5 вечеров патологоанатома Антоновой с любимой женщиной

      Всего год длилась их тихая история любви. Год, наполненный всепоглощающей, искренней и лишь с виду «тихой» любовью.Таковой их отношения могли назвать только непосвящённые, не видящие ничего дальше своего носа люди. Любовь Галины с Валей была словно океан – тихая, спокойная, безопасная и безмятежная с виду, но жгучая, страстная и дикая в реальности. Обе утопали в этих отношениях, погружаясь друг в друга до конца, изучая каждый миллиметр кожи и души. До этого ни разу не сталкиваясь с подобными чувствами, обе учились с ними жить. Учились любить друг друга, заботиться и скрывать свои чувства от других. Об их любви знала только соседка по комнате – Катя с третьего курса, она отнеслась с пониманием: не осуждала, но и не поддерживала. Ей было плевать на всё, кроме учёбы и чистоты их комнаты, поэтому она не сильно замечала происходящее между соседками.       Скрывать отношения было просто – учась в разных группах, корпусах, у разных преподавателей и имея за день минимум пересечений – подозрений они не вызывали. Тем более друзей у девушек почти не было. У Рогозиной из-за природной любви к одиночеству, благодаря которой за шесть лет обучения она и не обзавелась близкими друзьями среди однокурсников, а у Антоновой такой задачи, как поиск друзей, и не было – оставалась близка с подругами из школы.       Так девушки и скрывали свою любовь, но в один день им пришлось приоткрыть завесу этой тайны…       Утро понедельника выдалось неспокойным – все обитательницы двести девятой комнаты проспали, из-за этого пробуждение было нервным, а сборы – стремительными. Хуже всех в этой ситуации было Галине, которая, пока что втайне от Вали, ехала не на учёбу, а в военкомат. Пару дней назад Рогозину вызвал ректор университета, где ей выдали повестку, в которой говорилось о том, что её забирают на службу в Чечню как военврача. Земля из-под ног в тот момент будто провалилась, а в голове роились вопросы, и главными из них являлись: «Как я Валю оставлю? Как сообщу об этом?».       Подъезжая к военкомату, Рогозина до сих пор теплила надежду на то, что всё это ошибка и отправят не её. До знакомства с Валей Галя, не сомневаясь ни секунды, отправилась бы на место военных действий, ведь она врач – её обязанность перед людьми – спасать жизни. Но сейчас, когда в жизни Рогозиной появился новый смысл в лице голубоглазой блондинки, некоторые приоритеты и постулаты жизни видоизменились. Теперь бросаться на амбразуру было глупо и неоправданно – есть в жизни человек, находящийся будто под кожей, в самом сердце, из-за которого жить не то что нужно, а необходимо, чтобы жила и она.       Время, проведённое в стенах призывного пункта, пронеслось незаметно. И стоя сейчас у входа в его здание, держа в руках выписку из медкарты с надписью «Годен» и в графе о состоянии здоровья букву «А», не знала, что теперь делать. Отправление на место службы уже пятого июля, сессия до третьего, а сегодня двадцать восьмое июня.       Неделя, чтобы признаться любимой женщине в том, что уезжаешь на возможную смерть.       Осознание данной мысли навалилось по пути в общежитие. Прохлада троллейбуса немного освежила мысли девушки, но легче стало совсем ненадолго. За осознанием признания и разлуки с самым важным человеком в жизни навалилось и понимание того, куда именно она уезжает. Её забирают не в армию, не на военные сборы, а на настоящее поле боя. На войну.       Первая чеченская кампания началась около полугода назад, и за всё это время к Галине не приходила мысль того, что она может отправиться на место военных действий. Она училась не на медсестру, но хирургов общей практики забирали на фронт даже чаще из-за умений оказать не только первую помощь, но и «залатать» раны бойцам для дальнейшего сражения.       Троллейбус оповестил о конечной, и огромная масса людей начала вываливать на улицы столицы, где-то в конце этой толпы была высокая и задумчивая девушка, не замечающая ничего вокруг. Она шла вдоль улицы прямо к подземному переходу. Попав на противоположную сторону дороги, устремилась к огромной многоэтажке, уже доставая студенческий из сумки. Пара минут, и дверь с номером двести девять оказывается в поле зрения. Ключ уже в руке, остаётся только вставить его в скважину, провернуть два раза и войти. Но что-то останавливает от этого действия. Неистово хочется курить и плакать. Последний раз такое было в Новый год после очередной ссоры с отцом, рядом была Валя, и было легче, но сейчас видеть её страшнее всего.       