Зимние каникулы в Нагано

      Сокджин устал. Так сильно, что уже начинал теряться в днях и неделях. Он закончил свою службу всего полгода назад, а казалось прошло по меньшей мере пару лет. Он постоянно был занят. Съёмки, записи, перелёты, промоушены, встречи с Арми и ещё куча всего. Нет, он не жаловался. Всё это на самом деле приносило ему радость, он был счастлив снова, спустя полтора года, заниматься любимым делом.              Но, чëрт возьми… как же сильно он при этом скучал по мемберам. Юнги конечно же всегда был на связи, всегда был готов «приехать по первому зову», да и в целом помогал морально одним лишь своим существованием. Ещё немного легче стало после увольнения Хосока, даже несмотря на то, что он был занят своим персональным расписанием. Но… всё же если брать глобально, то все эти полгода он всё равно был один: один на передачах, один на сцене, один на записи. Всё ещё оставаясь частью группы, он чувствовал себя слишком одиноко.              Вот и сейчас, после очередного изнурительного дня, когда на носу маячило целых два выходных, Сокджин просто лежал на своей кровати, не имея сил абсолютно ни на что. Не хотелось играть в игры, не было желания что-то смотреть, даже есть не хотелось, хоть и ел он последний раз часов… десять назад?              Вообще… он, конечно же, знал чего бы он на самом деле хотел. Сокджин хотел бы взять телефон и написать всего пару строк одному единственному человеку. Предложить встретится хотя бы на часок. Да хотя бы просто увидеться, чёрт возьми. Он ведь так сильно скучал… Даже подстраивал свои выходные под его отпуск. Надеялся, что тот напишет сам, когда узнает…              Но Сокджин не обижался, и навязываться тоже не собирался. Он понимал как никто другой, насколько сильно в армии скучаешь по родным. Поэтому, конечно же, для него было вполне очевидно, что эти несколько дней Намджун предпочёл провести с семьёй.              Это было логично.       Но так несправедливо…              Вздохнув, Сокджин перевернулся на другой бок, откладывая телефон подальше, чтобы не искушать себя. Прикрыв глаза, он собрался поспать. Хоть обычно он так и не делал, не имея привычки ложится прямо так, в чём пришёл, не переодевшись и даже не смыв макияж. Но сегодня… сегодня не хотелось даже двигаться.              Но не успел он даже задремать, как по всей квартире раздался раздражающий звук домофона. Нахмурившись, совершенно точно никого не ожидая, Сокджин вымучено поднялся с кровати и направился к двери.              В камеру на него с сочувствием в глазах и извиняющимся выражением лица смотрел никто иной, как его менеджер. Глубоко вздохнув, пытаясь припомнить, не забыл ли он часом о какой-нибудь срочной работе, Сокджин нажал на кнопку домофона. Сил не было никаких, поэтому сразу щёлкнув и замком на двери квартиры, он привалился спиной к стене и стал терпеливо ждать поднимающегося к нему менеджера.              — Я забыл о чём-то в расписании? — устало произнёс Сокджин, как только тот переступил порог.              — Прости, — виновато произнёс тот, оглядев его с ног до головы. — У нас вылет через два часа.              — Вылет? — пораженно пробормотал Сокджин. Он, конечно, всегда был готов к непредвиденным мероприятиям, напрактиковался за столько-то лет работы. Но почему-то именно сегодня внезапное расписание, да ещё и не в Корее, попросту выбило его из колеи.              Признаваться себе в этом не хотелось, но всё же он понимал, что это было не просто из-за сильной усталости. А потому, что тогда это однозначно сводило к нулю любые возможности встретиться с Намджуном за время его короткого отпуска.              Не спросив даже куда они летят, да и не имея ни малейшего интереса на самом деле, Сокджин лишь кивнул и поплёлся за всегда собранной — вот на такие внезапные планы — сумкой, и за кепкой с маской. Приводить себя в порядок не хотелось совсем. Благо это был не официальный вылет с журналистами и фанатами, поэтому кому какая разница как он будет при этом выглядеть.              Довольно оперативно доехав до аэропорта, получив свой билет и даже ни разу не взглянув в него, Сокджин прошёл к стойке регистрации, быстро расправившись со всеми процедурами. И уже спустя минут тридцать он сидел на своём месте в самолёте, принципиально не вынимая из ушей наушники и не желая знать куда вообще летит. Ведь туда, куда рвалось его сердце, самолёты точно не летали. И хоть туда можно было добраться даже пешком при желании, никто бы его туда попросту не пустил.              Вздохнув, Сокджин прикрыл глаза, надеясь всё-таки поспать хоть немного. Менеджер сказал, что лететь им около шести часов, значит времени у него было предостаточно. В конце концов, хотел он этого или нет, а выглядеть прилично по прилёту — какое бы расписание его не ждало — он должен хотя бы приемлемо. И сон для этого был действительно важен.              На самом деле спать не хотелось, хотелось схватить телефон и написать что соскучился, что так сильно ждал этих выходных и его отпуска. Может даже побыть эгоистом и сказать что вообще-то ждал, что Намджун напишет ему сам, что предложит увидеться, что…              Но Сокджин эгоистом не был, поэтому просто поставил авиарежим и натянул маску для сна на глаза, выкидывая все мысли из головы и усиленно стараясь заснуть.              Голоса в наушниках пели о чём-то весёлом, кажется это была какая-то рождественская песня. И хоть Сокджин и не понимал практически ни слова — как бы он ни старался приблизиться в английском к уровню Намджуна, всё было тщетно — но приятная слуху музыка действовала на него успокаивающе, и спустя время он сам не понял как провалился в беспокойный сон.              Почувствовав мягкие похлопывания по плечу, Сокджин вынырнул из какого-то странного сна, стягивая маску и открывая глаза. Они уже приземлились, за окнами иллюминатора занимался рассвет и он с удивлением узнавал аэропорт Мацумото в Японии.              — Япония? — неуверенно протянул Сокджин, переводя взгляд на менеджера. Он, конечно, мог забыть о чём-то в расписании, но точно помнил, что у них не было запланировано в Японии ровным счётом ничего.              Менеджер только пожал плечами и поднялся. Сокджин, нахмурившись, последовал за ним, привыкший доверять своему самому близкому стаффу беспрекословно.              Когда они вышли из аэропорта и сели в заранее приготовленный минивэн, Сокджин уже ничему не удивлялся. Вокруг было сказочно красиво и он решил, что если его два выходных и накрылись медным тазом, то он всё равно попробует насладится каждой минутой незапланированной поездки.              Всю дорогу наблюдая за красиво падающими снежинками, Сокджин немного отрешённо сидел в минивэне, уносящим его всё дальше и дальше от цивилизации. Со временем дорога стала уже, а машин стало меньше. Зато виды были всё красивее и роскошнее, а горы всё ближе.              Сокджин продолжал любоваться сказкой за окном, буквально умоляя мысленно свою удачу, чтобы они не свернули, и чтобы то, что было у них запланировано находилось в горах. Тогда он смог бы провести эти дни наслаждаясь пушистым снегом, горным воздухом и чем-нибудь горячим.              А горы действительно были прекрасны: пышные шапки снега на их верхушках; редкие деревья, укрытые белым одеялом; солнце, всё ярче и ярче с каждой минутой рассвета освещающее всё вокруг. Настоящее волшебство, заставившее Сокджина хоть немного позабыть о своих грустных мыслях.              В итоге они полностью выехали на горную дорогу, а затем даже преодолели несколько массивных ворот, пробираясь всё дальше вглубь гор и царства снега. А спустя ещё минут тридцать перед Сокджином и вовсе открылась поистине завораживающая картина:              Небольшой деревянный дом, с панорамными окнами, укрытый шапкой снега на крыше, но с полностью расчищенным крыльцом, крохотной беседкой рядом и невероятным видом на горный массив. Множество белых пушистых деревьев вокруг и слегка присыпанная снегом деревянная дорожка прямо к дому.              Сокджин смотрел на это всё и совершенно не понимал, что они забыли в этом волшебном месте. Здесь нужно было отдыхать душой и телом, пить глинтвейн и сидеть перед камином, укутавшись одним пледом на двоих со своим любимым человеком. А никак не работать…              Вздохнув, он помотал головой и, схватив свою сумку с соседнего сиденья, вышел. О чём бы он ни думал или ни мечтал, а работа сама себя не поработает.              В голову тут же ударил свежий морозный воздух и он не смог противится тому, чтобы прикрыть глаза и, подняв голову к небу, подставить лицо зимнему золотистому солнцу и мягким холодным снежинкам.       

