Погибшие цветы

      Важно!       Данная история не стремится к исторической и мифологической точности и представляет собой альтернативный мир с военным конфликтом между Египтом и Персией. В ней могут фигурировать реальные исторические личности, например, фараон Сети, но это лишь эпизодические появления, не влияющие на основную сюжетную линию, которая разворачивается вокруг вымышленной династии чистокровных родственников. Желаю приятного чтения и незабываемых впечатлений от этой трогательной истории, которая повествует о египетских цветах великого фараона.       Папирус.              Перо вывело последний иероглиф. — Я первая после бога, а он впереди всех нас.       𓇋𓄿 𓊪𓇍𓂋𓀋𓄿 𓊪𓏲𓊃𓃭𓇍𓃀𓏲𓐎,𓄿𓏲𓈖 𓆑𓊪𓇍𓆵𓄰𓏭 𓆑𓊃𓇍𓐍 𓈖𓄹       От лица главной героини.       Когда богиня Таурт создала в моей матери меня из любви и заботы, прошло время, и я увидела свет. Свой первый свет. С годами я взрослела, проводила время с сестрами в играх с палочками и пугала прислугу, из-за чего окружающие испытывали ко мне не страх, а скорее опасение, в связи с моим днем появления на свет. Я родилась в день бога Сета. Там, откуда я родом, дни появления людей на свет ничего не стоят и не запоминаются, но мой день отмечен самим богом, которого знали чуть ли не все. Именно поэтому я ощутила себя "особенной", что и стало причиной моих страданий. Но та, кто больше всего натерпелась, была моя мама. Она умерла в муках после родов, не выдержав ужасных болей, и богиня Месхенет, ее муж, бог Шаи и свита из Бэс и богини Тауэрт, не смогли ей никак помочь выжить. Но она была сильная и во время родов, то-ли взывая к богам, или истерила в бреду от боли, кричала только одно слово: "Изис", которое стало по одной из традиций моим именем. Эту смерть назвали платой за рождение Сетовского отродья иноземных стран и Великой Девятерицы Иуну, и конечно, это все скрыли от фараона, спрятав меня на один день далеко от храма, разыграв сцену, что я родилась днем позже, чем планировалось. Все это сделали ради благо страны, ведь я была с рождения претенденткой на руку и сердце нынешнего фараона - моего отца. А так как у него была одна жена, которая скончалась, он начал еще больше дорожить каждой дочкой, лишь бы никакой враг не заполучил его трон. Мы были для него надеждой на продолжение рода, но судьба распорядилась иначе: он скоропостижно скончался, и власть перешла к единственному сыну нашей семьи Абанубу.       Тот день.       Перед золотым троном, как на поклонении, выстроилась знать, ожидая восшествия нового правителя. Гости лакомились яствами на золотых подносах, оценивая предстоящее появление фараона. Царила благодать и веселье. До появления Абанубиса. В зал вошел мальчишка лет двенадцати, народ же сразу же обомлел не только из-за этого, но и из-за одежды нового правителя. Дитя был одет, что казалось дикостью. — Он слишком мал для такого, — шепталась знать. — Был бы он постарше, еще годился бы. А что взять с него сейчас? — А кто взойдет на престол, по-вашему? Наши враги из-за границы? Богу Гору виднее, кто годится для правления, а раз мальчик выжил, значит, это божий знак. — Умолкните! Он идет к нам.       Теперь на него смотрели по-другому. Раньше он, как и его сестры, ходил нагим, украшенным лишь блестящими подвеска и и браслетами, но сейчас он вырос, хотя, к сожалению, только в теле. — "Как на меня смотрят", — подумал мальчик, посмотрев на гостей. — "На папу не так смотрели".       Будущий фараон предстал перед гостями в дорогом сусхе и пшенте больше его головы. Ускх был его, как Ра, ярким и красивым, посох был подготовлен под его низкий рост, а на дорогих по виду сланцах был изображен заклятый враг его покойного, охраняемый сфинксами отца - Залман. — "Что мне делать? Встать у трона? А что потом? Выслушать каждого или?.. Я не знаю!"       На помощь к ребенку пришел его верный слуга с пеленок Арон. Его будущий Птахмес. Потрогав его плечо в знак поддержки. Подняв на него взгляд, Абануб все понял: теперь он правит, и никакая вошь под его ногами не посмеет взглянуть на него искоса. Он сын солнца Ра, часть бога Гора под его покровительством, и олицетворение божества Осириса. Он - властелин, а все остальные - лишь крошечные песчинки. Как и его отец, ему будут поклоняться, утром Арон вознесет свои молитвы, будут его умывать, кормить, одевать с заходом солнца. Все будут делать для него, в том числе и защищать. Пробираясь сквозь людскую толпу к трону, мальчик, с трудом сдерживая волнение, повернулся к своим подданным и, тяжело сглотнув, уселся на престоле, ударив посохом по каменной плитке. Гости с удивлением наблюдали за ребенком, но вмиг вздрогнули, услышав мощный, мужской голос, который разнесся по залу. — Чего встали?! Или не видите, кто перед вами?! — закричал Арон-Птахмес, встав около него. — На колени!       Стук. Абануб снова постучал по плитке, гордо подняв подбородок. — Пойте песни, да так, чтобы сам фараон и боги слышали каждое слово! Штаб писцов быстро распространите новость соседнему государству: Гор принес нам нового правителя, пусть они знают, что не стоит с нами тягаться и воевать! На колени! На колени!       От лица главной героини.       Его наивность и глупость стали инструментом для нашего Совета старейшин, который тайно пытался любыми путями избавиться от меня. Все змеи понимали: пока Абанубис не достигнет зрелости и не пройдет обряд посвящения в мужчину, надев на себя маску бога плодородия, царская семья останется без наследника. А значит, можно и избавиться от одной дочери бывшего фараона, которые тоже недостаточно выросли для деторождения. Я была самой младшей. Меня подкидывали под колесницы, ставили подножки на высоких лестницах, отравляли мою еду, все делали, лишь бы дочь покойных Мениса и Хепри погибла при "несчастных" случаях. Но мой брат все уладил, навел порядок и казнил заговорщиков против меня, позволил мне стать претенденткой на наследство и его руку. Жаль только... Что моя семья и Совет старейшин ничего обо мне не знают. На что я способна и что от меня ждать. И жаль, что я куда хуже, чем они думают.       Пятнадцать лет спустя. Подземный грот. Ночь.       Постепенно, шаг за шагом, мужчина начал спускаться вниз под землю поднимая свою тогу с грязного песка, который был пропитан кровью и жидкостью внутренностей мертвых тел. Запашок, нет, скорее объемный запах гнили в воздухе, который он вздохнул носом, заставил его почувствовать себя дурно и издать звук, похожий на рык фенека. — О, Ра! Даже в выгребных ямах не так воняет!       На его жалобу вслед за ним спустилась дорого одетая египтянка, зажав нос пальцами, успев не учуять разложенные тела и пропитанные в чем-либо тряпки для мумификации. — Как будто в той пещере витал аромат цветов, Неру. Все вокруг пропитано запахом смерти, как в мире Осириса. — И откуда у тебя такие познания? Лично видела Царя Дуата?       Разжав нос, перестав говорить не своим голосом, Изис с дерзновением сказала лучшему другу: — Если только это было во сне, когда бог Туту не охранял мой покой. Это всего лишь мои домыслы. Сам посуди: в этом мире живет мертвечина, только живая, и запах там соответствующий. Это тебе не моя пропитанная в секемоте одежда. — Ой, Изи, хватит говорить о богах, не до этого. Тут такая вонища, зажатый нос и то не спасает положение. — Тебе настолько плохо? — Я удивлен, как ты не чувствуешь эти запахи. Еще и пальцы с носа убрала, я же слышу. — Наверное у меня что-то с носом.       Наигранно приложив руку к носу, некромантка прищурилась, пристально глядя на спину мужчины. — "Не все сразу. Потом как-нибудь расскажу, что запах смерти для меня как дорогое масло. Не отличишь".       Потянув руку вниз под мантию, она окликнула друга, который начал спускаться, сильно отдаляясь от нее. — Подожди.       И отмотав от края своей набедренной повязку из ткани, вымоченной в соке секемоты, она, спустившись к нему со спины, приложила ткань к его носу попытавшись завязать концы за его головой. — А так, получше? — Ну, запах все еще чувствуется, но теперь не сильно. Спасибо. — Не за что. Только потом тряпку верни, я ее не просто так взяла с собой. И чего ты встал на лестнице, планируешь двигаться дальше или нет? Я должна вернуться в храм до заката, чтобы ни слуги, ни фараон не заметили моего ухода. В противном случае, меня снова может ждать удар посохом, силой сравнимым с оружием "владыки армий царя", и я окажусь в Дуате раньше, чем хотелось бы. Ха-ха. — "Какой еще владыка?" — "Интересно, понял ли он, что я только что упомянула и похвалила могущество Сета? Раньше фараоны всячески благодарили его за успешные военные кампании, но сейчас эта память постепенно угасает". — Добрый у тебя братец. — Ага, целован самим Гором.       Толкнув его в спину заставив сделать его шаг ниже, Неру закрыв нос обеими руками жадно вдыхая сладкий запах от ткани, продолжал спускаться все глубже в погребное помещение, пока не оказался у самой его нижней точки, где разлагающиеся тела были свалены в небольшие кучи. — М-да, — с отвращением сказал он. — Еще говорят, что к покойникам относятся должным образом. На песке, почти голые. — Сравнил нищих и каких-то богатеев. Конечно, они будут валяться на песке у ног знати, как и при жизни. Судьбой им было быть такими, и не имея ни одной гирьки, кто будет их провожать к Анубису? Нет, утен - нет ничего. — Какие у тебя размышления... Пугаешь. А учитывая мое положение, то и вовсе задеваешь за больное. Неужели мне так же суждено закончить свою жизнь? — Только без обид, а то я тебя знаю. — Если я не так посмотрю на третью сестру фараона, то буду лежать в этой же кучке из бедняков. — И вообще, я твоя лучшая подруга и буду даже после твоей смерти к тебе благосклонна. Заплачу за твою тело сколько понадобится, да хоть личную пирамиду прикажу построить. Но ты не будешь забыт. — "Глупая, я не в обиде на тебя, но за такие честные, открытые слова, спасибо. Я ценю твою заботу. Ты родилась под благодатным солнцем бога Ра, привыкла к такой жизни, и мне понятны твои слова и мысли. Твоя жизнь и семья - это воплощение идеала, в отличие от моей. Сам Сет коснулся моей матери перед родами, принеся нашей семье хаос. Никогда не буду произносить его имя, этот бог - наш враг. Навсегда".       Пройдя через широкий коридор, разрушители покоя мертвых зашли внутрь помещения, разделившись по разным углам. Изисиль пошла прямо к очередной куче тел, а Неру, и так сдерживая рвотные позывы, остался у выхода, осматривая все перед собой. Повернув голову налево и увидев большой рисунок на стенке, он крикнул подруге, указав на находку. — Изис, смотри, почти такой-же как в прошлой мертвецкой.       На всей стенке был изображен бог Анубис. Большой пес, который утратил свои краски, почти стеревшись с камня, оставив после себя только видимую морду. — И зачем здесь нарисовали Анубиса, — сказал Неру, подойдя поближе к рисунку, проведя рукой по стенке. — От него здесь только он сам на стене. Погребальными обрядами от этого покровителя тут и не пахнет.       И случайно стянув ткань к губам, он вскрикнул, быстро вернув к носу смоченную тряпку, к сожалению, успев сделать вдох. — Ох! Тут пахнет небрежным отношением к ушедшим. Прости, Изис, но меня точно скоро стошнит. — Неру! — крикнула девушка. — Не кричи, я уберу за собой. — Что? Я не про это, фу. Смотри, это она?       Присев около кучи трупов и подняв поникшую голову тела, царская особа открыла закрытые веки второй рукой, посмотрев в мертвые зрачки. — "Конечно, это она, везде узнаю эти глаза. Какие... м-м-м". — А-А-А! Не трогай ее! — Сказал мужчина. Так это она или я ошиблась? — ... Она же слепа на один глаз?       