Драко Малфой, и Попытки Игнорирования.

Драко крутился на кухне, готовя мраморный кекс. Сегодня была суббота, никаких занятий не было и можно наконец отдохнуть, пока все ушли в Хогсмид. Малфой до сих пор не набрался смелости увидеть мадам Розмерту. Даже переступить порог Трёх Метел теперь казалось так сложно, что на глазах слезы выступали. Позади раздался шорох и глаза метнулись к двери. После того, как Боунс раскрыла, что знает его секрет, она иногда приходила к Драко и составляла ему компанию на кухне. Хаффлпафка располагала несколькими интересными рецептами, которые Малфой с энтузиазмом записал на клочок пергамента и магией прикрепил к своему столу. Было интересно узнать, как готовить вегетарианский салат или отбивную, даже если только от взгляда на последнюю его тошнит. Сьюзан оказалась удивительно приятной девушкой, когда вышла из своей раковины: её любимым цветом был фиолетовый, ей не нравились собственные рыжие волосы, потому что из-за них многие путали ее с Джиневрой Уизли, а ещё она была одной из лучших в классе по Прорицанию. Такие маленькие факты, о которых Драко раньше даже не подозревал заставили его проникнуться к ней симпатией ещё больше. Удивительно, но все его близкие друзья – девочки. С ними просто проще поладить, наверное. Он всегда был ближе с матерью, чем с отцом. Тео смотрел на него своими неуверенными глазами, сидя за маленьким столиком перед входом на кухню. В его руках была зажата книга, учитывая ее состояние, определенно по Чарам или Арифмантике. Он занимал третье место после Драко и Грейнджер по этим предметам и всегда носил учебники по ним внутри мантии. Нотт открывал их больше раз, чем слышал слов Дамблдора за год. Поставив магический таймер, Драко снял свои красивые зелёные перчатки и положил их на стол. – Если мы будем говорить о погоде, то можем просто помолчать. Я не в состоянии, – просто ради осведомления сказал Драко, на что Тео фыркнул. После этого напряжённая и неловкая атмосфера растаяла, вернувшись в свое обычное русло. Оказалось, Малфой был прав, это была книга по Чарам. Гений, как всегда. Тео кинул взгляд на домовых эльфов, явно немного недовольный их нахождением рядом с собой. После Добби, Драко спокойно к ним относился. Есть и есть, служат и служат. Они не так уж и важны, – Итак, что заставило искать тебя мою упомрачительную компанию? – Пэнси пригласила всех в Хогсмид, – начал Нотт, постукивая пальцами по столу. Он, казалось, стал таким же, каким Драко его помнил раньше. В Азкабане. Искренне ищущим внимания Малфоя, но ужасно тихим. Ну, или по крайней мере Драко так это воспринимал. Может, это просто нормальное состояние Тео и он его раньше так не воспринимал, потому что отношение другое было. Драко же не менял своё отношение к Хогсмиду. Наслаждение, запертое пожирающим все чувством вины. Вдруг, метка на руке впервые за месяца три проснулась и слегка заныла. Драко даже удивился, давно этого не было, – Ты не пойдешь? – Нет, я сказал об этом Пэнси ещё полгода назад. Я не пойду в Хогсмид, не спрашивайте, – просто пожал плечами Драко, стараясь отогнать вспыхнувший страх. Метка была надёжно скрыта гламуром и одеждой, но удивительно нервировала, когда он о ней задумывался. По спине пробежал липкий страх, и он чуть не пропустил таймер, громко запищавший о том, что нужно проверить тесто. Повернувшись к Тео спиной, Драко постучал лопаткой по тесту, предварительно открыв духовку. Нет, ещё должен постоять, – Ты уйдешь или останешься? – Ну, вообще я хотел спросить о твоём успехе, гроза в небе уже была, – значит второе. Драко повернулся к Тео, и ухмыльнулся, стараясь отвлечься беседой от клейма на руке. Со всеми этими рунами и Поттером он не обращал внимание на редкое покалывание руки. Проблема в том, это психология или реальное покалывание? Черт его знает, но Драко не хотел рисковать. Темная метка реагирует только на своего Хозяина, значит Хвост уже начал активную подготовку к воскрешению Темного Лорда, – Драко, я могу прийти попозже. – Что? Извини, я задумался, – пробормотал Малфой, с усилием стараясь не сводить брови в напряжении. У Нотта отец Пожиратель Смерти, Драко