изогнулся, просунул руку дальше, ощупал свой зад. Боги дали женщине вагину, омеги же совокуплялись и рожали через задний проход. Не удивительно, что церковь Семерых с неприязнью относилась к казалось бы обычным союзам альф и омег. Эймонд сунул два пальца в зад и ничего не почувствовал. Прямая кишка раздулась, наполнившись смазкой, пальцы вошли спокойно, не встретив сопротивления. Чтобы заполнить его целиком, нужно было засунуть разом все пальцы. Или же найти крепкий член альфы. Эймонд тихо завыл, выскользнул из себя и прижал к груди подушку. Провалился в сон он далеко не сразу, да и тот не принес облегчения. Эймонду снилось поле высокой травы. Он лежал лицом вниз, а обнаженные бедра колола трава. Его брали, грубо вбиваясь в тело. Эймонд просил остановиться, чего не делал в реальности. Просил не останавливаться, чего тоже в реальности не было. Хватка на бедрах ослабла, и теперь сильные руки скользили по его телу, обнимали, ласкали. — Ты будешь под моей защитой, — прозвучал голос Деймона у самого уха. Эймонд поднял голову, чуть впереди стоял Эйгон и нагло ухмылялся. — А говорил, что верен, — рассмеялся он Эймонд чувствовал, как член ходит внутри него, но удовольствия это не приносило. — Твой сын носит фамилию Уотерс, — зло выпалил Эймонд. — Твой сын, — скривился Эйгон. — Вернее, твой бастард. Эймонд вскрикнул от резкого движения. Теперь его снова брал Эйгон, быстро, не давая возможности вырваться. А впереди на его месте стоял Деймон, разглядывая происходящее с ленивым любопытством. — Стань нашим, и больше никогда не испытаешь страх. Эймонд проснулся, тяжело дыша. Встал, налил себе воды, осушил кубок одним глотком. Предложение Деймона теперь не казалось неправильным. Эймонд прекрасно понимал, чего добивается Деймон. Заполучить Эймонда в союзники, а заодно и Вхагар. Принять сторону Деймона равнялось предательству. Вот только кого он будет предавать? Эйгона, который воспользовался его состоянием, получил, что хотел, а потом сделал вид, что ничего не случилось? Эйгона, который смотрел на собственного ребенка, как на чужого бастарда? Или может быть мать, которая лишь пожала плечами, когда Эймонд явился к ней, едва не рыдая от осознания своего положения? Мать, которая лишь сказала, что такова природа и попыталась спихнуть его, словно испорченную девицу? Эймонд зло стиснул лоб пальцами. Он всегда считал, что семья превыше всего. Но что если он ошибся с семьей? *** Они стояли на узкой полосе песка. С одной стороны море накатывало на пляж суровыми волнами, с другой обломки скалы уходили вверх, превращаясь в стены замка. Их было пятеро — больше, чем хотелось бы Эймонду, но все же не так много, как он ожидал. Никого лишнего — жреца, проводившего бы ритуал, слуг, свидетелей. Только Таргариены, достигшие зрелости. Они стояли босиком на песке, одетые лишь в легкие накидки, однако холода Эймонд не ощущал. Напротив: с каждой минутой пожар внутри разгорался все сильнее. Деймон запел. Эймонд едва понимал смысл. Слова складывались в причудливые строки на высоком валирийском, к тому же явно на древней его версии. Кровь течет во всех нас и кровь нас объединит. Пропев эти слова, Деймон поднял кубок с вином и протянул его Рейнире. Та полоснула кинжалом по ладони, и кровь потекла, смешиваясь с вином. Следующим был Джейс, потом Люк, и лишь в конце очередь дошла до Эймонда. Он колебался недолго. Валирийская сталь обожгла ладонь, и его кровь пролилась в кубок, смешиваясь с кровью остальных. Деймон сделал первый глоток, его губы окрасились алым. Он снова затянул песню. От его мелодичного голоса голова шла кругом. А может, от его аромата альфы. Рейнира сделала глоток, передала кубок и скинула свое одеяние. Она была красива. Удивительно, как столько родов не отразилось на ее фигуре. Белоснежная кожа, упругая грудь, темные твердые соски. Люк передал кубок Эймонду дрожащими руками. Он коснулся было края одеяния, но Джейс его остановил. Потянул за руку, отводя чуть назад. Эймонд осушил кубок, допив остатки вина, смешанного с кровью. На губах остался кислый вкус. Деймон принял кубок из его рук и откинул в сторону, как нечто потерявшее ценность. Он тоже уже был обнажен, и Эймонд не знал, кто из них был прекрасен: Рейнира или Деймон. Рейнира приблизилась вплотную, обхватила ладонями лицо Эймонда и медленно поцеловала. Ее губы тоже на вкус были как кровь. Их общая кровь. Деймон зашел со спины, стянул с него накидку. Теперь Эймонд оказался зажат между двух горячих тел. Сопротивляться больше не было смысла, и он не сопротивлялся. Деймон входил в него медленно, придерживая за бедра. Эймонд дрожал от того, как неотвратимо его заполняли, целиком, без остатка. Деймон вошел в него и тут же начал двигаться, легко скользя внутри. Рейнира прижалась спереди, не давая простора для движений. Водила руками по телу Эймонда, обнимала, наверняка сразу обнимая и Деймона. Они поцеловались над его плечом. Ее грудь прижалась к его. Эймонд скользнул рукой, сжал пальцы на соске, вызвав блаженный стон. Другую руку он завел за голову, впился в волосы Деймона, притянул к себе. Рейнира отстранилась, и теперь Деймон целовал Эймонда. Рейнира же взялась за его член. Странно, но тот отозвался возбуждением. Не так, как бывало раньше. Совсем твердым он не стал, но напрягся, перестав быть вялым и мягким. Рейнира направила его в себя, погрузила, насколько позволяла поза. Эймонд застонал. Двинулся навстречу, проникая глубже, и тут же назад, насаживаясь на член Деймона. Внизу все горело, как спереди, так и сзади. Стоны смешались в один голос. Эймонд повернул голову. Джейс старательно отводил взгляд, но Люк смотрел во все глаза. Он явно не стеснялся матери, впрочем, смотрел он не на нее. Смотрел он на Эймонда, жадно ловя каждое его движение. Напряженный член явно вырисовывался под накидкой. Даже в юном возрасте он поражал размерами. Эймонд хотел его. Хотел Деймона, хотел Джейса, хотел всех одновременно. Деймон и Ренира все больше увлекались друг другом. Наконец, Рейнира отстранилась, взяла Деймона за руку и повела прочь, к кромке воды. Эймонд разочарованно застонал, когда Деймон из него выскользнул. Тяжело опустился на песок, пытаясь перевести дыхание. Люк тут же оказался рядом, упал перед ним на колени, притянул к себе, впился губами в губы. Джейс тоже был здесь, уже обнаженный. Люк попытался обнять Эймонда, но Джейс легонько шлепнул его по руке. — Старший — первый, — сказал он. Люк обиженно засопел. Эймонду было плевать. Он примет их обоих. Пусть берут его по очереди или одновременно — все равно. Он встал на четвереньки, шире расставил ноги и оттопырил зад. Джейс не заставил себя долго ждать. Вцепился в него и вошел быстрым резким движением. Он двигался совсем не так, как Деймон. Чувствовалась неопытность. Должно быть, для него это был первый раз. Он то бешено вбивался в Эймонда, то замирал, словно устав. Люк перед Эймондом скулил, ерзал на месте и все норовил лезть целоваться. Эймонд толкнул его, заставляя усесться на песок, задрал подол накидки и обхватил член губами. Люк ойкнул и запрокинул голову. Член едва помещался в рот. Эймонд никогда не делал этого раньше, но сейчас хотелось сосать, вылизывать, глотать выступившую влагу. И он то посасывал головку, то выпускал ее изо рта и облизывал, водил языком по стволу, спускался к основанию, где набух толстый узел. Ощущал на языке жар тела. Джейс вдруг вышел из него, навалился сверху, прижался членом к пояснице и хрипло застонал. Эймонд скорее понял, чем почувствовал, что он излился ему на спину. Мелькнула мысль благодарности, но тут же пропала, когда его место занял Люк. Теперь уже Джейс сидел к нему лицом, нежно гладил по лицу, очерчивая скулы, а Люк бешено вбивался в тело рваными движениями. Он обхватил Эймонда за талию, обнял, крепко прижавшись, уткнулся лицом куда-то в спину, но не переставал двигаться в нем. Он что-то шептал, Эймонд не разбирал слова, да и не очень хотел. Он подавался навстречу, пытаясь поглотить член Люка до основания. Джейс замер, отошел в сторону, подобрал свое одеяние. Деймон и Рейнира возвращались от воды, держась за руки. Оба мокрые, взъерошенные, такие желанные. Эймонд не мог оторвать взгляд от сильного тела Деймона, его член висел, видимо, Рейнира получила его семя. Однако стоило им приблизиться, как член Деймона вновь начал подниматься. Люк за спиной Эймонда тихо скулил. Деймон осторожно взял его за плечо, и Люк на удивление легко оторвался от Эймонда. Выскользнул из него и вскрикнул, словно от боли, но тут же обмяк на руках у Деймона. Тот передал его Джейсу. Люк совсем не стоял на ногах, тяжело дышал от нахлынувшего удовольствия. А ведь у него это наверняка тоже первый раз. Возможно, Эймонда взяла б гордость — лишить девственности сразу двух альф, — если бы он не был так возбужден. Его собственное желание никуда не делось. Деймон вновь пристроился к нему сзади. В этот раз он входил резче, но двигался неспешно, давая время прочувствовать каждое движение. Рейнира расположилась перед ним, расставив ноги. На ее лоне еще оставалось семя Деймона. Эймонд подался вперед, провел языком, слизывая остатки семени, смешенного с соком Рейниры. Она застонала. Эймонд вновь провел языком, принялся вылизывать ее, надавил на мягкий бугорок, вызвав долгий стон. Деймон двигался все быстрее и быстрее, толкаясь все глубже и глубже. Эймонду казалось, что в нем уже нет места, но каждый раз Деймон проталкивался еще. Эймонд скользил языком, заставляя Рейниру изгибаться и стонать под ним. Собственные ноги онемели, зад горел, внутри все трепетало в такт движениям Деймона. Внезапно волна жара ударила его, словно обдало кипятком. Деймон двинулся, глубже загоняя член и замер. Рейнира впилась пальцами в голову Эймонда, сильнее притянула к себе и выгнулась, дрожа всем телом. А в следующий миг накрыло и Эймонда. Тело прошило судорогой. Он сжался, крепко обхватив член Деймона, в глазах потемнело. Удовольствие нахлынуло и отступило. Эймонд успел подумать, что в прошлый раз, с Эйгоном, было не так, но тут удовольствие обрушилось на него волной, сметая все мысли и чувства. Когда Эймонд пришел в себя, Деймон все еще был в нем. Он не знал, как долго провел без сознания. Рейнира успела накинуть одеяние, сидела рядом и гладила его по голове. Джейс устроился чуть поодаль, теперь он смотрел, не стесняясь, Люк свернулся рядом с ним и спал. Деймон поглаживал его по заду. — Расслабься, — прошептал он. — Расслабься. Эймонд понял, что все еще сжимает его. Он попытался расслабить мышцы. Получилось не сразу, член Деймона выскользнул, и Эймонд облегченно выдохнул. Деймон улегся рядом с ним, обняв за талию. Рейнира тут же пристроилась рядом. Деймон что-то прошептал на валирийском. Эймонд не был уверен, но, кажется, что-то о семени, которое приживется. *** Эймонд провел в постели почти весь день. Он пару раз поднимался, чтобы сходить в уборную, немного перекусил и снова падал в постель. После нескольких бессонных ночей, проведенных в страданиях, выспаться казалось непревзойденным наслаждением. Проснулся он только к вечеру. Желание отступило, но не пропало совсем. Еще пару дней он будет возбужден, чувствителен, излишне эмоционален. Будет с интересом смотреть на альф. Однако, похоже, основной пик уже пройден, и свое поведение он контролировать сможет. Слуга осведомился, спустится ли он к ужину или накрыть в комнате. Эймонд предпочел остаться в своих покоях. Нет, он вовсе не боялся и не стеснялся, не после ритуала. Он просто ленился. Хотелось еще поваляться и ни о чем не тревожиться. Может быть, и этой ночью получится хорошо поспать. В дверь постучали. Эймонд ожидал слугу, однако появился Люк. В этот раз он был один и выглядел гораздо спокойнее. Еще бы, все, что мог получить альфа от омеги, он получил. К слову сказать, стражник за дверью впустил его без разрешения, видимо, инструкции изменились. — Мы можем поговорить? — спросил Люк, так и замерев у двери. Эймонд пожал плечами. Он догадывался, о чем хочет поговорить Люк, но сам этого разговора не желал. Та ночь на Дрифтмарке, когда он лишился глаза, была давным-давно. Нет, Эймонд не простил Люка, и, наверное, никогда не сможет простить, но со временем перестал его ненавидеть. Себе он повторял, что ничего не дается просто так, и глаз за Вхагар — более чем честный обмен. Люк мялся у двери, видимо собираясь с мыслями. — Я хотел… — он потеребил край своего дублета. — То есть… Может быть ты… Он замер, сделал глубокий вдох, а потом в одно мгновение оказался рядом с Эймондом. Схватил его за руку и упал на колени. — Выходи за меня! — Чего?! Подобного Эймонд точно не ожидал. Люк же воспользовался его замешательством, прижал ладони к своей груди. — Выходи за меня. То есть стань моей… моим мужем. Обещаю, что буду любить тебя, заботиться о тебе и о наших детях. Ты ни в чем не будешь нуждаться, тебя никто не обидит. Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Эймонд стоял, с удивленным лицом и не знал, что ответить. В голове вертелось столько мыслей. Можно было просто ответить нет, и выгнать Люка, но предложение оказалось настолько неожиданным, что Эймонд не стал этого делать. — Джейс уже предлагал мне валирийский брак, и я отказался. А ведь он наследник. Люк нахмурился. — Что такое валирийский брак? Эймонд думал, что еще сильнее удивиться не сможет, но ошибся. — Ты предлагаешь мне обычный брак альфы и омеги? — А разве бывает другой? Бывает, но Эймонду сейчас не хотелось вдаваться в подробности валирийских традиций. Тем более, как сказал когда-то Эйгон, они не в Валирии. Здесь и сейчас они живут по законам Семерых. А Семеро браки альф и омег не особо-то жалуют, не говоря же о чем-то другом. — А как же Рейна? — Она поймет, — горячо ответил Люк. — Мы найдем ей достойного жениха, с которым она будет счастлива. — Без Рейны тебе не видать Дрифтмарка. — Мне не нужен Дрифтмарк! Пусть Рейна его забирает. — Зато твоей матери нужен. Как и поддержка Корлиса Веллариона. Она тебе не позволит. — Нам не нужно ее одобрение. Если она запретит… Мы сбежим в Эссос! Будем жить для себя, без обязанностей и обязательств! И любить друг друга! Эймонд не знал, что ответить. Конечно, он не собирался соглашаться и сбегать в Эссос, но то, с каким рвением Люк это говорил, вызывало странные чувства. Он ведь и правда готов был бросить все ради него. Отказаться от титула, хорошей жизни, даже от семьи. Никто и никогда не согласился бы на подобное ради Эймонда. Никто и никогда не любил его по-настоящему. «Люк тоже не любит», — с горечью подумал Эймонд. — Тебя дурманят запахи, — сказал он. — Я все еще теку, и тебе разум затмевает желание. — Нет, — Люк сильней сжал его руку. — Я давно об этом думал. С прошлого года, когда мы навещали деда в столице. Еще тогда я подумал… Ты такой прекрасный… И такой сильный… И я так… Он прижался губами к его руке, быстро-быстро начал целовать. Эймонд думал, что горячка миновала, но сейчас понял, что вновь начинает возбуждаться. Внизу живота стянулся тугой узел, внутри горело и пульсировало. И что самое удивительное член тоже начал напрягаться. Эймонд хотел Люка, хотел такого Люка. Нежного, любящего, готового ради него на все. Хотел, чтобы Люк его целовал, ласкал, обнимал. Он осторожно погладил его по голове. Люк встрепенулся и посмотрел на Эймонда обожающим взглядом. Эймонд высвободил руку и не спеша развязал завязки на халате. Скинул его к ногам, оставшись обнаженным. — Покажи, как сильно ты меня любишь, — хрипло сказал он. Люк припал губами к его животу, быстро-быстро стал целовать, руками скользя по бедрам. То и дело он проходился языком по коже, заставляя вздрагивать. Эймонд чувствовал, как распаляется. Однако сегодня это было совсем не так, как вчера или в тот раз с Эйгоном. Сегодня ему хотелось чувствовать Люка, ощущать его прикосновения, плавиться под ними. Люк склонился ниже, обхватил рукой его член и принялся вылизывать. Он то сосредотачивался на своем занятии, то поглядывал на Эймонда снизу вверх, словно желая понять его реакцию. Нормально член не стоял, но немного напрягся, стал упругим, как вчера рядом с Рейнирой. Люк осторожно взял его в рот. Эймонд вдруг осознал, что Люк копирует его действия. Эймонд наблюдал, как осторожно, сосредоточенно он двигает губами. Как старательно погружает член в рот. Мелькнула мысль, а каким он будет в постели? По-настоящему? Эймонд осторожно отстранил его голову, заставляя выпустить член изо рта. Люк рассеянно на него посмотрел. Он весь раскраснелся, губы набухли. А в глазах горел все тот же огонь желания. Эймонд потянул его к себе, заставляя подняться. Не торопясь, он припал к его губам. Люк тут же ответил. Неловко, неумело. Впрочем, сам Эймонд не мог похвастаться большим опытом. Не разрывая поцелуй, он потянул Люка к кровати, попутно избавляя от одежды. А ведь он в первый раз окажется с кем-то в кровати, на шелковых простынях. Эймонд лег на спину, Люк навалился сверху. Член у него стоял, упираясь Эймонду в бедро, однако Люк не спешил его использовать. Он покрывал шею Эймонда поцелуями, скользил руками по телу. Ласкал, обнимал, гладил. Казалось, он стремится обласкать каждый участок его тела. Эймонд чувствовал, что между ног уже стало мокро. Он потек с новой силой. Он шире развел ноги, подался навстречу Люку. Тот замер, уткнулся носом ему в шею. — Ты правда этого хочешь? Эймонд застонал. От того, каким нежным был голос Люка, от заботы, звучавшей в нем. Это все проклятая течка. От этого он сам не свой. От этого дрожит всем телом от легких прикосновений. Но раз уж с этим ничего не поделаешь, почему бы не насладиться происходящим? — Возьми меня уже наконец, — простонал он. Люк входил медленно. Слишком медленно, слишком осторожно. Будто не он вчера яростно вбивался в него, едва смог добраться до желанного тела. Сегодня он явно сдерживался, скользил плавно, входя до основания и выходя полностью. Эймонд подался навстречу. Люк удивленно охнул, а Эймонд обхватил его ногами, руками обвил шею и начал двигаться вместе с ним. Вперед-назад. Вперед-назад. Все быстрее, все резче, все громче. Собственный член, зажатый между их тел, отзывался наслаждением, как в обычное время, когда Эймонд ласкал себя. По телу начало разливаться тепло. Движения Люка стали резче, дерганее. Кажется, он был на грани. Эймонд впился ногтями ему в спину, вырвал болезненный всхлип. — Потерпи… — простонал он. Люк закусил губу, его лицо исказилось от боли, но он продолжил двигаться. Он приподнялся на руках, наблюдая за Эймондом. Мысли путались. Эймонду не хотелось, чтобы Люк излился в него, но в то же время с каждым мигом становилось все равно. Пусть зальет его своим семенем, пусть делает все, что пожелает, лишь бы не останавливался. Удовольствие зародилось где-то внутри, разлилось волной. Эймонд выгнулся дугой, глухо застонал. Люк тут же вышел из него, и Эймонд почувствовал, как крепко сжимается. Судорога прокатилась по телу, затем другая, и Эймонд обессиленно растянулся на постели. Люк дрожал. Его семя извергалось Эймонду на живот. Он упал рядом, тихонько всхлипывая и что-то бормоча. Эймонд не вслушивался. Он не хотел слышать, ведь тогда придется отвечать. Он просто закрыл глаза и позволил Люку себя обнять. *** К завтраку Эймонд все же спустился. Еще на заре он вытолкал сонного, возмущавшегося Люка и остался досыпать в одиночестве. Утром он с удовольствием принял ванну, а на вопрос слуги, накрывать ли завтрак, ответил, что позавтракает со всеми. Обеденный зал оказался огромным, мрачным и холодным, как и все на Драконьем Камне. С каждым днем Эймонду нравилось здесь все меньше и меньше, он все больше начинал хотеть обратно в Королевскую Гавань. Пять человек смотрелись нелепо за огромным столом. Деймон и Рейнира между едой перебрасывались ничего не значащими фразами. Джейс обхаживал Бейлу, которая выглядела недовольной. Интересно, она злится на то, что он участвовал в ритуале, или, что ее не позвали? Люк ковырялся в тарелке. Краем уха Эймонд слышал, что Рейна и младший сын Лейнора Велариона живут на Дрифтмарке. Люк тоже должен был находиться там, но обладая драконом, легко перемещался между островами, благо они располагались совсем близко. Увидев Эймонда, Люк помахал рукой, словно его можно было не заметить. Стоило бы сесть со стороны Джейса, но терпеть кислую мину его невесты не было ни малейшего желания. Люк вскочил и отодвинул стул рядом с собой. Эймонд смерил его уничижительным взглядом. — Я способен сам сесть за стол, — сказал он. — Я просто хотел… Люк вернулся на свое место. Смотрел он так, словно собирался сам наполнить тарелку Эймонда. К счастью, этого не случилось. Появился слуга, и Эймонд указал, чего он хочет. На самом деле, аппетита все еще не было, но хоть немного поесть стоило. — Ты подумал над моим предложением? — спросил Люк вроде бы негромко, но наверняка его услышали все. — Какое предложение? — встрепенулась Рейнира. — Руки и сердца, — скривился Эймонд. Рейнира улыбнулась, но заметив, с каким серьезным лицом сидит Люк, помрачнела. — Ты же не серьезно? — Еще как серьезно! — вскинулся Люк. — Я готов… — Прекрати, — оборвал его Эймонд. — Я не собираюсь соглашаться. Люк обиженно засопел. На лице Рейниры читалось искреннее облегчение. — А если бы Деймон предложил, ты бы согласился, — буркнул Люк. Эймонд перевел взгляд на Деймона. Тот наблюдал за происходящим со скучающим лицом. Эймонд подумал, что Деймон поступил намного хитрее, чем оба сына Рейниры могли придумать. Деймон связал их кровью и семенем, при этом даже не заикнулся о браке. — А ты бы предложил? — сказал Эймонд глядя ему в глаза. Если бы кто и мог заключить валирийский брак, так это Деймон. Ему было плевать на церковь, а любые проблемы он решал мечом и огнем. Он был истинным Таргариеном, считавшим себя ближе к богам, чем к людям. Деймон ответил спокойным взглядом. — Если такова цена за Вхагар. На миг Эймонд представил себя рядом с Железным Троном, на котором восседает Рейнира. Второй принц-консорт. То, на что никогда бы не пошел Эйгон. А еще рядом был бы Деймон. Великолепный Деймон, от одного присутствия которого, голова шла кругом. Расчетливый, хитрый Деймон, который всегда будет думать в первую очередь о себе. Эймонд отвел взгляд. — Мне не нужен брак, — ответил он то же, что и остальным. *** Эймонд шел по коридорам Красного замка и вдыхал знакомый аромат дома. Здесь было жарко, сухо и солнечно. Чем ближе он подходил к обеденному залу, тем сильнее становился запах свежего хлеба. В животе заурчало. Эймонд провел на Драконьем камне почти две недели и к концу уже с ума сходил от