Драко Малфой, и Попытки Игнорирования.

Удивительное дело – даже с правильными рунами, ничего не работало. Драко отчаялся. Он откинулся на колени Пэнси, которая в этот момент делала домашнее задание по Гребологии, описывая какие-то побеги. У Малфоя всё было слишком плохо с этим предметом, чтобы он серьезно мог вспомнить что-то не повторяя. Ну как, он конечно без повторения может вспомнить около пятидесяти сорто́в трав, эффективных в зельеварении, но что-то за курсом зельеварения было тайной, покрытой мраком. Сегодня двадцать третье января, все в школе продолжают носить значки Драко, а Поттер никак на это не реагирует. Зато письмо мамы было очень милым (относительно), хотя она и «интересовалась» зачем ему так много черепов тайманьской многоножки. Малфой вздохнул. В пятнадцатый раз за десять минут. – Давай, я вижу как ты взрываешься, – Паркинсон зарылась рукой в его волосы, царапая ноготками чувствительную кожу. У неё было хорошее настроение, об этом говорили розовые тени и яркая черная подводка. Пэнси, хотя и была ужасной модницей, обычно не красилась в школе. Как она сама говорила, у нее было слишком мало времени на сногсшибательный макияж. А по её мнению, лучше без макияжа, чем с посредственным, – Опять Поттер? – И Поттер, и руны, и вообще всё, – Драко устало пробормотал, утыкаясь носом ей в живот. Это было ужасно, настроения не было вообще, а у него сегодня встреча с Асторией, Итоном и Окдэллом. Последний наконец-то смирился со своей участью и стал посещать каждое занятие вместе с Даркклифом. Будет повод присудить Слизерину дополнительные баллы, – Поттер странно реагирует на мои значки. Почему он не злится? Он вообще поблагодарил меня за них! Как так можно? Я не понимаю. – Все просто, как платья моей матушки, змейка, – задумчиво ответила Пэнси, Драко обратился в слух. Как эксперт в отношениях Поттер-Малфой, все слова Пэнси об их ситуациях обычно были правдивыми, – Смотри, вы в последнее время не ссорились, так? Плюс, у вас был какой-то «тайный» разговор после Святочного Бала, который прошел тоже более-менее. Итак, очевидно, что Поттер не думает, что вы друзья, иначе он бы тебя доставал. Но очевидно, извини, дорогой, он тоже в тебя пока не влюблен. Говорю, как эксперт по влюбленности. Ну в общем, он относится к тебе с позитивом и думает, что все твои действия тоже имеют тайный «позитив». Я думаю, Грейнджер намекнула ему о твоей выходке перед Первым Испытанием, и теперь Поттер думает, что у тебя есть «второе дно» в каждом из твоих действий. И именно хорошее второе дно. – Пэнси, ты гений, – пробормотал Драко, задумываясь под фырк Паркинсон. А ведь и правда, а если учитывать ещё то, что он в принципе не был слишком злым в отношении Поттера даже когда делал свои значки, то немудрено, что Избранный принял это за что-то другое. Драко был слизеринцем, и поэтому, – Мы должны это как-то использовать. – Как? И для чего? – отстранённо ответила Пэнси, зачеркивая что-то на своем пергаменте. Благо, профессор Спраут не была такой дотошной, как Снейп или МакГонагалл и не обращала внимание на «красивый и аккуратный» вид работы. Паркинсон закусила губу, – Хочешь, чтобы Поттер встал на свое место в Визенгамоте? Разве ты не проигрываешь от этого? Он займет места Блэков. Твой кузен сделал его Наследником. – Нет, сейчас он слишком негативно настроен на всех чистокровных. У него всё ещё в голове эта установка: «Все чистокровные – темные маги», хотя у него в друзьях Лонгботтом и Уизли, – отрицательно мотнул головой Малфой, на что Пэнси цокнула язычком. Драко в принципе был с ней согласен, – Я сделаю что-нибудь с этим. Потом. Но я не про это, может начнем издалека? Например, может мне подружиться с Поттером? – Драко, дорогой, у тебя и так мозг взрывается, а ты себе новые цели ставишь. Ты слишком амбициозен для своего же блага. Предлагаю заняться твоей «дружбой» с Поттером в следующем году. У нас и так... много планов, особенно в конце весны, – уклончиво ответила Паркинсон, и Драко не мог с ней не согласиться. Ему