      🎧 Michael Buble — Christmas (Baby Please Come Home)

             В наушниках, снова засунутых в уши, Майкл Бабл пел свою рождественскую песню. И каждая строчка этой песни, которую он хорошо знал даже не понимая английского, оседала белым снегом у него в душе.              Майкл пел «снег идёт, а я смотрю как он падает» и Сокджин не видел, но чувствовал, как тают на его лице белые хлопья. Майкл просил свою вторую половинку «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, милый, пожалуйста, приди домой… милый, пожалуйста, приди домой», а Сокджин умолял свою хоть на один миг — всего на миг — вернуться к нему, чтобы обнять. Майкл уверял, что «это не совсем Рождество, потому что я помню, когда ты был здесь, и все радости, что были у нас в прошлом году», а он стоял в одном из волшебнейших мест на этой планете, но мечтал очутиться в их старом общежитии, сидеть рядом с маленькой неказистой ёлкой, есть дешёвый рамён, запивая обычным дешёвым пивом и ловить на себе пристальные, будоражащие кровь взгляды их самого лучшего на свете лидера.              Казалось, песня звучала в ушах целую вечность, но когда аккорды стихли, Сокджин вернулся с небес на землю, опуская голову и открывая глаза. Обернулся, чтобы спросить, наконец, у менеджера, что они тут забыли, но того, как и в целом машины, буквально и след простыл. Нахмурившись, Сокджин мотнул головой и осмотрелся ещё раз, но минивэна действительно нигде не было, как и хоть каких-либо людей.              Чувствуя, как липкий страх пробирается под длинный тёплый пуховик, Сокджин медленно повернулся обратно к дому.              На крыльце, опираясь на деревянный косяк, с тёплой, мягкой улыбкой на губах, стоял никто иной, как Ким Намджун собственной персоной.              Честно говоря, первой мыслью было накинуться с гневными криками на этого невозможного придурка, но тело действовало будто само, невзирая на дурную голову. И вот, спустя буквально секунду, сумка уже падала из ослабевших рук, а сам Сокджин, словно влюблённый подросток, со всех ног нёсся к Намджуну, который тотчас же стартовал к нему навстречу, раскинув руки в стороны.              Сокджин врезался в Намджуна на полпути, повиснув на нём словно панда, обвивая его руками и ногами. Тот в ответ лишь мягко рассмеялся ему прямо в ухо, и, подхватив под ягодицы, вдруг повалился прямо с Сокджином на спину в ближайший сугроб.              Не веря собственным ушам, глазам и даже ощущениям крепкого тела под собой, Сокджин сжимал Намджуна всё крепче, не переставая шептать ему в шею какие-то невнятные глупости.              Родной запах; любимый ёжик на голове, который уже успел покрыться снежной шапкой; нежные, ласковые руки, холодные от мороза, но чудесным образом совершенно не заморозившие Сокджина, когда ловко пробрались под тёплый пуховик, а за ним и под мягкий свитер, а наоборот пославшие горячую волну по всему телу.              — Дурак, — наконец более-менее осмысленно выдохнул Сокджин, приподнимаясь с широкой груди. — Ты что тут устроил? — он пытался говорить строго, но счастливая улыбка не желала покидать его лица.              — Думал, ты оценишь, — подмигнул ему Намджун, сверкая широкой, яркой улыбкой, и Сокджин вдруг расхохотался. Снова упал лицом на грудь Намджуна и почувствовал, как усталость последних дней, тяжёлые грустные мысли и плохое настроение вмиг покидают его тело и голову, сметаемые чувством непреодолимого, яркого счастья. — Я так соскучился, хён. Хотел побыть с тобой вдали ото всех. Наедине. Только ты, я и горы.              — Ты невозможный, — приглушённо пробормотал Сокджин, чувствуя, что краснеет. На него всегда именно так действовали любые проявления чувств Намджуна. Они были вместе уже не первый год, но каждый раз, когда тот говорил что-нибудь романтично-нежное, Сокджина размазывало, как сопливую девчонку. — Пойдём внутрь? Покажешь мне здесь всё? — при всей своей внутренней эйфории он всё ещё оставался старшим в их дуэте и именно он должен был позаботиться о том, чтобы вернулись они из этого мини отпуска оба не только счастливыми, но и здоровыми.              — Конечно, — с улыбкой кивнул Намджун и приподнялся на локтях. Сокджин поспешил встать на ноги, а спустя секунду его уже крепко держали за руку и вели в красивейший дом, находящийся будто где-то на краю света.             