промозглого холода. Как Рейнира там живет постоянно, он не представлял. В малом обеденном зале как раз подали завтрак. Похоже, молитву он пропустил, потому что мать и Эйгон уже ели. Отца не было, но отца за столом Эймонд не видел уже несколько лет. Все больше и больше времени он проводил в постели. Эймонд проследовал к своему месту, приветливо чмокнул мать в щеку. Принялся наполнять тарелку, живот уже сводило. — Посмотрите, кто соизволил явиться, — протянул Эйгон. — Мать все глаза выплакала. Эймонд скептически посмотрел на мать, та не выглядела заплаканной. А страдающее выражение и так не сходило с ее лица. — Ты мог бы написать, — с укором сказала она. — Я писал. Ты не получала ворона? — Нет. Эймонд соврал, и мать, конечно, это поняла. Однако отчитываться перед ней он не собирался. — Я написала лорду Хайтауэру, и тот ответил, что ты так у него и не появился. Эймонд пожал плечами. С удовольствием откусил огромный кусок от ломтя белого хлеба, щедро сдобренного маслом, тут же закусил ветчиной. Мать с неодобрением ждала, пока он прожует. — Это потому что я был на Драконьем Камне. — На Драконьем Камне?! — мать воскликнула так, словно он сказал, что сжег Драконий Камень вместе со всеми его обитателями. — Что ты делал на Драконьем Камне? — Очевидно, трахался с дядюшкой Деймоном, — хохотнул Эйгон. Однако смотрел он недовольно, даже зло. Как смотрит альфа, когда омега ускользнул у него из-под носа. Эймонд встретил его взгляд. Теперь, когда течка закончилась, он не боялся Эйгона. — И со всеми его пасынками, — ответил он. — Ты же не серьезно? — обреченно выдохнула мать. — Эйгон сказал глупость, я ответил такой же глупостью. Судя по лицу Эйгона, за глупость он не посчитал ни свои слова, ни слова Эймонда. Он перевел взгляд на быстро пустеющую тарелку Эймонда и хмыкнул. — Похоже, на Драконьем Камне тебя не кормили. — Я провел в пути почти сутки. Дверь распахнулась и в зал впорхнула Хелейна. По-другому Эймонд это бы не назвал. Она кружила в танце, легко поднимая подол платья. Оказавшись возле Эймонда, она обняла его за плечи и поцеловала в щеку. — А мы танцевали! Она селя рядом с ним и мечтательно вздохнула. — Алиса сегодня протанцевала весь танец, — сказала Хелейна. — Она такая кроха, но все повторяет за Джейхейрой. А Виз пел песню. Запомнил все слова! Он все схватывает на лету, сразу видно в папочку. Она нежно погладила Эймонда по руке, и тот не смог сдержать улыбки. Отчасти от того, какой радостной сейчас был Хелейна, что случалось совсем нечасто. Отчасти, от гордости за сына. Как же он боялся, что Виз пойдет в Эйгона. От Эйгона его улыбка не укрылась. — Мне не нравится, как много времени наши дети проводят с бастардами, — сказал он. — Но это же дети Эймонда, — растеряно ответила Хелейна. — Это бастарды Эймонда. Веселое настроение Хелейны мгновенно испарилось. Она потупилась, уставилась в тарелку, куда слуги уже накладывали яйца, сыр и свежий хлеб. — Не хочу, — она оттолкнула тарелку. — Съешь пирожное, — предложил Эймонд. — С черникой. — Я люблю с вишней, — проворчала Хелейна, но легкая улыбка вернулась на ее губы. — Давай. Не обращая внимания на недовольный взгляд матери, Эймонд притянул ближе блюдо с пирожными, поменял свою пустую тарелку с наполненной тарелкой Хелейны и положил на нее пирожное. Подумав, добавил второе. Подумав еще, взял и себе. — Матушка? Мать покачала головой. Хелейна довольно взялась за пирожное. — А мне не предложишь? — поинтересовался Эйгон. — Сам возьмешь. — Лучше вина. Он поднял кубок, и слуга его тут же наполнил, затем двинулся дальше и долил вина матери. Хелейна обычно не пила, но когда очередь дошла до Эймонда, он покачал головой. Эйгон удивленно вскинул брови. Мать перевела подозрительный взгляд с тарелки на пустой кубок. Эймонд сделал вид, что не замечает их взглядов. Он наклонился к Хелейне и сказал громким шепотом, так, чтобы Эйгон услышал: — Вы с детьми можете приходить в мои покои. И пусть Эйгон только попробует увести их. *** Эймонд велел накрыть обед в покоях. Сегодня не было желания общаться с родными, к тому же он хотел провести время с детьми. Виз налетел на него, когда Эймонд возвращался из библиотеки. Сначала стрелой пронесся серый кот, а потом мальчишка врезался прямо в ноги Эймонда. Он потерял равновесие и шлепнулся на зад, но тут же поднялся на ноги и отвесил поклон. — Плостите мою неловкость, милолд. Эймонд рассмеялся и подхватил его на руки. Мальчишке едва исполнилось два года. Он ходить-то только-только научился, но уже вел себя, как благородный, старательно копируя поведение Эймонда и рыцарей королевской гвардии. Он еще плохо говорил, но изъяснялся таким слогом, о каком Джейхерис в его шесть и не мечтал. Эймонд старался дать своему сыну все самое лучшее. Его образование ничем не будет отличаться от образования принцев. Мейстеры для обучения и вся библиотека Красного замка. Боевому искусству его будут обучать королевский мастер над оружием и Кристон Коль — лучший боец Вестероса. Виз гордо восседал у Эймонда на руках, с интересом оглядывая все вокруг. Обычно в присутствии Эймонда он не позволял себе задавать вопросов или шалить, но няньки говорили, что он очень любознательный. Настолько, что Эймонд уже отрядил к нему мейстера отвечать на все вопросы. Когда появилась запыхавшаяся нянька, Виз даже не подумал слезть с рук. В свои покои Эймонд вернулся, усадив его на плечи. Мальчишка хохотал. Дейзи и Алиса уже ждали их у стола. Дейзи была простой служанкой, но в какой-то момент ее заметил принц Эймонд и сделал своей любовницей. Два года назад она родила ему близнецов и теперь занималась воспитанием детей и не знала бед. Такой была версия, которую все знали. Даже отец Эймонда поверил и поздравил его с рождением детей, правда под недовольным взглядом матери пожурил, что он плодит бастардов. О том, что Виз — сын Эймонда от Эйгона знали единицы: мать, мейстер Орвиль, да, пожалуй, сам Эйгон. Дейзи переминалась с ноги на ногу. За два года она так и не привыкла к роли любовницы принца и постоянно, словно, ожидала чего-то плохого. — Вы хотели нас видеть, милорд? Эймонд ссадил Виза на пол. — Просто решил пообедать со своими детьми, — улыбнулся он. — К столу! Дейзи усадила Виза и Алису за стол и растеряно покачала головой. Они едва доставали макушками до края. Эймонд рассмеялся, подхватил Виза на руки и устроил у себя на коленях. Кивнул Дейзи, и та взяла на колени Алису. Девочка в отличие от Виза была тихой, говорила совсем плохо, мейстеры считали, что обучаться ей еще рано. Эймонда это не смущало. Девице достаточно быть красивой и кроткой, если умеет вышивать или петь — совсем хорошо. Когда она вырастет, Эймонд найдет ей достойную пару. Оба ребенка были беловолосыми, как сам Эймонд, чему он несказанно радовался. — С чего начнем? — поинтересовался Эймонд. — Тушеные овощи? Свекла в меду или бараний бок? — Мясо! — хищно оскалился Виз. — Отличный выбор, милорд, — рассмеялся Эймонд. — А что будет леди? Алиса жалась к матери, но все же ткнула пальцем в свеклу, нарезанную с яблоками. — Тоже неплохо, как вы считаете? Виз поморщился. — Девчачий выбол. Плостите мою делзость, милолд. Эймонд не смог сдержать смеха. Каким же умилительным был мальчишка со своими речами. Эймонд потрепал его по голове. — Ты можешь звать меня отцом. Дейзи, которая, наполняла тарелку Алисы, испуганно на него посмотрела. — Разве можно, милорд? Эймонд задумался. На самом деле ничего необычного в бастардах не было. Они наверняка имелись почти у каждого лорда. Просто кто-то делал вид, что их не существует, кто-то откупался от матерей, а кто-то признавал и воспитывал рядом с законными детьми. Из бастардов вырастали достойные рыцари, кастеляны замков, они могли быть советниками при своих отцах или законных братьях. Однако Эймонд помнил о недавних словах Эйгона и о его неприязненном взгляде. — Можешь звать меня отцом, когда мы наедине, — уточнил Эймонд и посмотрел на Алису. — Ты тоже. Девочку и правда родила Дейзи. Ее отцом был Эйгон, как и отцом Виза. Эймонд с самого начала решил, что станет относиться к девочке, как к собственной дочери и решения менять не собирался. Дверь отворилась, появился стражник и провозгласил: — Королева Алисента. — Как вовремя, — пробурчал Эймонд. Мать вошла в покои с недовольным видом, но глянув на развернувшуюся картину, удивленно вскинула брови. — Ты как раз вовремя, матушка, — громко сказал Эймонд. — Присоединишься к нам за обедом? Дейзи попыталась встать, но Эймонд покачал головой, и она осталась на месте. На королеву она старательно не смотрела. Алиса испуганно прижалась к ней. Даже Виз перестал жевать. — Сир Кристон сказал, ты пропустил тренировку, — мать говорила так, словно в комнате присутствовали они вдвоем, а остальных не существовало. Эймонд поморщился. Он и правда пропустил тренировку, что бывало с ним крайне редко. Он банально уснул в библиотеке, а когда проснулся, идти было уже поздно. — Я не обязан отчитываться перед сиром Кристоном, — ответил Эймонд. — Раз я не пришел, значит, у меня были дела поважнее. Мать поджала губы. — Можем поговорить наедине? — А чем тебя не устраивать компания твоих внуков? Чтобы ты ни думала, они твои внуки. Оба. Эймонд демонстративно наколол на вилку кусок мяса и протяну Визу. Тот принял ее со всем изяществом, доступным двухлетнему ребенку и аккуратно отправил мясо в рот. Промокнул губы салфеткой. — У тебя манеры лучше, чем у дядюшки Эйгона, — усмехнулся Эймонд, вновь посмотрел на мать. — Так о чем ты хотела поговорить? — О том, что произошло на Драконьем Камне. — А что произошло на Драконьем Камне? — Именно это я и хотела узнать. Эймонд снова отрезал кусочек и протянул его Визу. Интересно, что мать хотела услышать? Нет, что она собиралась делать, услышав рассказ Эймонда? Впрочем, Эймонд не собирался с ней делиться своей жизнью. — На Драконьем Камне завывает ветер, пахнет солью и песок хрустит под ногами. Ты бы хотел побывать на Драконьем Камне, Виз? — Не знаю, — мальчик задумчиво посмотрел в окно, словно и правда размышлял, хотел бы он побывать в новом месте. — Навелное. А мы отплавимся туда на длаконе? — Конечно, — встрепенулся Эймонд. — Вхагар огромная, нам хватит места в седле. Отец рассказывал, что, когда он только родился, его мать, моя бабка, привязала его к себе и пролетела с новорожденным над Королевской Гаванью. Мне тоже следовало так поступить. Но никогда не поздно наверстать! Мы полетим прямо сейчас! Можем навестить тетю Рейниру на Драконьем Камне. Уверен, вы подружитесь с кузенами, они как раз вашего возраста. А еще можем попросить дядю Деймона поискать для вас драконьи яйца. Вообще-то бастардам не положено дракона, но, думаю, Деймон сделает для нас исключение. — Нет! — голос матери прозвучал почти испуганно. Эймонд поднял на ее взгляд. Только что он говорил весело и воодушевленно, но теперь смотрел сурово, всем своим видом давая понять, что она не сможет ему запретить. — Наверное, бабуля права, — задумчиво протянул он. — Какой полет на голодный желудок. Сначала мы пообедаем. Виз радостно захлопал в ладоши. *** Рейнира удивилась внезапной просьбе Эймонда, но почти сразу согласилась принять детей к себе на воспитание. Зато Деймон просто светился самодовольством. Еще бы, получить таких заложников. Конечно, бастарды