Тепло и свет, шум воды

Кафельная стена за спиной была влажной от крови и воды. Грузное тело - то есть Жан - прислонилось и старалось не свалиться на холодный пол. Если Моро сядет - он не встанет ещё минут десять. Не давали забыть о себе глубокие раны. Вся спина - лопатки, немного - шея, немного - плечи - были исполосованы любимым ножом Рико. Он, конечно, не Балтиморский Мясник (и слава Господу), - с Мясником в одной комнате Жан бы не выжил, ведь единственное его оружие - затравленный взгляд. Молить и смотреть на Рико, как будто жертва видеороликов "за секунду до" - сфера Жана. Все - любители, а он - профессионал. Можно считать, что он выложился на максимум по учёбе в этом институте и взялся за другой - принятие. Молчать, всегда молчать, пока можешь. Можно уже продавать курсы, заставляя знакомую девчонку крутить жопой на камеру. Жан даже не хочет считать, сколько лет он живёт в этом аду, потому что, очевидно, до выпуска он отсюда не выберется, и отсчёт не имеет никакого значения, даже обратный. Ничего. Полежит ещё на чёрной кровати, - не на своей, - всё сделает, всё стерпит, и всё пройдёт. Но не в его голове. Годы в Гнезде знаменуют не этап, а образ жизни, в котором нет места ни улыбке, ни смеху, ни свободе. До конца своей жизни Вороны будут в клетке. Чёрная клетка сначала отпустит их, а потом будет появляться перед глазами... вечность? Солёные слёзы не успели добраться до губ - их смыла студёная вода. Это было отличным и законным обезболивающим. Жан не выдержал сидеть с каменным лицом - с первой же слезой он зажмурился и закрыл руками лицо, начиная нервно кусать губы. Закладывало уши, тряслись плечи, судорожно дрожали ноги. Душа же почти успокоилась, но долго здесь оставаться нельзя. Ещё пару минут - и Моро перестанет чувствовать. -Jean, tu vas geler. Жан услышал голос Кевина, но худые руки от лица не отвёл. Он даже не знал, приятный ли это сюрприз - его внезапное появление. -Que veux-tu? - отозвался парень, даже не позаботившись сдвинуть в стороны ладони, закрывающие рот. Дэй подошёл ближе, рассматривая руки Жана на его лице. Кажется, сквозь шум воды француз услышал вздох, сопровождаемый, как правило, поднятием тёмных бровей и усталым взглядом. Зелёные глаза Кевина спасали его раз за разом, но Моро не решался в них посмотреть. Не сейчас. Когда Рико пытал Жана тем, что топил, удерживая за кудри, - макал мордой в вёдра, тазы и лил воду на мокрое полотенце на лице, - это всё было бесполезно по сравнению с тем, как он тонул в глазах Дэя. Зелёная мечта захватывала его полностью. Это остров надежды, через минут десять после заката, темнеющий широкий лес, твёрдые листья огромных тропических растений, тепло, свет, шум воды, листья, свет, тепло, остров, листья, шум воды... -Je veux juste être avec toi. Ou vous donner une telle opportunitе́, - Кевин не двинулся с места, но выдернул его из мыслей своим голосом. Ох, голос стоил отдельного внимания. Как и внешность, которую Жан помнит с точностью до каждой клеточки, но не может найти в себе силы отнять руки от глаз, чтобы удостовериться в качестве своей обманчивой памяти. В общем, краткое описание Кевина - несбыточная мечта. Никто из них не был свободен, и не важно, кому Рико причиняет только вред, а с кем считается, почти как с равным. Дэй тоже был просто парнем в золотой клетке. Зато у него есть будущее и стремление. У него есть относительно здоровое - и невероятно красивое - тело, в отличие от изуродованного Жана. -Ne perdez pas votre temps pour rien. Il ne te reste plus qu'une heure pour te reposer, - пробурчал Жан. -Je préfère passer du temps avec toi que de te laisser seul ici, - сказал Кевин, подойдя чуть ближе и переключая воду на более тёплую. - Je peux te toucher? Через пару секунд Моро выдавил из себя не то чтобы слово, а непонятное мычание, а затем - кивок. Дэю было этого достаточно. Он погрузил свои пальцы в густые мокрые кудрявые волосы, которые совсем запутались на затылке и макушке, а спереди