не хотел его тревожить лишний раз. К тому же, он все ещё ждал новые черепа. Мама отправила письмо, в котором говорила, что скоро ей придется инвестировать в зельеварную лавку с такой надобностью Драко в ингредиентах. Но она не рассказала ничего отцу, удивительная женщина. Тео закатил глаза, – Ладно, я понял, я не извиняюсь. Просто в последнее время много чего случилось и- – Драко, ты бросил квиддич. Ты не общаешься с Винсом и Грегом и практически не помогаешь им с учебой. Ты общаешься с хаффлпафцами и выходишь из комнаты только для патрулирования коридоров или библиотеки. Что у тебя могло случиться? – хотя голос Тео был ровным, ранил сильно. При акценте на хаффлпафцах, Драко поморщился. Его друзья не были рады тому, что он виделся с барсуками в библиотеке. Конечно, он не намекал на что-то большее, чем обмен парой слов, но даже такого контакта Блейзу хватило, чтобы начать шутить. А там где шутки Блейза, там раздражение и попытка выпытать истину Пэнси. – Много чего. Ты знаешь на какой мы стороне, Нотт, – Драко огрызнулся, нахмурив свои брови. Защищать своих знакомых от друзей невероятно странно, но Малфой чувствовал себя немного задетым резким непринятием всех. Где-то далеко он понимал, что поступил бы также, будь на его месте Дафна или Миллисент, но принять такое отношение не мог. Никто из его друзей не видел все эти маленькие жесты и слова, которыми хаффлпафцы пригрели на груди змею и они не имели права высказывать ему это в лицо. Змее без яда, но с сильным укусом, – Ты знаешь, что мой отец недавно виделся с Эйвери и твоим отцом? Знаешь, что это значит? Тео как будто обжёгся. Он отпрянул от стола и неверящим взглядом окинул Драко, будто ищя ложь в его словах. Но он не лгал. В последнем письме, мама упоминала о гостях, которые, скорее всего, будут в их мэноре на Имболке. Конечно, там были Паркинсоны, Крэббы, Гойлы и Нотты, но туда также пригласили Селвинов, Розье и несколько «других», о которых мама предпочла умолчать. Драко понял намек. Они собираются обсуждать воскрешение Темного Лорда, а банкет только повод для сбора. Отец Тео сыну ничего не сказал, впрочем, как обычно, но меньше удивлённым он от этого не стал. Его рот открылся, а потом резко захлопнулся. Кожа посветлела на несколько оттенков. В эту секунду таймер громко звякнул. – Останешься? – ещё раз спросил Драко, доставая из духовки мраморный кекс. Выглядел он роскошно, ничего не скажешь, хотя это всего лишь четвертая работа Малфоя с этим рецептом. Эльфы, которые заметили нового посетителя, похоже, решили над ним сжалиться и налили ему чая, поставив его рядом с чашкой Драко. В какой-то момент они стали хорошо к нему относиться, Малфой это скинул на Боунс. Она всегда выглядела странно довольной, замечая маленькие жесты эльфов в его сторону. – Останусь, – тихо пробормотал Тео, грея руки о зелёную чашку. Он уткнулся взглядом в темную жидкость, что-то глубоко обдумывая. Они не слишком часто общались в последнее время, хотя и достигли взаимопонимания. Тео до сих пор не остыл, хотя и искренне старался делать вид, что все наоборот. Драко думает, что он перерастет это за лето, его нужно только подтолкнуть в правильном направлении, – Мой отец правда был там? – Да. К сожалению, да, – честно ответил Малфой, отрезая кусочек кекса ножом и смотря, как пар поднимается от нежно-коричневого теста. Он откусил кусочек и чуть не застонал, получилось на удивление хорошо. Даже очень хорошо. Он пододвинул кекс Тео, тот машинально его взял, все ещё задумчиво прожигая взглядом чай. Для него возвращение Темного Лорда было почти так же ужасно, как и для Драко. Его отец использовал свое поместье, как место пыток магглов и магглорожденных. Грязнокровками тех людей назвать язык не поворачивался, просто из уважения к их жертве, – Я думаю, мы узнаем все на Имболке. Туда пригласили Эйвери и Мальсибера. – Даже их? Уже совсем близко... май? – спросил Тео, на что Драко кивнул, пытаясь обособиться от мрачных мыслей едой. Он не питал надежд, что сможет как-то прервать возрождение Темного Лорда, он не чертов Избранный, это не его работа. Но Малфой попытается помочь Поттеру, Диггори