***

      В доме было ещё волшебнее, но Сокджин не успел оценить всё в полной мере. Потому что как только они переступили порог, на него буквально накинулись с поцелуями, прижимая к стене и вновь запуская ледяные руки под свитер.              Колени вмиг подогнулись от яростного напора и прокатившейся по всему телу волны возбуждения. Они так давно не были друг с другом наедине, Сокджин так давно не получал своей порции ласк и поцелуев, не вдыхал родной запах и не имел возможности отдать себя всего, без остатка, одному единственному и самому любимому человеку в этой вселенной, что сейчас реагировал слишком бурно и слишком несдержанно.              — Джун-и, — вопреки собственным мыслям и желаниям, остановился Сокджин, обрывая поцелуй. — Я с дороги, а до этого прямо со съёмок, мне бы в ванну.              Намджун пару долгих, томительных мгновений лишь смотрел на него. Да так, будто готов был съесть прямо здесь, у порога, немытого и помятого. Но перечить в итоге не стал. Лишь улыбнувшись, он ещё раз тягуче поцеловал Сокджина и, тут же отстранившись, начал стягивать с того верхнюю одежду.              — Я мог бы и сам, — хихикнул Джин, когда тот добрался и до его обуви, стаскивая с него ботинки, прямо вместе с носками, проворными пальцами поднимаясь вверх по штанине и, всё ещё сидя перед ним на корточках, принялся расстёгивать тяжёлый ремень. — Решил раздеть меня полностью?              — Тут тепло, — пожал он плечами, не прерываясь ни на секунду. Но потом поднял на него взгляд и, понизив голос, произнёс: — А я так давно не раздевал тебя…              — Джу-у-ун-и, — протянул Сокджин, прикрывая глаза и растягивая губы в улыбке.              Тем временем Намджун уже расправился с ремнём и стянул с него джинсы, целуя прямо во впадинку пупка, приподнимая вверх его свитер. Не переставая целовать буквально каждую клеточку его тела, Намджун избавился и от свитера, в мгновение ока оставляя Джина лишь в одних боксёрах.              — Почему ты сам всё ещё одет? — выдохнул Сокджин, млеющий под короткими поцелуями и ласковыми поглаживаниями.              — Это легко исправить, — хмыкнул Намджун, отвлекаясь от Джина и буквально в считанные секунды скидывая с себя всю одежду прямо на пол.              Сокджин скользнул мутным взглядом по подкаченному, шикарному телу и не успев насладиться им вдоволь, пискнул от неожиданности, когда его вдруг подхватили на руки.              — Что ты делаешь? — слегка хлопнул он ладонью по плечу Намджуна, чувствуя неловкость. Будучи самым старшим и далеко не самым миниатюрным человеком, Сокджин всегда смущался подобных проявлений от Намджуна. — Я тебе не маленькая девочка.              — Нет, конечно. Ты шикарный мужчина, — выдохнул ему прямо в губы Намджун, а потом провёл носом по линии челюсти, и припав к ней на долгие секунды губами, вдруг прямо на ухо, прошептал: — мой шикарный мужчина, — ещё один поцелуй за ухом и участившиеся дыхание Сокджина. — А своего мужчину я имею право носить на руках. И, если бы он не устал с дороги, то я бы прямо с порога отнёс его на огромный мягкий ковёр у роскошного, пылающего камина. Положил бы на него ещё самого горячего мужчину во всех возможных вселенных и целовал бы так долго, пока он не начал бы молить у меня о пощаде. Но даже в том случае я не оставил бы его, и ни один миллиметр его идеального сладостного тела не был бы обделён вниманием.              Сокджин слушал тихий, низкий голос Намджуна, тяжело дышал ему в макушку, пока он продолжал терзать губами его шею, сжимал пальцами его плечи и ногами его талию. Чувствовал на своих ягодицах его огромные горячие ладони и был в шаге от того, чтобы отдаться ему прямо у порога, без душа и подготовки, потому что возбуждение уже просто становилось болезненным.              — Джун-и, — с трудом выдохнул Джин, совершенно похабно потираясь своим ноющим членом о его живот. — Пожалуйста…              — Пожалуйста, что? — поднял голову Намджун, впиваясь в Сокджина потемневшим, до одури порочным взглядом.              — Мне… мне правда нужно в душ. А ты… ты не помогаешь.              — Ты тоже, — сильнее прижал его к себе Намджун, спуская по своему телу чуть ниже.              — Я?.. — удивлённо выдохнул Сокджин, коротко простонав, когда почувствовал, как в него упирается чужое возбуждение.              — Ты, — рыкнул Намджун, повторив своё движение. — Незаконно быть таким красивым.              — Я… — хотел было возродить Сокджин, ведь он сейчас явно выглядел не на все сто. Но ему не дали, впиваясь в губы голодным поцелуем.              — Отнесу тебя в ванну, но постарайся не задерживаться, я слишком сильно скучал, — закончив поцелуй, произнёс Намджун, подтверждая свои слова очередным горячим движением.              Джин успел лишь кивнуть, как его, подхватив покрепче, уже понесли на второй этаж.              Намджун с лёгкостью донёс его до одной из деревянных дверей, опустил на ноги и повернув спиной к себе, жарко выдохнул:              — Жду тебя в спальне.              Сокджин кивнул, всё ещё находясь где-то на грани реальности от сжигающего возбуждения, и, судорожно ухватившись за ручку двери, зашёл внутрь.              Горячая вода расслабляла. До того момента, как Джин погрузился в наполненную, горячую, пенную ванну, он и не думал, что устал настолько сильно.              Сокджин закрыл глаза, вспоминая в подробностях каждый взгляд, каждое касание Намджуна. Возбуждение в горячей воде немного спало, а на его место пришло чувство безграничного комфорта и счастья. О таком подарке на Рождество он не мог даже мечтать. Он так сильно скучал по своему мужчине, что даже ради нескольких часов наедине был готов пожертвовать почти чем угодно. А в итоге у них были целые… сутки? Двое? Да ещё и в таком волшебном месте. Сокджин не мог поверить во всё происходящее, настолько оно казалось невероятным, чудесным сном.              Продолжая нежится в ванне и своих мечтах, Сокджин всё больше расслаблялся, его веки всё сильнее тяжелели, а организм всё неохотнее сопротивлялся усталости. И не заметив как, спустя короткое время, Сокджин провалился в сон.       