Найдя в одном из отделений сумки почти закончившуюся пачку лёгких сигарет и зажигалку, отправилась на общий балкон этажа. Многие курили там, из-за чего уже образовалась своеобразная пепельница в виде жестяной банки то ли из-под горошка, то ли из-под кукурузы. На самом деле всё это было неважно, но хотелось отвлечься хоть немного от гнетущих мыслей, что будто не давали полноценно вдохнуть полную грудь воздуха. Поставив банку, спрятанную до этого за шифером, прислонённым к одной из стен балкона, на комод, стоящий там же, облокотилась на перила незастеклённого балкона. Достала предпоследнюю сигарету, подожгла, закурила. Ментоловый вкус сигарет всегда освежал, оставляя на языке смесь горечи и сладости, что давало забыться и абстрагироваться от происходящих в жизни событий хотя бы на пару минут, пока не закончится сигарета. С первой затяжкой большинство мыслей покинули голову, вместе с этим некое облегчение было недолгим, уже через затяжку тяжёлые капли полились из глаз, давая волю давно не находившим выхода негативным эмоциям.       Всё навалилось сразу. Начиная сессией и докторской диссертацией, заканчивая ссорами с отцом и войной. Слёзы начинали душить, сигаретный дым пропитывал собой одежду и волосы, клубясь рядом, почти не разносимый ветром. Пальцы правой руки будто механически стряхивали пепел в банку, и также вновь подносила сигарету ко рту. Время шло медленно, оно будто замерло на благо девушки. Было время всё обдумать.       Решение рассказать всё сегодня пришло почти сразу. Не было смысла что-то утаивать и скрывать, а тем более от Антоновой, если она что-то заподозрит, то её ничего не остановит, чтобы выяснить правду. Это было уже не раз ею продемонстрировано. Время на наручных часах показывало половину пятого, а это значит, что возлюбленная совсем скоро вернётся с пар и можно будет приступить к такому серьёзному, но необходимому разговору. Потушив уже тлевшую сигарету о внутреннюю сторону банки и выбросив её туда же; оторвала руки от перил, а глаза от созерцания многоэтажки напротив, направилась вон с балкона.       Зайдя в комнату, присела на свою постель, опустив голову между широко расставленных колен. Мысли снова закружили в голове, создавая ураган и вызывая слабый приступ мигрени. Тяжёлое дыхание, подступающий вновь комок слёз и отчаяние, накатывающее волнами паники – всё это так бы и продолжилось до самого прихода Антоновой, но нужно было взять себя в руки. Первым делом решила прибрать оставшийся с утра беспорядок. Во время небольшой уборки и не заметила, как прошёл час и в комнате отварилась дверь.       – Привет, Галочка! Как день прошёл? – улыбающаяся блондинка оказалась в комнате так быстро, словно маленький ураган. Закрывая дверь за собой, скинула свою сумку на первый попавшийся стул, снимая импортную джинсовку и повесив её на плечики, отправила в шкаф, попутно начав свой радостный рассказ. – Представляешь, мне сегодня в деканате сказали, что староста моего потока… – прервавшись на полуфразе, увидев стоящую к ней спиной возлюбленную, что, смотря в окно, глубоко дышала.        – Галь… всё хорошо? – понизив голос, подошла к шатенке. Положила ей руку на плечо, заглянув в лицо, приподнявшись на носочки. Прижалась к её спине, стараясь заглянуть в глаза любимой.        – Нет, Валюш, – разворачиваясь в объятиях младшей девушки, утыкаясь лицом ей в плечо, крепко прижимая к своей груди, стараясь спрятать своё лицо и не разрыдаться.        Антонова на это лишь сильнее обхватила плечи девушки, держа в своих объятиях. Страх усиливался с каждой секундой, но они молчали.                Восемь вечера. Пятое июля. На Казанском вокзале многолюдно. Огромное количество парней и девушек в военной форме с тяжёлыми сумками наперевес окружены родными и близкими, что в свою очередь не могут сдержать слёз боли и отчаяния.        Вдали ото всех стоит пара. Две девушки, две противоположности – блондинка и шатенка, но обе со слезами на глазах. Обе не могут принять действительность, не могут до конца осознать длительность своего расставания, не могут предполагать, когда состоится и состоится ли вообще их встреча.        Взгляд глаза в глаза, и слёзы срываются у обеих. Руки, что до этого были переплетены, теперь сжимают спины и талии друг друга. Страх, отчаяние, надежда, любовь – всё это было в сплетении рук и тел в данный момент. Сейчас не было ничего, кроме них. Кроме их любви и надежды на будущую встречу.       Этот вечер они также запомнят навсегда, ведь он разделил их общую жизнь на «до» и «после».