по надписям в лифте

что такое любовь? любовь в накамото разрастается родинками, соединив которые, можно прочитать все, что угодно: символы кандзи, формулу глюкозы и несвязные цифры... он — искусство, иногда боевое, но в большей степени изобразительное; такое невообразимо высокое, как и бесконечные мириады его надежд на будущее. разрушатся — и наплевать, юта построит новые, еще выше к небу, к звездам и к чему-то великому. его прическа — стрижка сумасшедшего гения (родители его друзей говорят, что его будто собаки в клочья изорвали), а юта и рад. родной дом японца — подъезд, лучшие друзья — бездомные коты, совсем такие же, как он, родные братья и сестры — заколки для волос, которые названы разными именами. комната его завалена книгами, карандашами и цветными мелками, голова — хаотично плывущими мыслями. он вынашивать эту любовь в себе готов до последнего лепестка, лишь бы не затерялась. в тэене любви нескончаемо много. рубины падают с его призрачной шеи, никогда до сих пор не обвитой ожерельями; глаза блестят искренней жаждой быть, время от времени просто существовать; жизнь в нем не останавливается. но это только внутри, снаружи он незыблемая звезда, иногда смягчающая острые кончики, как будто размывая мокрой кистью акварель, создавая разводы-копии млечных путей без белых блестящих камушков — ведь все они в глазах ли. и ведь правда блестит, блистает, переливается, плещется, волнуется, живет каждый день, как последний. красота тэена собирается из мелких осколков разноцветного стекла искусством витража, носит белое платье и две бордовых ленты на запястьях, живет от воскресенья до воскресенья, медленно сгорая и возрождаясь фениксом на восходе. бледная кожа его покрыта невидимым одеялом поцелуев пухлых губ юты, на глазах опьяняющая темная дымка, в руках — мелочь. они проживут любовью, пока она еще жива будет, пока реки у сердца шумят и красный карандаш рисует. шум, нескончаемо бьются волны. молочно-белая кожа, разводы, вечно живая любовь.