Подыграв будто не зная покойницу, Изис присмотревшись в пустые глаза, которые уже начались гнить и быть вкусным сокровище червей, кивнула, сказав: — Да. Один белый, как моя одежда, а второй как песок. — Значит, та. Узнаю эти глаза, бедная девчонка из рабства, Дод. Не повезло ей родиться в семье должников нашему бывшему первому богу. — "И поэтому, с приходом брата к власти, она стала моей прислугой. Но, Неру, у тебя другая версия, и я это знаю. Все же она тоже правдива". — И потому стала выплачивать долги своих родителей, находясь на пороге смерти. Потом задолжала Касси, захворала, съев испорченный фрукт, и умерла. — И даже сейчас приходится возвращать долги. Касси... Вот прохвост, даже мертвых не прощает. — Зато от нее и для нас будет польза, ее органы стоят мешок гирек. Поделим их пополам и вернем уже свои хвосты. Я за поездку на лошади на пару дней, а ты, сама знаешь кому. — Что?!       Небрежно разжав пальцы на голове трупа, кинув ее обратно к телам, Изис быстро встала с колен, подошла к другу, ткнув пальцем ему в грудь. — Неру, ты в себе?! Зачем ты снова просишь лошадь у каких-то вельмож, когда рядом с тобой ходит младшая сестра фараона? Я же знать, у меня этих больших животных достаточно, с удовольствием бы помогла тебе и без гирек. — Хватит тыкать, мне больно. Знаешь ведь, меня совесть грызет. Ты и так меня то снабжаешь одеждой, то что-то украдешь со стола у своей семьи, чтобы угостить меня чем-то необычным, что я бы никогда себе не позволил...       Пол года назад. Дом Неру. Утро.       Готовившись к несытному, но довольно вкусному обеду, Неру омыв руки в тазике и направился к столу с черствым хлебом в глубокой посуде. Тишину нарушила вбежавшая как зверь Изис, на лету скинув с себя обувь, сев за стол сжимая в руках сверток прыгая на месте от неизведанной радости не переставая улыбаться. — Неру! Смотри! — Боги, что с тобой? Подыши, успокойся, а потом уже и поговорим. Ну вижу я какой-то сверток. — Я потом отдохну, и ЭТО не просто сверток. Садись, ну же! — прыгая на стуле, говорила Изис продолжительно вопя. — Ладно.       Усевшись рядом с ней, поедая кусок хлеба, мужчина стал смотреть на шарообразную ткань в руках подруги, вопросительно вскидывая бровь, просматривая на нее. — Макияж, красивая одежда, прическа, синий цвет... Какая ты красавица, даже в траурном цвете.              Если бы Неру только знал, что когда он говорит подобное ей, он делает ее самой счастливой девушкой на свете. Эта назойливая особа может быть лепестком цветка. И не погибшего, а живого. — Спасибо, мне приятно слышать от тебя такие слова. — Стало быть, сегодня какой-то особенный день? — Да так, пустяки. К брату приехали аристократы поминать недавно умершего значимого родственника при храме. А я присутствовала на встрече, поэтому и пришлось так разодеться. — Красота. Я про образ. И ты как цветок, яркая и нежная.       И снова он говорит такое. Что он с ней делает? В какую игру играет? Взрослый мужчина говорит такое девушке в возрасте менархе. Ради чего? Знает же, что сейчас она падка на такое от противоположного пола. Это был снова обычный комплимент, но от него Изис так зарделась и смутилась, что, не узнав себя, намотала на палец свой волос, создав локон. — Ой, хватит. — Обычно на правду так не реагируют. Странная ты девчонка. — Ну-у-у, перестань! Лучше возьми мой подарок, специально для тебя стащила со стола на приеме. — Стащила? Ты что, сбежала?! Непутевая, а если фараон узнает? — Я ему и не нужна на этой встрече, только Санера и Захра остались в храме, как его жены. А я пока сама по себе, так что о моей пропаже вспомнят только к ночи. Так, хватит меня сбивать с мысли! Быстро бери сверток!       Приняв от нее что-то круглое, завернутое в ткань, он аккуратно стал развязывать узелок, распаковывая нечто интересное под белой тканью. Раскрыв ее, Неру, крутя в руке новинку, спросил у подруги: — Что это? — Кокос.       Постучав по нему, ощутив подушечками пальцев шерстяное покрытие, мужчина еще больше удивился, поднеся шарик к носу в надежде ощутить его запах. — Чудеса природы, а не... Даже не знаю, как это назвать. И как это есть? — Нужно разломать его на части и съесть белую штучку, что находиться внутри. Если повезет, будет еще сладкая водица. — Раз ты имела опыт с... этим, то скажи, на что это похоже по вкусу? — Это ни с чем не сравнимо. Особенно с твоей обыденной едой.       Взяв из тарелки кусок хлеба, с желанием откусить от него кусочек, девушка поднесла его ко рту, взвизгнув от боли, ощутив зубами твердую, как камень выпечку. — АЙ! Как ты это ешь?! — С трудом. Чем боги наградили, тому и рад. — Не любят они тебя, раз таким балуют.       В ярости царская девушка швырнула едой по столу, едва не разбив глиняную тарелку о хлеб, в ужасе откинув черствый кусок в сторону. — Какой страх! — Не играйся с едой! — Пф, это не еда, а кусок камня. — Все равно, Изис этот кусок тож...       Она прервала его, встав со стула с широкой улыбкой на лице. Неру лишь с облегчением вздохнул, приложив пальцы к переносице. — У меня появилась идея!       Подняв с пола упавший хлеб, Изис забрала из рук друга подарок и, с силой замахнувшись, ударила по нему коркой, попытавшись расколоть кокос на части. — Изисиль! — А в моей голове все было иначе. Ну а чего, этот кусок, как стенка, мог бы и разломать кокос. — Это высшая наглость так обращаться с дарами от божества. Они нас кормят, оберегают, а ты так себя ведешь. — Не разговаривай так со мной, ты мне не мать! Мне лучше знать, как обращаться с нужной едой! — "Как же я не люблю детей в этом возрасте. Они такие противные. Надо перетерпеть, она изменится, станет мудрее. Я уверен". — Лучше не ругай меня, а разломай этот кокос! Бесит! А то испачкаю еще свою дорогую одежду, а потом получу нагоняй от брата. — "Сначала хотела разломать, а теперь ссылается на одежду. Ладно, мне теперь ее очень трудно понять, лучше сделаю так, как она хочет. А то опять закатит истерику".       Взяв плод костянки из ее рук и направившись на улицу, вооружившись мясистым камнем, он разломал фрукт пополам взяв обе дольки с песка. Подав экзотику на стол без тарелки, лишь стряхнув с волосатого покрытия песок, Неру снова сел за свое место, сразу вздрогнув, чуть не подпрыгнув на месте. — Вот одна часть тебе, а втор...       Не предупредив, Изис положила свою голову ему на плечо и, закрыв очи, стала наслаждаться трепетным моментом. Ей редко доводилось сидеть с ним так, в его доме, за его столом, при свете солнца и тишине. Быть рядом с ним, далеко от храма, без присмотра и натиска служанок. Сейчас же она хотела никуда не уходить, а наблюдать за ним, угощать его мякотью кокоса и смеяться над его реакцией. Она была счастлива. По настоящему.       (Кат - сцена №1)       С ним она могла быть слабой и беззащитной. Уважительной и отзывчивой. У него было право на то, чтобы видеть ее такой, а она была рада его вниманию и доверяла ему, зная о том, что он никогда не предаст и не бросит ее. Смутившись, Неру отвел взгляд в сторону, потрогала себя за ляжки под столом. Пальцы его рук задрожали, а щеки налились румянцем. Он знал, какие выкрутасы она может чудить, доведя его до смущения. И не в люблю все дело, богиня Хатхор не покровительствовала над этой парочкой. Это была истинная дружба, а неловкость момента лишь шоком от неожиданного. — Ты лучший. — "Я ее точно никогда не пойму. Такие резкие у нее перепады настроения. Какая же ты чудная подруга". — Спасибо судьбе, что познакомила меня с тобой. Без тебя бы моя жизнь была бы никакой, — снова нарушив молчание, сказала девушка, посмеявшись и зардевшись. — Сначала я тебя смутил, а теперь ты меня. — Ха-ха. — Не будь меня в твоей жизни, ничего бы не изменилось. Ты бы также была счастлива, живя в достатке и любви. Народ боготворил бы тебя, а сестры почитали. — Ничего ты не понимаешь. Это совсем другое.       Потянувшись рукой к кокосу, отломив маленький кусочек мякоти, девушка повернулась к Неру и направила его ему в рот. — Открой рот. — Я в состоянии поесть, зачем ты кормишь меня с рук? — мягко с улыбкой сказал мужчина, взяв из ее рук еду.       Задумавшись над его словами, она откинулась на спинку стула, начав держать зрительный контакт с другом. — Просто так. Меня так кормили сестры, когда я была крохой, а мне так сделать некому. — "Интересно, какого это быть самой младшей в своей семье?"       Подыграв, он широко открыл рот, почувствовав на языке твердый кусочек кокоса. — Вот бы каждый день кормить тебя с рук.       Улыбнувшись, он взял в зубы еду, рассмешив этим Изис. Смех ее был звонкий и громкий, но уже такой для него родной и приятный. Видеть ее счастливой и слышать ее смех было как подарком свыше. Попытавшись разжевать кокос, Неру не оценил экзотику, выплюнув ее в руку. Заверив подруге, что кокос вкусный, но это не его еда, он придумал интересную идею, крепко обняв девчонку. А звучала она так: "Наша дружба, подобно этому кокосу, представляет собой единое целое. В отдельности она прочна, но ее суть не сразу постигается многими. Только мы, погрузившись в глубину взаимопонимания, сможем ощутить ее истинный вкус, оставаясь при этом загадкой для окружающих. Наша дружба – это экзотика, словно тандем юной девушки и зрелого мужчины. Мы – кокос".       Настоящее. — Один раз свои золотые браслеты продала, чтобы обеспечить меня одеждой и папирусами. Ты столько для меня делаешь, а я... А я только могу с тобой чьи-то грязные заказы выполнять. — "Когда-нибудь ты поймешь, что то, что ты видишь во мне не властного ребенка, а обычного человека, как и ты, уже дорого стоит".       Потрогав мертвую Дод, сфокусировавшись на ней, Изис обратилась к Неру в недоумении, спросив: — Подожди, мы пришли сюда для чего? Касси не просит ее внутренности? Тогда что ему нужно от ушедшей? — Пустое тело. Он порубит ее на части и скормит крокодилам в Ниле. Не быть Дод в покое и после смерти, из-за долга. Не попадет в загробный мир и будет жить душой на дне Нила. — Я не знала, что он любит наказание для непослушных, нежеланных детей. Крокодилы Нила любят сжирать детишек, а вот гнилую плоть... — Они все едят, поверь. Вернусь к Касси и твоему вопросу. Органы, как он сказал, не манят его интерес. Утен у него достаточно, не нуждается в тайной продаже такой грязи, а вот нас пожалел. Ну, меня, ты-то в достатке. Ему нужны души и тела. — Какой соблазн. Дай-ка мне тот ножик на столе.       Мужчина быстро протянул ей оружие, отойдя от подруги к выходу из грота. — Лучше закрою глаза. — Лучше выйди, сейчас эту пещерку заполнит тошнотворный запах Дуата. — Уговорила, я ухожу. Буду на стороже у входа. — Давай. Мне не терпится вскрыть этот труп и замарать руки в испорченной крови. — Сумасшедшая.       Данный процесс занял совсем немного времени. По наставлению, данному ей главой мумификации при фараоне, Изисиль разрезала тело от пупка до горла, после чего, обмотав кишки вокруг руки, сломав ребра камнем, извлекла сердце и засунула его в потайной карман мантии. Остальные органы были так вкусны для нее, что у юной девушки разыгрался зверский аппетит от одного только запаха. — "М-м-м. Это и есть вкус бога Сета. Вкусен хаос и как он ароматен".       Облизнув пальцы, вкусив кровь, Изис взяла кусочек сломанного ребра и, поковырявшись в теле трупа, извлекла часть органа, прожевав и проглотив часть сгнивающего легкого. От этого ее губы покрылись какой-то слизью, а рот заполнили новые нотки вкуса. Изис знала, мертвечина для неё была вкуснее любой секемоты и мимозы, и ни один слуга бы не осмелился достать ей такое лакомство, поэтому она растянула удовольствие на языке побаловав себя вторым кусочком легкого. — "Какое насыщение, это намного лучше любых фиников. И более изысканно. Спасибо, мой божественный отец за мои вкусовые предпочтения. Но хватит насыщаться такой вкусной пищей, не для этого я сюда пришла. Пора поговорить с Дод с глазу на глаз".       