и своему отцу во всем, в чем сможет. С последним он не уверен больше всего. Никаких мыслей по поводу отца не приходили и Драко с каждым днём чувствовал себя все более бесполезным и беспомощным. Как можно помочь человеку, который сам себя обрекает на смерть? Каждым действием? – Ты хочешь сделать что-то рискованное. – С чего ты взял? – Драко наклонил голову, хлопая своими серыми глазами. Он отпил немного чая, пытаясь казаться как можно больше спокойным и расслабленным. Нотт только фыркнул, закатив глаза. Впервые за день на его лице появился намек на улыбку. – У тебя всегда такое лицо, когда ты хочешь сделать что-то рискованное. Будто ты подставил Поттера или украл у Пэнси её блеск для губ, – Тео объяснил. – Не было такого, это поклёп, я говорю это год за годом, а вы все не верите, – Драко обиженно прижал руку к груди, преданно смотря на своего друга. Тео только закатил глаза и вернулся к поеданию кекса, или лучше сказать к его уничтожению. Тяжёлая атмосфера слегка рассеялась и Малфой, наконец, смог расслабить плечи, откинувшись на спинку стула, – Угадай мою форму. – Страус? – серьезно спросил Тео, на что в его сторону прилетело лёгкое жалящее заклинание. Нотт, не напрягаясь, уклонился, вгрызаясь в третий кусок кекса. Они с Миртл сговорились, это ужас какой-то – Вот не цените вы такого гения как я, – насупился Малфой, надув губы. – Как такое не ценить, мы без тебя и дня бы не прожили, – просто ответил Тео, ставя пустую чашку на красивое блюдце с завитушками. Драко вздохнул, все ещё «обиженный», – Королева драмы. – Кто? Я? – воскликнул Драко, чем привлек взгляды нескольких эльфов. Он пробормотал извинения и сел за свое место, громко выпивая свой чай, – Вообще-то, это благородное животное. Я бы даже сказал, самое красивое на всем белом свете. – Единорог? – Сам ты единорог, Нотт. – Я ворона, Малфой. – А я думал козёл. ∆|• Итак, Драко решил повторить одну из гениальнейших идей за всю свою слизеринскую жизнь. А именно значки «Поттер – воняет». Не зря у Драко была самая высокая оценка на Чарах после Грейнджер, он разбирался в заклинаниях своего курса лучше, чем многие рэйвенкловцы. Беда орлов в том, что они хороши в теории, но ужасны в практике. Интересно, что гриффиндорцы наоборот легко подхватывают практику (Зелья исключения) и имеют огромные проблемы с теорией. Возможно, если бы Рэйвенкло и Гриффиндор объединились, мир бы покорили гораздо быстрее. Драко, в общем, не относил себя даже к потенциальному рэйвенкловцу, но все равно считал себя удивительно умным. Он придумал те гениальные капюшоны дементоров на третьем курсе и песню про Уизела! Разве это недостойно оценки? У Драко была душа художника. По крайней мере, он так отвечал, когда его спрашивали: «На кой черт ты это все делаешь?» Первым шагом в создании значков, было определение их количества. В принципе в прошлый раз хватило около четырехсот, учитывая то, что штук десять были уничтожены в попытках нормально наложить заклинание. Вторым шагом было попросить Пэнси добыть сырье для значков. В прошлый раз она принесла огромное количество ненужных брошей, которые случайно купила в Париже, посчитав красивыми и дорогими. Жаль, что ее полностью надули на драгоценные камни, подставив вместо них пластиковые аналоги. Паркинсон тогда так сильно злилась, что сидела вместе с Драко час и трансфигурировала значки с неистовой яростью. Правда, больше чем на тридцать значков ее не хватило. В этот раз случилось также. Брошь нужно было трансфигурировать в значки, а потом уже и на сами значки наложить заклинания. В принципе легко, но Драко не завод по производству значков, у него каждый уникальный и каждый энергозатратный. Плюс, это тонкая работа, потому что заклинания в прошлой временной линии для их зачарования Малфой изобрел сам. Профессор Флитвик потом разыскивал создателя этих значков, но Драко хорошо скрылся, не желая слушать нравоучения профессора. Нет, спасибо. Само заклинание не было таким сложным, нужно просто подумать о Поттере или о ком-то другом и наложить лёгкие чары иллюзии. Не так уж и сложно. Illusio movens persona – название, конечно, длинное и не