нужно было убедить отца придумать что-то на Третье Испытание, доделать место хранения кольца и морально подготовиться к Темному Лорду. Плюс, мелкие цели вроде хороших оценок, занятий с детьми и хаффлпафцами, попытка расторгнуть помолвку с Асторией, придумать примерный план действий на пятый год и многое другое. Паркинсон как всегда зрела в корень, – Ещё весенний Гала, не забывай. И Имболк. Дорогой, к слову, если хочешь мое мнение: дружить с Поттером плохая идея. Тебе только хуже будет. Он тебя разобьёт, змейка. К тому же, если он... если он всё-таки воскреснет, то нет смысла даже пытаться. Слишком рискованно. – Если и разобьёт, то вы соберёте меня обратно, – произнес Драко, встретившись с ониксовыми глазами Пэнси. Она скривила губы, но в её взгляде сквозила такая теплота, которую нельзя перепутать ни с чем другим. Она провела пальцами по его лбу, разглаживая складочки. Один из минусов внешности Драко: когда он улыбался или удивлялся, у него на лбу появлялись складки. Фу, – Пойдешь со мной в библиотеку? – Я? В библиотеку? А кто там будет? – спросила Пэнси, распахнув глаза от удивления. Малфой поднялся с её колен, заговорчески усмехаясь, – Ой, не нравится мне это. – Там будет Астория и два первокурсника. – Я иду. Подожди пару минут. У Драко был план. Вау, звучит прекрасно. А план был таков: медленно интегрировать Пэнси в их учебный клуб в библиотеке, а потом интегрировать в хаффлпафский клуб по интересам. В последнее время, друзья Малфоя стали меньше упоминать барсуков в издевательском ключе, замечая его морщящееся лицо и недовольный взгляд. Драко решил побыть новатором как Мерлин. Не зря же великий волшебник учился на Слизерине, верно? Поэтому, первым делом он решил подключить Паркинсон. Пэнси открытая девушка, которая может заполнить болтовней любую компанию и подружиться с ней гораздо проще, чем с Тео или Блейзом. В чем проблема Блейза? Он слишком мнителен. С подозрением относится ко всем другим факультетам и будет улыбаться, а объявлять о своем недовольстве уже после встречи. Тео слишком закрытый, он как улитка в раковине или спящий тигр. Тут уж не угадаешь, как настроение сложится. Дафна пока не готова к новым знакомствам, она еле-еле в их компании обустроилась. Винс и Грег развлекаются с Миллисент, они в последнее время стали очень близки. А вот младших тоже можно было подключить, но чуть позже. Когда Драко будет чувствовать себя более уверенно. – Это Пэнси Паркинсон, если вы ещё не знали, – представил девушку первокурсникам Драко. Астория кивнула слизеринке и села за стол, доставая свой учебник четвертого курса по магическим существам. У Малфоя был лишний из-за того, что он сменил дополнительные занятия, поэтому он, недолго думая, отдал его Астории. Девочка найдет книге лучшее применение, чем Драко за все четыре с половиной года обучения Уходу. Половина за седьмой год, он не думает, что его можно назвать полноценным обучением, – Пэнси, это Окдэлл Роули и Итон Даркклиф. Асторию ты уже знаешь. – Ой, какие они милые! – Пэнси чуть ли не завизжала, но прикрыла пальцами рот. Её глаза сверкали каждый раз, когда она видела бесхозного ребенка со Слизерина. У Драко, по словам остальных, было также, хотя он искренне это отрицал. На лицах первокурсников были диаметрально разные выражения: у Итона неловкое, а у Окдэлла удивлённое, но заинтересованное, – Драко! Ты где таких милашек отрыл? – В начале года, – закатил глаза Малфой на театральное выступление Пэнси. Он сел за стол и поставил кучу книг по базе артефакторики. Ему нужно было проштудировать всё это, чтобы наконец разобраться с тайманьскими многоножками. Он искренне ждал Боунс и Дафну, чтобы «выплакать» им все свои проблемы. Может они смогут придумать что-то стоящее? В последнее время, Малфой всё больше и больше оставался в своей комнате, просто лежал на кровати и отдыхал. А Боунс была занята какими-то семейными делами, поэтому нечасто посещала их совместные занятия, – Давай, не убивай моих детей. Успокойся. – Драко, теперь, это