Закрыв глаза, сосредоточившись на своей внутренней силе, она почувствовала, как ее рука начала разогреваться и краснеть. — "Жаль Неру, ты не узнаешь, для чего здесь нарисован Анубис. Это замена скульптуре божества, в которую вселяется человеческая Ка. Необычный обход решения для некромантов, но довольно сложный".       Дождавшись, когда рукой по ощущению будут искры огня, Изис подошла к рисунку и, прикоснувшись к нарисованной груди божества, стала искать нужную душу среди множества тел, ощутив рукой на стенке выпуклость. — "Тайный проход? Как интересно. Для чего он нужен в такой забытой мертвецкой? Соберись, ну же, одна из вас точно Дод. Сколько же вас!"       Множество голосов в ее голове мешали найти нужную душу. — "Тише, главное не переборщить с магией. Вдох..."       Выдох, полная концентрация на магии. Внутренние силы Сета дали о себе знать, пару минут, и нужная Ка нашлась. Осталось только связаться с ней и воплотить ее в реальность в виде души. — "Явись ко мне, не упокоенная душа".       Сердце пронзил удар. А затем еще один. Схватившись за него и быстро убрав ладонь с камня, некромантка отошла, шатаясь от стенки и сделав два-три шага, упав с маленького холмика, увидела перед собой... — Дод! — Ты?.. Ты...       Обернувшись к своему телу и увидев что с ним сделала Изис, дух быстро подлетела к ней загляну ей в глаза. — "Как хорошо, что теперь ее Ба летает в виде птицы около Ра на Манджете, и не будет этих криков и воплей". — Демоническое отродье! Жрешь меня как свои дорогие угощения, да?! Вкусно тебе?! Я лучше этих ваших оливок, яблок, арбузов?! — Что значит "ваших"? Звучит очень обидно. — Вам не привыкать такое слышать. Заслужили! Царские отпрыски всегда были зверями, и ты не стала исключением! Твоя семейка вся проклята Сетом! Верни мое сердце! — Смеешь произносить имя этого бога вслух? А не боишься последствий? — А чего мне бояться? Я мертва. — А загробный мир? Он же может тебя там достать за ласковые про него слова. Боги все слышат и запоминают. — Поскорей бы ты оказалась в Дуате! Мечтаю, чтобы ты сдохла! — Как ты добра ко мне, служаночка. Приятно знать, что ты желаешь мне жизни в Дуате, там, где даже грешники находят покой. Так что твоя угроза, это смех и не забывай с кем имеешь дело говорить. Скажи хоть спасибо, что я потратила на себя свои силы, чтобы призвать тебя ко мне. А так... Честно, ты правда вкуснее моей обыденной пищи. Не ожидала, что я окажусь такой? Столько лет мне прислуживала и даже не подозревала.       Изис тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой, вставая с песка. — Не будет тебе покоя никогда, — продолжила говорить девушка, с хитростью смотря на духа. — Я об этом позабочусь, а Касси мне в этом поможет. — Касси?! Нет! Нет-нет, только не он! Он же избавится от меня навсегда! — Неужели страшно? Так и вижу, как ты тонешь в Ниле и тебя разрывают крокодилы. Очень красиво, правда? — Тебе меня не запугать! Как только я видела в тебе раньше что-то прекрасное?! Повелась на твою доброту и милое, детское личико. А за ним одна грязь! — Обидно такое слышать, я же не вся гнилая внутри. Думаешь, почему я связалась с твоим Ка? Я хочу тебе помочь. Ведь не заслужила ты такой участи, верно мне служила, никогда не подводила, поэтому я готова спасти тебя от рук Касси взамен на одну услугу. — Сначала хочешь моих мук от крокодилов, а потом тянешь мне руку помощи? Я не поведусь на такое. — "А умна девчонка. И не испугалась должника своих родителей. Вот же Аммит!"       Но она понимала, что сама виновата, что опять не сдержалась и позлорадствовала раньше времени. Опять. — "М-да, действительно, иногда лучше помолчать когда внутри разрывается гнев. Ну ничего, я и не из таких ям вылезала без особых усилий. Раз с Касси придумала хорошую и правдоподобную лож, то и сейчас смогу. Думай!"       Размышляя, копаясь в пережитом, ей резко вспомнился пару минутный разговор с другом и размышления о социальном положении людей. В голове как огонь вспыхнула идея, а на лице появилась хитрая улыбка. — "Точно, пирамида. А еще и важность погребений. Неру, я тебя обожаю. Ха-ха, это будет весело, но попробовать стоит. На такое надавить... Горжусь собой".       Изобразив сожаление сложив руки на груди, она медленно подошла к Ка Дод и придав голосу грусть, сказала так наигранно, что ее глаза намокли и покраснели. — Прости за крокодилов, с дури сказала очередной бред. — "Она... плачет?"       По ней плачут постановки во время праздников в честь Верховной Эннеады, а не хаос, который она создает. Вот же актриса! — Сначала злилась на тебя за твою дерзость, а потом вспомнила, что передо мной моя любимая Дод. Сколько для меня ты сделала, не вместиться и в сотни папирусов. А я, как и говорила, одариваю своих слуг. Даже после смерти. — На что ты намекаешь? — Как на что, на личную пирамиду - твой дом. Большая постройка в твою честь, да еще и в золоте, с подношениями и почестями. Звучит прекрасно, не находишь?       Размахнув руки в стороны, повернувшись по сторонам, девушка в ужасе уставилась на кучу трупов, с волнением в голосе начав говорить: — Оглянись вокруг, где ты находишься? В каком-то забытом гроте. А твое тело? Где та самая мумификация, которая обещана каждому человеку? Я вскрыла тебя, украла твое сердце, но это ли тебя волнует? Находись ты в повязках на специальном столе, я бы не осмелилась потревожить тебя, ведь я уважаю традиции и знаю о важности ритуальных захоронений с самого детства. Но ты лежишь на грязном песке, как испорченный фрукт, который не жалко раздавить ногой. Где-то ухаживание, где должное обращение с мертвым телом? Ты валяешься среди таких же трупов, как и ты, медленно разлагаясь, и никто здесь не познает хорошей загробной жизни, вас просто закапывают, не церемонясь ни в чем. Ты оказалась никому не нужной, Дод.       Не успев услышать от нее ответ на свои слова, она продолжила говорить, показушно протянув ей руку. — Но я могу это исправить, ведь я ценила тебя всю твою жизнь, поэтому пришла сюда. Да, пришлось для ритуала вкусить твоей плоти, и ты увидела мою вторую сущность. Но без таких жертв ты бы не связалась со мной. Ты нужна мне, а я нужна тебе, чтобы вызволить тебя из этой дыры, ведь никто больше не придет тебе на помощь. — И зачем мне твоя помощь? В любом случаи моя душа найдет покой в Дуате, и я продолжу существовать. — Стыдно не знать нашу культуру и традиции. Но, тебе простительно, бедняки не сильно образованны, не то что вельможи.       Пристыдила, задела, все как и всегда. В этом вся Изис - она наглая и решительная. Но врать она продолжила, нужно было довести дело до конца. — Ты выглядишь ужасно, так хочешь существовать в Дуате? Ведь после смерти ты такой окажешься там, сгнившей и грязной.       И вот мгновение, и очередной врак, что ей пришел в голову, вступил в действие. Вместо сострадания на первый план вышла манипуляция. — "А теперь начинается самое интересное".       Отвернувшись от Дод, изобразив задумчивость, она произнесла все настолько тихо, насколько могла, чтобы привлечь побольше внимания ушедшей. — Хотя... Ты можешь там и не оказаться. — Хорошая шутка, госпожа, но быть такого не может. Все умершие попадают в Дуат. — Не все. Без ритуалов погребения ты не обретешь бессмертия в загробном мире, и твое физическое тело не будет сохранено, лишив тебя возможности возродиться и начать новую жизнь.       Сработало. Дод повелась на ее уловку, лишь сказав: — Как?!       Ее охватила грусть, глядя на бездыханное тело у края грота, почувствовав на себе такую же ношу и судьбу. Быть лишенной второй жизни после смерти. Быть забытой как ненужное воспоминание. Быть никем. — Я... не попаду в Нижнее Царство? Никто не проведет меня в последний путь? Неужели я и правда никому не нужна.       Ухода назад не было, приходилось лгать изо всех сил. Хотя... Изис уже к этому привыкла. Скрыв под маской лживой печали улыбку, некромантка повернулась к Ка Дод, приложив руку к груди, словно от переживаний, вторым же зажав в потайном кармане мантии сердце трупа. — Ну-ну, ты мне нужна, Дод. И не переживай, я проведу тебе хорошую мумификацию, сохранив твое тело в хорошем состоянии сделав тебя бессмертной. — Ага, а мое сердце и легкие? Как ты сохранишь их в моем теле после такого зверства?! — Не в теле, необразованная, а в специальном сосуде. Твое тело будет пустое, его останется лишь хорошо обработать и сохранить, а с твоим сердцем и остальными органами поможет мой личный лекарь, а он работает на царские семьи, не посмеет сделать свою работу не качественно. Он аккуратно поместит твои части тела в канопу, приводить тебя в порядок. А я прикажу моим слугам соорудить для тебя саркофаг, сделать самые лучшие амулеты и построить пирамиду, самую лучшую и красивую в округе. А как подарок самолично сделаю для тебя, ушебти и фаянсового гиппопотама, со всеми почестями провожу тебя к суду Осириса. Представь себе, как жители города будут о тебе распространять слухи, и как всем будет завидно. Рабыня из царской семьи, без титула, ушла в загробный мир с богатствами в своей личной пирамиде, которая есть только у фараонов. А ты будешь единственная, кто изменит это правило, какая же это слава.       Один шаг в ее сторону - большой скачок к нужному. Дод не отошла от нее. Вопреки воле Сокара, из нее получился не только отличный некромант, но и умелый манипулятор. Она зло воплоти. А раз так, то можно идти до конца, все равно мертвая не сможет ничего рассказать Совету и фараону. — А знаешь, что я еще прикажу сделать? Уж раз я заикнулась про Сета и свою связь с ним, то знай, я вижу и слышу его. Как мне до тошноты противно то, что все видят в нем зло, в то время как я прекрасно осведомлена о его истинной сущности. Так что запомни, на что он способен. Когда ты подкинешь меня, он проведет тебя по лестнице в инобытие и будет охранять тебя от Апопа, который захочет полакомиться тобой по пути к стражам Дуата. Таков ли плохой Сет, раз он готов защищать вас - мертвых? — Он убил Гора, того, кто сопровождал умерших вместе с этим ослом на носу барки! — Хоть они и вместе работали, Сет продолжает служить Дуату! Всех вас бы давно сожрал огромный змей, если бы не он! — Защищаешь его?! Измена! Кто же для тебя Сет?! И кто ты ему?! Слуга, должница?! — Я называю его своим Ваалом. А раз он мой, то выполнит приказ в любом случае. А я для него сила хаоса, долженствующая разрушать во имя создания. Та, кто несет его волю, та, что рожденная с его силой, и та, кому принадлежит песок и хаос. — Громкие слова от смертной. Кто ты пред лицом божества? Никто. Твой чин и звание перед ним ничего не стоит. Он не твой покровитель, и не будет им никогда. — Если я захочу, то и бога на колени поставлю перед собой. И никто не встанет у меня на пути. А ты, вместо того чтобы судить меня, думай. Перед тобой царская особа, облекаемая божественной силой, тебе же разумнее принять мою помощь и найти покой, нежели упрямо молчать и медленно погибать в этом мраке. Впереди тебя ждет заветное Поле Хетеп, и помни, ты одна, без поддержки родных. Если ты откажешься, и я уйду, то дни, отведенные на мумификацию, пролетят незаметно, и никто не протянет тебе руку помощи.       