оригинальное, но Драко старался. Он не был гениальным создателем новых заклинаний, просто любителем, который этим не то чтобы сильно интересовался. На зачарование одного значка уходило около одной сотой всего магического резерва Малфоя, поэтому он планировал доделать их до конца недели, а потом распространить их с помощью слизеринцев. Когда Седрик и Сьюзан спросили, почему он так довольно лыбится всю неделю и ходит с мешками под глазами (даже гламур не мог скрыть его истощение), Драко просто молчал и пожимал плечами. Гений он и в Азкабане гений. Когда наступило знаменательное утро, была ясная погода. Снег начал таять и за окном в Гостиной Слизерина резвился кальмар, хлопая своими щупальцами по окнам. Сегодня была Трансфигурация, Арифмантика и Гербология. День сложный – умереть хочется, но настроение было таким хорошим, что Драко буквально вылетел из своей комнаты. Он гордо поднял подбородок, когда заметил своих друзей. У них теперь дресс-код: каждый, кто дружит с Драко носит значок, а если не надевает, то того ждёт общественное порицание. Даже милая Дафна гордо семенила с желтым значком, при приближении Поттера становящимся ярко-зеленым. – Дорогой, меня ослепляет солнце, я ничего не вижу! Блейз! Блейз, помоги, глаза! Мои глаза! – Паркинсон практически упала на стену подземелья, с закрытыми глазами ищя Забини на ощупь. Тот схватил Пэнси за локоть и притянул к себе, прикрывая ее глаза руками. Он сам свободной рукой закрыл свои, полностью подражая слизеринке. – Пэнс, мне кажется, я ослеп. Моя жизнь была не застрахована! О нет! Я забыл оставить тебе завещание и теперь ты будешь без моего поместья в Италии! – Блейз жалобно выл, пока Паркинсон начинала тихо смеяться. Драко закатил глаза, улыбка превратилась в ухмылку. – Придурки, – он покачал головой, поворачиваясь к Дафне, мило улыбающейся чуть поодаль. Ей определенно нравилась их цирковая компания, но она до сих пор немного страшилась к ним присоединяться. Что ж, Малфой мог помочь ей в этом пару раз, – Вот Дафна, хорошая, истинная слизеринка. Стои́т, радуется и ничего не говорит. А вы- – А мы заботимся о нашей милой змейке. Блейз, дети так быстро растут... Скоро и за своего львёночка выйдет... Приданное у нас есть? – Пэнси вытерла невидимую слезу под глазом. – Ты его потратила на новое розовое платье, – услужливо напомнил Блейз. Паркинсон удивлённо ахнула и захлопала ониксовыми глазками. – Драко, я дам тебе денег в приданное, не беспокойся, – тихо сказала Дафна, присоединяясь к всеобщему издевательству над бедным Малфоем. Слизеринец молчал, готовый вытащить палочку и наложить на друзей несколько лёгких заклинаний. Ну походят с фурункулами на лице пару дней, ну и что? Зато Драко приятно будет. – Предательница, а я тебе верил, – Малфой кинул обвинительный взгляд в Дафну, но та только улыбнулась, подначиваемая Пэнси и Блейзом. Те переглянулись и ухмыльнулись. Гриннграсс опасливо посмотрела в их сторону, и схватила Драко за руку, – А всё, без меня. Раз уж я- – С меня информация о Том-Кого-Нельзя-Называть. То есть о Поттере. Драко знал практически всё о нем: от завещания до расписания уроков на третьем курсе. Сделка была настолько ужасной и проигрышной, насколько только может быть. – По рукам, – кивнул Драко, втягивая друзей в сторону Трансфигурации. – Нас бросили ради Поттера... – Пэнси наигранно припала к плечу Блейза. – Так было и будет, Пэнс. Наш мальчик теперь нас не любит, он вырос, – Забини погладил ее по голове, громко вздохнув, – А ещё забрал к себе в лагерь Дафну. Совращение характера Гриффиндором в чистом виде. Ужас. – Согласна. Не обращая внимание на этюд позади себя, Драко завел разговор с Гринграсс о Рунах. Дафна, на удивление, что-то в них понимала и ей очень нравились рунические матрицы. Сьюзан, как она ему сказала, понимала всё интуитивно и не разбиралась в каких-то сложных матрицах, в которых надо знать слишком много переменных, чтобы быть успешной. Боунс предложила Драко написать своей сестре Амелии, которая занимает один из важнейших чинов в Министерстве и является прямой наследницей Боунсов. Малфой согласился, иметь связи в Министерстве