наши дети, – серьезно ответила Пэнси и села за стол, листая выпуск Ведьминого Еженедельника. Вот у кого, а у Паркинсон не было ни капли стыда в библиотеке. Сначала, они сидели в тишине. Дети не привыкли к новому члену учебной группы и чувствовали себя неловко. Особенно Итон, он выглядел прямо таки слишком зажатым, в отличие от Окдэлла, который просто был тише обычного. Астория чувствовала себя прекрасно, как у сестры Дафны у неё был бесплатный проход в их компанию и она более-менее всех там знала. Кого-то больше, кого-то меньше. Паркинсон, например, больше. – Пэнси, а что вы проходите по Уходу за Магическими Существами сейчас? – спросила Астория, ломая лёд. Драко полностью зарылся в книги по артифакторике, из-за огромной баррикады была видна только его светлая макушка. Паркинсон отвлеклась от своего высококлассного чтива, в котором рассказывались проблемы современных ведьм и обратила свое внимание на Гриннграсс. Та сверкала своими глазами, с интересом глядя на старшую. – Ммм, после той ужасной ситуации, когда Драко нас всех бросил на Уходе, мы прошли соплохвостов и сейчас занимаемся единорогами. Мальчиков не пускают, зато нам разрешили их увидеть. Очень красивые, мне понравились, – зачирикала Пэнси, прихорашивалась перед младшими. Драко закатил глаза. – И какие они? Ну, единороги? – Итон робко спросил. И потом как плотину прорвало. Всё-таки, не зря он взял с собой именно Пэнси. ∆|• – Так это сделали вы, мистер Малфой, – громкий голос сказал, остановив Драко в коридоре. Он совершал свой ночной обход как староста и не планировал встречать здесь, в дальнем коридоре, профессора Флитвика. Тот нахмурил свои яркие брови и сморщил лицо. Похоже, декану Рэйвенкло всё-таки стало известно об авторстве Малфоя тех самых значков. К сожалению, после двух недель их активной носки, Драко понял, что никакой вразумительной реакции от Поттера он не получит, поэтому перестал их носить. Но по замку все ещё можно было заметить учеников, ходящих с желтым именем Диггори на груди. Это также вдохновило некоторых шармбатонцев создать какие-то футболки с надписью: «Флёр – победитель!» на французском. – Извините, профессор, боюсь я не понимаю, о чем вы говорите, – играть дурачка никогда не поздно, особенно, если это спасет твой факультет от лишней потери баллов. Хотя профессор Флитвик был известен своей непритезательностью в плане очков, снимал он их также непритезательно. Драко все ещё помнит, как Пьюси отхватил за какую-то свою выходку штраф в сто пятьдесят баллов. Его тогда весь факультет был готов загрызть, или в случае змей, задушить. – Прошу вас в мой кабинет, мистер Малфой, – декан развернулся и быстро пошел в сторону Чар, Драко еле-еле успевал за ним. Разве он не должен быть быстрее, если он выше? Почему профессор гонит так, как будто он маггловская машина? Прическа Драко, собранная в тугой хвост сзади, немного растрепалась, а дыхание сбилось. Чёртовы рэйвенкловцы, знают как удивить. Пройдя минут десять в относительной тишине, профессор быстро шмыгнул за дверь, а Драко проскользнул за ним. Кабинет Чар выглядел по-другому. Если обычно он был просторным, больше похожим на аудиторию, чем на класс, то теперь это была просто комната с лежащими повсюду книгами и свитками. Несомненно, это Пространственные Чары высшей категории. Профессор Флитвик был одним из немногих преподавателей, которые нравились Драко и которых он, со скрипом, называл приемлемыми для своей должности. После посещения Древних Рун, прибавился ещё одним хороший преподаватель, а после Арифмантики – ужасный. Эти предметы будто бы уравнивали друг друга. Драко перевел взгляд на Флитвика, вставшего на одну из книжных гор, чтобы уменьшить их разрыв в росте. – Итак, мистер Малфой, давайте так. Вы признаете, что это вы, и мы проведем прекрасную беседу о ваших способностях к Чарам, а взамен, я могу ответить вам на один ваш вопрос, ничего не спрашивая. Вы согласны? – глаза профессора загорелись. Драко немного опешил. Это что, его ругать никто не