Triple «A» Trio

Я проснулся в семь часов, по будильнику. Незнакомый рингтон чужого смартфона заставил быстро собрать сонные раздумья в кучу. А новый для меня кремовый потолок окончательно пробудил ото сна. Странное чувство свободы и облегчения, будто враз избавился от тяжелого груза, тяготившего уже так давно, что стал забывать о его весе. И вспомнил, только когда он внезапно пропал. Как шум холодильника, который не замечаешь, пока он не выключится. Это был вес воспоминаний. Я проснулся, не помня, кто я такой, как меня зовут и как я жил до этого. Наверное, человека в такой момент должен был бы охватить страх, но меня одолевало только лёгкое смятение. Впрочем, оно тут же переросло в сильнейший ступор, едва я начал подниматься с кровати. Я — девушка… По крайней мере, об этом сообщало мое хрупкое девичье тело. Молодая, худощавая, с русыми волнистыми волосами, свисающими чуть ниже плеч и в бледно-зелёной пижаме с узорами в виде спящих медвежат. Руки — маленькие, гладкие, с тонкими пальцами. И судя по тому, что я обращаю на это внимание, такая худоба и хрупкость мне совсем непривычны. Хоть я и не помню ничего о себе, меня не покидает чувство, что я должен быть больше, крепче… и парнем. Пройдясь глазами по комнате, я зацепился взглядом за настенное зеркало возле комнатной двери — и поспешил подойти к нему. К сожалению, увиденное не дало никакой новой информации — лицо девушки… или, скорее, девочки лет тринадцати никак не отказывалось в памяти. Единственное, что приходило на ум — для подростка её… то есть, моя внешность была слишком уж обыкновенной. Ни тебе крашеных волос, ни пирсинга, ни даже дырок в мочках ушей, которые могли бы указывать на ношение каких-нибудь несмелых серёжек. Таких обычно называют «серыми мышками» и вспоминают только когда от них что-то надо: списать там или, к примеру, отмазать. Несмотря на всю абсурдность ситуации, что способен осознать даже человек с глубокой амнезией, я не был взволнован. Это казалось странным даже мне самому, но паника не приходила, сколько бы я её ни ждал. То ли отсутствие лишних воспоминаний, мешающих думать здесь и сейчас так сказывалось на моей собранности, то ли я сам по себе был на редкость спокойным и невозмутимым человеком — не уверен, что из этого правда. Гендерная дисфория, равно как и вопрос о том, откуда я знаю такие термины, также не вносили ясности в ситуацию. Как, собственно, и моё недавно обнаруженное убеждение, что «серых мышек» общество недолюбливает. Если я не помню себя этой девочкой и интуитивно идентифицирую себя как парня, то откуда вообще взялась эта мысль, свойственная уязвлённому подростку? Пусть я и не ощущаю эмоционального отклика на неё, сам факт, что я мыслю подобными категориями мог бы многое сказать о психическом состоянии этой девочки. Вариант с фантастическим перемещением в чужое тело или мистическим переселением души я интуитивно отмёл как несостоятельные. Тут же на уме выскочило третье по банальности объяснение — раздвоение личности. Это казалось уже более правдоподобным, но ясность едва ли вносило. Как бы то ни было, ответить на все вопросы прямо сейчас я не мог, а потому решил провести рекогносцировку местности. Комната, в которой я находился, целиком отвечала ожиданиям того, как должно выглядеть обиталище девочки-подростка: вещи раскиданы тут и там, ничто друг с другом не согласованно, при этом невооруженным взглядом видно, что каждая мелочь покупалась с акцентом на определенный стиль и в выдержанной цветовой палитре (за исключением вещей вроде той же пижамы, которая явна была куплена кем-то из родителей). Этой девочке определенно нравились оранжевые, красные, желтые — в общем, «тёплые» — и черные цвета. Пройдя за стол с ноутбуком, я скинул с кресла школьный рюкзак, уселся поудобнее и поднял крышку компьютера, намереваясь изучить хотя бы соцсети девочки. Но тут же упёрся в пин-код на экране блокировки. Не беда, у современной молодёжи не бывает всего одного гаджета для выхода в интернет. Вернувшись к кровати, я взял в руки смартфон, разбудивший меня будильником и смахнул вверх экран блокировки. «Введите пин-код». …Логично. С чего бы ему не быть на смартфоне, если он есть на ноутбуке? Но, если это тело всё же принадлежит мне… Если допустить мысль, что я, на самом деле, и есть эта девочка, то у меня должны быть воспоминания о всех паролях, которые она вводила. Я постарался напрячь память — и… … …Ничего. В голове настолько пусто, что вниманию просто не за что зацепиться. — Анечкаааа! Ты пласнулась? От мыслей меня отвлёк внезапный щелчок дверного замка. Дверь приоткрылась с полупинка и в образовавшийся проём шмыгнул совсем ещё маленький мальчик примерно лет пяти. Значит, меня зовут Аня… — …Да, проснулась. Подожди немного, я переоденусь и выйду. — А… Ребёнок, кажется, был удивлен моему ответу. Не думаю, что я сказал что-то не так — наверное, дело в подаче и голосе. — Эм… Я ещё не совсем проснулась, ладно? Дай мне минутку, — перешёл я на более мягкий тон, добавив немного вибраций в голос. — Угу! — мальчик кивнул головой с такой амплитудой, что едва не ударился лбом о свои же колени. Затем он выбежал из комнаты, оставляя дверь открытой, а я стал прислушиваться к звукам снаружи. Коридор за комнатой вскоре обрывался лестницей, а с первого этажа негромко бормотал телевизор и шкворчало масло на сковородке. Когда малой с грохотом сбежал вниз по ступенькам, снизу донесся взрослый женский голос: — Проснулась? — Да! Я её спласил и она сказала, что сейчас она пелеоденется и выйдет! — Хорошо. Садись, ешь. — Мама! Мам! — М-м? Что такое? — Анечка до сих пол глусная! — …Всё будет хорошо. Садишь кушать, — ответила на выдохе женщина, подавляя тяжелый вздох. Грустная, значит… Стоит ли мне так себя и вести? Проблема в том, что я не знаю, каким человеком была Аня и какое поведение для неё нормально. А ситуацию, ко всему прочему, осложняет ещё и то, что вчера поведение Ани, видимо, как-то отличалось от обычного. Не думаю, что в такой ситуации можно избежать неестественности в поведении. С другой стороны, подавленное состояние проще имитировать и это не должно само по себе вызвать подозрения со стороны женщины, учитывая реплику мальчика. Однако делать такие поспешные выводы — само по себе опасно, поэтому, пока есть возможность, я должен узнать хотя бы немного больше об этой девочке. Вернувшись к сброшенному на пол портфелю, я принялся вытаскивать оттуда тетради, коих было немало напихано в каждый отдел. Было бы очень кстати найти её личный дневник или какой-нибудь ежедневник на худой конец, но, к сожалению, в рюкзаке оказались только школьные принадлежности. На столе, на полках, под кроватью и в шкафу также не было ничего интересного. Похоже, если Аня и вела что-то такое, то это осталось на ноутбуке или в смартфоне, доступа к которым у меня нет… — Аня, ты скоро?! Еда стынет! — донесся тот же женский голос с первого этажа. Стоит ли кричать в ответ? Насколько это в стиле Ани? У меня не было времени подумать об этом. — Сейчас спущусь! Единственной полезной вещью в итоге оказался Анин школьный дневник. На первой странице был указан номер школы, класс — девятый «A» — и её полное имя: Масодова Анна Сергеевна.