всегда полезно, даже если отец Драко всем там заправляет. Он отметал мысли о смерти Амелии Боунс как мог. К сожалению, вчера он задремал и видел во сне красные глаза. – Мне просто нравится сам процесс построения матрицы. Там все понятно, делаешь по одной формуле, как в зельях или артефактах. А вот рунические заклинания или старая руническая магия... это второе пришествие Мерлина, – поделился Драко. Винс, Грег, Пэнси и Блейз плелись сзади, о чем-то активно переговариваясь. Вроде, о новом набеге на Гриффиндор или Рэйвенкло. Дафна задумчиво промычала, – Это знаешь, как в Арифмантике, одна формула и по ней ты находишь все. Ненавижу, когда что-то отклоняется от нее. Ладно зелья, там можно иногда на глаз всё делать или артефакты, где есть подсказки на поверхности, а вот в рунах это смерть. Вот ты знала, что «свет» всегда первым пишется? – В исключении массивов, там он второй, но да, я знала, – кивнула Дафна, поправляя свои волосы, закреплённые черным ободком. Малфой слегка приподнял брови, внутренне запоминая новую информацию, авось пригодится. Гриннграсс тихо продолжила, – Моя мама и мой папа очень хотят, чтобы я стала рунисткой или полностью посвятила себя своему статусу как будущей Миледи Гриннграсс. – А ты? – с интересом спросил Драко, вспоминая, что на подобный вопрос Дафна из прошлой временной линии ответила: «Уже не важно. Всё равно всё кончено». Теперь, он хотя бы мог узнать закрытую блондинку получше, к тому же, она буквально расцветала от внимания. Малфой не хотел, чтобы она снова терялась в своем горе. – Я не знаю, – честно ответила девочка, когда они подошли к кабинету Трансфигурации. Это был их единственный урок с Гриффиндором, поэтому Драко ожидал фурора. Поттер наверняка уже увидел значки. Интересно, какое у него лицо? Наверняка смешное. Дафна неловко облокотилась на стену, вздыхая, – Я хотела работать в Министерстве. Люблю тихую работу без риска, а рунистка... рунистка как-то опасно звучит. Быть Миледи можно совмещая работу с задачами главы рода, но мои родители, скорее всего, не согласятся. – У тебя есть моя поддержка. Если что, вали всё на Малфоев, я разберусь, – искренне ответил Драко, положив свою руку на её плечо. Он был так сильно обязан Гриннграссам, что было бы кощунством с его стороны не предложить помощь. Астория вдохнула в него жизнь, а Дафна помогла пережить ужасное время седьмого курса и не тронуться умом, как близняшки Кэрроу или Винс с Грегом. Он был в неоплатном долгу перед ними, даже если этих событий никогда не происходило в этой временной линии. – Спасибо, – в тон ему сказала Дафна, мило улыбнувшись. И как всегда, в этот момент пришел тот, кого меньше всего можно было ожидать. – Малфой, ты...! Ты ублюдок! – Уизли с красным лицом подошёл к Драко, сзади плелась Грейнджер, сжимая в руках учебник по Трансфигурации. Очень внушительный учебник. Учитывая то, что Поттера с ними нет, легко предположить, что Уизел ещё с ним не помирился, но зато достиг мирного соглашения с грязнокровкой. Удивительно, Драко всегда казалось, что рыжий первый делом побежит лизать ноги Поттеру, – Как ты посмел! Это – низко! – Вступаешься за друга, которому даже не веришь? Воистину, Гриффиндор как всегда показывает свои умственные способности, – протянул Малфой, чувствуя в груди старый азарт от конфронтации с Гриффиндором. Он уже и забыл, как это может быть иногда приятно: мысли не забиты всякими тяжёлыми раздумьями и планами на будущее. Уизел ещё больше покраснел, его кулаки сжались от обиды, но было видно, как его решительность немного угасла, – Что, стыдно? – А тебе не стыдно, Малфой? Издеваться над чемпионом собственный школы, ты кем вставляешь Хогвартс перед всеми другими студентами? Разве не это было одним из твоих аргументов в ситуации с Джинни? В другую сторону не работает? – ох, Драко даже забыл, как Грейнджер может раздражать. Все было в ней раздражающим: голос, волосы, зубы (которые все ещё выпирали, потому что Драко не наслал на нее проклятие), одежда и, конечно, зазнайство. В разговорах с Поттером она была нормальной, но почему-то каждый раз, когда она говорила с Драко, ему казалось, будто