не то же самое, что законные отпрыски, но дети есть дети. Тем более дети по плоти. Эймонд рассказал всю ту же легенду о служанке, Рейнира с улыбкой покивала. Разумеется, и она, и Деймон все поняли. Тем не менее, Эймонд решил, что предпочтет оставить детей в заложниках у Рейниры и Деймона, чем у Эйгона и Отто. Виз был в восторге. Сначала от полета, потом от новых знакомств. Он быстро нашел общий язык с Визерисом и Эйгоном-младшим. А вот Алиса плакала без умолку. Ситуация осложнялась тем, что у Рейниры были только сыновья, и девочке попросту не нашлось подруги. Дети слуг не очень-то подходили в компанию дочери принца. Рейнира пообещала написать кое-кому из лордов, может быть, кто-то согласится оправить дочь в качестве воспитанницы на Драконий Камень. Сам же Эймонд отправился обратно уже на следующий день. Первым делом, вернувшись в Красный замок, он направился в детскую и распорядился, чтобы собирали вещи. Потом послал человека подготовить корабль. Однако слишком спешить тоже не стоило, могло показаться, что Эймонд стремился сбежать из столицы. Дейзи нигде не было видно. Когда Эймонд спросил одну из нянек, где она, та потупила взгляд. — Так, ревет который день. — Почему? — удивился Эймонд. — Так, решила, что вы ее бросили. Детей забрали и того… Эймонд закатил глаза. Да, возможно, его отлет был слишком поспешным. Он поддался эмоциям, а объясняться не привык даже перед собственной матерью, не говоря уже о служанке. Пусть даже эта служанка воспитывала его детей. — Вели ей подниматься и собирать вещи, — сказал Эймонд. — Она отправится к детям морем, как только корабль будет готов. — Как прикажете, — поклонилась нянька. — Только это… Вам надо знать, а то она ж вам не скажет. — Что? По голосу няньки он понял, что ничего хорошего ждать не приходится. — Пока вас не было, к ней захаживал принц Эйгон. И это… Ну того… Вы не вините ее, мы женщины простые. Если принц велит, разве можно отказать? Эймонд почувствовал, как внутри зарождается ярость. Эйгона он нашел без труда. Тот пил в своих покоях в компании дружков. Эймонд не стал сдерживаться, влетев в покои, он ударил Эйгона в лицо. Тот вскрикнул и схватился за разбитый нос. Его дружки повыскакивали с мест, кое-то потянулся к оружию, но не решился его обнажить. Поднять руку на принца может только другой принц. А Эймонду хотелось не просто поднять руку, хотелось придушить Эйгона. — Ты! — он приблизился и потряс кулаком, но из последних сил сдержался. — Ты ее изнасиловал! Снова! Во взгляде Эйгона мелькнуло понимание, а затем губы расплылись в наглой ухмылке. Эймонд не сдержался и ударил еще раз. Кто-то из дружков Эйгона выскочил за дверь, послышались крики. Эймонд собирался ударить вновь, но его схватили и оттащили. Двое королевских гвардейцев крепко его держали. — Ты трахал мою женщину! — выкрикнул Эймонд. — Мою женщину! — Как будто тебе она нужна, — пробормотал Эйгон, утирая кровь. — Твоя женщина и слова мне не сказала, легла под меня, будто только и ждала твоего отъезда. Эймонд дернулся, но его удержали. Эйгон испуганно отпрянул, но поняв, что Эймонду не дадут до него дотянуться, вновь усмехнулся. — Подумаешь, один разочек развлекся с низкородной девкой. Не будь таким жадным, брат. Хочешь, возьми кого-то из моих женщин, их у меня много. На любой вкус. Эймонд вдруг разом успокоился. Нет, он вовсе не простил Эйгона и не собирался потакать его глупым речам. Он понял, что больше не хочет видеть этого человека. — Отпустите меня, — велел он таким тоном, что железная хватка тут же ослабла. Эймонд поправил одежду, заправил за уши выбившиеся пряди. Посмотрел на Эйгона, встретил его насмешливый взгляд. — Ты совершил ошибку, — спокойно сказал он. — Снова. Когда дед попытается усадить тебя на трон, подумай: на чьей стороне будет всадник с самым большим драконом? Эйгон изменился в лице. Все веселье как рукой сняло. Теперь в его взгляде сквозил страх. — Но ведь Рейнира наследница… Я не собираюсь претендовать… Я не хочу… Эймонд развернулся и быстро вышел из покоев Эйгона, не желая вслушиваться в то, что тот кричал ему следом. *** — Милорд, уже утро. Эймонд сонно поворочался и теснее прижался к теплому телу. — И? — буркнул он. — Пора вставать. — Я принц, могу валяться в постели хоть весь день. — Но я-то не могу. — Еще как можешь. Я разрешаю. Вчера он попросил Дейзи остаться с ним на ночь. Она чуть не расплакалась, и Эймонд вместе с ней. Пришлось утешать и объяснять, что они просто будут спать рядом. Эймонд чувствовал себя отвратительно. К ночи навалилась усталость и тоска, он вдруг почувствовал себя безумно одиноким. Хотелось, чтобы рядом кто-то был. Кто угодно, лишь бы не оставаться одному. Дейзи отлично годилась на эту роль, тем более ее и так считали его любовницей. Они заснули в обнимку. Кажется, ей тоже не хватало тепла. Сейчас Эймонд едва смог разлепить глаза. Из-за занавески пробивался луч света, кажется, уже не просто утро, а день в самом разгаре. Эймонду было плевать. Хотелось провести остаток дня, лежа в постели, в полудреме, в коконе из одеял. Скрипнула дверь, послышались шаги и шторы распахнулись, впуская в комнату свет. Эймонд зажмурился и натянул одеяла на глаза. Дейзи рядом ойкнула. — Вон, — послышался голос матери, от которого даже Эймонду стало не по себе. Дейзи стрелой вылетела из постели, когда Эймонд соизволил показаться на свет, ее уже не было. Мать стояла у постели, скрестив руки на груди. — Ты пропусти тренировку, — сказала она. — Не явился на завтрак. На дворе полдень, а ты еще в постели! Эймонд нехотя сел, сонно потер глаза. — Эйгону можно валяться до обеда, а мне нет? — Но ты так обычно не делаешь! — в голосе матери звучала паника. Мать присела на кровать, взяла его руки в свои. — Дорогой, скажи честно, ты… в положении? Эймонд пожал плечами. — Вероятно. Я не ходил к мейстеру. Он и сам это подозревал. Сказать наверняка мог только мейстер. У женщин есть их лунные дни, омегам же труднее заподозрить беременность. Однако последнее время Эймонд стал больше есть и спать, быстрее уставал, а еще стал сентиментальным до ужаса. К тому же его половые органы так и не вернулись к нормальному состоянию, член не стоял и возбуждения он не испытывал. Мать смотрела на него с ужасом. Совсем не так, как в прошлый раз, когда он явился, едва не рыдая. Тогда она сказала, что такова природа, и предложила поскорее найти ему мужа. — Кто отец? — спросила она. — Я отец, — фыркнул Эймонд. Мать покачала головой. В ее взгляде читался упрек. Она словно бы говорила, ты можешь обманывать других, но не меня. — Это Деймон? — Может, и Деймон. А может, кто-то из старших Рейниры. —Ты… — Да, я спал со всеми ними, — не выдержал Эймонд. Хотел даже добавить, что одновременно, но решил пожалеть мать. — Что же ты наделал, — прошептала она. — Что я наделал?! — Эймонд зло высвободил руки. — А ты задавала это вопрос Эйгону, когда он меня опорочил и выкинул, словно дворовую девку? В отличие от него, Деймон хотя бы спросил моего согласия. Мать, словно не услышала его слов, тяжело прижала руки к лицу. — Ребенок Деймона… — простонала она и вдруг встрепенулась. — Лунный чай. Эймонд скривился. — В прошлый раз ты лунный чай не предлагала. — Не делай меня виноватой! В прошлый раз срок был слишком большой. Мать говорила правду. Эймонд так привык выставлять себя бетой, что в какой-то момент просто забыл о том, кто есть на самом деле. Он пропустил начало течки. Позволил Эйгону себя взять. А потом даже не подумал, что может зачать от него. Он осознал, что ждет ребенка, лишь когда тот начал шевелиться во чреве. Но и после этого Эймонд не хотел принимать этого факта и категорически отказывался от любых вариантов брака, которые предлагала мать. Он мог бы покориться, если бы Эйгон взял его мужем по обычаю старой Валирии, но Эйгон только посмеялся над ним. Мать же, как приверженка Семерых и эту традицию не рассматривала. Наверное, не стоило винить ее за то, что смотрела на мир как покорная женщина. И за то, что Эймонд не мог принять себя, будучи омегой. Но он винил и ничего не мог с этим поделать. — Выпей лунный чай, — умоляюще сказала мать. Эймонд зло откинул одеяло, поднялся с кровати. Прошел к окну. Смотреть на мать сейчас не хотелось. — А зачем? — ответил он. — У меня уже есть два бастарда, будет еще один. Или два, благодаря твоему сыночку. Я так боялся, что об этом станет известно, что меня заклеймят позором. Оказалось, всем плевать, если бастардов рожаешь не ты, а твоя женщина. Да, у них не будет королевской фамилии, но по большому счету участь бастарда и младшего сына не очень-то отличает. Наследовать им все равно нечего. Девочка пойдет замуж, а мальчик… — Эймонд пожал плечами. — Станет, кем захочет. Рыцарем, королевским гвардейцем, мореплавателем, полководцем. В какой-то степени он даже свободнее, чем я. — А если с тобой что-то случится? — Тогда их воспитают Деймон и Рейнира, как никогда не стали бы воспитывать вы с Эйгоном. Какое-то время они молчали. Эймонд рассматривал, как во дворе снуют слуги, молодые рыцари тренируются. Ему нравился Красный замок, да и Королевская Гавань вообще, но с каждым днем он все меньше чувствовал себя здесь в безопасности. А еще он все больше скучал по детям. Наверное, так сказывалась беременность, но от осознания этого легче не становилось. — Твой отец совсем плох, — нарушила тишину мать. — Я знаю. — Что случится, когда его не станет? Что случится с нами, если ты выберешь сторону Деймона? Со мной, с Хелейной? — Вас не тронут, — перебил ее Эймонд. — Это твои слова, но Деймона… — Деймон не решает все, — покачал головой Эймонд. — Королевой станет Рейнира, а она не причинит вреда вам с Хелейной и ее детям. А Деймон прислушается к ее словам и к моим, если хочет иметь Вхагар на своей стороне. — Но Эйгон и Дейрон… — У Дейрона прав меньше, чем у меня. Клятвы верности будет достаточно. В отношении Дейрона Эймонд не был уверен, но он попытается договориться с Рейнирой. Но вот Эйгон… Пока жив Эйгон, будут те, кто станет защищать его права. Кажется, мать думала о том же. — Он ведь твой брат, — ее голос дрожал. «Брат, который не стал мне семьей», — подумал Эймонд. Он вдруг вспомнил холодный песок под ногами, вой ветра, запах соли. Вкус вина, смешанного с кровью. Вкус семени Деймона и влаги Рейниры. Он обернулся и твердо посмотрел на мать. Ее слезы его не тронули. — Эйгону следовало думать головой, а не членом. *** Эймонд крутанулся, извернулся и таки выбил меч из рук Джейса. За сегодня это был первый раз. Эймонд отступил, тяжело дыша. Раньше одолеть Джейса не составляло труда. Первое время на Драконьем Камне он непременно побеждал. Теперь же Джейс откровенно сражался вполсилы. Растущий живот делал Эймонда неповоротливым, ноги все больше уставали и отекали. Мейстер Джерардис считал, что Эймонду стоит больше отдыхать, а уж никак не упражняться в фехтовании или полетах. Забавно, но в прошлый раз мейстер Орвиль говорил ровно противоположное. Что нужно больше двигаться, в то время как Эймонд в основном спал или лежал. Над головой раздался крик. С неба стремительно спускалась белая точка, превращаясь в дракона. Джейс поднял голову и приветливо помахал. Белый дракон описал круг над замком, но направился не к логову, а прямо во двор. По сравнению с Вхагар он казался