      ***

      Пробуждение было таким волшебным, что Сокджин долго не мог сообразить, где был всё ещё его чудесный сон, а где не менее дивная реальность.              Его спину покрывали короткими поцелуями, мягкими и невесомыми, будто крылья бабочки, а слегка мозолистые ладони бережно оглаживали его живот. Ему было так обжигающе тепло, так чарующе спокойно, и так непередаваемо приятно и сладко, что открывать глаза было даже немного страшно. Страх, что это всё окажется сном, был сильнее логики.              — Я чувствую, что ты проснулся, — вдруг послышалось прямо над его ухом и Сокджина тут же бережно перевернули на спину. Улыбка сама расползлась по лицу и он медленно открыл глаза.              — Привет, — Намджун улыбался тоже, его ямочки на щеках приковывали взгляд и весь он был такой расслабленный и красивый, что не было сил терпеть.              — Привет, — ответил Сокджин, притягивая его, буквально роняя на себя и, вновь прикрыв глаза, уткнулся носом в одну из ямочек и блаженно вдохнул. — Прости, что уснул.              — Ни. За. Что, — отчеканил Намджун, опираясь на локти у головы Сокджина.              — Дурак, — фыркнул он в ответ, слегка куснув за щеку, но тем не менее продолжая водить носом по родному лицу, а руками по обнажённой спине.              — Я просто влюблён, — горячо шепнул ему Намджун на такое заявление и запустил пальцы в волосы Сокджина, мягко массируя голову, заставляя его тем самым блаженно простонать.              — Ох, серьёзно? — игриво пробормотал Сокджин, млея от нежной ласки. — И в кого же?              — О, ты точно знаешь его, — голос Намджуна стал чуть ниже, он слегка отстранился под недовольное мычание Сокджина, но тут же вернулся обратно, мягко целуя его щёки и линию скул. — Он необычайно красив. Невероятно талантлив. И чертовски сексуален.              — Неужели ты влюбился в него за внешность? — наигранно возмутился Сокджин, подставляя всё больше и больше мест для поцелуев.              — О, нет. Окончательно сразила меня его внутренняя красота, — прошептал Намджун и, наконец, накрыл поцелуем и губы Сокджина. Но этот поцелуй не был глубоким и нетерпеливым. Он был мягким, неспешным и чувственным. Подстать словам, которые только что произносил Намджун.              Сокджин таял в его руках и под мягким напором губ. Одновременно хотелось углубить поцелуй и продолжить то, на чём они остановились до того, как Джин уснул. Но в то же время хотелось растянуть этот нежный, чувственный момент на как можно дольше.              Но всё решил желудок Сокджина, громко, протяжно проурчав.              Намджун оторвался от него и, приподнявшись на локтях, мягко улыбнувшись, спросил:              — Пообедаем?              — Только не говори мне, что ты сам что-то состряпал, — ответил Сокджин, облизывая губы, всё ещё хранящие вкус Намджуна, и стараясь привести в норму дыхание.              — Не скажу, — тихо рассмеялся тот. — Я привёз еду с собой, надо только разогреть.              — Хорошо, — улыбнулся Сокджин и, встав вслед за Намджуном с кровати, наконец осмотрелся.              Комната была маленькая, но настолько уютная, что Сокджин подумал даже, что хотел бы остаться тут жить. Здесь пахло деревом и морозом, хоть при этом внутри и было невероятно тепло. Кроме шкафа и кровати, занимающей почти всю комнату, из мебели не было больше ничего, зато было одно огромное панорамное окно, за которым сейчас светило яркое солнце и кружили крохотные белые снежинки.              Сокджин подошёл к окну, касаясь стекла ладонью и поражённо выдохнул. Такого пейзажа он ещё ни разу не видел вживую. Горы, усыпанные деревьями и покрытые снегом; длинный, извилистый не то ручей, не то речушка, разделяющая несколько холмов; и ни души вокруг. Даже других, таких же как их, домиков не было видно ни одного. Как Намджун нашёл это место было загадкой, но Сокджин не планировал спрашивать. Он хотел чтобы это оставалось его маленькой сказкой, подаренной ему его любимым мужчиной.              — Красиво, — послышалось сзади и Сокджин тут же почувствовал, как его талию обвивают горячие руки. Намджун прижался к его спине всем телом, положив голову на плечо, и притянул к себе ближе.              — Очень. Никогда не видел такой красоты раньше.              — Вообще-то я не про пейзаж, — пробормотал Намджун, прикусывая мочку его уха и дёргая за серёжку.              — Как банально, — хмыкнул Сокджин, откидывая голову назад, на плечо Джуна.              — Но тебе нравится, — пожал тот плечами, целуя его в подставленную шею.              — Ты слишком хорошо меня знаешь, — он развернулся в руках Намджуна и обнял того в ответ, — Пойдём есть, а потом гулять. Уверен, ты хочешь сделать тысячи фотографий, — улыбнулся он.              — Ты тоже слишком хорошо меня знаешь, — рассмеялся Намджун и отстранился. — Идём.              Спустя довольно короткое время Сокджин уже сидел за низким деревянным столом, накрытый тяжёлым одеялом, в смешном мягком домашнем костюме, таком же, как и у Намджуна. Который буквально настоял на них, потому что «наш отдых должен быть максимально комфортным и романтичным». Ел лапшу с, разогретым на походной газовой плитке, мясом и такими же овощами, и наслаждался каждой секундой.              А когда с едой было покончено, Намджун достал откуда-то настоящий термос, с заваренным внутри ароматным чаем, и фотоаппарат, после чего они, одевшись, наконец вышли на улицу.              Сокджину снова казалось, что он попал в волшебную сказку. Они гуляли возле домика, пили вкусный чай в беседке, сидя в обнимку и наблюдая за кружащими вокруг них снежинками. А Намджун, как и предполагал Сокджин, всё это время не расставался с фотоаппаратом.              — Хэй, хён, — позвал его Намджун, когда они решили попробовать дойти до ручья по очень узкой, заснеженной тропинке. Сокджин обернулся, натыкаясь на объектив фотоаппарата. Он улыбнулся на это, даже несколько раз попозировав. Намджун и до этого снимал его, Джину даже казалось, что за эту поездку у того будет больше фотографий Сокджина, чем волшебных пейзажей.              — Я думал ты взял его, чтобы сделать красивые снимки, — кивнул Сокджин на фотоаппарат.              — Так и есть, — пожал плечами Намджун, снова наводя объектив на Сокджина. — Разве может хоть что-то сравнится с красотой моего любимого мужчины?              — Даже не знаю, — хмыкнул Сокджин, подходя к Намджуну вплотную. — Может красота моего? — выдохнул он морозный воздух прямо в губы, опуская объектив вниз и окончательно сокращая расстояние.              И Намджун не зря был самым умным в их группе, без слов понимая, что от него хотят. Спрятав камеру в сумку, он обхватил холодными руками лицо Сокджина, тут же накрывая его губы своими. Контраст был так сильно и будоражаще ощутим: горячий поцелуй и холодные руки, мороз вокруг и тягучий, сладостный огонь внутри.              Они долго целовались, стоя посреди гор, на краю земли и у Сокджина было стойкое, пленительное ощущение, будто они одни на всём белом свете. И как же сильно ему хотелось остаться в этом моменте навечно.              Но поцелуй вдруг резко прервался и, не успел Сокджин как-то на это среагировать, как прямо ему на голову опустился огромный снежный ком. Открыв рот от изумления, он мог только наблюдать за тем, как, быстро щёлкнув фотоаппаратом, Намджун громко, заливисто захохотал и, развернувшись, побежал от него в сторону дома.              Постояв так в тихом шоке ещё пару мгновений, Сокджин сощурился и, подцепив руками большой ворох снега, бросился вдогонку.              Он поймал Намджуна лишь возле беседки и, не рассчитав силу, врезался в него, повалив прямо в сугроб. Захохотав ещё громче, заражая смехом и Сокджина, Намджун принялся валять его в снегу, с переменными попытками защекотать и накидать за шиворот побольше снега.              — Боже, ты ещё такой ребёнок, — полностью выдохнувшись, пробормотал Сокджин, заваливаясь на Намджуна, больше не в силах пошевелить ни одним мускулом.              — А сам-то, — прыснул Намджун в ответ, обхватывая его руками поперёк спины и откидываясь на примятый ими снег.              — Знаешь, — Джин лежал ухом прямо на груди Намджуна, слушая его тяжёлое дыхание и заполошное биение сердца. — Я так по тебе скучал… и был так обижен, что ты не писал…              — Я хотел сделать сюрприз. Почему не написал сам?              — Ну, — Сокджин закусил губу, вздохнул и прикрыл глаза. — Я же понимаю, что ты и семью свою долго не видел. Так что…              — Ну что за глупенький хён, — перебил его Намджун, несильно шлёпнув прямо по скрытой длинным пуховиком заднице.              — Помнится мне, я был твоим шикарным мужчиной, — пробубнил Сокджин, дуя губы. Не то чтобы это было обидно, он и сам понимал, как глупо себя вёл.              — Это не мешает тебе быть одновременно и глупеньким хёном, — его вдруг подтянули выше, а руки тут же исчезли со спины, чтобы в следующую секунду оказаться на щеках Сокджина. Намджун повернул его голову к себе лицом и тихо, но отчётливо произнёс: — Хён, ты — тоже часть моей семьи.              — Я знаю, — прошептал Сокджин, чувствуя, что снова краснеет от таких разговоров. Благо на морозе это было незаметно. — А ты — часть моей, — выдохнул он, мягко и нежно касаясь губами губ Намджуна. Тот ответил сразу же, не стремясь углубить поцелуй или перехватить инициативу.              Их поцелуй не нёс в себе обещание продолжения, как и не имел под собой цель завести. Он просто выражал всю ту бурю чувств, испытываемых двумя людьми, которые были вместе уже так долго, но которые были всё так же отчаянно влюблены.             