ее мозг тупеет на несколько минут. – Грейнджер, если ты не видишь, на значке написано «Седрика Поддержим – Он Настоящий Чемпион!». Я, как и все вокруг, поддерживаю чемпиона Хогвартса. В чем здесь проблема? – спросил Драко, хлопая глазами. Дафна немножко пихнула его рукой и поддерживающе улыбнулась. Ах, так в ней тоже была эта слизеринская «Мы все против Гриффиндора» жилка? В тихом омуте черти водятся? Грейнджер поджала губу и состроила недовольное лицо, обдумывая следующий аргумент. Уизли просто громко дышал, по всей видимости сдерживая себя, чтобы не ударить Драко. – Отношения между мной и Гарри тебя не касаются, – выплюнул Уизел, ненавистно глядя на Драко. Пэнси и все остальные слизеринцы наблюдали издалека, не желая вмешиваться в новую драму. Они будут говорить об этом ещё недели две минимум, максимум месяц. Что уж поделать, характер слизеринцев располагает к сплетням. Даже Миллисент была к этому слаба. – Отношения между мной и Поттером тебя тоже не касаются, Уизел, – ответил Малфой, почувствовав чужую руку вокруг своей. Гриннграсс схватила его под локоть и сузила глаза. Драко вдруг ощутил такое ликование, решительность и одухотворенность, которые не чувствовал прежде. – Уизли, с чего ты взял, что эти значки сделал наш Драко? – вдруг вклинилась в разговор Дафна, сощурив свои красивые глаза. Они, наверное, выглядели как два истинных слизеринца: оба блондины, оба высокие и оба с одинаковым прищуром. Про последнее часто говорила Астория в прошлой временной ветке. Рыжий, немного ошеломлённый вступлением новой змеи в диалог, стушевался, но также решительно продолжил. – Только Малфой мог сделать такую подлую вещь! И все слизеринцы носят эти значки! – проникновенно проговорил Уизел, показывая пальцем на всю компанию друзей Драко, тихо шушукающихся в сторонке. Он мог поклясться, что услышал: «Кто? Я?» от Пэнси. – Я не уверена, насколько хорошо у тебя со зрением, но половина хаффлпафцев носят эти значки. Можешь зайти в Большой Зал на обеде и посмотреть, – голос у Дафны был таким милым и чистым, а ещё, по сравнению с ними тремя таким спокойным, что Уизел потерял дар речи. Драко гордо ухмыльнулся, вот она, их Дафна. Грейнджер вышла вперёд, её лицо было решительно серьезным. – Только Малфой обладает достаточными способностями, чтобы зачаровать все эти значки. С нашего курса никто больше так не ненавидит Гарри, как он. Тут всё очевидно, я не понимаю, почему вы так препираетесь, – Драко поднял бровь и тут сзади кто-то начал хлопать. Повернув голову, Малфой увидел Тео, на лице которого застыло холодное выражение. Ой, он зол. Очень зол. Пока-пока, грязнокровка, было удивительно неприятно тебя знать. – Десять очков Гриффиндору за очевидные домыслы. Мне интересно, Грейнджер, ты всегда такая «умная» или такая «тупая»? – холодный голос Тео заставил Дафну вздрогнуть, а слизеринскую компанию подойти ближе. Драко нахмурился, Нотт же не собирался сдавать его, правда? – Почему ты здесь, пока твой друг справляется с унижением в одиночку? Удивительная гриффиндорская храбрость: бросать своих друзей в трудный момент. – Тео абсолютно прав, и, если вы позволите, мне нужно повторить Трансфигурацию. Я не хочу тратить лишнее время на пустые разговоры, – Драко взмахнул волосами и отвернулся от гриффиндорцев, подставив свою спину. Львы были известны тем, что не нападают исподтишка, поэтому он даже не волновался. Хвост исключение. Джиневра тоже. Малфой хотел поскорее закончить этот диалог, чтобы Нотт, в порыве злости не сболтнул лишнего. А он может, Драко знает. Как бы странно это не звучало, молчаливый Тео в пылу защиты и гнева мог сболтнуть лишнего с гораздо большей вероятностью, чем говорливая Пэнси. Услышав тихие бормотания Уизела, Драко зашёл в наконец открывшийся кабинет. Он сел прямо за первую парту, слизеринец хотел отдохнуть от Гриффиндора и расслабиться. Уизел и Грейнджер из него все соки выпили, на Поттера практически ничего не осталось, а Драко очень хотел с ним поговорить. Только представление его разъяренного лица наполняло Малфоя таким одухотворением, что губы сами расползались в довольной ухмылке, а руки отбивали