собирается? Он уже приготовил покая́нную речь, в которой валил всё на Поттера и его компанию, а тут вот оно как вышло. Предложение было заманчиво, а учитывая возраст Флитвика, который определенно выше сотни, он мог бы закончить мучения Малфоя с кольцом. Удивительно, как профессор понимает слизеринцев. Не зря он декан Рэйвенкло. – Ладно, это я зачаровал все эти значки, – признал Драко. Рот профессора расплылся в ухмылке, и он стал бормотать себе под нос. Развернувшись, рэйвенкловец начал чертить что-то мелом на доске, иногда стирая, а иногда добавляя новые штрихи к общей картине. Через пару мгновений он закончил, и с горящими глазами упёрся взглядом в бедного стушевавшегося студента. – Вы использовали модифицированную версию иллюзионных чар, верно? А ещё, использовали как базу чары преобразования, я прав? – с удовольствием спросил профессор Флитвик, гордо нахохлившись. Драко, сам того не осознавая, позволил своим губам расплыться в ухмылке. Так вот зачем в прошлой временной ветке профессор разыскивал его, а Малфой-то думал, что ради наказания. Кто же знал, что он пробудит жадное гоблинское желание в получении новых знаний? Увидев самоуверенное выражение студента, профессор нахмурился. – Я сам изобрел это заклинание, – пояснил Драко, отчего профессор чуть не подпрыгнул на своем месте. Левитировав себе пергамент, Флитвик попросил (хотя звучало как приказ) чтобы Малфой во всех красках описал теорию и процесс создания этого заклинания. И как мог Драко отказать, когда профессор упомянул «Превосходно» до конца второго семестра? Он пылал энтузиазмом не хуже гоблина, в красках описывая все свои изобретения. Флитвик задавал наводящие вопросы, которые выходили за рамки обычного четвертого курса и, о Мерлин, как Драко был рад вступить в умственную дискуссию с умным человеком, – ...а потом мы раздали их всем желающим. Вроде всё. – Мистер Малфой, не описать словами мои эмоции в данный момент, – на лице Флитвика застыло окрыленное выражение, когда он утолил свои гоблинские желания. Когда гоблин чего-то хочет, никто его не остановит. Пове́рье в магическом мире. Драко нахохлился от гордости, наконец кто-то понял его новаторские идеи, а не говорил что-то вроде: «Ой, змейка, опять ты со своим Поттером... Ну ладно, помогу, что там делать нужно?», – Я настоятельно рекомендую оформить патент на это заклинание. Я даже могу вам помочь с этим. – Как только смогу, так оформлю, профессор, – кивнул Драко. В какой-то момент декан заварил по чашке чая и трансфигурировал им несколько стульев. Теперь Малфой сидел в двенадцать ночи с деканом Рэйвенкло, пил чай и разговаривал о чарах. Удивительно, куда может завести жизнь. Про патент... скажем так, отец был бы не рад узнать, что Наследник якшается с гоблином, хотя у них и была лучшая репутация, чем у тех же кентавров или оборотней, – Вы не снимете баллы? Ну, за всё? – Я бы мог, но оставлю загадку с «тайным создателем» профессору МакГонагалл, – подмигнул профессор Флитвик, по всем манерам выпивая чай. Странно, хотя при его возрасте неудивительно, что он знает все чистокровные законы и своё положении. Рэйвенкло всегда всё знали. Драко фыркнул, – Мистер Малфой, я бы предложил вам настоятельно подумать о карьере в Отделе Тайн после выпуска. Там ценятся такие открытые таланты, как вы. – Чары это не мой главный талант, но я приму к сведению ваши слова, – также лукаво ответил Драко, растянув губы в приятной улыбке. Здесь, в этом кабинете, с преподавателем, о котором он никогда не думал больше пары мгновений, он чувствовал себя в безопасности. Как будто не было Темного Лорда, не было лет, прожитых под мрачным знаменем чистоты крови и смертей близких. Так странно приятно, – Профессор, вы не забыли насчёт нашей сделки? – Как такое забыть, мистер Малфой, задавайте ваш вопрос. После нашего диалога, я весь в предвкушении, – с теплым изгибом глаз, произнес в ответ декан Рэйвенкло. Драко пару минут подумал как бы это правильно сформулировать, поставив чашку на тарелку. – У меня есть