***

      Домой они вернулись уже ближе к вечеру, нагулявшись, наигравшись и нацеловавшись вдоволь. В фотоаппарате Намджуна за это время появилось максимум дюжина фотографий природы и наверное целая сотня фотографий Сокджина.              Это был чудесный день, завершение которого они проводили у камина, на огромном мягком и пушистом ковре, с горячим глинтвейном в руках.              — Когда у нас билеты обратно? — спросил Сокджин. Он лежал на груди у Намджуна, облокачиваясь на него спиной уже кажется целую вечность. Тепло разливалось у него внутри от горячительного напитка, а снаружи его грел самый горячий мужчина на свете, обнимая его одной рукой поперёк живота.              — Завтра в полдень.              — Не хочу, чтобы этот день заканчивался… — выдохнул он, смотря на то, как языки пламени играли с поленьями в самом настоящем кирпичном камине. В Сеуле, в его квартире, да и вообще где бы он не останавливался раньше, никогда не было настоящего камина. Люди в современном мире привыкли ко всему электрическому, но разве мог фальшивый камин сравнится с жаром и красотой реального.              — Я тоже. Хён… — рука проворно забралась Джину под кофту, принимаясь водить по животу, иногда забираясь выше, — не грусти, пожалуйста. Нам осталось совсем чуть-чуть. Большая часть пути в разлуке уже пройдена.              — Да, я знаю, просто… — вздохнул он, прикрывая глаза от незатейливой ласки. — Я люблю тебя, знаешь?              — Я тебя сильнее, — шепнул Намджун прямо возле уха и тут же жарко поцеловал за ним. Сокджин наклонил голову, давая больше доступа и улыбнулся.              Намджун продолжил покрывать поцелуями ухо и шею, чтобы в следующую секунду обхватить ладонью лицо Сокджина и, повернув его к себе, горячо поцеловать в губы.              Поцелуй был горячий, влажный и глубокий, со вкусом глинтвейна на губах. Намджун целовал напористо, но мягко, то сталкиваясь языками, то прикусывая нижнюю губу, то посасывая верхнюю. Вторая рука его всё продолжала хозяйничать под кофтой, пока вдруг не опустилась вниз. Пробежавшись пальцами от пупка чуть ниже, Намджун практически невесомо прошёлся ими по еле заметному бугорку в мягких, домашних штанах. Сокджин выдохнул ему в губы, неосознанно дëрнувшись бёдрами вверх, призывая к большему контакту.              Намджун лишь ухмыльнулся ему прямо в поцелуй и вдруг совсем убрал руку. Сокджин тут же возмущённо оборвал поцелуй, делая предельно строгое лицо, однако уверенный, что выглядит сейчас слишком расслаблено и опьянëнно, чтобы действительно суметь разозлиться.              — Решил надо мной поиздеваться?! Я вообще-то твой хён! — прищурил Сокджин глаза.              — Конечно. Хён. Просто… разве ты о чём-то просил? — хитро заулыбался Намджун, полностью убирая с Джина руки и поднимая их в сдающемся жесте.              — Ах так! — упёр руки в бока Сокджин, подрываясь с места и разворачиваясь к Намджуну лицом. Не то чтобы он выглядел грозно, стоя на коленях на пушистом ковре, в цветастом костюме с оленем на груди, но… и не то чтобы они всерьёз ссорились. — Значит, хочешь чтобы я просил? Хочешь, чтобы я умолял тебя?..              Договорить ему не дали крепкие руки. Намджун схватил Сокджина чуть выше колен и резко дёрнул его прямо на себя, отчего тот оказался сидящим прямо на его бёдрах, широко раздвинув при этом ноги.              И не успел он повторно возмутиться, как ладони вмиг оказались выше, обхватывая голову Сокджина и притягивая того для поцелуя. Удовлетворённо выдохнув прямо в губы Намджуну, Сокджин ответил на поцелуй, обнимая его за шею и запуская пальцы в слегка отросший ёжик.              Поцелуй в мгновение перестал быть трепетным, становясь жадным и голодным. Руки Намджуна снова опустились вниз, теперь забираясь прямо в мягкие штаны, минуя сразу и боксёры.              Сжимая его ягодицы в руках, Намджун притирал его к себе, создавая такое необходимое трение, одновременно вытворяя что-то невообразимое у него во рту языком.              Не прерывая поцелуя, Сокджин запустил одну руку между их горячими телами, торопливо запуская её Намджуну в штаны, обхватывая пальцами твёрдый горячий член. Слегка сжав его, он тут же почувствовал нетерпеливый выдох прямо в губы. Проведя по всей длине ладонью, он задержался на головке, размазывая по ней естественную смазку. Продолжая движение рукой вниз-вверх, он то сжимал чуть сильнее у основания, то проводил по всему члену пальцами едва касаясь, буквально ощущая каждую венку.              Намджун начинал всё тяжелее дышать ему в рот, тем не менее не переставая вылизывать его с ещё большим усердием. Руки уже не сжимали его ягодицы, потому что пальцами одной из них он ласкал Сокджина между ними, периодически надавливая на сжатое колечко мышц, но так и не проникая внутрь.              Этого всего было одновременно так мало и слишком много. Сокджин хотел большего, хотел кожа к коже, хотел почувствовать заполненность, хотел слиться со своим мужчиной воедино, но в то же время, так долго не имея возможности его даже коснуться, сейчас он готов был кончить даже от таких незатейливых ласк. Ему было так невыразимо хорошо, что он казался себе подростком, только начавшим изучать все прелести взрослой жизни.              — Джун-и… — Сокджин слегка отстранился, чтобы вдохнуть воздуха и немного прийти в себя. Его вело, перед глазами слегка плыло, а напряжение в штанах требовало немедленного внимания.              — Джин-а… — низко пророкотал Намджун и по телу Сокджина прокатилась предательская дрожь. Его мужчина был таким правильным и воспитанным, и очень редко называл его настолько неформально, и от того каждый такой раз Сокджина размазывало похлеще, чем от самых интимных касаний. — Ты такой красивый… до сих пор иногда не могу поверить в то, что ты мой…              — Чей же ещё? Только твой, а ты только мой, — горячо дышал ему в губы Сокджин, продолжая водить рукой по члену Намджуна и коротко подмахивать собственными бёдрами.              Неожиданно руки Намджуна покинули его ягодицы и Сокджин было уже хотел возмутиться, как почувствовал лёгкое касание на своих боках. И не успел он даже вздохнуть, как Намджун ловко спустил вниз его штаны, освобождая изнывающий член, и обхватил его своей большой горячей ладонью.              — О-ох, — простонал Сокджин от такого долгожданного, буквально прострелившего всё его тело, удовольствия. Намджун плавно скользнул ладонью вниз, второй рукой ухватив его за талию и придвинув ближе.              Их члены соприкоснулись и Намджун тут же обхватил своей ладонью оба. Гулкий стон снова сорвался с губ Сокджина и он убрал свою руку, опираясь обеими о колени Джуна и, откинувшись назад, прогнулся в спине.              — Какой же ты греховно-манящий, — хрипло произнёс Намджун, не то рыкнув, не то простонав. Пока одна его рука резко и отрывисто водила по их изнывающим членам, свободная вдруг переместилась выше, скользя по животу к груди, подтягивая его кофту практически к горлу. После чего Намджун вдруг припал губами к его соску, чуть болезненно прикусив зубами и тут же искусно его зализав.              Сокджин чувствовал, как его колени дрожали, слышал собственные жаркие, влажные стоны и то, как тяжело дышал Намджун, коротко порыкивая, пока усердно вылизывал его чувствительные соски, а сам он старательно подмахивал бёдрами для большего трения двух членов в умелой ладони, сжимал руками чужие штаны и понимал, что слишком близко.              — Джун-и, я скоро… ч-чëрт, — выдохнул Сокджин, хватая того за короткие волосы на затылке и, подняв его голову от своей груди, впился в его губы жадным, яростным поцелуем. Рука на их членах тут же ускорилась, а спустя секунду и вовсе сомкнулась только на его, сжимая чуть сильнее, двигаясь в рваном, заполошном ритме.              Внезапно Намджун оборвал их поцелуй и возле рта Сокджина тут же оказались два его длинных пальца. Они слегка надавили ему на губы и Сокджин без вопросов впустил их внутрь, с усердием облизав. Но исчезли они так же поспешно, как и появились. А Сокджин, находясь уже на грани и чувствуя, что оргазм слишком близок, вдруг ощутил, как его сжатого колечка касаются влажные пальцы.              Судорожно вдохнув, Сокджин с силой сжал волосы Намджуна и зажмурился. И ровно в тот момент, когда один палец, совершенно не чувствуя сопротивления, вошёл внутрь, он, звучно простонав на выдохе, обильно кончил. Буквально сразу же обмякая в сильных, надёжных руках.              Всё ещё стараясь отдышаться, но уже более менее придя в себя, Сокджин пошевелился, удивлённо замечая, что к животу всё ещё прижимался возбуждённый, крепко стоящий член Намджуна.              Выпрямившись, Сокджин взглянул на своего мужчину, выглядящего сейчас буквально как кот, объевшийся сметаны — даже учитывая, что тем, кто получил долгожданную разрядку, был не он. Ухмыльнувшись, он покачал головой и толкнул Намджуна в грудь, чтобы тот завалился спиной на мягкую шкуру.              — Не думал, что ты продержишься так долго, — упираясь руками по обе стороны от его головы, произнёс Сокджин. — Я помогу, — облизнулся он и коротко поцеловав, сполз ниже.              Шустро избавившись от мешающих штанов и белья, Сокджин обхватил ладонью его член, заворожённо размазав по нему свою собственную сперму. Сглотнув, Сокджин вскинул глаза вверх, поймав горящий, чёрный взгляд, и медленно, совершенно развязно провёл языком по члену Намджуна, от основания и по всей длине, слишком ярко ощущая во рту собственный вкус.              — Вот чёрт, — простонал Намджун, снова откидываясь на лопатки и слегка прогибаясь в пояснице. — Какой у меня развратный и порочный хён…              Сокджин на это смог лишь отвести взгляд, чувствуя как краснеют уши, и тут же опустился ртом на член. Расслабив горло, он постарался заглотить как можно больше, помогая себе рукой, и начал двигать головой. Он действительно был слишком развратным, даже при всей своей консервативности, но, чёрт возьми, как же ему это нравилось. Ему нравилось то, каким он был только для Намджуна. Развратным, испорченным и порочным.              Усердно двигая головой, умело работая языком, Сокджин получал несравнимое удовольствие от тяжёлых вздохов и коротких постанываний. Буквально улетал от слегка грубоватой хватки пальцев в собственных волосах и кажется готов был возбудиться снова лишь от факта того, как он бесстыдно отсасывает своему мужчине, всё ещё чувствуя вкус собственного удовольствия на языке.              Пальцы на голове вдруг сжались сильнее и Сокджин почувствовал, как его тянут вверх.              — Хё-ён, — низко хрипло простонал Намджун и, не успел Сокджин выпустить его член изо рта, всё ещё придерживая рукой у основания, как тот рвано дёрнул вверх бёдрами, и, содрогнувшись всем телом, кончил себе на живот, попадая на лицо Сокджину.              Тело Намджуна практически сразу же максимально расслабилось и Сокджин поднял голову, сталкиваясь с ним взглядами и, под всё ещё горящие огнём возбуждения глаза, медленно облизнулся.              — Боже, хён, — выдохнул Намджун, резко дёргая того на себя. — Ты меня с ума сведешь своими выходками, — и впился во всё ещё влажные, испачканные губы своими.              Поцелуй был горячим, но уже более расслабленным. Они лежали на ковре в обнимку, в полном беспорядке, полуголые, удовлетворённые и невероятно счастливые.              — Надо бы в душ, — наконец, медленно, степенно закончив целоваться, пробормотал Намджун.              — Ага, — расслабленно ответил Сокджин. — Ты первый.              — Я думал мы примем его вместе, — поиграл бровями Намджун, когда Джин поднял на него взгляд.              — О, нет, — протянул Сокджин под удивлённый взгляд напротив. Приблизившись вплотную к уху Джуна, горячим шёпотом он вновь заговорил. — Продолжения… я хочу в кровати, — и тут же отстранившись, шлёпнул по его голому бедру ладонью. — Иди! — он ловко скатился с груди Намджуна на мягкий ворсистый ковёр, запрокинув руку за голову и прикрыв глаза.              — Ну что ж, — услышал он совсем рядом тихий рокочущий голос. — Тогда я не выпущу тебя из неё до самого утра.              Мурашки тут же побежали по всему телу Сокджина от этого тембра, и сладостного предвкушения. Не открывая глаз, он слушал, как Намджун поднялся с пола и как практически бесшумно оставил его одного.             