свой ритм на обложке новейшего учебника. По правую руку от него села Дафна, а по левую Тео, что-то бормочящий себе под нос. Тем не менее, на нем тоже был значок, отливающий ярким золотом в приглушённо освещении кабинета. – Плохое утро? – спросил Драко, пока они ожидали профессора МакГонагалл. Где-то сзади слышалось бормотание Уизела и тихий шепот Грейнджер, а Пэнси и Блейз снова спорили о том, насколько Драко неблагодарное «дитя», что бросил своих «родителей» в одиночку сидеть рядом с Дином Томасом и Симусом Финиганом. Драко решил великодушно промолчать и не напоминать Блейзу, что в начале года именно Малфой и Пэнси были «родителями» всех слизеринцев. Забини наверняка бы ответил в стиле: «Что было, то прошло». – Отец написал. Я приду на Имболк к вам, – проворчал Тео, сжимая в руках красивое чёрное перо. Драко немного напрягся, мысли о предстоящем празднике наполняли не то чтобы страхом или отчаянием, а просто бессилием. Все его догадки как именно убедить отца не присутствовать на воскрешении Темного Лорда были, простите за его язык, хреновыми. Ужасными. У Драко была идея преподнести Темному Лорду какой-то артефакт и сказать, что Малфои были заняты его добычей, но какой артефакт... Плюс, это сделает Темного Лорда более могущественным, чем в предыдущей временной линии. Драко не хотел сдаваться, определенно есть решение, просто он до него ещё не дошел, – Как ты думаешь, где он остановится? – У Лейстренджей, больше негде, – пожал плечами Малфой, смотря, как профессор левитирует на их столы сегодняшнее задание. Поттера он как-то пропустил. Ну ничего, увидит после урока. Тео хмыкнул, вопросительно приподняв бровь, – А где? У других се́мьи. К тому же, он слишком дорожит их преданностью, чтобы ставить ее под удар. У Лейстренджей практически все особняки пустуют. Плюс, тетя никогда не отвернется от него. – Я думал, что он может остановиться у вас, – тихо продолжил Нотт, поджимая свои губы. Драко вздохнул, но его выражение лица осталось непроницаемым. Перед глазами пронеслись воспоминания из мэнора. В ушах раздался крик, а нос уловил запах горящей плоти и пепла. Малфой прикусил внутреннюю часть щеки, стараясь развидеть Нагайну, лежавшую на столе перед ним вместо задания МакГонагалл, – Извини, просто твой отец... – Я надеюсь, мой отец примет правильное решение, – отрезал Драко, нахмурившись. Тео уравновесил их настроение, немного выплеснув своё и испортив Малфоя. Блеск. Поэтому слизеринец не любит разговаривать с людьми, которые не в духе. Стараешься их оттуда вытащить, а в итоге сам себе все портишь. Задание Драко выполнил не быстро, но судя по взгляду МакГонагалл, она увидела сквозь его очевидную ложь. Ну и ладно, у Малфоя итак стабильное «Превосходно» на её уроках, тут уж неважно. Малфой не мог дождаться СОВ, чтобы посмотреть, какое задание по Трансфигурации придумают экзаменаторы. Пожалуй, Трансфигурация и Чары были единственными предметами, оценками по которым Драко даже не волновался. Слишком легко. Да-да, он супер крутой гений, который не может придумать, как переубедить отца не идти на кладбище. Эй, нужно же как-то поднять себе настроение, да? Встав из-за стола, Драко первым делом наткнулся на черные взъерошенные волосы и зелёные глаза. Конец урока наступил всего несколько мгновений назад, а Поттер уже стоял перед ним, сверкающий... удивительным спокойствием? Малфой пару раз моргнул, впадая в культурный шок. Оборотное зелье? У них что, в школе два шпиона, не считая профессора Снейпа? – Это ты их сделал? – спросил Поттер, держа в руках зелёный значок, на котором лаконично смотрелось «Поттер – Воняет». Драко прищурился, высматривая хоть каплю гнева на его лице. Нашел только расслабленное выражение интереса и искрящиеся непонятно чем, но точно не злобой, глаза. Эй! Он просил злого Поттера, а не странного Поттера! Вы продали поддельного Избранного! Драко засудит компанию, которая посмела сломать его коварные планы по унижению гриффиндорца. Он обиженно насупился. – Ну и что, если и я, Поттер? – вызывающе спросил Малфой, оглядывая краем глаза их аудиторию. Она была немаленькой, учитывая неуспевших выйти