Действуя в соответствии со своими словами, принцесса, выдохнув, начала медленно и стремительно идти к выходу из грота, показывая на лице грусть в которой читалось: "Ну раз не хочешь, то смысл мне оставаться". Дод повелась и встала перед ней, загородив ей проход. — Что тебе нужно? — Расскажи, что ты слышала, проходя мимо комнаты фараона перед смертью. Я же знаю, что ты подслушивала все до конца. — Откуда тебе известно, что я слушала чужие разговоры? Ты заблуждаешься. — Хм, скорее ты мне лжешь, смотря в глаза. Знаешь, как люди падки на гирьки? О-о-о, они готовы на все ради них, поэтому зная, как я могу вознаградить, за тобой следили твои подружки. Моя прислуга очень болтливая, и ты это знаешь, тебя сразу же сдали как провинившегося ребенка, поэтому не отнекивайся, а иди на встречу. — ... Поклонись мне. — Что? — Опустись передо мной на колени фараоновская дочь. Приклонись перед той, кто прислуживал тебе долгое время, вознагради меня этим жестом. Ты выше всех, но я хочу, чтобы теперь я смотрела на тебя свысока, только так ты заслужишь услышать от меня то, что ты хочешь. Только так я поверю тебе, ведь я знаю, как ты любишь свой статус. Так докажи, что ты ценишь меня всерьез, опустись на землю. — "Ах ты, создание Апопа! Как ты смеешь просить меня о таком?! Извиваешься передо мной, так и хочешь пристыдить, но ни перед кем я никогда не опускалась так низко! Но ничего... поклонюсь тебе, поклонюсь... Информация мне дороже чести".       С усилием подняв подол своей одежды, испачканной грязным песком, она опустилась на колени перед Дод, склоняя голову к ее ногам. Внутри ее бушевала ярость, желание нанести удар за такое унижение. Но что она могла сделать душе, которая парила перед ней, показывая свою прозрачность и пустоту? Оставалось только гневаться в тишине, проклинать ее во всех мыслимых и немыслимых деталях, от внешности до самой ее сущности. И при этом, с трудом вытаскивая из себя улыбку, сжимая пальцы в кулаки. — Богиня Маат будет моим свидетелем. Я преклоняю перед тобой колени, "любимая" Дод.       С неохотой Изис подняла взгляд на Дод. На ее лице не было ни тени эмоций, но некромантка прекрасно понимала, что в глубине души она испытывает нечто большее, чем просто нейтралитет, и с наслаждением вкушает каждую секунду этого момента.       (Кат - сцена №2) — Довольна? — Вполне. Не ожидала от тебя такого. — Я сегодня раскрываюсь перед тобой с других сторон. Видишь, ты дорога мне, так что... — Не продолжай, я все расскажу. — "А я и не собиралась заканчивать свои слова, ты была обязана понять мои намеки". — Проходя мимо покоев фараона, я случайно услышала, как он говорил о врагах за горизонтом песка. Услышала, как кто-то скоро прибудет в его храм для важных переговоров, и по голосу первого бога, он был взволнован.       Вчера вечером. Храм фараона Абанубиса. От лица Дод.       Я несла по приказу фараона большой кувшин с вином к его покоям, поскорее мечтая закончить эту работу. На пол пути я решила отдохнуть и размяв руки от глиняных тяжелых ручек, стала медленно ходить по коридору разглядывая окрестности на улице. Как вдруг. — Что?! Половина земли, моих людей и еще наших ресурсов за мирное решение? Не быть такому! Мои предки не для этого создавали нашу страну, чтобы ее разворовали как бы ради общего блага!       Я вздрогнула от неожиданности. За одной из дверью я услышала голос нашего бога, и он был зол, готовясь разбить всю посуду в храме.       (Кат - сцена №3)       Притихнув, я подошла почти вплотную к двери и повернувшись к ней спиной следя, чтобы за мной никто не следил начала подслушивать чужой разговор. — Скоро ли принц прибудет в храм? — Неизвестно. — Тц, ладно, у меня есть немного времени, чтобы...       Женский смех отвлек меня от прослушивания. — Какой стыд! — послышались голоса рабынь неподалеку. — Как интересно за этим наблюдать. — "Опять смотрят на то, как вылизывается Миу? Бесстыдство, девочки, это так обращаться со священным животным, осмелившись смеяться, смотря на него. Позорницы. А, проделки Сета, из-за них я отвлеклась и пропустила все мимо ушей". — Значит, — продолжил говорить фараон за дверью. — Ах-ха-ха! — снова послышался девчачий смех. — "Угомонитесь змеи, мешайте подслушивать нашего бога!" — "Жду тебя на закате у колонн", так и зап...       И снова поодаль меня послышись чужие голоса девиц, от чего я потеряла нить смысла и вовсе перестала понимать, о чем говорит фараон. — "Что? Кого он ждет на закате? Своих жен, детей, слуг? Или свою младшую сестру?"       Услышав приближающиеся шаги к двери, я быстро отбежала от нее, сев на рядом стоящий стул. Из покоев фараона вышел его личный семер, заметив меня со злостью, сказав: — Что ты забыла в этом крыле?       От страха я не сразу поняла его слова и, медленно встав на ноги, указала пальцем на большой кувшин в паре шагов от меня, тихо ответив: — Я здесь по приказу фараона. Мне велено принести ему вина, да побольше. А... кувшин тяжелый, я устала и решила отдохнуть. Не могли бы вы мне помочь? Посуда тяжелая, а я хрупкая. Боюсь пролить напиток нечаянно и разбить сосуд на мелкие кусочки.       Настоящее время. — Что за переговоры? — Фараон не сказал, все говорил быстро. — Значит, он диктовал письмо. Кому? — Не услышала, отвлеклась на шум прислуги. Но теперь я знаю, что они не по случайности оказались около меня... Скотины. Я думаю, все его слова, записанные на папирусе, уже отправлены в нужные руки. Больше мне сказать нечего. — "Чтоб тебя убил Сесму, я совсем не близка к нужному! Думай, ну-же, думай. Мне важно узнать, из-за чего я скоро начну так страдать и из-за кого!"       Встав с колен, отряхнув с одежды грязный песок, она прошлась взглядом по гроту, найдя в конце помещения парочку каноп. — "Ладно, я что-нибудь придумаю, а пока что не буду тратить лишнее время. Пора выполнить заказ".       Подойдя снова к рисунку разогревая ладошку, девушка-подросток отвлеклась от своей силы на голос Ка Дод, повернувшись к ней. — Ты же сдержишь свое слово?! Меня будет ждать путь к Дуату? — Сдержу. Вот сейчас уйду отсюда и прикажу начать твою мумификацию. — Хвала тебе от меня. И пусть ты оказалась таким человеком, я желаю тебе добра. — "Неожиданно. Таких людей как я уважают только демоны из категорий - "странники" и "стражи" ".       И впитав в свои пальцы достаточно магии, она прикоснулась к морде Анубиса, навсегда попрощавшись с Дод. В мертвецкой наступила тишина, такая, какая была здесь всегда. И только некромантка глядя на канопы со злостью, посматривала на папирусы и перо на рядом стоящем столе. — "Дуат говоришь. Будет тебе Дуат".       Подойдя и схватив пустой папирус, чернильницу и перо, рука Изис с невероятной быстротой и напором стала рисовать иероглифы, оставляя на бумаге след своей неистовой энергии. А сила нажатия была настолько велика, что на перышке появилась трещина. Девушка, словно одержимая, дрожала и бесилась, ее письмо рождалось в бешеном ритме, мысли же путались от учащенного сердцебиения и прилива крови к голове. — "Посмела унизить меня, значит будь ты навеки забыта! Хорошо быть глупой и не знать, что никакого Суда не будет из-за отсутствия сердца! Как и хорошей загробной жизни! И не будет тебе написан мною папирусный свиток, для усыпальницы! Не окажешься ты из-за его отсутствия в благодатных Полях Иалу!"       Перо начало вовсе ломаться, а чернила капали с кончика, создавая грязь и неразбериху. — "Чтоб твой Ах сгнил, а саму тебя сожрала Аммит! Будь ты проклята!"       С яростью, граничащей с безумием, она писала последние иероглифы, проткнув бумагу в конце. Но это не остановило ее, она с силой ударила кулаком по столу, и, не медля, прочитала написанное послание. — "Он все поймет".       Спрятав папирус под мантию, быстро подбежав к месту с канопами, Изис стала бегло искать пустой горшочек для внутренностей Дод, но, к сожалению, все они были забиты до крышки чужими органами. — "Это издевательство! Зачем вообще хоть как-то помогать этим трупам, если за это не будет платы?! Арх, чтоб тебя! Надоело, вот эту опустошу, и так много времени на болтовню без толку потратила, а застрять с канопой мне еще не хватало!"       Засучив рукав, Изи погрузила руку в канопу и без лишней торжественности стала вынимать из нее содержимое, рассыпая его по уже грязному песку. А когда канопа опустела, она простучала по ее дну, чтобы удалить последние остатки пленочек, и одновременно, вырыв ногами ямку, сбросила туда разлагающиеся куски тела, засыпав их, притоптав сверху ногой. — "Надеюсь, тряпка, которую я взяла, мне хоть как-то поможет. А то вода не до конца смоет эту вонь".       Чтобы избежать подозрений после случившегося, она заранее продумывала каждую ночную вылазку и брала с собой сладко пахнущие тряпки, чтобы избавиться от запаха гнили и оставаться незамеченной. — "Хоть на ошибках учусь, не такая уж и бестолковая, как говорит обо мне Захра".       Подбежав к мертвому телу и быстро опустившись перед ней на корточки, Изис начала быстро вытаскивать из нее все, что медленно разлагалось и смердело, пихая это добро для шакалов внутрь сосуда. Намотав кишки на руку без рукава и порвав их наконец, засунув и утрамбовав все внутрь, девушка накрыла емкость крышкой с головой Анубиса и, взяв ее в руки, побежала на выход из грота.       У входа в грот. Пустыня. Ночь.       Сидев на песке и разглядывая красивые звезды на небе, Неру рисовала из них всякие картинки своим пальцем. — "А вот это будет большая корова. А рядом с ней высокая де..." — Неру!       Резко выбежав из мертвецкой, окликнув его, испугав друга до смерти, Изис положила канопу рядом с ним, быстро сказав: — Спускайся и забирай тело, а я пока схожу за Пуской. — "Ну вот опять!"       Почувствовав гниль, он быстро приложил сладкую тряпку к носу, кашляя от чувства рвоты. — Почему именно я? — сказал он тихо, жадно сглатывая слюну. — А что, я что-ли? Ты мужчина или кто? Я эту тушу, хоть и пустую, не подниму. Будь благодарен, что я сделала половину работы, и скажи спасибо Касси за то, что ему все равно на ее мозги. А то так бы и торчали там палочкой через ухо, делая внутри ее головы мясное меси...       Неру перебил ее. — Ой, фу-фу! Понял, сейчас принесу. Только это... можно я еще тряпкой по пользуюсь? Она же тебе сейчас не нужна? — Пока что нет. Бери, но только потом, как вытащи ее, сразу отдай.       Быстрые объятия и в мгновение ока пара рассталась: один скрылся за телом, а вторая, прикрыв лицо капюшоном, убежала подальше от грота. Скрывая лицо под капюшоном, на всякий случай, Изис быстро, но осторожно добежала до забытого разваленного храма и, зайдя внутрь его за сохранившиеся стенки, она стала тихо звать Пуску. — Пуска, мама пришла. Иди сюда.       Отреагировала на голос и, выйдя к ней из-за стенки, большая красивая лошадка подала голос, ударив копытом от радости. — Тш-ш-ш! Оставим счастье на потом.              Пуска мотнула мордочкой, подходя к хозяйке, встав боком. — Молодец. Идем, Неру нас уже с тобой заждался.       Забравшись на него встав на поваленную колонну, Изис натянула поводья вышла верхом на животному из развалин. А потом, не сильно ударив ногой по брюшку животного, указала дорогу и поскакала к другу на помощь, поднимая за собой песчаную пыль.       Вход в подземный грот.       Волоча по песку изуродованный труп, Неру искал глазами заветную подругу на лошади, и вот наконец-то она появилась. Метко, словно ветер, она оказалась рядом с ним и быстро остановила Пуску, одним движением ноги. Соскочив с седла и вытащив из-под него лоскуты ткани, они быстро замотали Дод в что-то похожее на мешок, как и канопу, после чего положили все это добро на спину лошади. Затем они связали все вместе веревками. Используя поводья, Изисиль повела Пуску и мужчину в сторону пальмы. В темноте она не сразу заметила их, но Неру, глядя по сторонам, неожиданно громко и четко произнес: — Вот это место. Узнаю окрестности.       Передав поводья другу помогая забраться ему на лошадь, Изис как закончила вытащила из под мантии, сложенный в трубочку папирус, протянув его мужчине. — Передай вместе с телом.       