***

      В этот раз Сокджин не засиживался в ванне. Быстро ополоснулся и, предвкушая горячее продолжение вечера, торопливо выскочил за дверь. Где был тут же схвачен в крепкие, пылкие объятия.              — Попался! — чмокнул Намджун его в губы, руками ловко развязывая узел на полотенце, в которое замотался Сокджин после душа. — Это нам точно не понадобится, — чуть ли не пропел тот, под довольный смешок Сокджина, и полотенце сразу же полетело куда-то в сторону.              Сам Намджун по всей видимости вообще не видел смысла в том, чтобы хоть как-то прикрыться, будучи полностью обнажённым и чертовски сводящим с ума.              Но разглядеть всё получше Сокджину не дали, подхватив под бёдра и подняв на руки. Тут же опоясав Намджуна ногами за талию и руками за шею, Сокджин удовлетворённо выдохнул тому в лицо от долгожданного контакта обнажённых тел.              Намджун тут же сразу развернулся в сторону кровати, и, не успел Сокджин насладится поездкой, мягко опрокинул его на смятые простыни. Подарив ему мягкий, тягучий поцелуй, он отстранился, садясь на пятки и вынуждая Сокджина разомкнуть руки и ноги. Медленно и горячо темнеющим, пристальным взглядом он прошёлся по Сокджину с головы до кончиков пальцев на ногах.              Сокджин знал, что красив, но когда его любимый мужчина смотрел на него с такой любовью, страстью и вожделением, и даже с чем-то сродни поклонению, он чувствовал себя самым желанным и самым любимым в целой галактике.              — До сих пор не могу понять, ты похож на ангела или на демона-искусителя, — немного хрипло произнёс Намджун, всё ещё лаская его взглядом, посылая тем самым по всему телу Джина крупную будоражащую дрожь.              — Ты точно второе, — произнёс Сокджин, так же не сводя глаз с шикарного тела. Намджун всегда был идеален, но в армии стал просто сногсшибательным. У Сокджина буквально чесались руки коснуться его снова, но пока они играли лишь в гляделки и Джин готов был потерпеть ещё немного. — Как иначе объяснить то, что при виде тебя у меня подгибаются колени, перехватывает дыхание, а сердце и вовсе норовит выскочить из грудной клетки?              — Значит… — протянул Намджун, медленно склоняясь над Сокджином, в конечном итоге оказываясь прямо над ним, опираясь руками в подушку. Он не касался его ещё от слова совсем, лишь нависал сверху и смотрел своим чёрным, порочным взглядом, а Сокджин уже чувствовал, как накатывает горячее возбуждение и с трудом удерживал себя, чтобы не раздвинуть шире ноги в развратном призывном жесте. — …я демон, совративший упавшего с небес ангела?              — Получается, я — падший ангел? — дрожащим голосом спросил Сокджин, не удержавшись и коснувшись пальцами чужой груди, проведя ими вниз до впадинки пупка и снова поднимаясь вверх.              — Я думаю, тебя выгнали из рая из зависти, ведь ты был самым красивым ангелом, — ответил Намджун и, не сводя своих глаз с Сокджина, медленно, чертовски медленно, опустился ниже, наконец-то давая ему полный контакт тел. Сокджин рвано выдохнул от желанного веса на себе и не смог удержаться, всё-таки разводя ноги шире и отчаянно толкаясь бёдрами вверх.              — Ты точно демон, почему ты ещё не целуешь меня, я же жду, — пробормотал Сокджин в губы Намджуну, обхватывая ладонями его лицо и продолжая беспорядочно толкаться бёдрами, чувствуя, как с каждым толчком тот становится всё твёрже.              Не заставив себя ждать, Намджун припал к его губам, с оттяжкой проезжаясь бёдрами в ответ, и вырывая у Сокджина мучительно-долгий стон, заглушенный умелыми губами и языком, усердно вылизывающим его рот.              Но долго там Намджун не задержался, от губ переходя к щекам, векам и скулам, спускаясь ниже к шее и ключицам. Сокджин запрокинул голову, давая больше доступа, и тяжело дышал, ощущая, как горячий язык проходится по выступающим косточкам, а следом на них смыкаются ровные зубы, чтобы после зализать укус.              Сжимая в руках слегка отросший ёжик, Сокджин беспомощно выгнулся в пояснице, когда губы Намджуна сомкнулись на его соске, и поджал пальцы на ногах, продолжая бесстыдно тереться своим членом о чужой живот.              Намджун не задерживался надолго ни на одном участке его тела, но казалось его руки и губы были сразу везде. Сокджин плавился в удовольствии, пока его любимый мужчина спускался всё ниже, проходясь языком и губами по мышцам живота и вырисовывая влажные круги вокруг пупка.              Когда же его члена коснулся горячий воздух, Сокджин в предвкушении замер. Но ничего не произошло, и он поднял голову с подушки, пытаясь расфокусированным поплывшим взглядом увидеть причину.              Причина обнаружилась прямо возле его члена, замершая с плотоядным, хищным взглядом, с которым и встретился Сокджин. И как только это произошло, Намджун открыл рот, высунул свой чёртов язык и, не теряя зрительного контакта, совершенно развратно провёл им по всей длине, чтобы тут же заглотить его практически полностью.              — Ч-чë-ëрт, — запнувшись на вдохе, простонал Сокджин, снова беспомощно откидываясь на подушки. В голове крутилась только одна мысль: «как же хорошо, что он уже кончил чуть раньше, иначе не смог бы продержаться и минуты от умелых действий Намджуна».              Ноги разъезжались в стороны всё сильнее, пока Намджун не ухватил одну из них и не закинул себе на плечи, проделав то же самое и со второй. Уперевшись пятками ему в спину, Сокджин безотчётно подался бёдрами вверх, на что получил сердитое рычание, прокатившееся сладкой судорогой от члена и по всему телу.              — Прости… — пробормотал он, изо всех сил стараясь больше не двигаться и не толкаться в этот чертовски горячий рот.              Но ему и не пришлось долго терпеть, потому что Намджун, ещё несколько раз опустившись на его член, вдруг с безумно пошлым звуком выпустил его изо рта, под укоризненный — во всяком случае он пытался сделать его таким — взгляд Сокджина. Но Намджун в ответ лишь плотоядно ухмыльнулся и, вновь подхватив под бёдра, поднял его выше.              И не успел Сокджин удивлённо охнуть, как ловкие пальцы раздвинули в стороны его ягодицы, а влажный горячий язык тотчас же медленно и плавно прошёлся прямо между ними. Сокджин подавился воздухом, задышав чаще и отрывистей, и судорожно схватился пальцами за простынь.              Они с Намджуном не часто практиковали такие ласки, хоть тот и убеждал Сокджина, что ему это действительно нравится. Сам он вообще попросту улетал от такого, но всё же усиленно молчал об этом, слишком сильно смущаясь подобных ласк. Даже спустя столько лет вместе. Но сегодня он не был способен противиться, вместо этого просто отдаваясь на волю Намджуна и собственного удовольствия.              