совсем крошечным. Однако на крыло встал крепко и путь от Дрифтмарка до Драконьего Камня преодолевал легко. Почти полгода, проведенные Эймондом на Драконьем Камне, Люк отсутствовал. Эймонд не знал, была ли причина в нем или в чем-то еще, но Люка отправили на Дрифтмарк. Арракс приземлился, взмахнув крыльями, повалив стойки с тренировочным оружием. Люк кубарем с него скатился и метнулся к Эймонду. — Эймонд! В его голосе звучало удивление и восторг. Не успел Эймонд опомниться, как Люк заключил его в объятия. Эймонд охнул, а Люк тут же отпрянул, удивленно на него посмотрел. — Я вообще-то тоже здесь, — проворчал Джейс. Люк словно его не замечал. На Драконьем Камне Эймонду пошили новую одежду, такую, чтобы скрыть выпирающий живот. Однако вблизи не понять было трудно. Люк осторожно коснулся живота Эймонда. Ребенок в это время как раз толкнулся, и Люк это явно почувствовал, испуганно отдернул руку. — Ты… — выдохнул Люк. — Ты ждешь ребенка! Эймонд скривился. — Можешь не орать об этом на весь двор? Он развернулся и направился в замок. Конечно, большинство слуг знали или подозревали. Но Деймон держал всех на коротком поводке, и те предпочитали молчать. Тем не менее, Эймонд старался держать свое положение в секрете. Слуги слугами, а в замке было довольно много лишних людей от случайных торговцев до гостей. Люк тут же его догнал. Из-за спины раздались возмущенные крики Джейса. — Он мой? — спросил Люк и попытался взять Эймонда под руку. Эймонд не дался. — Нет, он от Деймона. На самом деле Эймонд не мог точно этого знать. В ночь ритуала он отдался троим альфам, а после еще раз Люку. А семя извергается не только на пике. То, что в ту ночь Люк не излился в него, вовсе не означало, что он не может быть отцом. Однако Эймонду хотелось его позлить. — Ты не можешь быть уверен, — не сдавался Люк. — Я думаю, он мой. Эймонд остановился, резко развернулся к нему. В галерее, куда они вышли, тусклый свет из окон плясал на каменных головах драконов, украшавших стены. — Этот ребенок родится от моей любовницы, — зло прошипел Эймонд. — Я признаю его своим бастардом. Ни ты, ни Деймон не имеют к нему никакого отношения. И я не хочу больше слышать об этом. Обычно, когда Эймонд шипел на кого-то таким тоном, этот кто-то начинал смотреть на него со страхом и быстро сбегал. Люк же только приосанился. А ведь он вот-вот догонит Эймонда в росте, вдруг осознал Эймонд. Люк взял его руки в свои. — Я могу стать отцом твоего ребенка. Хотя, я уверен, что это мой ребенок. Эймонд закатил глаза. — Даже если он родится черноволосым, чего, я надеюсь, не случится, это все еще может быть ребенок Джейса. — Мне плевать! — Не сомневаюсь. Твой папаша ведь так и делал? Признавал бастардов Харвина Стронга. Эймонд попытался задеть Люка, может так он выкинет эту дурацкую мысль из головы. — Лейнор был отличным отцом, — вскинулся Люк. — Он любил нас как родных. И Корлис относится ко мне, как к внуку. Рейнис, конечно, смотрит косо, но это неважно. Даже она со временем потеплела. Если мы поженимся, я стану лучшим отцом твоему ребенку, обещаю! Эймонд обреченно вздохнул. Он-то думал, что они все выяснили еще в прошлый раз. Он отказал всем, четко дав понять, что не хочет брака, но теперь все началось сначала. А еще он надеялся, что поползновения Люка закончатся с течкой, но, видимо, что-то пошло не так. — Зачем тебе я? — спросил он напрямую. — Понимаю, в чем выгода для Деймона или даже Джейса. Но ты… Ты только проиграешь. — Выгода? — Люк посмотрел с обидой. — Ты во всем видишь подвох? Я просто… — Он тяжело сглотнул, посмотрел на Эймонда с вызовом. — Я просто люблю тебя. — Это не любовь, — фыркнул Эймонд. — Притяжение альфы, не более того. — Ты всегда мне нравился, — сказал Люк. — Но в прошлом году, когда мы явились на суд… Мы впервые встретились после того как… После Дрифтмарка. Он осторожно кончиками пальцев провел по шраму под глазом Эймонда. — Я хотел извиниться. Готовил речь весь путь до Королевской Гавани, но когда увидел тебя, все слова вылетели из головы. Ты был таким красивым, таким сильным, таким уверенным. Его пальцы прошлись по щеке Эймонда. — Я никого прекраснее не встречал. Я думал о тебе все это время. Представлял нас вместе. Мечтал, как вернусь в Королевскую Гавань и предложу тебе… не знаю… все, что пожелаешь. Брак. Любовь. Себя. Эймонд покачал головой. — Это детская влюбленность. Ты встретил кого-то сильнее и увереннее, восхитился, захотел стать, как он. Но твое юное тело слишком чувствительно, слишком жаждет плотских ласк. Восхищение слилось с желанием. Я тоже через это проходил. Люк сжал губы, будто хотел допытаться, о ком говорит Эймонд. К счастью, он не стал этого делать. — Я правда тебя люблю. Плевать, был бы ты бетой или даже альфой. Я бы все равно тебя любил. Эймонду вдруг захотелось его обнять. Устроить голову на груди и позволить себя гладить. Он помотал головой. Это все беременное тело, жаждущее ласки. — Мой ответ неизменен, — сказал он. — И если ты еще раз заговоришь о браке, я скормлю тебя Вхагар. Он развернулся и пошел прочь. Люк тут же его нагнал. Они шли молча до самых покоев Эймонда. — Внутрь я тебя не пущу, — буркнул он. — Конечно, тебе надо отдохнуть, — кивнул Люк. — Тебе вообще можно упражняться с мечом? — А если ты еще раз скажешь, что мне чего-то нельзя, я соглашусь на брак с твоим братом. Люк картинно зажал себе рот руками и выпучил глаза. Эймонд не удержался от улыбки. Люк перестал дурачиться и тоже улыбнулся. — Но я могу хотя бы быть рядом? Просто по-семейному? — Боюсь, этого я не смогу тебе запретить. Люк просиял, нежно обнял Эймонда и поцеловал в щеку. Сам открыл дверь его покоев и закрыл, как только Эймонд вошел. Странно, но оказавшись в одиночестве, лучше себя Эймонд не почувствовал. *** Эймонд развалился в кресле, закинув ноги Джейсу на колени. Тот не спеша разминал его стопы. Большая корзина с фруктами медленно пустела. — Люк ведь по-настоящему тебя любит, — сказал Джейс. — Не начинай, — поморщился Эймонд и отправил виноградину в рот. — Он всегда тобой восхищался. И очень переживал, когда лишил тебя глаза. — Об этом я тоже не хочу говорить. — А в прошлом году, после того, как мы вернулись из Королевской Гавани, он все уши мне прожужжал, какой ты великолепный. — Первая влюбленность. Это пройдет. — Я так не думаю. Эймонд недовольно на него посмотрел. — Чего ты добиваешься? Чтобы я принял предложение Люка? Неужели ты не понимаешь, что это разрушит его жизнь? Да и дело не в Люке. — Ты не хочешь признавать, что омега, — кивнул Джейс. — Тебе не понять. Джейс грустно улыбнулся, тряхнул темными кудрями. — Не понять, каково это выдавать себя за кого-то другого? Как тебе сказать? Возможно, я кое-что об этом знаю. Возможно, мне даже сложнее, ведь я никогда не смогу открыто заявить о том, кто я есть. Вернее, заявить-то могу, но навсегда потеряю свои имя и статус, любые притязания на трон. Даже Бейлу. Думаешь, Деймон обручит свою дочь с бастардом? — Тогда я тем более не понимаю, почему ты хочешь свести меня с Люком. Твоя мать всю жизнь доказывает права наследовать своему отцу лишь потому, что она женщина. Омеги не далеко ушли в этом плане. Ни одно мое слово не станут воспринимать всерьез, все достижения будут обесценивать, смотреть снисходительно и свысока. Я уж молчу про наличие бастардов. — Я говорю не о браке, — покачал головой Джейс. — Попробуй полюбить его в ответ. Или хотя бы не отвергай так сразу. — Странные вещи ты говоришь. Вне течки альфа и омега не то чтобы друг другу очень интересны. — Мы не состоим из животных инстинктов, — Джейс помолчал, словно собираясь с мыслями. — Мой отец… Лейнор Веларион был бетой. Как и Джоффри Лонмаунт. Говорят, они были близки. Очень. Мы сами решаем, кого хотим видеть рядом с собой. Эймонд хотел ответить, что из-за подобных рассуждений у Джейса темные волосы и карие глаза Харвина Стронга, а не смуглая кожа и белые волосы Лейнора Велариона. Однако расстраивать Джейса сейчас не хотелось. Да и определенный смысл в его словах был. Хлопнула дверь, Эймонд вздрогнул, не додумав мысль. — Что это вы тут делаете? — раздался недовольный голос Люка. Джейс тут же перестал разминать стопы Эймонда, будто в этом было что-то постыдное. Эймонд лениво повернулся к Люку. Тот стоял насупившись, словно и правда застал их за изменой. — Собираемся потрахаться, — фыркнул Эймонд. — А ты нам помешал. — Тебе нельзя, — буркнул Люк. — С чего ты взял? — усмехнулся Эймонд. — Спроси у Деймона, ходит ли он ночами в покои твоей матери. Люк залился краской. Джейс отвернулся, сдерживая смех. — Пожалуй, я вас оставлю, — сказал он. — А то Бейла начнет ревновать. Он поднялся, Эймонд с недовольством спустил ноги на пол. Джейс хлопнул Эймонда по плечу и удалился. Люк занял его место, поставил на стол объемную чашу. — Что это? — спросил Эймонд. — Молоко с медом, — ответил Люк. — Чтобы лучше уснуть. — Спасибо, — Эймонд взял чашу, сделал глоток. — Теплое. В последнее время он и правда плохо спал. Постоянно мерз и ворочался без сна. Пару раз он звал к себе Дейзи, но быстро понял, что не хочет видеть ее рядом. Если бы на ее месте был кто-то другой… Эймонд снова отпил из чаши и посмотрел на Люка. Тот ответил обожающим взглядом. — Я тоже могу сделать тебе массаж, — сказал он. — Лучше брось полено в огонь, здесь ужасно холодно. Люк повел плечами, кажется, ему холодно не показалось, тем не менее, он поднялся и подкинул дров в камин. — Я могу остаться на ночь, — предложил он, — буду согревать тебя. — Не теряешь надежды еще раз меня трахнуть? — усмехнулся Эймонд. — Вовсе нет! Люк состроил обиженную мордашку, однако, во взгляде его промелькнуло смущение. Конечно, он об этом думал. Может быть, не имел в виду прямо сейчас, но в перспективе надеялся еще раз оказаться с Эймондом в постели. Хотел ли того же Эймонд? Он размышлял об этом, но не мог найти ответ. Раньше он не задумывался о плотском удовольствии. Не ходил в бордели, не зажимал служанок по углам, в отличие от Эйгона. Было ли тому причиной его естество омеги или же что-то другое, он не знал. Возможно, ему просто не хотелось позволять чужим касаться себя. Наедине с собой он получал удовольствие. Однако теперь он все больше и больше об этом думал. Он помнил страсть, которую испытывал, будучи зажатым между Деймоном и Рейнирой. Помнил поцелуи Люка. Его нежные руки на своей коже. Хотелось испытать это еще раз. Люк помог ему раздеться и лечь в постель, тут же сам быстро скинул одежду и забрался следом. Обнял, прижался к спине так тесно, что стало горячо. Он осторожно погладил Эймонда по животу. — Я буду любить его, — прошептал Люк. — Ты не станешь ему отцом, — ответил Эймонд. — Ни по крови, ни по имени. И если только попробуешь заикнуться об этом на людях… Люк недовольно засопел. — Тогда я буду любить его как кузена. А тебя как любимого дядюшку. Он нежно поцеловал Эймонда в шею, все еще поглаживая живот. — Твоя семейная любовь упирается мне в зад, — заметил Эймонд. — Прости, — Люк попытался отодвинуться. — Я уйду, если тебе неприятно. — Нет… Останься… Эймонд перехватил его руку и переплел пальцы. Люк вновь тесно к нему прижался. Эймонд чувствовал его возбужденный член. Его собственный член слегка напрягся в ответ на ласку. Эймонд поерзал, пытаясь устроиться удобнее. Люк