определенная компиляция рун, которые вроде как совершенно верны и должны работать вместе. Но сосуд, на который я их наношу всё время взрывается и не хочет работать. Как я могу сделать так, чтобы сосуд сработал? Он, по всем книгам, должен вмешать в себя эти руны и магию от них, но почему-то он взрывается, – на одном дыхание произнес Малфой, и с каждым его словом брови профессора Флитвика все опускались и опускались. Он не был уверен насколько всё плохо, но гоблин определенно задумался. – Если всё правильно с вашими рунами, то скорее всего проблема в сосуде, – наконец ответил профессор и его лицо просветлело. От души Драко как-то отлегло, он то думал, что всё, пиши пропало. Все полугодичные усилия зря, – Вы не выглядите подкованным рунистом или хотя бы подмастерьем, поэтому скорее всего, ваша проблема в магии, которую вы ненароком вкладываете в свои руны. Я предлагаю вам воспользоваться простым методом – совместите стекло и ваш сосуд. Стекло удивительно хорошо сдерживает входящую магию и, таким образом, оно защитит ваш сосуд от вмешательства магии. У вас же есть стекло? Драко задумался. Стакан со Святочного Бала стоял на его столе, сверкая своим прозрачным великолепием каждое утро. – Есть, спасибо, профессор, – искренне поблагодарил Малфой. Брови Флитвика удивлённо приподнялись, но через мгновение он расплылся в довольной и гордой улыбке. – Всегда рад помочь интеллигентному человеку, мистер Малфой. ∆|• Глаза заслезились, когда перед Драко появилась маленькая темная шкатулка с вкраплениями прозрачных камней. По бокам сверкали коричневые руны, освещая темноту ночи. – Ну наконец-то, – прошептал, протягивая руку к кольцу и кладя его внутрь шкатулки. Стоило закрыть её на маленький замочек, как всё давление вмиг исчезло, заставив Драко впервые за долгое время вздохнуть полной грудью. ∆|• Драко любил Имболк за то, что когда он приезжал домой на пару дней празднества, он был не в мрачном и опасном Малфой-мэноре, а в красочном оранжево-белом дворце, наполненном ярким светом. Конечно, последние пять лет были слишком тяжёлыми, чтобы отмечать Имболк, но Драко старался даже в маггловском мире купить себе несколько блинов и бутылку молока. Праздник навсегда стал ассоциироваться с домом и мамой, которая изо дня в день украшала все залы цветами. В детстве, Драко вместе с ней зажигал свечи, парящие под сводом потолка, паралельно помогая маме найти лучший хворост для костра. Хотя отец предлагал маме купить и не растрачивать силы, она всегда упиралась, говоря, что это часть праздника. Лорд Малфой никогда не спорил, просто молчал и переводил тему разговора на что-то другое. Мама иногда могла быть ещё более консервативной и закостенелой, чем он, Блэковская порода всё-таки. Например, в плане женитьбы, но об этом как-нибудь попозже. В некоторых аспектах, мама Драко была вполне себе прогрессивной по меркам чистокровных женщиной. Безопасно-прогрессивной, как бы её назвал Малфой, а не как тётя Андромеда или тот же Сириус. В общем, когда Драко собрал свои вещи и уже хотел отходить к платформе, его, с несущими чемоданы эльфами, поймал, кто бы вы думаете, сам Гарри Поттер. – А вы это, куда все? – мято спросил Избранный, кидая взгляд на ближайшие кусты. Драко мог поставить десять галлеонов на то, что там пряталась Грейнджер или кто-то ещё из многочисленных знакомых будущего героя. Малфой почувствовал себя униженным и оскорбленным. То есть, как с ним просто поболтать, так Поттер подойти не может, а как информацию выведать непонятно из-за каких целей, так сразу. Он высоко поднял нос и хмыкнул, осматривая Поттера прищуренным взглядом. – Куда надо, Поттер, – Драко ядовито цапнул и развернулся, уходя к платформе. Когда там его встретила Пэнси и вся женская часть их коллектива, на него устремились заинтересованно-понимающие взгляды. Ничего они точно не слышали, но определенно увидели Поттера и Драко издалека. Или, может просто поняли, что случилось по звуку шагов слизеринца. Малфой так топал ногами от злости, что казалось