и по бокам неприятно липли к коже, и положил локти на плечи Моро. Хрупкие, но широкие плечи. -Jean. Regarde-moi. Жан обречённо уронил руки, и они ударились о кафельную стену, открыв раскрасневшееся лицо и покусанные губы, обнажив душу. Кевин, как оказалось, полностью одетый, встретил этот жест одобрительным кивком. -Il reste un peu. Bientôt l'année Dernière. Je te promets que ça ira. On va sortir d'ici. Аккуратный, но уверенный поцелуй Кевина был залечивающим бальзамом. Тёплым чаем после зимней прогулки, душем после тренировки, воздухом, чтоб дышать, стадионом, чтобы жить. Жан правда старался разделить эту философию с Дэем. Без игры для него уже нет жизни, а для Жана нет жизни без Кевина. Сколько бы раз Жан не сомневался, что они смогут спокойно жить после Эвермора, сколько бы раз он не спорил с Кевином, чёрт возьми, он ему доверял. Доверял каждым вздохом, каждым касанием, каждым взглядом, тоской по его рукам, голодом. Жан был вечно голоден им. Руки француза обвили тёплую талию Дэя, не прижимая к себе. Шея болела, кажется, рана открылась чуть больше, когда он подался вперёд, но Жан не придал этому значения, продолжая по очереди обхватывать губы Кевина своими. Губы, которые всегда хотелось поцеловать, приласкать. Губы, которые говорили такие слова, каких Моро не слышал больше ни от кого. Пусть Рико владеет им, - Жан будет рабом Дэя. Который всегда рядом. Который всегда первый. Который опережает Рико по всем фронтам, кроме татуировки и номера игрока, и, невероятно красивый, словно запретный плод, целует Жана прямо здесь и сейчас. Дэй терпеливый и медленный. Он не касается Жана сзади, - он видел кровь. Кевина всегда заставляет вздрогнуть сочетание светлой кожи француза и тёмно-красных разводов, и когда Кевин вошёл в душевую, этот раз не стал исключением. Он оставляет руки в волосах, не сжимая, а просто придерживая, просто зная, что они оба рядом друг с другом, что это Моро, и никто другой. Это не смешно и не мило, это странно, когда Жан дрожащим голосом произносит: -J'ai besoin d'une décharge, Kevin. -Tu es sûr que tu ne le regretteras pas? - Дэй озадаченно хмурит брови, смотрит немного исподлобья. -Je suis sûr, - произносит француз вполголоса, не меняя положения. Моро уверен, что отдаёт себя в правильные руки. -Alors détends-toi, - так же тихо ответил Кевин, снова приближаясь к его губам. Это не поцелуй страсти. Это не похотливое надрачивание. Это тот самый островок спокойствия. Даже с закрытыми глазами, даже с прерывистым дыханием, сквозь слёзы, Жан видит этот остров. Кевин обязательно его туда приведёт. А весь стыд, грязь, тлен, чернота, низость и обида, смерть и кровь останутся в Гнезде. Тепло и свет, шум воды. Рука, движущаяся на его члене, нежно и своевременно. Тёплые губы на скуле. Тёплая вода из душа. Сзади кровь, но Жан уже ничего не чувствует. Будто что-то горячее пробегает по спине вдоль позвоночника от прикосновений Кевина, но не существует никаких ран, никаких порезов. Жан забывает о том, что Кевин смотрел, как его пускают по кругу, не в силах оторвать взгляд. Он забывает о коротких поцелуях в раздевалке, о едва ли одном слове по-французски, об искалеченном теле, о своём предназначении, о том, что он - игрушка. Даже о Рико. Он забывает всё, что Дэй видел, но помнит его глаза на нём. Пока между ними французский, забота и уважение, Жан будет жить. Пальцы Кевина обволакивают и завораживают, и Жан чувствует, как его рот наполняется густой слюной, когда Дэй прибавляет темп, отстранившись. Они встречаются взглядями раз, два, три раза, и чисто-серые глаза Моро с его длинными ресницами завораживают Кевина снова и снова. Он опять приближается, не сбавляя скорость руки, и касается губами век Жана, затем целует нос, скулы и виски, и спускается ниже. Язык тёплой волной проходит вдоль ключицы и до мочки уха вверх, и Жан не может не откинуть голову назад в наслаждении. Мурашки бегут по рукам, не дожидаясь разрешения. Ненадолго в его голове вспыхивают