уткнулся носом ему в шею. То и дело он касался кожи губами — едва ощутимо, словно старался не потревожить. От этих касаний кожа покрывалась мурашками. Эймонд потянул подол ночной рубашки, задирая ее до пояса. Подался бедрами назад. — Что ты делаешь? — прошептал Люк. — Хочу почувствовать тебя, — осипшим голосом ответил Эймонд. — Сними это. Люк заерзал, избавляясь от своей рубашки, и помогая Эймонду снять его. Эймонд прильнул к нему, и Люк вновь его обнял, теперь уже прижимаясь обнаженным телом. Он заскользил руками по коже, стараясь гладить и ласкать Эймонда, одновременно покрывая поцелуями плечи и спину. Эймонд запрокинул голову, и Люк припал к шее. Эймонд не сдержал стона. Он подался назад, потерся задом о возбужденный член Люка. — Давай, — прошептал он. — Но… Эймонд вцепился в бедро Люка и притянул к себе, одновременно толкнувшись назад. Люк зашипел и несильно куснул его в шею. — Если ты меня сейчас не возьмешь, я сам тебя отымею, — задыхаясь, прохрипел Эймонд. — Обещаешь? Эймонд застонал. Он никогда не думал о том, чтобы самому трахнуть мужчину, но он весь задрожал от мысли, что Люк будет лежать под ним, расставив ноги, словно послушный омега. Член Эймонда встал. Наверное, впервые за всю беременность. Возможно, даже с начала течки он испытывал настоящее возбуждение. Эймонд немного подался вперед, большой живот мешал полноценно перевернуться, согнул одну ногу в колене, чтобы Люку было удобнее. Люк приставил член к его заду, попытался войти, но ничего не вышло. Смазка больше не сочилась, да и размеры пришли в обычное состояние. — Возьми масло, — велел Эймонд. — Там стоит… Для массажа… — Тебе не будет больно? Люк с явной неохотой вылез из постели, вернулся обратно с бутылочкой. — Тебе будет, если продолжишь ныть, — прошипел Эймонд. Люк плеснул масла на ладонь, растер по своему члену. Помедлил и провел скользкими пальцами между ягодиц Эймонда. Вновь приставил член и медленно начал проталкиваться. Эймонд попытался расслабиться. Люк проникал в него очень медленно, но все равно боль была. Наверное, нужно было растянуть зад пальцами, но Эймонд об этом не подумал. Ребенок в животе недовольно заворочался. Люк замер, войдя до половины, склонился над Эймондом. — Все хорошо? — Поцелуй меня. Люк коснулся губами его шеи, медленно начал покрывать поцелуями плечи. Одновременно он гладил его по пояснице, проходился вдоль позвоночника и обратно. Эймонд повернул голову, насколько позволяла поза, и встретил его губы. Люк целовал его, то жадно прижимаясь к губам, то скользил по щеке, подбородку, прикусывал мочку уха. Эймонд взялся за свой член, медленно начал водить по нему и с удивлением осознал, что возбуждение нарастает. — Дай я, — велел Люк, и сам взялся за его член. Эймонд закрыл глаза. Мир погрузился во тьму, остался только Люк рядом. Его губы на шее Эймонда. Его рука, ласкающая его член, он сам внутри Эймонда. Люк начал медленно двигаться. Короткими толчками, то и дело замирая. — Еще, — велел Эймонд. — Хочу тебя целиком. Люк двинулся вперед, проникая глубже. Внутри все горело, но совсем не так, как во время течки. Боль смешивалась с удовольствием. От ощущения члена внутри все распирало. Эймонду казалось, он сейчас лопнет. Люк двинулся обратно, не спеша заскользил внутри, выходя и вновь загоняя член в Эймонда. Он почти лег на Эймонда, продолжая двигать бедрами, а рукой ласкать его член. Все еще старался целовать Эймонда, но сбивался на стоны. — Люблю тебя, — прошептал он. — Как же я тебя люблю. Люк дернулся и тихо застонал, навалился на Эймонда, но тут же скатился на бок. Член выскользнул из него, принеся облегчение. Теперь Люк лежал позади Эймонда, все также обнимал его как в самом начале, но рукой быстро двигал на члене. Эймонд выгнулся, чувствуя, как течет с члена. Короткая вспышка удовольствия пронзила его, заставив вскрикнуть. Люк испуганно замер, обнял обеими руками, быстро-быстро стал целовать в шею, пока Эймонд приходил в себя. — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Люк. — Слишком хорошо, — пробормотал Эймонд. Люк укутал их в одеяло и снова обнял. Прежде, чем уснуть, Эймонд подумал, что теперь не сможет засыпать без него. *** Эймонд стоял, опершись руками о стол. Внизу живота тянуло, и с каждой минутой боль все нарастала. Совсем рядом, за стеной, истошно вопила Рейнира. Ее голос тонул в реве двух драконов, метавшихся над замком. Не хуже драконов сметался и Деймон. На его лице застыло яростное выражение беспомощности. Он ничего не мог сделать и ненавидел себя за это. Мейстер, разрывавшийся между Эймондом и Рейнирой, сейчас стоял на коленях позади Эймонда и ощупывал пальцами его изнутри. Длилось это довольно долго, и Эймонд понимал, что это значит. Наконец, мейстер поднялся, вытер руки. — Родовые пути не раскрылись, — сказал он. — Знаю, — ответил Эймонд. — В прошлый раз было так же. — Нужно вскрывать чрево. Это Эймонд тоже знал. В прошлый раз мейстер Орвиль напоил его каким-то зельем и достал дитя так быстро и ловко, что Эймонд даже не успел понять, как это случилось. Мейстер же Джерардис опасался зелий, считая, что они могут навредить не рожденному ребенку, и ждал, когда раскроются родовые пути. Что ж, теперь у него не осталось выбора. Он отошел к столу и принялся готовить инструменты. Деймон посмотрел на него безумным взглядом. — Нет, — прошептал он. — Я не позволю. — Но другого пути нет, — начал было мейстер, однако Деймон не дал договорить. — Я запрещаю! — выкрикнул он, в один миг оказался рядом, схватил мейстра за одеяния. — Дай лекарство, сделай настой. Не знаю… Что угодно! Эймонд едва сдерживал стоны. Боль становилась нестерпимой. Ребенок внутри взволнованно дергался. — Джейс… — позвал Эймонд. Оба сына Рейниры были здесь. Наверное, оставаться с матерью им не позволял стыд. А может, она просто их выгнала. Люк сейчас казался совсем мальчишкой. В его глазах застыли слезы. Как и Деймон он не понимал, что делать, и страдал от бессилия. Бесцельно мерял комнату шагами, то приближаясь к Эймонду, то вновь уходя куда-то в угол. Единственным, кто сохранял хоть какое-то спокойствие, был Джейс. Хотя и он выглядел так, словно вот-вот разрыдается. — Уведи его, — Эймонд кивнул на Деймона. Едва Джейс попытался коснуться руки Деймона, тот вырвался и отпрянул. Смотрел, словно загнанный зверь. Будто это ему сейчас предстояло произвести на свет дитя. — Вон… — протянул Эймонд, поймал взгляд Деймона и не выдержал: — Вон! Чтоб тебе провалиться в седьмое пекло! Джейс подхватил Деймона под руку и вывел из комнаты. Мейстер вернулся к своим инструментам. Эймонд сдернул с себя рубашку, остался обнаженным. Живот обвис и напрягся, напоминая переспевший арбуз. Примерно так себя Эймонд и чувствовал. — Ложитесь на стол, милорд, — сказал мейстер Джерардис. — Это нужно делать стоя, — покачал головой Эймонд. — Простите, милорд, но мне лучше знать. Эймонд посмотрел на него так, как драконы смотрят на барашков. Мейстер не выдержал его взгляд. — Хорошо, но надо обо что-то опереться. — Переверни стол и поставь под углом. Мейстер покачал головой, видимо, не одобряя подобные методы, однако спорить не стал. Несколько слуг помогли установить стол, так что Эймонд расположился на нем, привалившись спиной. Мейстер сделал разрез. Эймонд открыл глаза и не сразу понял, что происходит. Он сидел на полу, голова кружилась. Вокруг кричали. Он моргнул и вновь оказался на ногах. Его поддерживали двое слуг. Откуда они появились, Эймонд не понял. Ко рту поднесли сосуд, заставляя сделать глоток. Этот вкус он узнал. В прошлый раз мейстер Орвиль давал ему подобное, говоря, что это поможет крови остановиться. Эймонд послушно выпил и попытался оглядеться. Первое, что он увидел, было испуганное лицо Люка. Тот стоял рядом, держа на руках сверток из простыней и что-то говорил. Кажется, звал по имени. Сквозь шум в ушах до Эймонда донесся детский плач. Он откинулся на столе и крепко зажмурился, пытаясь сдержать слезы. — Эймонд! Эймонд! — Люк все не унимался. — Как ты? Скажи хоть что-нибудь! — Какие?.. Какие у него волосы? — едва слышно пошептал Эймонд. Люк повернул сверток так, чтобы Эймонд видел. Ребенок был весь сморщенный, кожу покрывала кровь, делая красно-синей, но даже сквозь нее проступали белоснежные волосы. Эймонд рассмеялся. Сначала легко, потом зашелся в истерическом хохоте. Ребенок Деймона. — Милорд, вы мешаете мне зашивать, — проворчал мейстер. — Сначала выдави всю жидкость, — велел Эймонд. — Чтобы внутри ничего не осталось. Мейстер посмотрел на него обижено, но ничего не ответил. Он и правда хорошенько надавил на живот со всех сторон, выпуская остатки крови. Потом обильно смазал пахучей жидкостью и лишь затем зашил, плотно перебинтовав. Женщины, помогавшие мейстеру, наконец, отняли ребенка у Люка и обмыли его. — Мальчик, ваше высочество, — заявила одна. — И, похоже, альфа. — Ты не можешь об этом судить при рождении, — покачал головой мейстер. — Да по нему видно, — не унималась женщина. Люк не отходил от ребенка. Он и отпускать-то его с рук не хотел, но нужно было обмыть, осмотреть и запеленать в чистое. Эймонд оторвался от стола, сделал неловкий шаг. Вроде, ноги его держали. Но Мейстер Джерардис все же придерживал его под руку. Ему протянули одеяние, Эймонд накинул его, затянул пояс. — Идем к Рейнире, — велел он мейстеру. — Она никого к себе не подпускает, — сказал тот. — Очень сомневаюсь, что она может сопротивляться. — Но она принцесса, ее слово — закон. — А я принц, и меня послать куда сложнее. Рейниру они нашли в соседних покоях. Выглядела она ужасно, но Эймонд подозревал, что сам не лучше. Она провалилась к одной из статуй с драконьими головами и тяжело дышала. — Пошли вон! — выкрикнула она, едва они появились. — Я скормлю тебя Сиракс! — Сначала попробуй отбить у Вхагар. Эймонд проигнорировал крики и подошел прямо к ней. Обнял. — Я его не чувствую, — всхлипнула Рейнира, прижимаясь к Эймонду. — Тебя тоже надо разрезать, — сказал Эймонд. — Со мной получилось просто отлично. Кстати, у твоего мужа теперь есть бастард, но мы никому об этом не скажем. Мейстер опасливо приблизился, Эймонд принял вес Рейниры на себя. — Слишком низко, — сообщил мейстер. — Уже головку видно. — Тогда тужься, — велел Эймонд. — Не могу, — простонала Рейнира. Эймонд обхватил ее удобней, положил руку на живот. Словно повинуясь невысказанному приказу, Рейнира шире расставила ноги. Мейстер так и скрючился на полу, заглядывая ей под подол рубашки. — Кричи, — велел Эймонд. — Или укуси меня. Он надавал на живот. Рейнира взвыла, задрожала всем телом. На пол полилась жидкость, смешенная с кровью. Эймонд все давил, пока на руках у мейстера не оказалось скрюченное тельце. Плача не было. Мейстер быстро поднялся и бросился в соседние покои, где остались его инструменты, настои и помощники. Рейнира тяжело осела на пол, утягивая за собой Эймонда. Она уткнулась ему в плечо и надрывно зарыдала. *** Голова Эймонда покоилась на коленях Люка. Тот перебирал его волосы, осторожно расчесывая щеткой. Эймонд расслабленно лежал, прикрыв глаза. Живот уже не болел, рана начала затягиваться, но понадобится время, чтобы восстановиться. — Мама выбрала имя, — рассказывал Люк. — Висенья. Мейстер Джерардис говорит, что девочка еще слаба, но, похоже, выживет. Мне кажется, лучшего