Без слов он забрал бумагу, спрятав ее под свою тогу. Из нее же он вытащил ее тряпку, протянув ей в руки. Понюхав кусок материи, девушка поморщилась. — "Она теперь ничем не пахнет! Ну хоть сердце в нее заверну, от запаха как-нибудь избавлюсь".       Указав другу путь, отойдя от лошади, она посмотрела на яркую луну над пирамидой Гизы, что совсем скоро пропадет. — Скоро начнет светать. Скачи вперед по некрополю до нижнего течения Нила. Он укажет тебе путь до столицы, а дальше ты знаешь, куда следовать. — В этой части можно же сократить. — Велик шанс быть замеченными стражами. В части с растительностью можно встретить живую душу, даже ночью. Не одни мы навещаем мертвую землю в своих интересах. Наш интерес - тела, а их - охрана. Если нас заметят, сразу же сдадут фараону. Каждый сам за себя.       Изис кивнула, погладив животное по носу. — Мы скоро встретимся, обещаю.       Попрощавшись с Пуской и Неру, девушка направилась в сторону растительности ближайшего выхода из мертвой земли. Но тут ее окликнули. — Подожди.       Она обернулась, сжав ткань в руках, кивнув в сторону друга. — Меня гложет одно лишь беспокойство: пропажу царской лошади не утаишь. Как ты планируешь выходить из этой ситуации? — У меня есть план, поэтому я действую очень быстро. Твоя задача лишь оставить Пуску у своего дома, утром я вернусь за ней. — Будь по-твоему. Лишь бы меня не лишили головы за твои планы. — У меня все под контролем.       Ее лицо сохраняло ухмылку, словно она была частью ее естественного облика. — "Я все же защелкнула засов на конюшонной двери ногой, через ворота, поэтому, даже если пропажу обнаружат, то только к вечеру, когда слуги будут менять воду и сено".       С улыбкой на лице Изис тихонько обратилась к другу: — Скачи быстрее ветра, Неру, закончи заказ. — А ты будь осторожна по пути к храму. — "Ну, не к храму, а к разливу Нила. Но все равно спасибо".       (Кат - сцена №4)       Разлучившись, каждый пошел своим путем. Мужчина, набрав скорость, повернулся на лошади и помчался к разливам Нила, а девушка ушла в гущу пальм, не в силах удержаться и не взглянуть на лучшего друга, словно это было прощание. Внутри нее всегда кипела смесь страха и отваги, она храбро принимала решения, но каждый раз, когда Неру уходил по делам, она все же надеялась, что с ним ничего не случится и они обязательно встретятся на рассвете. — "Берегите себя. И вернитесь ко мне в целости и сохранности".       Сердце бешено колотилось в ее груди, а тревога неудержимо росла. Такую боли она никогда не переживет, и казалось, что легче утонуть в Ниле, чем продолжить жизнь без единственной родной души. Схватив ткань, принцесса побежала вперед, скрывая лицо под капюшоном. С трудом пробираясь через пески, поднимаясь в гору и следуя извилистым путем, она вышла на открытое пространство пустыни к реке Нил. Спустившись по песчаному склону вниз, девушка свернула направо и, пробежав по берегу, продолжила свой путь. На бегу она вынула сердце и, покрутив его в руках, обернула в трепку, увидев впереди заветное место.       Окрестности около Долины Царей. Правая сторона от Нила.       Взобравшись на песчаный холм, она добралась до заброшенного домишка из досок пальмы, когда-то ставшего ее тайным убежищем. Именно здесь она хранила свои сокровища, переодеваясь после своих приключений, укрывая в сундуках личные драгоценности. Неру об этом месте не подозревал, Изис не решалась делиться своим не самым маленьким секретом с другом, предчувствуя, что в конце концов все откроется и она расскажет ему правду. Зайдя в дом стянув с себя мантию оставшись совсем нагой в одной обуви, зная где спрятана запасная одежда, она достала из вырытой ямы под столом раздельное платье. Одевшись, она вышла с сердцем в руках на улицу поднявшись на тот же песчаный холм положив на песок завернутый орган посмотрев вперед на разлив реки.       (Кат - сцена №5)       Юбка развивалась на ветру, как и волосы, но Изис не дернулась, так и стоя на месте, подобно столбу. Она желала оказаться далеко от места своего заточения, лишь бы избавиться от тягот и решений. Всегда ей будет сопутствовать несчастье, и она никогда не сможет стать любимой женой и хорошей матерью. А еще ее детей не подпустят к престолу, если правда откроется. О, Ра, помоги ей пережить эту ночь. — "Ничего не узнала. Ничего! Нет, я не отдамся брату, узнаю все сама и решу эту огромную проблему. Проклинаю тот день, когда все это началось!"       Прошлый день. Утро.       В комнату вошла ее няня, с детства прозванная Изис "мамой". В отличие от сестер, для которых она желала других воспитательниц, Изис была для нее особенной, как драгоценный и бережно хранимый секрет. Похлопав юную девушку по щекам, заставив открыть глаза, Леки тихо произнесла: — Просыпайся, сегодня у тебя важный день. — М-м-м, какой? Опять праздник в честь бога Ра?       В памяти всплыл почти недавний день. Торжество, пир и танцы. Большое солнце, встречали с улыбкой и песнями, а эпицентром всего была семья Абануба.       Пол года назад. Нижний Египет, город Гелиополь. Храм Ра.       В этот день вся знать собралась внутри храма, дабы воспеть ради божества и принести повелителю солнца подношения. Как только фараон появился на открытой площадке, опоясанной колоннами, все без исключения бросились к его ногам, вознося моления за его здоровье и долгое правление. "Встаньте", - велел он, усевшись на приготовленный для него стул, и указав пальцем в ту сторону, откуда он вышел, произнес: — Кланяйтесь моим женам, моим единственным женщинам. Сегодня они станцуют богу Ра, для процветания нашего урожая и жарких дней.       В волнении от предстоящего зрелища гости уселись на пол, ожидая появления первой жены земного бога. И наконец, под мелодию звенящих золотых украшений, сопровождаемую шагами в роскошном облачении, из дальней комнаты вдоль колонн вышла Захра, склонившись перед супругом. Абануб, подав ей руку и кивнув музыкантам, опустил подбородок на пальцы, положив локоть на край кресла. Пока он любовался ее красотой, с каждой секундой влюбляясь в нее, будто в первый раз.       (Кат - сцена №6)       Захра уже начала свой танец, эластично двигаясь телом под звуки систр. Она была как кошка: ловкая, быстрая. В ее глазах скрывалась таинственная глубина, в которую можно было утонуть. Каждый ее шаг казался невесомым, а руки, словно проводящие волшебные узоры, выводили изящные линии пальцами. Шаг за шагом, движение за движением, словно вода, текущая без остановок. Затем выпад, подбородок, поднятый вверх, и хлопок в ладоши. Опустившись на колени, поцеловав ногу и руку супруга, Захра встала на ноги и после длительных восклицаний гостей уселась на колени Абануба, погладив его по щеке. — Моя царица. — Как тебе танец, любимый? — Он прекрасен. Сколько же сил ты потратила на такую красоту, — сказал он, проведя большим пальцем по ее нижней губе, стирая красный цвет. — Но без него, солнце бы испортило твою красивую кожу. — С макияжем у меня никогда не возникало проблем, спасибо за это Санере. — Кстати, а где же она? Я думал вы вдвоем выступить передо мной, гостями и богу. — Мы решили, что лучше и интереснее будет станцевать по-отдельности. — Дай, угадаю, это была твоя идея? — Да. — Я в тебе не сомневался. Умно, Захра, очень умно. Как главная среди сестер, ты отлично справляешься со своими обязанностями. За это я тебя награжу. — С нетерпением жду этого, мой фараон. О, смотри-смотри, Санера идет.       На цыпочках бежа вперед босыми ногами, вторая супруга фараона встала в поклон перед знать и своей семьей, выдохнул взявшись за края своей юбки. — Играйте, — сказала Захра слугам, продолжая смотреть на сестру, поддерживая ее одним лишь взглядом.       (Кат - сцена №7)       Уж она, хоть и младше Захры, также расцвела, как и сестра, не стесняясь показывать свое тело. Танцуя под звуки систры, она кружилась, руки ее стремились вверх, создавая над головой большой круг – яркое солнце, источник жизни. Воздух играл с дорогой тканью одежды, а волосы, словно закручиваясь, превращались в кудряшки. И под конец своего выступления, также опустившись на колени, оставив на ноге и руке мужа след от своих губ, Санера села на вторую свободную ногу Абануба, опустив голову ему на плечо, тяжело дыша. — Устала, душа моя? — Да. Так затанцевалась, что и вспотела. — Зато как ты двигалась. Ра оценит твои старания, сестра. — Вы обе отлично постарались, женушки. Вижу я, что впереди нам будет уготовлено много хорошей почвы, а с ним и много урожая.       Народ одобрительно подал голос, хлопая своему правителю и его семье. Сестры, переглянувшись, кивнули, и Санера встав на ноги взяла мужа за руку, сказав: — Ну, раз мы станцевали, — сказала Санера. — Может, вместе с гостями сделаем подношение и помолимся за наше будущее под солнцем?       И только согласились с супругой, собираясь встать со стула, Абанубис, Санерети, Захрами и половина оставшихся приглашенных людей услышали протяженное: — Стойте-е-е!       Из-за угла комнаты выбежала Изис, надевая на бегу сандалики, широко улыбаясь. — Не уходите! Прошу!       Добежав до фараона, тяжело дыша, девчонка, также как и ее сестры, поклонилась продолжая улыбаться. — Изис, — сказал Абанубис. — Как неожиданно твое появление. — Спасибо. Вот, брат, посмотри, как я оделась, — сказала она, указывая на свою золотую подвеску. — Глаз бога Ра, он самый. И он на моей шее, как знак верности и любви к его хозяину. — Какое чудо. Откуда у тебя это украшение? — Слуги отыскали, когда я готовила свой танец. — Какой танец?! — воскликнула Захра, встав с ноги мужа. — Ты пока что никто и не имеешь права появляться на таких встречах.       Слова сестры вызвали в Изисиль настоящий всплеск гнева. Сколько усилий она приложила, сколько времени потратила на подготовку к этому дню, а теперь статус разрушает все ее планы. — Я - дитя царя, и, следовательно, все, что неотлучно связано с моим титулом, принадлежит мне! В том числе и танец от представителя земного бога! — Что за тон? Мала еще, чтобы зубы свои мне показывать. Твои старания не будут забыты, но твой титул и рядом не стоит с нашим положением. Сестра, это одно, а вот жена... Мы с Санерой танцевали, будучи частичкой Абануба, а у тебя пока нет такой привилегии, ты не связанная с ним, как с мужчиной.       Опустив руку ей на плечо, Захрами, сменив гнев на милость, с нежностью в голосе стала успокаивать сестру, пытаясь ее обнять. — Не стыди себя, родная, лучше сейчас отложи свою мечту. Когда вырастешь, обязательно присоединишься к нам и покажешь свои умения.       Поймав ее за руку, Изи издала пронзительный крик. — Нет! Не хочу ждать, я хочу сейчас! Не трогай меня!       Крепко взяв ее за кисть, Захрами твердо сказала каждое слово. — Ты. Сейчас. Пойдешь. Домой. — Я буду танцевать! — Изис! — Что?! Давай, начинай называть меня своим наказанием в облике Сехакек, у тебя отлично получается отчитывать меня. — Сестры, — закричала Санерети, встав в середину, разминая их. — Не нужно ссориться, все же можно решить мирным путем. Пусть младшая выступит. Видишь, Захра, как она подготовилась, — указав на подвеску в виде глаза бога Ра, сказала сестра. — Это заслуживает уважения. — Санера права, — сказала фараон. — Пусть Изис станцует.       Махнув рукой, избавившись от сестринской хватки, Изис с гордостью посмотрела на Захру, приготовившись к выступлению. Сестры же вернулись на колени мужа, приказав слугам играть на систрах.       (Кат - сцена №8)       Пусть ее наряды не могли сравниться с богатством одежд сестер, ей удалось выделиться среди них благодаря удивительному украшению, обнаруженному в одной из гробниц. Макияж и ее черты лица гармонировали с ним, а изображение глаз Ра было исполнено с особой точностью. И в то время как Санера и Захра не могли похвастаться гибкостью, Изис обладала поразительной пластичностью, свободно переходя от энергичных прыжков к благородным поклонам. Единственным препятствием для ее грациозного танца были массивные браслеты, которые мешали ей синхронно двигать кистью в ритм музыки, создавая впечатление нарочитой, почти отталкивающей, театральности. — "Мне неудобно! Нужно срочно найти выход из этой ситуации".       Внезапно для всех, сделав кувырок вперед, став на колени и вознеся руки к небу, она с возгласом закричала: — О, Ра, это все твоей славе!       Вставая, Изи исполнила       вращательный танец, и, опустившись на одно колено на холодную плитку, создав собой большой круг, медленно растянувшись на спине, подняв ногу вверх. Так завершился ее танец, и гости, взбудораженные, аплодировали стоя. В этот день она была возведена в ранг покровительницы Ра, приняв это звание с достоинством от брата. И до сих пор, в храме ее называют "Лучом Ра", вспоминая это выступление.       Настоящее. Спальня Изис.       Но она так и не призналась в том, что сделала это назло сестрам, чтобы выделиться на их фоне как что-то особенное и талантливое. Ради Абануба и чтобы позлить Захру, она решилась на этот шаг, и он стал для нее глотком свежего воздуха и путем к новым возможностям. — Нет, милая, сегодня тебя ждет личная встреча с фараоном. — Что?       Резко проснувшись и встав с подставки под голову, Изисиль вскочила с кровати, уставившись на Леки. — По какому поводу? Что от меня требуется? Во сколько? Во что я должна быть одета? — Не гони, как Пуска, не опоздаешь. По какому поводу не сказал, только попросил твоего присутствия во время заката в садике. Одета ты будешь по своему желанию, но раз этой встречи желает твой брат, то лучше прихорошиться и как следует подготовиться. Как раз для этого я тебя так рано разбудила. — Спасибо. У меня в запасе есть время на хорошую подготовку.       Похлопав ее по спине, низенькая женщина подтолкнула девчонку к выходу, остановив ладонь на ее спине, повернув девушку к себе. Задержав на ней пристальный взгляд, Леки как-то косо посмотрела на свою воспитанницу, пройдясь по ее телу. — Мама? Что-то не так? — спросила принцесса. — "Что-то не сходится. Будто на ней что-то пропало или появилось".       Мотнув головой, женщина ответила: — Ничего, просто зрение стало подводить. Отправляйся в баню, намазывай себя вкусно пахнущими маслами, а после возвращайся в свою комнату. Я подготовлю для тебя платья, украшения и шкатулку с косметикой.       И не вздумав перечить, Изис вышла из комнаты, оставив Леки одну наедине со своими вещами. Намывшись до идеальной чистоты, дождавшись, пока волосы и тело высохнут, девушка вернулась в свою комнату, готовясь ко встрече с братом, выводя красивые стрелки на глазах будучи уже одетой и собранной. Волосы же расчесывала Леки деревянным гребнем, бережно трогая кончики. — Как думаешь, красиво вышло? — спросила Изисиль, повернувшись к ней, сидя на стуле, указав на свои нарисованные стрелки. — Очень красиво и ровно. Сейчас закончу с твоими волосами и можешь идти на встречу к колоннам. — Я так волнуюсь. Зачем я понадобилась брату? — Ох, мой лотос, ты уже расцвела. Думаю, он стал заглядываться на тебя, как на будущую жену. — Сплюнь! Мала я еще для такого! Ах-ха-ах-ха! — Ха-ха, молчу. А ты сядь ровно, а то волосы запутаются. — "Лучше бы мне веревку на горле запутали, чем волосы! Только бы он не заметил изменений! Я же туго бинтую грудь!"       Пару штрихов, и некромантка была готова, оставалось только дождаться алого заката на небе и идти на тайную встречу.       Сад около колонн. Вечер.       Медленно шагая по песчаной дорожке к колонам, некромантка дождалась прихода брата, нервно перебирая волосы. Вдали виднелась стража, которая приглядывала за ней, а в самом саду была только она, ожидавшая скорой встречи. Осев на скамейку у пальмы, Изис тяжело вздохнула и подняла глаза к небу, но вместо звездных светил увидела чьи-то руки, которые накрыли ей глаза. Вскрикнув от неожиданности, но тут же узнав родной смех, она отстранила от лица большие ладони и посмотрела назад. — О боги! Напугал! — На это я и рассчитывал. Прости за ожидания, долго нес кувшин с вином. — Вино? Угощаешь меня таким напитком? Неужели встреча настолько важна? — Ты даже не представляешь, насколько. А за вино поблагодари свою служанку Дод, принесла мне его еще утром и капли не выпила.       Предложив ей чашу с напитком, сев рядом с ней, Абанубис поднял свою посуду с вином, выпив все до дна. Не желая пьянеть, Изис, отложила свою тару и, расправив подол, пристально посмотрела на брата, словно ожидая от него объяснений по поводу их встречи. Он уловил ее взгляд и, взяв ее руки в свои, приложил их к своим губам, оставив на тонких костяшках нежный поцелуй — Аби? — Надеюсь, этот жест дал тебе понять мои намерения. — "Только не это!" — Мне известно о том, что ты теперь стала девушкой в период менархе. Твою первую кровь на тканях мне показали служанки. Теперь ты готова сделать свой первый шаг во взрослую жизнь.       Подняв ее на руки, покрутив сестру вокруг своей оси, фараон продолжил говорить заготовленный текст. — Будь моей женой, подари мне наследников и стань третьей супругой земного божества.       Опустив ее на песок, не дав и секунды переварить происходящее, он опять продолжил говорить, но уже серьезно и решительно. — Это нужно для твоего же благополучия. Есть те, кто желает тебе зла, и пока ты свободна, они поспешат исполнить свои планы, молча и без лишнего шума. Но ты наследница своей родины, и я не дам никому тебя отнять. Сегодня я получил послание от своего противника, и оно не содержало предложений мирного урегулирования, что предвещает неблагоприятные последствия для народа и для нас самих. Наш союз и без того был прочным с твоего рождения, но нынешние времена требуют от меня скорейшего решения и совершенствования, чтобы наша династия сохранила свое процветание. — "Нет! Я... Я не стану твоей женой!"       В пору своей зрелости, она отдалилась от своей семьи, перестав испытывать с ними тепло и нежность. Захра, что учила ее ценить мелочи, стала ей противна. Санера, которая оберегала ее от опасностей, в одночасье превратилась в глупую бесхарактерную особу. А Абанубис, на кого равнялась Изис, превратился в ее глазах в пыль от песка, которую незачем уважать. Как ее терпит родня, никому не было известно, только смотря в алые от злости глаза Захры, что доводила Изис, можно было прочитать: "Посланница Сехмет, а не ребенок! Санера такой не была!". И хоть ее не наказывали из-за статуса, который был ничем для юнцов с горящей кожей от розг, пару затрещин от старшей сестры она все таки получала за свой длинный язык. Но это были мелочи, боль укрепляла ее дух. И хоть эти удары она получала в первую очередь ради перевоспитания для брата, больше своего долга Изис ценила свою жизнь. Как и все люди по своей природе. Но она-то была с рождения отдана фараону, что было ударов в спину за такое предательство от родной крови. — "Я умнее сестер и мыслю куда глубже, чем они. "Это твой долг", да мне все равно! Сейчас такое время, от любой соринки умрешь, и вот я становлюсь женой Абануба, он погибает, возможно через пару дней и я... вместе с ним".       Убрав свои руки из его, отойдя от брата на шаг, Изис поморщилась от отвращения происходящего. — "Как раз скоро ты сам только что подтвердил: разразиться война. Ты же будешь главной целью наших врагов. Если падешь, то убьют всех слуг, рабов и нас - твоих жен, дабы мы все ушли с тобой в Дуат по традиции наших предков. А оно мне надо?! Я жить хочу! У меня впереди столько несбывшихся целей, и какая-то жалкая смерть посмеет у меня отнять все это?! Катись ты, братец, в руки Хефта, мое сердце уже отдано другому". — Изис? Все хорошо? — Да. Просто, это все так неожиданно. Я не знаю, что и сказать. — Я дам тебе время на переосмысление. Пришло время повзрослеть, сестра и отдать свой долг стране.       Настоящее. Около Нила. — "Может, Сет мне поможет? Он часть меня, всегда присутствует в моей жизни. Если его уговорить, он узнает, что за мерзавец положил на меня глаз, и я от него быстро избавлюсь, а с ним же от своего брака. Ну, на время, а потом что-нибудь придумаю, изображу из себя больную или еще хуже. Такой меня точно не назовут женой фараона".       Решительно шагнув в воду по пояс, девушка посмотрела на небо. — "До утра успею с ним встретиться. Сердце я уже отдала, задобрила, может, он поймет меня".       Погрузившись в воду, она ощутила прохладу и невесомость, и, закрыв глаза, медленно погружалась на дно, уносясь мысленно в свое уединенное и прекрасное убежище блаженства.       (Сцена №1)       Вначале царили холод, мрак и сырость. Дождь лил с такой настойчивостью, что капли, словно камни, хлестали по телу и лицу, нанося увечья. Затем все окутало густое облако тумана, и сквозь черный свод неба прорезался яркий свет. Небо окрашилось в кроваво-рыжий, песчаный оттенок, а вода превратилась в реки, текущие кровью и человеческими внутренностями. — "Сет", — подумала про себя принцесса, подняв голову выше почувствовал прилив божеской силы, услышав его голос.       Тихий мужской смех пронесся по округе гулким эхом, заставив небо снова покрыться в темные оттенки. — Изис. Иди сюда-а-а. — "АЙ!"       Крепкая рука схватила девушку за ногу и потянула под воду, не успев позволить задержать дыхание. — Я соскучился, мое ненасытное дитя.       Рот наполнился кровью, а затем тело начало медленно опускаться вниз - в подземные реки. Чужие руки все так же крепко держали ее, не жалея при этом своей силы, впиваясь когтями в плоть, заставляя девушку постепенно терять сознание. В предсмертном бреду мир поплыл перед глазами из-за нехватки воздуха, сердце замедлило свой стук, а ноги стали ледяными. Доведя себя до полубессознательного состояния, закрыв глаза, она погрузилась во мрак, увидев перед собой женский силуэт.       Загробное царство. Великая Река.       Один удар по щеке, затем второй. Третий, четвертый, пятый... — Вставай!       Удар стал ощутимее. От одного такого сильного хлопка Изис вскрикнула от боли, проснувшись на ладье Месекте. Перед ней возвышалась огромная человекоподобная фигура. Вспыхнувшая ясность и слабость одновременно заставили ее приподнять руку и, коснувшись мужского лица, еле слышно произнести: — Сет... Мой Ваал...       Ударив ее по руке и встав с корточек, бог повернулся к ней спиной, двинувшись в сторону барки. — Вставай и побыстрее. Не хочу, чтобы на тебя напал голодный Апоп или Хапи, пока мы плывем на ладье. Не хватало мне беды в такой удачный, спокойный момент.       Медленно поднявшись на ноги, наблюдая за тем, как ее Ваал продолжает грести веслом по воде, Изис тихо, почти на носочках подошла и обняла со спины свое служение во благо его имени пытаясь не мешать ему управлять веслом прижавшись щекой к его плоти. — Никакой страж мне не страшен, особенно Апоп. Его сила взгляда ничто перед тобой, так что пусть он отплывет от нашей ладьи и подальше.       Цокнув, продолжая смотреть вперед течения, повелитель хаоса прошелся языком по губам, будто смакуя свою недавнюю трапезу человеческим сердцем. — Спасибо за вкусное угощение, — сказал Сет, продолжая смотреть вперед подземной реки Хапи. — Не могла же я оставить тебя без еды. Не посмела бы. А случай выдался удачным. — Ловкая. Вкусное было аб. Очень. Ох, Изисиль, как же ты порадовала меня. — Мой Ваал, а есть ли для тебя что-то вкусное, кроме аба? Я с удовольствием бы своровала для тебя еще что-то вкусное и сытное.       