учеников вокруг и профессора, которая наблюдала издалека. Драко надеялся в худшем случае на пару колкостей, в лучшем случае на драку, чтобы выразить все свое напряжение. Вместо этого Поттер нацепил на свою мантию значок. Драко выпал. – Поттер, у тебя температура? Мне вызвать мадам Помфри? – пораженно шепнул слизеринец, смущённо глядя на Избранного. Собственно говоря, что здесь происходит? А где пламя истинного гриффиндорца, которое должно гореть от пренебрежительного отношения в свою сторону? Поттер только загадочно улыбнулся и наклонился вперёд, вторя тихому шепоту одноклассников. – Рон наконец заговорил со мной из-за твоих значков. Спасибо, – тихо поблагодарил Поттер, на что Драко просто моргнул пару раз. Ах, так он случайно сыграл роль в примирении Золотого Трио? Ура-ура? Тем не менее, Избранный решил не разрушать мир бедного слизеринца ещё больше своей благодарностью, и громко продолжил, приподнимая подбородок, – Что? Удивлен, что кто-то хочет носить значки с моим лицом, Малфой? Хотелось бы такой со своим? – Тебе льстят слова, что ты воняешь, Поттер? Неудивительно, с твоим умственным развитием, только такие комплименты получать и можно, – окунувшись в родные воды их соперничества, Драко вздохнул полной грудью. Он устал от этого странного Поттера, который его благодарит и смотрит таким открытым взглядом. Все, хватит, даже Малфою нужен перерыв. ∆|• «Даже Малфою нужен перерыв» – именно так думал Люциус Малфой, когда писал письмо Элтану Эйвери с предложением о встрече. Цисса зашла в его кабинет быстро и бесшумно, прикрывая за собой двери из темного дерева. На ней было чёрное платье, облегающее ее статную фигуру и делающую ее похожей на темную фею из старых сказок. Люциусу нравились обе ее ипостаси: и черная кошка, которая пробиралась в каждый уголок сердца, царапая струнки души, и прекрасная фея, радующая глаз своим благородным видом. Драко определенно повезло, что он пошел внешностью в свою маму и Блэковскую линию. С его характером, лицо Малфоя подошло бы ему гораздо меньше. – Дорогой, у меня есть кое-что, что я давно хотела тебе сказать, – Цисса подошла к столу Люциуса, проводя длинными пальцами по деревянной поверхности. Он следил за каждым ее движением, откинувшись на спинку темного кресла, смягченного множеством заклинаний. Люциус слишком много работал для своего здоровья. Цисса продолжила тем самым тоном, который обычно означал начало партии в психологические шахматы, – Драко упомянул в своем последнем письме, что догадывается о твоих... планах на наше ближайшее будущее. – Наше ближайшее майское будущее или февральское? – бессмысленно уточнил Люциус, прекрасно понимая о чем говорит жена. Сам факт того, что Драко догадывался о его планах был неудивителен. Гораздо больше Лорда удивило то, что сын решил замолвить словечко об этом в своем письме. Руки сомкнулись в замок на забитом бумагами, но удивительно организованном столе. – Майское, – кивнула Цисса, заводя свои руки за спину. Её взгляд был стойким, а тело прямым. Только за решительность этой женщины, Люциус готов был преподнести ей все хранилища Гриннготса, оформленные на Малфоев. – И что он говорит? – Он недоволен тем, что ты идёшь туда, – удивительно прямо ответила Цисса. Обычно она предпочитала заходить с дальних тем, медленно повышая градус беседы. Люциус не слишком сильно об этом задумывался, когда дело касалось Драко, его жена всегда совершала импульсивные поступки. Про себя он не говорил, Лорд мог видеть свои недостатки и признавал их. В правильном обществе, – Драко упомянул, что глупо открыто показывать себя всем присутствующим. – Не думаю, что Драко говорил слово «глупо», – насмешливо пробормотал Люциус, вырвав из Циссы фырк. Он повернул кресло в ее сторону и расставил руки, жена сразу подошла к нему. Лорд нежно схватил ее за талию и притянул к себе, смотря в красивые глаза, напоминающие яркие алмазы в приглушённой темноте кабинета, – Я подумаю об этом, но ты сама знаешь, как трудно Он принимает оправдания. – Спасибо, муж, – она взяла его щеки в свои ладони и наклонилась. Соловей запел за окном, купаясь в лучах расчетного солнца.