картины из комнаты, повисают перед глазами и снова исчезают. Картины грязные, но "это" - не грязь. Будь то, что между Жаном и Кевином, грязью, Моро не мог бы даже на него смотреть. Сейчас же Дэй левой рукой оглаживает талию, не спускаясь к бёдрам, зная, что это значит для Жана, и, поцеловав парня в щёку, встаёт на колени. Моро едва ли успевает сообразить, что происходит, когда язык Кевина начинает ласкать головку, а затем её обхватывают и бархатные губы, в то время как кольцо из пальцев продолжает двигаться там, где не достают губы. Видимо, Кевин тоже ужасно изголодался. Жан упирается левой рукой в стену, закрывая правой свой, блять, рот, иначе будет дико шумно. -Mon Dieu, - слышится вслед за стоном из-за ладони, - oh, merde, c'est trop bon... Лицо начинает гореть, а кафель оказывается (неожиданно) предательски твёрдым и слишком ровным, чтобы можно было сжать или зацепиться, и поэтому рука просто сжимается в кулак. "Расслабься"? Кевин, похоже, лучший шутник. -Tu m'amènes, - как можно тише говорит Жан, убирая руку ото рта. - Tu m'amènes déjà. -Cela a été planifié, - ответил Дэй, прерываясь. - Tu as demandé. - Кевин едва сдержался, чтобы не сказать, что Моро только что буквально мурчал. Обычно под "разрядкой" подразумевалась быстрая дрочка ради дрочки, но Кевин относится к Жану и его телу слишком трепетно, чтобы не хотеть проявить эту любовь. Поэтому он снова часто припадает к шее француза губами, рукой проводит по густым волосам, гладит большим пальцем по щеке, шепча успокаивающие слова на ухо, и его грубая кожа на руках ласкает тело Моро лучше любого шёлка. Жан не достоин такого обращения и никакой особенный человек не может убедить его в обратном, но касания Кевина заставляют его раствориться в его руках, губах, таять под взглядом, шептать благодарность и вечно искать надежду и опору, когда он не получает её даже немного времени. Жан знает, что он зависим, но Дэй - недостижимая мечта, неповторимый свет. Пока его язык ласкает член, колени стоят на твёрдом кафеле. Пока он дарит Жану поцелуи и поддержку, он обременён именем, местом, временем и присмотром Рико. Поэтому Моро настолько нежно, насколько только может, протягивает руку к его волосам и совсем слегка тянет за них назад. -Je ne peux pas faire ça, - говорит он дрожащим от трепета голосом, смотря в глубокие глаза, и опускается на колени рядом с ним, стараясь игнорировать боль в спине. - Je peux pas, - повторяет он, притягивая Кевина к своим губам, пока тот тянет руку вниз и продолжает двигаться нежно, плавно, но быстро. Его касания ощущаются очень правильно, но незаслуженно. Последний вздох Жана и его пристанище - глаза, губы, спина, плечи Дэя, за которые он хватается окоченевшими пальцами, стараясь удержать в горле пошлый, мерзкий стон удовольствия и страдания одновременно. Кевин отстраняется и зрительный контакт с ним почти заставляет Жана плакать снова, но он только прикрывает глаза. Он так слаб перед ним. -Tu es génial. Tu es parfait. J'aimerais vraiment être avec toi pour toujours comme ça. On va sortir d'ici et je t'aimerai... - повторяет Дэй, ощущая, как руки Моро сжимают его плечи всё сильнее. Тело сводит приятной судорогой, когда тёплая белёсая жидкость выплёскивается наружу, и на секунду боль в спине снова даёт о себе знать. Жан жмурится и втягивает воздух сквозь зубы. Кевин не должен знать о том, насколько Жан в нём нуждается. Он старается не смотреть вниз, на то, как Дэй смывает сперму с руки под струями душа, на его выпуклость в шортах, а просто надеется, что, кончая, не попал на его одежду. Он не заслуживает такого счастья. -Et j'aimerais aussi être avec toi pour toujours, - прикрыв веки и опустив голову на его плечо, произнёс Жан. -Quand on sera diplômé... - Негласное обещание повисло в воздухе, и Кевин просто кивнул, неловко взглянув в сторону. Он встал, и Моро не нашёл в себе сил поднять голову. -Je pense qu'il est temps d'y aller. Je vais te recoudre. Allons. Prends ma main...