Резким движением убрав ее со своей спины, стиснув назад лопатки, Сет, помотав головой, навострив уши, продолжил следить за дорогой с отвращением сказав своей спутнице: — Не удручайся, сердца мне всегда достаточно от тебя. Я питаюсь твоим хаосом, ты не даешь Осирису провести свой суд, заставляя умерших страдать. АХ-ХА-ХА-ХА! Но если так интересно, то я еще предпочитаю лакомиться детородными органами. Да такими, которые будут в десять раз сытнее, чем у моего покойного брата! АХ-ХА-ХА!!!       Громкий зловещий смех ударил ей в уши. Да так, что прозвенел звон, который повалил Изис на деревянный пол, прижав руки к голове, будто пытаясь ее удержать на месте. — Так значит, слухи не врут, и ты тот самый бог, что разорвал Осириса на четырнадцать частей, съев его орган в Ниле в форме крокодила?!       Вмиг Сет умолк, перестав смеяться. И тогда, повернув голову назад до хруста костей, большие глаза наполнились красным цветом с полыхающим огнем. Голос стал властным, громким. Таким, который оглушит все человечество и таким, который доведет до слез хрупкую девушку, сведя ее с ума. — Не разорвал, А РАСЧЛЕНИЛ! Не стоит приукрашивать мою демонизацию, не такой уж я и зверь! А так да, вы, смертные, все верно сказывайте. Но передай своему дружку, что не все крокодилы Нила любят съедать мертвую плоть. Я крайне привередлив к еде, тем более такой. — Сет, я... — Заткнись, несносная девка! Мне противно слышать любое упоминание в свой адрес от мешков с костями! — "За исключением похвалы. Незачем меня пугать, Сет, я очень хорошо тебя знаю. Сейчас ты будешь проклинать людской род, а затем умолкнешь, вспомнив, что из-за нашей веры и подношений ты существуешь по сей день. Какое противоречие самому себе, но как это... необычно". — Вечно вы жители Та-Кемет говорите одну не правду и привирайте до такой степени, что мы боги и сами начинаем верить вашим словам! Кроме тебя. Ты на моей стороне.       Оставив весло в сторону, позволив смертной дотронуться до его длинных когтей, бог повернулся к ней и, проведя пальцем по лицу, крепко сжал ее пухлые детские щеки, подняв подбородок так, что девушка оторвалась от деревянного пола ладьи взявшись обеими руками за его огромную руку. — Я слышал твои слова в гроте. Как ты защищала меня, рассказывая мою битву с Гором. Порадовала. — Подслушивать нехорошо. И душить меня тоже. — Ха, ты связана со мной, я всегда рядом, и ты это знаешь. Так еще ты использовала мою силу, стала частью меня, так что я не подслушивал, а медленно за тобой наблюдал. И мне все очень понравилось.       Он крепче сжал пальцы опустив их к горлу, подняв ее еще выше, резко опустив девичье тело вниз. А затем молниеносно на лету подхватил ее на руки, прижав к себе. — Кха! Кх-х-хм! — "И вновь ты смиришься с моим пренебрежением, Изисиль. Ты такая странная, очень странная. Хотел бы я просто бросить тебя в Нил, но что-то останавливает. Может быть, это наша связь, или какая-то таинственная интрига".       С интересом разглядывая ее очертания, Сет продолжил размышлять, задавая себе же вопрос. — "Что мне от нее еще ждать? Не каждый день я общаюсь с каннибалами, и это удовольствие не из дешевых. Что же посмотрим, что из этого выйдет. Девчонке стукнул пятнадцатый год, считай, счастье для смертной - не подохнуть раньше десяти лет. Так еще она умная, грамотна, хитра, в добавок наглая и вредная. А еще она очень наивная, думая, что я разделяю ее любовь. Ха-ха, когда же ты поймешь, что я никогда тебя не полюблю? Одной изменщицы мне уже достаточно, так себе из меня муж. Не способен я на любовь даже Нефтида это поняла. А ты нет. Я лишь пользуюсь тобой, получая от этого выгоду: твоими культами, подношениями, связью и верой в меня! Ты, Изис, всего лишь очередной человек, который обезумел из-за моей власти, но мне будет очень интересно провести с тобой еще какое-то время. Пока твоя жалкая смерть не разлучит нас!"       Подняв девушку на ноги и слегка толкнув ногой ее в грудь, чтобы она устоялась на досках, смочь сделать вдох от удара, Сет склонился перед своей названной дочкой, дождавшись когда она встанет перед ним в полный рост, вымолвив хоть слово. — Отчасти мои слова были правдой, но песчинка хитрости никогда не помешает. Она не заслужила спокойной жизни в Дуате. — Как же ты умна. — Сет, скажи, а будет ли у меня шанс увидеть тебя в форме крокодила? Так хочется посмотреть на твое могущество и силу. — Может быть.       Притянув ее к себе проведя когтем по щеке, Сет поинтересовался. — Зачем ты связалась со мной? Не ради же одного сердца? — Мне нужна твоя помощь. — И какая? — Помоги мне узнать, из-за кого я должна буду стать женой Абануба. — С чего бы мне этим заниматься? Твои проблемы, ты их и разгребай. — Сет, прошу! Если я обручусь, то не смогу больше выходить на ночные вылазки, ища для тебя подношение! — А вот это аргумент. Но потом, сейчас нужно доплыть до берега. — "Издеваешься?! Я, что, зря спускалась?!"       Оттолкнув ее от себя к трону Ра, он указал на него пальцем, повернулся к ней спиной. — Иди посиди, отдохни, а я пока понаблюдаю за водной гладью.       Только Изис села на красивый стул, как вода поднялась за края барки и огромная волна чуть не накрыла ее сверху, создавая качку. Из-под воды вылез Апоп, громко зашипев создавая в пещере эхо. — Хс-с-с-сш! — Сгинь с моего пути, змей! — сказал Сет, как ни в чем не бывало продолжая грести. — Хс-с-сш... Сет, давно не виделись... А где же... — Враг Ра! — крикнула Изи, встав с места божества. — Да-а-а... — прошипел змей, поднимаясь все выше и выше. — Спасибо за твой крик, Сет, так бы не сразу нашел тебя в этой темноте. — "А еще вечно говорил, что от меня одни проблемы. Не я виновата в его сложном характере", — подумала девушка, сидя на троне, смотря на огромную змеиную голову. — Где же Ра? Хс-с-с-сш... Чем же я буду лакомиться-я-я? — Поищи его на Баху и не мешай мне грести! — закричал Сет, продолжая управлять ладьей. — Нет, на горе Ра, давно нет. — Тогда ищи его в Десятой области Ночи! — И там я был, пусто! Где мое вкусное солнце? Хс-с-сш... — Плыви себе дальше, Апоп, нечего тебе сегодня жрать! — Хс-с-сш, это оче-е-е-е-ень грустно. Как же смертные окажутся во тьме? — Тебе и так он, и я каждый раз морду набивают. Неужели ты веришь, что когда-то сможешь избавить смертных от солнца? — Смертных...       Посмотрев на трон своего врага, Апоп зашипел еще громче, поднимаясь все выше и выше. — Девчонка, на месте Ра... ХС-С-СШ, вот и мой ужин! Вот второй Ра! — Что?! Я же просто присела на трон! — Если так посмотреть, то ты и вправду заняла место бога. — Сет! Мы так не договаривались! — А мы о чем-то договаривались?       Под сильным ударом змея вода подняла большую волну, и барка Месектет стала раскачиваться из стороны в сторону под всплесками водной глади Хапи. — Сожру! Съем смертную и отомщу за всю боль и страдания, а также за то, что вы так и не погрузились во мрак!.. ХШ-Ш! Я правил солнцем, а Ра забрал у меня эту возможность! А теперь я заберу ее не только у него, но и у ВАС..       Своим хвостом он схватил ее за ногу и, потянув на себя, ударил по воде мордой, загородив Сету путь. Изис успела ухватиться за край ладьи истошно зовя на помощь, пытаясь ударить свободной ногой по хвосту змея. — СЕ-Е-ЕТ!       Вместо ног хвост перешел на талию. — "Мой Ваал, прошу, спаси меня!"       Сет, разбив весло, острыми когтями заточил его конец, превратив в копье, достойное замены его основного оружия. В это время Изис, не выдержав напряжения, отпустила край барки и, разжав руки, погрузилась в пучину, зажатой хвостом огромного змея на самом дне.       (Кат - сцена №9)       От сильного удара ее лицо перекосилось, ощущая всю боль. Но она все же кричала, упорно веря, что не умрет такой мучительной смертью в царстве теней. Все ниже и ниже, Изис спускалась, погружаясь в бездну тьмы, где кровь смешивалась с пеленой смерти. А с ней же и закрывались глаза, а тело ощущало хвост, который обнажал ее до тонкой нитки, снимая верх с бинтом. Мужские руки подняли ее на воздух, положив на барку. Сет вооружившись самодельным копьем нанес змею удар спася свое дитя из под воды, следом найдя только ее нижнею часть одежды. — Вставай! Быстро! — крикнул бог, кинув ей ее юбку.       Мокрая ткань сильно изменилась в виде, но от этого ее все еще можно было надеть на тело, прикрыв хоть что-то. Очнувшись, выплюнув воду изо рта, девушка быстро натянула на себя юбку, дрожа, вставая на ноги под шум реки и огромные волны от хвоста Апопа. — ХС-С-С-СШ!       Вынырнув из-под воды в злости, змей посмотрел на свою добычу красными как волосы Сета глазами ударив хвостом по Хапи. — "Беру свои слова назад, я боюсь Апопа! Это плохо! Очень плохо!" — Ни быть тебе таким же сильным, как Татенен, Сет! — закричал Апоп, глядя на его копье. — Если он смог откинуть меня от Первобытного кургана, то ты без Ра и смертную не сможешь спасти! ХШ-Ш-Ш! — Хвали себя, да побольше! А потом получи свое повторное поражение, ведь я единственный, кто не поддается твоим гипнотическим чарам. Один раз получил от меня до гибели Осириса и сейчас получишь! — "Татенен? Тот самый бог, что создал вместе с богом Божественной Триады Птахом восемь богов для нашей столицы?!"       Обернувшись, Сет закричал на нее, продолжая наблюдать за змеем. — Чего встала, как столп джед?! Ко мне, живо!       Повинуясь, все еще трясясь от страха, Изис подбежала к нему, спрятавшись за его спиной, продолжая смотреть в красные глаза бога. Апоп продолжал мешать плыть барки Ра, поднимая воду, смотря на принцессу с желанием сожрать ее, как месть людскому роду.       (Кат - сцена №10)       Ударив оружием по его морде, Сет подхватил ее на руки, отбежав на другой конец ладьи, опустив некромантку к воде. — Спасайся, иначе точно умрешь! Этот змей сейчас примет свою истинную форму, покрывшись красным цветом! Если себя я защищу, то тебя нет!       Она поняла его, опустившись в воду, начиная медленно тонуть, слыша его голос. — Я помню твою просьбу, завтра дам на нее ответ. А пока что выживи и вернись в храм до восхода солнца!       Увидев родную темноту, признак того, что она почти мертвая, но еще живая, Изис через силу сделала рывок вверх и, заметив луну, всплыла в своем мире на поверхность, с жадностью глотая воздух. Доплыв до берега, упав на песок, продолжая тяжело дышать, только что почти умершая девушка наслаждалась каждым вдохом, говоря самой себе: "Я жива!". Встав на колени кашляя от набравшейся в легкие воды, она медленно поднялась на ноги и, пошатываясь от пережитого и потери своих последних сил, пошла до заброшенного дома, медленно сев на хрупкий стул, спрятав лицо за руками. — "У меня бы хватило сил ударить Апопа, я бы помогла Сету. Но это его выбор, он спас меня. Снова. Но это сейчас не важно, Осирис мертв. Тогда к кому идут люди на суде? Я найду этой информации применение и узнаю, как это отразиться на людей".       Потрогав свое тело, посмотрев под стол на тайник под песком, Изис, нагнувшись, достала оттуда сундук, а из него интересное украшение на голову, которое очень шло к юбке. — "Без верха, я выгляжу как нищенка или уличная танцовщица. Хоть и в таком виде разгуливают половина женщин, я хочу иметь на себе какие-то украшения. Не хочу терять свое положение даже в безлюдной пустыне. Посмотрим, что же Сет мне когда-то подарил".       Надев на свою голову украшение, потрогав висящие камушки на конце капюшона, девушка дополнила образ золотыми браслетами, поправив юбку на талии. Далее, решив обезопасить себя от скорого солнца, девица достала коробочку с кистями и краской, выйдя с ней на улицу. Полюбовавшись на свое отражение на воде, в очередной раз удивившись подарку от своего Ваала, нарисовала маленькие стрелочки, закрыв коробочку вернувшись в дом убрав все в свой тайник завалив его песком. Запнувшись об свою же ногу, упав на песок, некромантка приложила руку к голове, закрыв глаза от головокружения. — "Я совсем ослабла после перехода в Дуат. В таком состоянии не вернусь в храм. Время еще есть, посижу в пустыне, поглощу хоть немного сил от песка, а потом вернусь домой. Тут как раз есть неподалеку место у некрополь, где нет стражей. Заодно и высохну".       