Тетрадь боли.

С каждым новым днём Ёнджун чувствовал, как тьма внутри него углубляется, а его душа постепенно разлагается под давлением боли. Его комната, ранее наполненная детскими мечтами, теперь превратилась в холодный угол, где живут лишь страх и отчаяние. Стены, покрытые пятнами от краски, стали его единственным зрителем, а потолок — свидетелем его бессонных ночей, полных мучительных мыслей. Его тетрадь — это всё, что оставалось у него. Она напоминала ему о его страданиях, каждый лист запечатлел частицу его души, оставив шрамы на сердце.

***

В тот день, когда Ёнджун вернулся из школы, его сердце стучало с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Шумные коридоры, полный крики одноклассников, смех и недоброжелательные взгляды — всё это не покидало его даже после того, как он закрыл за собой дверь. Воспоминания о буллинге возвращались с каждым шагом. Крики: "Ты ничего не стоишь!" и "Ты не должен здесь быть!" — эхом разносились в его голове. Он достал тетрадь и, не задумываясь, начал писать.

"Сегодня снова засмеялись надо мной. Они называют меня уродом, говорят, что меня никто не любит. Я просто хочу исчезнуть."

Листы впитывали его горечь, как губка, впитывающая воду. Его рука дрожала, и каждый штрих напоминал о том, как сильно он страдает. Внутри него бушевали непрекращающиеся споры. Почему никто не замечает его боли? Почему никто не пытается понять? Он вспомнил, как в школе его запирали в туалете, как друзья, которых он считал близкими, смеялись над ним, поднимая на смех его попытки сказать, что с ним происходит. Он был просто тенью, которой никто не хотел замечать. Тем не менее, несмотря на все ужасы, вокруг него оставались люди, которые пытались поддержать его, хотя Ёнджун не мог этого принять. Бомгю — его единственная надежда. Он помнил тот момент, когда их пути пересеклись. Бомгю пришёл к нему в класс, когда Ёнджун снова оказался под нападением. Он встал между ним и обидчиками, и его голос звучал громче, чем всё, что когда-либо слышал Ёнджун. "Ты должен уйти, ты никому не нужен здесь!" — крикнул тот, но Бомгю не отступил. Вместо этого он обратился к Ёнджуну, его голос был полон решимости. "Не слушай его. Ты не один. Я здесь." Эти слова были как бальзам на раны, но они также приносили с собой новое страдание. Ёнджун хотел верить, но его сердце продолжало колоть от боли. Каждый раз, когда он смотрел на Бомгю, его охватывало чувство вины и страха. Он не мог позволить себе привязаться к кому-то, потому что знал, что это приведет лишь к ещё большим страданиям. В тот вечер, когда они остались вдвоем после уроков, Ёнджун пытался скрыть свою уязвимость. Бомгю, казалось, понимал это, и все же не отступал. "Почему ты не хочешь говорить? Я вижу, что тебе плохо," — спросил он, его голос был наполнен искренним беспокойством. "Мне не нужно, чтобы ты переживал за меня," — буркнул Ёнджун, но его слова звучали пусто. Он знал, что Бомгю был готов прийти на помощь, но его собственная тьма не оставляла места для света. С каждым днём боль угнетала его всё сильнее. Он возвращался домой, видя свою тетрадь. В ней он изливал свои мысли, терзая бумагу, как будто это могло облегчить его страдания.

"Я не достоин счастья. Я не достоин любви,"

— записывал он, и в эти моменты чувствовал, как тьма поглощает его. Он описывал каждую жестокую шутку, каждую обиду, каждые слёзы, которые проливал, когда оставался один.

"Сколько ещё мне ждать, пока эта боль уйдёт? Мой мир рушится, и я не знаю, как это остановить,"

— шептал он, погружаясь в свои записи. Бомгю пытался пронзить эту темноту, но его усилия лишь вызывали в Ёнджуне ещё большее отчуждение. "Я не могу это вынести," — отвечал он, когда Бомгю снова спрашивал, что с ним не так. "Ты не знаешь, каково это — быть уязвимым. Ты не знаешь, что значит быть ничем." Эти слова резали Бомгю, как нож, но он продолжал пытаться. "Я хочу понять тебя, Ёнджун. Я хочу быть рядом, но ты отталкиваешь меня." И в эти моменты, когда Ёнджун оказывался один на один с тетрадью, он чувствовал, как всё вокруг него рушится. Каждый раз, когда он читал свои записи, он осознавал, что всё глубже погружается в тьму. Он часто видел, как Бомгю улыбается, общается с другими, и его сердце разрывалось от зависти и ненависти к самому себе. Почему он не может быть таким, как Бомгю? Почему его собственная жизнь оказалась такой беспросветной? Тетрадь стала его единственным выходом. Он писал о своих страхах, о том, как боится потерять Бомгю, но в то же время не может позволить себе быть рядом с ним.

"Я не могу тебя потерять, но и не могу позволить себе привязаться к тебе."

— записывал он, и каждая строчка отбирала у него последние остатки надежды. С каждым днем ему становилось всё труднее справляться. В один из таких вечеров, после особенно тяжёлого дня в школе, когда его снова преследовали издевательства, Ёнджун вернулся домой и закрылся в своей комнате. Он чувствовал, как его гнев и разочарование накапливаются внутри него, как вулкан, готовый взорваться. В этот момент он схватил тетрадь и, не раздумывая, начал писать с неистовой силой.

"Почему я? Почему я должен страдать? Почему я не могу быть нормальным?

Каждый день — это борьба. Каждый день — это ещё один шаг к тому, чтобы стать частью их насмешек!" Его рука дрожала, когда он описывал свои переживания, а слёзы стекали по его лицу. Он чувствовал, как мир вокруг него рушится, и в эти моменты он просто хотел, чтобы кто-то пришёл и забрал его оттуда. Но вместо этого он оставался один, окружённый лишь тишиной и болью. Каждый раз, когда он писал, его тетрадь становилась всё более наполненной страданиями и злостью, словно она стала не просто книгой, а отражением его внутреннего ада. В глубине души он знал, что не может продолжать так долго. Его мысли про самоубийство, его страхи и ужас, который он носил с собой, становились всё более невыносимыми. И всё же, даже среди этого хаоса, его мысли возвращались к Бомгю. Каждое взаимодействие с ним оставляло след на его сердце, напоминание о том, что в мире всё ещё существует тепло, но он не знал, сможет ли когда-либо это принять. Его тетрадь продолжала заполняться словами, а ночь окутывала его своим мрачным покрывалом, заставляя Ёнджуна теряться в своих собственных мыслях, где каждый лист становился всё более тёмным, а его внутренний мир — всё более беспросветным.