Язык Намджуна тем временем уже кружил вокруг входа, заставляя Сокджина то и дело затаивать дыхание. А потом вдруг резко, совершенно по-хозяйски, толкнулся внутрь, вырывая из него то ли стон, то ли писк, и заставляя выгнуться в пояснице изящной греховной дугой.              Но и эта чудовищно-восхитительная ласка не продлилась долго, и к горячему языку неожиданно добавился длинный, влажно-холодный палец. Мысли путались и метались, но одну Сокджин уловить успел, недоумевая когда этот дьявол-искуситель только успел достать заранее подготовленную смазку, да ещё и воспользоваться ей.              Теперь внутри него двигались сразу и язык и палец, в совершенно рваном, беспорядочном темпе. А когда палец, наконец, коснулся простаты, Сокджин поспешно закусил ребро ладони, чтобы позорно не заскулить. В итоге он даже не уловил, когда добавился второй палец и пропал горячий, ловкий язык. Сознание вернулось лишь в тот момент, когда головки члена коснулись губы, а к двум пальцам добавился третий.              — Джу… Джун-и, я… я не могу больше, я хочу тебя, пожалуйста… — чувствуя себя будто в невесомости, пробормотал Сокджин и, с трудом находя руками голову Намджуна, потянул его вверх.              — Слушаю и повинуюсь, мой господин, — прохрипел Намджун и выпрямился.              — Господи, Джун! — чувствуя стыд даже на кончиках пальцев от подобного обращения, задохнулся Сокджин, однако всё равно ощущая, как приятная жгучая волна растекается по телу.              — Джин… — пророкотал Намджун, каким-то образом оказавшись у его уха, заставляя вздрогнуть всем телом от звука собственного имени из любимых уст, одновременно ощущая распирающее давление между ягодиц. — Сокджин-а… — уха коснулись губы, и в ту же секунду внутри, практически без сопротивления, оказалась головка. Сокджин замер и, затаив дыхание, слушал бешеный стук собственного сердца и глубокий голос возле уха. — Я люблю тебя.              И под судорожный выдох обоих, член Намджуна одним плавным движением скользнул внутрь полностью. Сокджин на автомате подмахнул в ответ, хватаясь руками за плечи Намджуна и пытаясь унять собственную дрожь.              — Я… — пробормотал Сокджин, изо всех сил стараясь держать себя в рамках реальности от распирающего чувства максимальной заполненности и единения. — … тебя сильнее. Д-двигайся, Джун, п-прошу тебя. Я… а-а-ах, — протяжно простонал он, когда Намджун вышел из него почти полностью и тут же толкнулся обратно.              Толкнувшись ещё несколько раз будто на пробу, он снова выпрямился, меняя тем самым угол проникновения, и с размаху врезался прямо в чувствительный комок нервов. Сокджин вскрикнул и, безотчётно обхватив Намджуна ногами, стал коротко толкаться бёдрами навстречу, упираясь в его спину пятками.              Продолжая двигаться чертовски медленно, Намджун одновременно ласкал его тело руками, то задевая затвердевшие соски пальцами, то сжимая ими ягодицы, то вырисовывая узоры на его животе.              Это было сладостной пыткой, которую так бесконечно любил Сокджин, но в данный момент, он с удивлением поймал себя на мысли, что жаждет хоть немного поруководить парадом. Поэтому после очередного плавного толчка, он крепко обхватил Намджуна за плечи руками и одним чётким, выверенным движение поменял их местами.              — Ох, какой вид, — плотоядно улыбнулся Намджун, опуская ладони на бёдра Сокджина.              — Замолчи, — пробормотал он, закрывая его рот руками. Но долго так не продержался, выпрямляясь, и, откинув голову, прикрыл глаза. Двинулся немного вперёд, чуть приподнялся и снова опустился, вновь качнув бёдрами вперёд.              Он продолжал двигаться, откинувшись назад и опираясь руками на ноги Намджуна, стараясь при этом не сводить полуприкрытых глаз с возбуждённого тёмного взгляда напротив и закушенных в блаженном исступлении губ.              Чем дальше, тем медленнее и оборваннее становились движения Сокджина. Его ноги начинали дрожать, он был буквально на грани, пачкая живот Намджуна прозрачной смазкой, обильно выделяющейся из собственного члена. Слишком сильно теряясь в ощущениях, он, кажется стремился и к тому, чтобы потеряться в пространстве.              И Намджун, конечно же, как всегда и во всём, сразу понял всё без слов. Он обхватил Сокджина за талию и, притягивая к себе уже не так резко, а скорее бережно и осторожно, перевернул их обратно. Коротко поцеловав, он подхватил его под бедро, поднимая одну ногу вверх, второй рукой обхватывая изнывающий член, и резко, размашисто вошёл в него сразу максимально глубоко.              Сокджин же разметался по кровати, к его лбу прилипли влажные волосы, ноги дрожали, а язык то и дело облизывал пересохшие губы. Его штормило от ощущений и подкатывающего оргазма. Всё, что он сейчас мог — это издавать какие-то нечленораздельные звуки и пристально следить за закатывающим в удовольствии глаза Намджуном. Тот, кажется, тоже уже был близок к финалу, дышал с перебоями, двигался отрывисто и коротко, стараясь поймать тот же ритм и рукой на члене Сокджина.              Не выдержал он, ожидаемо, первым, вскоре почувствовав, как напрягаются мышцы живота. И при очередном глубоком толчке и рваном движении рукой, Сокджин лишь на секунду замер, тут же содрогнувшись в сокрушительном оргазме, непроизвольно сжимая Намджуна внутри ещё сильнее. Отчего тот сбился с и так довольно рваного ритма и, схватив его за бока, зажмурился. И, сделав ещё лишь несколько длинных, размашистых толчков, резко замер, глубоко изливаясь прямо внутрь.              А спустя пару мгновений, Намджун осторожно выскользнул из него, мягко и плавно опускаясь рядом и притягивая Сокджина к себе. Уткнулся носом в шею и удовлетворённо выдохнул.              — Ты меня измотал, выжал из меня все соки, — хмыкнул Намджун и Сокджин буквально кожей почувствовал его улыбку.              — Помнится кто-то обещал мне целую ночь, — протянул он в ответ, сильнее прижимаясь к горячему боку и на ощупь ища одеяло.              — Мм, — промычал он неоднозначно, а потом подтянулся, добравшись до его уха и заговорчески прошептал: — а я и не беру своих слов обратно, — и нагло куснул его прямо за мочку.              — Эй! — наигранно возмутился Сокджин, но не сдержался и прыснул со смеху. Нащупав, наконец, одеяло, он накрыл их и прикрыл глаза.              Они немного отдохнут, потом обязательно сходят в душ, а потом вновь вернутся в кровать. Намджун, конечно же, сдержит слово и не даст Сокджину поспать. И как бы показательно он этому не возмущался всю ночь, Сокджин будет бесконечно счастлив и удовлетворён.              А на утро они вместе сядут в самолёт и снова вернутся в Корею. Сядут в разные машины, одна из которых увезёт его любимого мужчину обратно в армию, а другая его самого домой.              И начнётся новый отсчёт дней, до следующей долгожданной встречи.              Чтобы однажды, наконец, закончить этот счёт окончательным воссоединением.