Ее дорога лежала через недолгий путь к открытой пустыне медленно идя по песку с камнями. Дойдя до нужного места, упав на колени, Изис, измотанная и все еще дрожавшая, закрыла глаза, погрузившись в себя и песчинки. С каждой минутой она чувствовала его, а с ним же и приходящую силу хаоса. Пальцы нагревались, лицо покрывалось румянцем, прятав за ним бледность, а голова переставала кружиться. Так она просидела до захода солнца, напитавшись божественной манной сполна.       Утро. Рядом с Долиной Царей.       (Кат - сцена №11)       Солнце стало медленно подниматься на небо, а с ним девушка открыла глаза встретив этот день завком и судорогой в ноге. Переминая ноги, чувствуя, будто песчинки попали под ее плоть, царская хенет встала на ноги, встряхивая тело от долгого сидения в одной позе. Разминаясь посматривая по сторонам, кое-что, а точнее кто-то привлек ее внимание. Вдали виднелось два человека, шедших к пирамиде около входа в некрополь.       (Сцена №2)       Приглядевшись, она удивилась и заволновалась. — "Там лежит мой отец. Что им нужно?"       Но тут же она себя успокоила, пожелав им про себя удачи. — "Ха, там внутри столько ловушек, что если они и шаг сделают внутрь, сразу умрут. Как и многие некроманты в свое время, пытавшиеся потревожить покой бывших фараонов и его семей".       Посмотрев на небо и ахнув, Изис перешла на бег, отдаляясь от пустыни к городу. Заворачивая на улочках, пробегая через тайные ходы, она прошла половину рынка, почти оказавшись в храме. Еще пару минут и она забралась в него через вырытую яму под каменной стенкой, забежав в свою комнату, подбежала к столику с косметикой, облив себя сладким маслом, упав на кровать, положив на свое лицо рядом находящийся сверток. — "Успела!"       На шум, по двери в ее покои постучали, подав голос. Внутрь зашла Леки, начиная отчитывать юную девушку. — Ну что за дитя. Опять читала перед сном? — Д-да. Прости, мама, но написанное было таким интересным. — Лучик, я радуюсь твоему стремлению к грамотности и чтению старинных папирусов, но не по ночам. И... Ох, дорогая, твоя одежда.       Встав с кровати в недоумении, посмотрев сначала на нее, а потом на юбку, Изис спросила: — Что с ней не так? — Дод. — "Точно, моя одежда синего цвета". — Ты поминаешь ее, находясь в трауре. О, лотос, это большая потеря. — "Вообще-то я одело что первое под руку попалось. Ну вижу, сама судьба мне помогает. Что же подыграю".       Погрустнев на ее глазах отложив папирус на кровать, Изис обняла свою сиделку, нагнувшись к ее плечу положив на него свою голову. — Да, мама, мне так тяжело прощаться с Дод. Она была мне дорога. — Как и всем нам. — Единственное, что я смогла сделать, это надеть на себя траурный цвет в память о ней. Надеюсь, ее ждет лучшая жизнь после смерти. — Я так горжусь тобой. И скажи...       Взяв ее подбородок, потянув его на себя, ткнув ее по носу. — Что за интересное украшение у тебя на голове? — "Мне тоже интересно, откуда Сет его достал".       Посмеявшись и коснувшись ее кончика носа пальцем, она быстро придумала отговорку, сказав: — Фараон подарил вчера, на личной встрече. Я так растерялась от его щедрости, что он приказал рядом стоящим стражам отнести этот подарок в мои покои, положив в сундук. — А чего это ты не похвасталась передо мной? — Я... сильно устала. Помнишь, какой я была в тот день? Без настроения, постоянно трогала себя за лицо, не находила себе места. Как вернулась в комнату, так сразу и уснула ненадолго, а потом встала, примерила эту необычную штуку, и так она мне понравилась, что и улеглась в ней в кровать, зачитавшись в папирус Эберса, который мне наказал прочесть учитель к сегодняшней лекции. — Так вот что с тобой происходило. А я-то думала ты на что-то разозлилась. — "Так-то ты права, но лучше давай поверим мне на слово".       Очередной стук в дверь, на который отреагировали две девушки, заставил прервать их уединение. Приоткрыв дверь, Леки, пошептавшись со служанкой, закрыла за собой дверь, повернувшись с Изис с улыбкой на лице. — У нас гости из Персии. — "Из Персии?! Так, ладно, вы служанки и не ближе стоящие к брату и не знаете о тайном военном положении с ними. Но почему стража позволила зайти в храм нашим врагам? Неужели они хотят провести мирные переговоры?" — И один из них хочет с тобой увидеться в личной комнате твоей покойной матери. — Какие странные у этого гостя предпочтения. — Тетти сказала он в достатке и намерен на серьезный разговор. Просил встретить его в закрытой одежде и украшениями из листьев пальмы. — И запросы больше солнца. Ну раз гость желает встречи, будет не вежливо отказывать в таком.       Переодевшись в легкое платье, попросив Леки заплести ей волосы с украшениями в виде веточки с листьями, Изис, поправив подол, покружившись перед сиделкой, получив одобрение, вышла из комнаты направившись на очередную встречу, но уже к прибывшему в храм.       Комната покойной Хепри.       Сев на главный стул в комнате, девушка, зевая, начала дожидаться своего гостя, нервно дергая ногой. Казалось, прошло целое мгновение, а он все не появлялся. Нервы сдавали, а усталость брала верх. И вот уже собираясь уйти прочь, дверь в комнату открылась, и на пороге оказался взрослый мужчина с корзинкой в руках. — Младшая сестра Абануба - нынешнего фараона, какая встреча. Рад с вами познакомиться в весьма удачной обстановке. — Приветствую вас, наш дорогой гость.       Не зная куда себя деть, гость встал около нее, прижав к себе корзинку. — Что же вы стоите, присаживайтесь, тут места хватит и на вашу корзинку. И как я могу вас называть? — Зовите меня Луций. А это вам от меня подарок. — Корзинка?! — воскликнула Изис. — Хм, таких... простых и недорогих подарков мне еще никто не дарил. — Что вы, я принес вам фрукты. Узрите, сладкие яблоки, выращенные в моем саду. Они вкуснее любых остальных плодов, сочнее и больше, что одним таким фруктов можно наесться на весь день. — Какая прелесть. Ну раз так, то угостите меня ими, а уж потом располагайтесь. Сначала подарки, а потом и разговоры. Глядишь, и я стану добрее, а то вы мне уже наскучили, так и хочется мне отсюда уйти к сестрам.       Посмотрев на плоды деревьев с аппетитом, Изис почувствовала легкость в желудке и ужасное чувство уже человеческого голода. — Тем более я совсем ничего не ела перед нашей встречей, все время потратила на подготовку. Так что яблоки будут очень кстати.       Однако привкус недавно портившейся плоти все еще оставался на ее языке, доставляя ей наслаждение. — Не позволено царской деве ходить голодной, так что усаживайтесь да поудобнее и позвольте за вами поухаживать. — Не откажусь.       (Кат - сцена №12)       Протянув руку вперед, желая скорее насладиться яблоком, Изис спросила: — Какие на вкус эти ваши яблоки? Вот наши, очень мягкие, а чем эти лучше? — Они слаще фиников, посмотрите на их цвет, а как они хрустят. В жизни вы таких не пробовали. — Ах, ну дайте мне уже это нахваленное вами яблочко. — Какая вы нетерпеливая. И как от вас вкусно пахнет. — Я еще ненасытная, — облизнув губы, сказала девушка, подумав. — "Настолько, что голод так и тянет меня к мертвечине. Твои яблоки - ничто по сравнению с тем, что я нахожу в органах, поэтому восхищения ты точно не получишь".       С раздражением в голосе она, постучав по деревянной поверхности стола, продолжила беседу. — Луций, я жду. — Сейчас, сейчас, только дайте мне положить корзинку на стол. — Уж раз вы отойдете к мебели, то прихватите миску с водой, она стоит почти у края.       Послушно, Луций, взяв тару с водой, положив ее у ног Изис, помыв в ней плод, протянув его ей. Но она не взяла его, лишь указала на рядом стоящий столик. — Отложите его.       Мужчина положил фрукт туда, не понимая, что от него хочет девушка. И вот как только он вернулся к миске, царская особа протянула ему руку, ласково сказав: — Помойте мои руки.       От этих слов он опешил. А после рассмеялся, не скрывая этого от девушки. — Ах-ха-ха, этот ваш юмор, никогда его не пойму. Какой же вы все же чистоплотный народ. — То, что мы ценим чистоту, это правда. Но, Луций, я не шучу, отпустите мои руки в воду и ополосните их.       Теперь же мужчина посмотрел на нее как на что-то нереальное, широко раскрыв глаза, приоткрыв рот. — Или что я должна сама за собой ухаживать? Если вы не слепы, я еще девушка, и за мной должны заботиться мужчины. Такие, как вы. Неужели откажетесь исполнять мой приказ?       Опустившись перед ней на колени, набирая в руки воду, омывая ее пальцы, с желанием сломать их, как тростинки, Луций по приказу опять, как собачонка принес Изис яблоко положив его в чистую ладошку. Опустившись на пол, он снова продолжил ей прислуживать, слыша, как она хрустит едой, глядя на него сверху вниз. — Я думала, что вы и ваш народ расположитесь в Мен-нефере, — неожиданно сказала она, продолжая смотреть на мужчину. — Я не любитель столицы, а ваш храм расположен почти у границы с пустыней. Я люблю спокойствие и безлюдность, поэтому предпочел остановиться у фараона Абануба, ну и познакомиться с его семьей. — Вот как. Что скажете про моих сестер? Или я первая, с кем вы так тесно общаетесь? — Вы первая, с кем я грезил пообщаться. — "Грезил? Я настолько ему нравлюсь?"       Перестав намывать ее пальцы, Луций поднял на нее взгляд, взяв ее руку в свою. — Все мечтал вас увидеть. — Продолжайте.       Он подполз к ней ближе, задев тазик с водой. — Все хотел рассмотреть ваши черты лица. — Так.       И вот, оказавшись рядом с ее лицом, сжал ее руку до хруста, от чего Изис вскрикнула, обронив из второй руки яблоко. — И все мечтал познакомиться с ребенком, порожденных Землей-Геей. — Что?! Отпустите меня! Живо! — Я знаю, кто ваш покровитель, царская дева. Если у нас его называют Тифон, то у вас, кажется, Сута из Омбоса? — "Неужели он говорит о..."       Притянув ее к себе, потянув руку вверх, он со злостью и каким-то азартом дотронулся до ее лица второй рукой, запустив их в ее волосы, потянув на себя. — Ведь так, Сетовское отродье?       В это же время. Логово Касси. — "Любопытно".       Развернув папирус и начав читать его содержимое, Касси сначала удивился, а после... улыбнулся настолько широко, насколько мог. Смех его пронесся по комнате. В письме было написано следующее: — "Заказ выполнен, Дод пуста. Но она все еще функциональна, как женщина. Если ты ее невзлюбил из-за долга, то я возненавидел ее из-за испорченной чести. Никто не смеет ставить меня на колени! Я выполнил твое желание, прошу, отомсти за меня! Перед тем, как бросить ее в Нил на съедение крокодилам, отдай ее тем, кто неровно дышит к мертвым телам. Я хочу, чтобы ее поимели! Хочу чтобы тот недочеловек что возьмет ее, занимался с ней этим долгое время! Пусть она страдает, пусть чувствует это! И я знаю, что у тебя найдутся такие люди, которые будут не прочь переспать с ушедшей". — "Уж не Неру это написал, он горазд постоять на коленях, не в первой. Тогда кто же? Как же мне хочется увидеть того, кто написал это золото!"       Сложив папирус в трубочку обернувшись на лежавшую на столе Дод, Касси ухмыльнулся, посмотрев куда-то в даль. — "А что, идея неплохая. Так уж и быть, помучаю должницу напоследок. Но тот, кто написал это мне, знай: мы обязательно встретимся. И я очень буду ждать этого дня".