имени и придумать трудно. А ты уже знаешь, как назовешь нашего сына? Эймонд не сдержал улыбки. — Нашего сына с белыми волосами и валирийским глазами? — Нашего сына, который пошел в тебя, — не смутился Люк. — Я хочу назвать его Деймоном, чтобы позлить. — Не думаю, что Деймона это разозлит. — Чтобы позлить тебя, — усмехнулся Эймонд. Люк наклонился, легонько поцеловал его и вернулся к волосам. Эймонд поймал себя на мысли, что ему хорошо. Наверное, скоро тело вернется в привычную форму, и ему перестанут нравиться прикосновения Люка. Но что, если нет? Что если Люк нравится ему вовсе не потому, что он альфа? Конечно, Эймонд ни за что не согласится на брак, но вот так иногда встречаться и проводить друг с другом время, почему бы и нет? Дверь распахнулась, послышались тяжелые шаги окованных сапог. Люк замер, Эймонд повернул голову, и в груди все похолодело. Деймон, облаченный в полный боевой доспех, быстро прошел в покои. На лице его застыло суровое выражение. Эймонд понял, что это означает. — Визерис мертв, — сказал он. — Эйгона короновали, как старшего сына по традиции андалов. Ты должен выбрать сторону. Деймон говорил четко, выдавая саму суть, при этом пристально глядя на Эймонда. Люк напрягся. Интересно, станет ли он защищать Эймонда, если все пойдет не так, и Эймонд откажется подчиниться? Эймонд неловко сел на кровати, придержал повязку на животе. Встретил ожидающий взгляд. Настал момент, которого он так опасался. — Мою мать и Хелейну ты не тронешь, — сказал он. — Как и ее детей. Обоих. Деймон недовольно пожевал губами. — Рейнира и не дала бы мне причинить им вред. — И если Дейрон перейдет на нашу сторону, ему будет даровано прощение. — Не думаю, что он предаст Отто. — Это уже мои заботы. — Согласен. Но ты присягнешь в числе первых. Эймонд кивнул и зажмурился. От резкого движения в глазах поплыло. — Присягнуть не проблема, — сказал он. — Но не уверен, что смогу сесть на Вхагар. Полагаю, как и Рейнира на Сиракс. — Значит Караксес и Милеис против Солнечного огня и… Пламенной Мечты? Эймонд покачал головой. — Хелейна не станет сражаться. Эйгон ее не заставит. Дракон Дейрона еще мал, но, тем не менее, это дракон. И не забывай об армии Простора и, полагаю, Западных земель. — Сразу после коронации я отправляюсь в Харренхолл собирать армию Речных земель. Ты, — кивок в сторону Люка, — отбываешь на Дрифтмарк к Корлису готовить флот. Рейнис — в Штормовой Предел убалтывать своего кузена. Джейс и Бейла летят в Долину и на Север. Деймон говорил уверенно, словно давно все спланировал. Хотя, почему «словно»? Любой, кто хоть раз видел короля Визериса за последние несколько лет, начал бы планировать заранее. — В Тронном зале через час, — закончил Деймон. — Я отправлю мейстера, чтобы дал тебе что-нибудь для бодрости. И постарайся выглядеть, как приличная бета. — Но он же совсем слаб! — наконец подал голос Люк. Деймон смерил его холодным взглядом. — Как и твоя мать. Но она будет там, чтобы принять корону из моих рук. Не обращая внимания на недовольное сопение Люка, он развернулся и вышел вон. *** Тронный зал Драконьего Камня не шел ни в какое сравнение с тронным залом Красного замка. Сейчас здесь собралось не больше двух десятков человек, половина из которых была стражей и слугами. Наверное, после коронации Рейниры лорды начнут прибывать, но сейчас эта разномастная толпа представляла собой жалкое зрелище. Рейнира сидела на троне Завоевателя. В этом тоже был свой символизм — провести коронацию там, откуда началось завоевание Эйгона. Сесть на трон, что древнее Железного. И все же это выглядело пародией на настоящую церемонию. Даже корона в руках Деймона не была короной — всего лишь одна из роскошных диадем Рейниры. Впрочем, корона ведь тоже символ, не важно, как она выглядит. Деймон обвел присутствующих суровым взглядом. В зале воцарилась тишина. — Мы собрались здесь по печальному поводу, — начал Деймон. — Мой брат, и наш король, скончался. Он правил долго и справедливо. Годы его правления запомнятся, как мирные и благостные. Но вот его не стало, и корона должна по праву перейти наследнице. Той, которую он сам провозгласил и той, которой присягнули все мы. И присягнем вновь, как нашей королеве. Рейнире Таргариен, первой этого имени! По залу прокатился ропот, люди начал опускаться на колени. Эймонд глубоко вздохнул и тоже медленно опустился на одно колено. Люк попытался его поддержать, но Эймонд помотал головой. Показывать сою немощь он не собирался. Рейнира поднялась с трона, слегка покачнувшись. Деймон уже шагнул к ней навстречу, но тут из глубины зала влетел встревоженный стражник и что-то зашептал ему на ухо. Деймон удивленно вскинул брови. — Что ж, веди их, — кивнул он. Все удивленно обернулись. В зал вошли рыцари, узнать которых было невозможно. Белая броня сверкала, словно только что начищенная. Белые плащи развивались от быстрого шага. Рыцари выглядели одинаково, смотрели гордо прямо перед собой. Каргиллы. Неужели явились, чтобы присягнуть Рейнире? Деймон вышел им навстречу, сложил руки на рукояти меча, явно ожидая подвоха. За Каргиллами шли еще несколько человек в плащах. Эймонд вздрогнул. Одного из них он узнал прежде, чем капюшон откинулся. Каргиллы дошли до помоста, разошлись по сторонам и преклонили колено. Человек, шедший позади, вышел вперед, резко дернул завязку плаща, и тот слетел с него. Вот теперь толпа взорвалась удивленными возгласами. Сам Эйгон, недавно провозглашенный вторым, стоял перед троном, держа в руках корону Джейхериса Миротворца. — Ваше величество, — хрипло произнес он. — Сестра. Это твое. Он протянул корону, Рейнира хотела шагнуть навстречу, но Деймон ее остановил, сам принял корону из рук Эйгона. — Ты признаешь ее своей королевой и законной наследницей? — Да, — Эйгон помедлил и опустился на колени. — Я никогда не хотел править. Я отрекаюсь от трона в пользу моей сестры. Корона нашего отца должна принадлежать ей. Деймон едва заметно усмехнулся, очень медленно обернулся к Рейнире и водрузил корону ей на голову. — Провозглашаю тебя королевой андалов, ройнаров и первых людей! Рейнира не сдержала счастливого всхлипа. По залу прокатились возгласы поздравлений, пожеланий долгой жизни и просто одобрительные крики. Деймон обернулся к залу и вынул меч. Эйгон испуганно отшатнулся. — Однако ты посмел провозгласить себя королем и посягнуть на права моей жены, — сказал Деймон. — Ты должен быть казнен. — Что?! Нет! Я же отрекся! — Но тебя короновали, а значит, ты король хотя бы для части страны. Деймон занес меч. Эймонд не выдержал. Надо было просто закрыть глаза. Тем более, что разумом он понимал, Деймон прав. Пока Эйгон жив, найдутся те, кто станет защищать его права. Но Эйгон был его братом, и он поступил благородно, уступив трон Рейнире. Каким бы человеком он ни был, подобной участи он не заслуживал. — Нет! Эймонд оказался рядом с Эйгоном, Деймон замер, занеся меч. — Отойди, — спокойно сказал он. Эймонд почувствовал, как Эйгон вцепился в его руку. Он весь дрожал от страха. — Не надо, — сказал Эймонд, глядя в глаза Деймону. — Не сейчас, не так… — В королевстве не может быть двух королей, — покачал головой Деймон. — Он должен умереть. — Пожалуйста… Эймонд сам не знал, что будет, если Деймон не согласится. Он-то прекрасно понимал, в каком сейчас состоянии Эймонд. Достаточно просто крепкого стражника, чтобы оттащить его в сторону. И, тем не менее, Эймонд слишком важен, будучи всадником Вхагар. К его мнению нужно прислушиваться. — Пожалуйста, — повторил Эймонд еле слышно. — Как твой… родич. Деймон опустил меч, отступил назад. — Думаю, решать должна королева. Он обернулся, выжидающе посмотрел на Рейниру. Та явно не знала, что делать. — Сохрани ему жизнь, — наконец сказала она. — По крайней мере, пока. Деймон с явным недовольством вернул меч в ножны. Эйгон рядом уткнулся лицом Эймонду в руку. Кажется, он плакал. *** Эйгону выделили одни из лучших покоев в замке. Рейнира и Деймон спорили, что с ним делать. Эймонд же отправился к нему. Казалось неправильным отдавать Эйгона на суд Деймону, не поговорив с ним. Люк увязался следом, но Эймонд велел ему ждать снаружи. Эйгон сидел, скрючившись, на полу у кровати. К оставленной ему еде он не притронулся. Выглядел он отвратительно, словно несколько дней беспробудно пьянствовал. Возможно, так и было. Увидев Эймонда, он встрепенулся, но бросил взгляд на меч и отшатнулся. — Уговорил Деймона меня пощадить, чтобы самому казнить? — глухим голосом спросил он. — Пришел поговорить. Эймонд опустился в кресло. Его еще немного шатало, слабость то накатывала, то отступала. Эйгон посмотрел на него подозрительным взглядом. — Что с тобой? — Не твое дело, — ответил Эймонд. — Вопрос, что с тобой? — Я ведь отрекся! — воскликнул Эйгон. — Я отдал ей крону! Почему меня нельзя просто отпустить? — Потому что найдутся те, кто захочет отстаивать твои права. — Но я этого не хочу! — Тебя уже короновали. Судя по всему, не особо ты и сопротивлялся. Эйгон поджал губы, скрючился еще сильнее. — Это из-за девки? — прошептал он. — Или из-за бастарда? Почему ты со мной так поступаешь? — Я поступаю! — не выдержал Эймонд. — Я только что не дал тебя казнить! И я все еще думаю, как тебя спасти, хотя ты этого не заслужил! Эйгон поднял на него полные слез глаза, быстро подполз, схватил за руку. — Отпусти меня, — прошептал он. — Я уплыву в Эссос. Ты никогда больше обо мне не услышишь. Пожалуйста. Эймонд молчал. Наверное, Эймонд мог бы провести его мимо охраны, хотя не так хорошо знал Драконий Камень, как его обитатели. Посадить Эйгона на корабль и навсегда о нем забыть. Вот только, где гарантия, что через пару лет он не вернется с армией наемников? Да и Деймон не простит подобную слабость. И это стало решающим доводом. Наверное, Эйгон почувствовал его сомнения. — Чего ты хочешь? — выпалил он. — Извинений? Я уже перед тобой на коленях! Но если ты этого желаешь… Прости! Прости, что пошел на поводу у плоти. Прости, что… что делал все, что делал. — Что относился ко мне как к пустому месту, — продолжил за него Эймонд. — Насмехался надо мной, унижал. Смотрел на своего сына, как на чужого бастарда. Изнасиловал девчонку только чтобы досадить мне. Ты правда думаешь, что простого «прости» достаточно? Даже, если это искренние извинения, в чем я сильно сомневаюсь. Эйгон смотрел на него с все нарастающим ужасом в глазах, в конце концов, он не выдержал, уткнулся Эймонду в колени и зарыдал. — Пожалуйста, — всхлипнул он. — Я не хочу умирать… Ради нашей матери… Эймонд поморщился. Эйгон знал, как ударить по больному. Мать Эймонд любил, хоть она всегда занимала сторону Эйгона. Причинять ей боль не хотелось. Эймонд легонько погладил Эйгона по голове, провел пальцами по спутанным волосам. Он перебирал варианты с самой коронации. — Единственный путь, который я вижу — Ночной Дозор, — сказал он. Эйгон отшатнулся, посмотрел на него опухшими глазами. — Провести остаток жизни среди воров и убийц, пытаясь не сдохнуть от холода? — Провести остаток жизни, служа своей стране и королеве, пытаясь искупить грехи. — Может, тогда в септоны? — Септонов не казнят за попытку бегства, — напомнил Эймонд. Эйгон сидел на полу, вытирал опухшее лицо рукавом и мрачно смотрел себе под ноги. — А ведь все могло быть