***

Найдя у кровати тапочки, которые ранее у меня не дошли ноги надеть, я, наконец, вышел из комнаты, уже предвкушая недовольство женщины снизу. Чистку зубов и другие гигиенические процедуры я решил оставить на потом, поскольку чувствовал, что и без того уже сильно опаздываю. — Ну, ты как обычно, соня… Однако женщина, внезапно, вовсе не была разозлена моим опозданием. Выглядела она подобающе своему голосу: зрелая, строгая, с ровным станом, в чёрном костюме, деловой юбке аккурат по колено, туфлях на каблуке и резких угловатых очках, больше напоминающих мужские. Когда я спустился, она споро и ловко повязывала на шее чёрный галстук-бабочку поверх белой блузки, выглядывающей из-под отворотов делового пиджака. Вещи явно шли в комплекте, подчеркивали стиль, но не были вычурно дорогими на первый взгляд. Это, несомненно, указывало на деликатность и избирательность в выборе деловой одежды. Тем удивительнее было видеть снисходительное отношение к внешнему виду и опозданиям дочери со стороны такой строгой на вид женщины. — Доброе утро… — сонно протянул я, проходя мимо. — Настроение как? — спросила она, обдав любопытством в пристальном взгляде. — М-м… Нормально, — пожал я плечами. Даже если у Ани совсем не бунтарский характер, такой ответ вполне можно принять за стандартную отмашку сонного человека. — Точно? Не хочешь поговорить о… школе, или… ну, ты понимаешь. …Нет, женщина, не понимаю. Почему нельзя сразу назвать вещи своими именами, а не говорить загадками? Моя предосторожность в общении по итогу не сработала. Похоже, вчера Аня и правда была грустнее или злее обычного, да настолько, что это не могло остаться без внимания её матери. И если вчера они нормально об этом поговорили, то мой сегодняшний нарочитый пофигизм может сбить её с толку. Проблема в том, что я не могу реагировать иначе, когда не знаю даже примерный контекст ситуации. — Всё в порядке, правда, — сказал я, слабо улыбнувшись. И сел за стол, где уже стояла чуть остывшая порция куриного бульона и овощной салат. Мать Ани не стала наседать, видимо, решив, что грузить дочь с утра пораньше — это плохая идея. Пока я ел, женщина стала собирать младшего брата Ани в садик. В голове сам собой возник вопрос о наличии в этой семье мужской фигуры, но поднять эту тему сейчас было бы слишком некстати. Беглый осмотр кухни и прихожей на периферии никаких намеков не дал: на вешалке не было ни одного явно мужского предмета одежды, а у двери я не обнаружил большой мужской обуви. С другой стороны, это просто могло означать, что отец ушёл раньше. Размышляя о том, как бы невзначай вызнать дорогу до школы, мне в голову пришла идея. — Мам. — Да? — У меня на телефоне, кажется, пароль сбросился. Можно я перед школой его в сервис отнесу? — А ты успеешь? — Ну, а как я без телефона весь день буду?.. Женщина задумалась. — …Ладно, я предупрежу, что ты опоздаешь на первый урок. Только не задерживайся больше нигде. — Ага. — Мы пошли. Вань, попрощайся с сестрой. — Аня! Пока-а-а! — Пока, — махнул я им на прощание, подмечая, что мальчика зовут Масодов Иван.