земля дрожала, а лицо горело от праведной ярости, – Поттер – идиот. – Да, а ты гений мысли и красавчик с большой буквы. Расскажешь в поезде, змейка, давай, быстрее, все уже там, – Паркинсон, очевидно имевшая бывалый иммунитет к такому состоянию Драко, подгоняла. На ней была розовая кофточка и немного светлее розовый свитер, который перекликался своим цветом с нежно-зеленой юбкой. Сочетание цветов как всегда на шике, без сарказма. Драко был одним из немногих людей, которые могли оценить это по достоинству. – Поттер опять что-то сделал? – поинтересовалась Дафна, хлопнув своими ланьими глазами. Ах, святая душа. – Ой-ё, разбудила дракона, – Паркинсон поморщилась и быстрее пошла в купе, выискивая своего «мужа в законе» или же Блейза Забини. Дафна пару раз моргнула и посмотрела на Асторию, которая просто хмыкнула, и повела их двоих в купе. Драко ждал, пока они все там сядут, чтобы высказать своё праведное негодование. В купе уже сидели Тео, Блейз и Пэнси, первые играли в настольную игру под странным названием «Go fish», которая была популярна у полукровок со Слизерина. Драко никогда не играл в карточные игры. Отец всегда запрещал, говоря, что это для бедных и нищих, а мать просто сказала, что карты развращают. Услышав истории о закрытых местах, где можно играть в карты и ставить, как на аукционах, деньги от Рэйчел в один из летних рабочих дней пекарни, Драко удивился. У слизеринцев были игры, например рифмы, почта в шляпе или какие-нибудь типичные шахматы, но карточные игры всегда были «запрещенными». Да и Малфой, на самом деле, мало ими интересовался, ему было интересно придумать смешную рифму, а не запоминать каждую масть и высчитывать шансы на получение карты противника. Шахматы в этом плане более интересные. По мнению Драко, конечно. С громким вздохом, он сел. – Итак, Поттер, – начал Драко, и тут же услышал смешок Блейза. Пихнув Пэнси, он отбросил её на Забини, который чуть не выронил свои карты. Паркинсон преданно посмотрела на Драко, выглядя как самый несчастный в мире человек. Блейзу наоборот было хоть бы хны, он с горящими глазами следил за столом, не прекращая улыбаться, – В общем, иду я к вам, и тут ко мне подходит Поттер. Говорит: «Драко, а куда вы едете?» Представляете? Не привет, ни здравствуйте! Он общается со мной только тогда, когда ему что-то от меня нужно! – А разве вы друзья? – поинтересовалась Дафна, сидя рядом с Тео. Она выглядела слегка взволнованной и нервно поглядывала на Асторию. Старшая Гриннграсс пыталась то и дело поправить свой черный ободок, поджимая розовые губки. Астория посмотрела на Дафну, а потом на Драко. По ее взгляду было понятно, что она думает: «Вы все тупые, одна я тут умная». – Нет. Но он же должен поинтересоваться, прежде чем спросить. Будто все годы наших отношений были зря, – фыркнул Драко. – Дорогой, у вас не было отношений. Пока у вас какой-то странный промежуточный период, который, как я думаю, выльется в то, что вы поцелуетесь на пятом курсе, – Пэнси положила голову на плечо Блейза, рассматривая свои ногти. Астория оторвала взгляд от своей книги. – Ставлю на шестой, пока Драко соберётся с мыслями, Поттер его первым туда-сюда, – Забини фыркнул. – Блейз, ну не при детях же! – Дафна возмущённо прикрыла ушки Астории, пылая искренним гневом. Драко просто старался не смеяться с выражения лица младшей Гриннграсс, сосредоточившись на самом диалоге. Вдруг, его лицо тоже исказил праведный гнев. – Вы думаете, что я тупой? – уязвлённо посмотрел на парочку улыбающихся идиотов Драко. Пэнси, кошка, только ухмыльнулась. – Змейка, ты наоборот, самый умный, просто никогда не сделаешь первый шаг. Напомни мне Поттеру об этом ска- – Да как так-то?! Это блеф! Поклёп! Ты – шулер, Нотт! Ты меня обманываешь! Не могло у тебя быть козырного туза, у тебя лицо было, будто ты всю игру в руках дерьмо держал! – Блейз подскочил, ударяя ладонью по столу. Тео хмыкнул, забирая себе галлеоны со стола. Драко подумал, о том, как же он вошёл в такую компанию. Не то чтобы он жалел.