по-другому, — негромко сказал он. — Возможно, — не стал спорить Эймонд. — Но ты выбрал этот путь. Он поднялся и направился к выходу. Предстояло еще уговорить Деймона позволить Эйгону уйти в Ночной Дозор. *** Джейс собирал вещи. Не сам, разумеется. Из его покоев выносили сундуки с одеждой, доспехами, оружием, в общем — все, что могло понадобиться в долгом путешествии. — Выглядит так, словно ты собираешься остаться на Севере, — заметил Эймонд, проводя взглядом очередной сундук. — Новой королеве нужно укреплять связи, — улыбнулся Джейс. — Мы отправимся морем в сопровождении двух драконов. Бейла останется в Чаячьем городе, откуда отправится в Орлиное Гнездо к Джейн Аррен. Я же следую до Белой Гавани, а дальше в Винтерфелл. — А потом на Стену, — закончил Эймонд. — Я не уверен, что сам дойду до Стены, — словно извиняясь, сказал Джейс. Зато Эйгон дойдет. Солнечный Огонь остался в Королевской Гавани, до Стены Эйгон будет добираться обычным путем. Сначала морем, потом на лошади. — Наверняка лорд Старк знает людей в Дозоре, — продолжил Эймонд. — Лорда командующего и прочих… — Я могу поговорить с ним, — кивнул Джейс. — Хочешь, чтобы Эйгон отправился за Стену и не вернулся? — Нет, — вздохнул Эймонд. — Наоборот. Попроси его присмотреть за ним. Джейс удивленно вскинул брови. — У тебя что, снова течка началась? Эймонд зло скривился. — Вот поэтому я не хочу, чтобы все знали о моей истинной природе. — Прости, — Джейс примирительно поднял руки. — Но мне казалось, Эйгон был тебе плохим братом. Да и в целом человеком. — Но на Стену он отправляется не поэтому. В конце концов, он присягнул Рейнире, а в награду получил вечную ссылку. — Он получил жизнь. — Я знаю! — не выдержал Эймонд. — Но он все еще остается моим братом. Когда-то я его любил. А нашу мать люблю до сих пор и не хочу, чтобы она страдала. — Хорошо, я попрошу лорда Старка не быть к Эйгону слишком суровым, но не могу ручаться, что он имеет большой вес в Дозоре. — Спасибо, — Эймонд хлопнул его по плечу. — Обещай мне кое-что в ответ. Будь помягче с Люком. Эймонд едва не фыркнул. На самом деле его отношения с Люком и так стали ближе некуда. Эймонд подозревал, что после родов влечение может исчезнуть, но пока его устраивали их отношения. Как устраивали они и Люка, который наконец перестал твердить о браке. — Если ты не знал, он и так почти каждый день ночует в моих покоях. Джейс кивнул. В его взгляде промелькнула благодарность, хотя не так уж он много делал, чтобы добыть Эймонда своему брату. — Пойдешь нас провожать? — спросил он. Эймонд думал над этим. В последний раз увидеть Эйгона. Может, сказать ему что-то на прощание… — Нет, — он покачал головой. — Не стоит. Джейс кивнул, обнял его, подхватил меч и вышел. Эймонд остался стоять в пустых покоях, чувствовал он себя на редкость паршиво. *** Эймонд величественно шествовал во главе своей небольшой процессии. Буквально на шаг от него отставала Алис с ребенком на руках. Следом вышагивали остальные Стронги. Эймонд не ожидал, что в тронном зале соберется так много людей, но в глубине души был горд. Он явился в Королевскую Гавань, чтобы представить своего наследника и первого законного сына. Эймонд прибыл в Харренхолл, когда искал Лариса Стронга — одного из сбежавших верных людей Эйгона. Лариса он не нашел, зато встретил Алис, которая быстро стала его верным другом и «любовницей». Они поженились, когда Эймонд понял, что снова ждет ребенка. Лучшей кандидатуры и представить было трудно, ведь его сын родился черноволосым и темноглазым, как настоящий Стронг. Рейнира величественно восседала на троне, Деймон стоял у ее правого плеча, прямой, гордый, руки сложены на рукояти меча. У подножия трона расположились ближайшие соратники: Джейс и Бейла, Люк и Рейна, Корлис Веларион с брошью десницы. Были здесь и матушка с Дейроном. Пока еще в своем обычном одеянии. Деймон обещал Дейрону белый плащ и нарочно держал одно место в гвардии свободным. Матушка противилась, но Дейрон был просто в восторге от подобной перспективы и прилагал все возможные усилия, чтобы стать лучшим рыцарем королевства. Эймонд поймал взгляд матери, в ее глазах читался упрек. К этому он привык. Быстро кивнул ей и отвел взгляд. Люк же лучился самодовольством. Конечно, у него был повод, но Эймонд предпочел бы, чтобы он не так откровенно показывал свою радость. Эймонд приклонил колено, сказал все положенные слова. Рейнира поднялась с трона и спустилась навстречу. Эймонд отступил назад, пропуская Алис вперед. Та слегка присела перед королевой в реверансе и поднесла ребенка. Рейнира отодвинула одеяльце, провела пальцами по темным волосам. — Он ваша копия, — сказала она. — Благодарю, ваше величество, — ответила Алис. — Надеюсь, следующий пойдет в отца. Эймонд едва не выпалил, что с него хватит, но сдержался. Люк посмотрел на него таким взглядом, словно останавливаться не собирался. — Вы уже думали над именем? — спросила Рейнира. — С вашего позволения, ваше величество, я бы хотела назвать его в честь моего покойного брата — Харвином. Рейнира изменилась в лице, ее губы дрогнули. На секунду в глазах мелькнули слезы, но тут же пропали, не успев пролиться. — Это хорошее имя, — сказала она. — Я знала сира Харвина, он был достойным рыцарем. Она бросила на Эймонда быстрый взгляд, словно спрашивая: «И как Люк тебя уговорил?». Эймонд и сам не знал. Поначалу он наотрез отказывался называть сына именем настоящего отца Люка. Но Люк применил к нему весь богатый арсенал уговоров, и Эймонд сдался. — Он вырастет достойным человеком, — сказала Алис. — И наследником Харренхолла. Рейнира замерла, слегка склонила голову, рассматривая ее. Разговор о том, чтобы пожаловать Эймонду Харренхолл шел давно. Он и так фактически управлял замком, был женат на одной из Стронгов, пусть не по фамилии, но по крови. Рейнира перевела взгляд с Алис на Эймонда, а потом на ребенка. — Так и будет, — улыбнулась она. *** Мейстер Орвиль догнал его в коридоре, когда толпа, желавших поздравить принца лично схлынула. — Милорд, — мейстер поклонился. — Не соизволите пройти в мои комнаты? Мне нужно кое-что вам сообщить. Эймонд кивнул. Конечно, выглядело странным, что он первым делом заглянул к мейстеру, но каких только проблем не бывает у членов королевской семьи. Надо будет попросить Деймона, чтобы его Пиявка проследила за слухами. Оказавшись в башне мейстера, Эймонд дождался, пока тот хорошо закроет дверь, и лишь потом принялся расстегивать дублет. Мейстер Орвиль тщательно осмотрел почти зажившую рану. — Весьма неплохо, — покачал он головой. — Не думал, что мейстер в Харренхоле настолько хорош. — Алис сама резала, — ответил Эймонд. — И потом перевязывала. Будь она мужчиной, стала бы мейстером. Впрочем, хорошо, что она не мужчина. — И все же шов в одном и том же месте… — мейстер покачал головой. — Лучше бы вам воздержаться от еще одной беременности. — Можно подумать, я эту хотел, — фыркнул Эймонд. — Хотя нет, эту я как раз хотел. Первые две не хотел. Но я понял вас, мейстер. Мы закончил? — Нет-нет, милорд, я звал вас совсем не за этим. Эймонд удивленно вскинул брови. Мейстер прошел в соседнюю комнату и вернулся с небольшим свертком бумаги. — Ворон доставил это из Черного замка несколько месяцев назад. Я подумал, вам будет интересно. Эймонд медленно взял письмо. Он не питал к Эйгону теплых чувств, а после первой течки и подавно, но все же Эйгон был его братом. Его кровью. Эймонд отчаянно не хотел читать весть о его гибели. — Просто скажи, как это случилось, — попросил он. — Как обычно, голосованием, — удивленно ответил мейстер. — Таков обычай Ночного Дозора. Эймонд быстро развернул письмо, пробежался по строкам. Он ошибся. Эйгон не погиб, а был избран лордом-командующим. Не удивительно, учитывая, что вместе с ним в Дозор отправилось немало поддерживавших его людей. — Хорошо устроился, — пробормотал Эймонд, возвращая письмо мейстеру. — О Солнечном Огне писали? — Почти сразу, как он объявился на Стене, — ответил Мейстер. — До меня доходили слухи, что кое-кто предлагал принцу Эйгону вернуться с огнем, но тот ответил, что принял клятву и не намерен ее предавать. Не могу ручаться, что это правда. За что могу ручаться так это за то, что он теперь патрулирует Стену на драконе. — Звучит так, что ему позавидовать можно, — скривился Эймонд. — Там очень холодно, милорд. Особенно на высоте полета дракона. — Надеюсь, он что-нибудь себе отморозит. Благодарю за новости, мейстер. Мейстер поклонился, и Эймонд покинул его покои. Теперь можно порадовать матушку. Может, узнав, что Эйгон занял высокий пост, да к тому же воссоединился с единственным существом, которого любил, она перестанет злиться на Эймонда. *** Ужин накрыли в большом обеденном зале только для членов семьи. Эймонд порадовался, что его мать, Хелейна и Дейрон входили в это число. Дейрон без умолку болтал о свих достижениях на рыцарском поприще. Мать сидела с грустным лицом. Похоже, ей не хотелось отпускать Дейрона в Королевскую Гвардию, лишать его возможности завести семью и детей, но она прекрасно понимала, что альтернативой будет смерть. Возможно, ее успокаивало лютое желание Дейрона надеть белый плащ. Да и Королевская гвардия совсем не то, что Ночной Дозор. Перед ужином они поговорили, даже обнялись. Однако Эймонд не был уверен, что она простила ему то, что принял сторону Рейниры. Так же как не был уверен, что простил ее за то, что всегда стояла на стороне Эйгона. Ужин тек неспешно, разбавляемый ничего не значащей болтовней. В последний раз, когда семья собиралась вот так, отец был еще жив. Тогда все закончилось ссорой и едва не переросло в драку. Музыканты начали играть, Хелейна встрепенулась, неуверенным взглядом обвела присутствующих. Джейс обернулся к Бейле. — Ты же не против, если я с ней потанцую? Все знали, что танцы — единственное, что может вызвать улыбку на лице Хелейны. Когда она танцевала, словно становилась обычной девушкой, без странностей, граничащих с безумием. — Только, если потом не пойдешь провожать ее в комнату. Джейс закатил глаза. — Да когда такое было? Он повел Хелейну в центр комнаты. Дейрон тут же высказал желание утешить Бейлу и пригласил ее. Люк схватил Эймонда за руку. — Идем тоже! — Даже не думай! — Ну почему ты такая зараза? — Это просто неприлично, — ответил Эймонд. — У тебя есть жена, у меня, кстати, тоже. — А точно, приличия. Все время я о них забываю, — Люк повернулся к Рейне. — Ты же не против, если я потанцую с Эймондом? Рейна захихикала и кивнула. Конечно, она знала об их отношениях. Все более-менее близкие люди знали. Рейна относилась к этому спокойно, иногда Эймонд благодарил богов, что Люку досталась она, а не Бейла. Та бы подобное терпеть не стала. Рейна же принимала это как данность, благо Люк большую часть времени проводил на Дрифтмарке, относился к ней как к любимой жене и не допускал слухов. — Да я не умею… — попытался отказаться Эймонд, но Люк уже тащил их к остальным. Люк закружил Эймонда по залу. Никакой структуры танца, этикета и прочего, просто сжал в объятиях и тянул за собой. Эймонд сдался, позволил себя обнимать и следовал за Люком. Рядом с ними со смехом оказались Рейна и Алис. Эймонд вдруг понял, что счастлив. Здесь и сейчас, рядом с семьей и Люком. Он уткнулся Люку в шею и позволил слезам пролиться.