***

Пока рылся в шкафу, нашёл подходящие для школы чистые вещи. Надевать то, что лежало смятым на вешалке (видимо, со вчерашнего дня) для девочки, наверное, было бы слишком неряшливо, так что я поспешил выбрать что-то из свежевыстиранной одежды. Почему-то мне думалось, что переодеться будет делом пары минут, но, едва сняв пижаму, я упёрся в необходимость надеть лифчик, который никак не хотел застёгиваться за спиной. Вместо знакомых мне пуговиц, молний или хотя бы липучек здесь были два ряда крючков по шесть штук, которыми нужно было как-то попасть в петли на застежках, при этом вывернув руки назад. Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять, что такое количество застёжек нужно для регуляции натяжения, и что застегивать лифчик на все не нужно. На мгновение промелькнула мысль вовсе отказаться от всяческих предрассудков и пойти как есть (не то чтобы Ане было чем хвастаться, так что двух слоев одежды вполне хватило бы для сокрытия срама), но едва я подумал об этом, как последний крючок попал таки в нужную петельку и за сим окончил мои страдания. Дальше выбор встал между юбкой и джинсами. Интуитивно кажется, что школьницы должны ходить именно в юбках, но почему-то, едва я подумал об этом, как моя уверенность куда-то пропала. Кроме того, меньше всего на свете мне хотелось сейчас возиться с ещё одним предметом женской одежды, так что выбор в итоге пал на штаны. С блузкой не должно было возникнуть проблем — это, по сути, та же рубашка, — но и здесь я умудрился ненадолго встрять, когда понял, что пуговицы и петли находятся с противоположных сторон друг от друга. С непривычки на застёгивание ушло больше времени, чем я ожидал, но всё же управиться вышло достаточно быстро. По гигиене пришлось пройтись споро и поверхностно: всё, что я смог — это почистить зубы и кое-как закрепить волосы резинкой, стянув их в хвост. Смотрелось это более-менее сносно, но теперь у меня в голове зрел вопрос. Если причина моего появления действительно в раздвоении личности Ани, то почему я не обладаю её механическими навыками, какие должны быть у любой девочки её возраста? При моих знаниях о гендерной дисфории и современных гаджетах странно не иметь моторной памяти о том, как застёгивать лифчик и надевать юбку.

***

В отличие от аниного ноутбука, компьютер её мамы не был запаролен. Это было весьма кстати, ведь теперь я мог найти анину школу по номеру, указанному в её дневнике. После этого установить её месторасположение на онлайн-карте не составило труда. Равно как и найти ближайшую к школе мастерскую, где мне могли бы сбросить пароль на смартфоне и ноутбуке. А хотя… В голове вдруг промелькнула мысль, что и проще, и быстрее будет сделать это самостоятельно. В смартфоне отдельной карты памяти не оказалось, что несколько усложняло задачу, но интернет подсказал несколько способов перебросить данные через Recovery Mode. К счастью, модель аниного смартфона как раз позволяла сделать это без удаления данных, и уже через двадцать минут проблема с девайсом была решена. Часы показывали 8:19 утра. Первый урок, если верить расписанию в дневнике, должен начаться ровно в 9:00. Ноутбук разбирать времени уже не было, так что его я решил всё-таки отнести в мастерскую по пути в школу. Но прежде… Анин смартфон оказался на удивление бесполезен как источник информации. Нет, в нём было много всего — её любые песни, сборники манги, списки просмотренных сериалов на IMDB, сохраненные картинки, переписки с парочкой людьми, — но всё это, в сущности, никак не объясняло моего появления в её теле. По всем признакам Аня была обычной, пусть и немного неуверенной в себе девочкой. Стоило, наверное, прочитать её переписки полностью, но за неимением лишнего времени я решил, что это может подождать до моего прибытия в школу. Ещё раз перепроверив маршрут, я положил ноутбук в портфель и вышел из дома.