5 вечеров патологоанатома Антоновой с любимой женщиной

      Конец ноября выдался чересчур холодным в этом году. Пробирающий до костей порывистый ветер поднимал ввысь белые хлопья, что успели замести все улочки столицы плотным слоем белого снега; гололедица появилась ещё три дня назад, и город окончательно погряз в пробках, что стали круглосуточными; снежные вершины коричнево-серых оттенков возвышались в каждом дворе без исключений, тракторы шумели ежечасно.        В квартире зябко, в постели – мертвецки холодно. Просыпаться одной было совершенно непривычно после стольких лет тепла. Две недели одиночества были словно пытка. Будто жизненно важный орган отказывает, и живёшь только благодаря паллиативке. Ничего не может помочь, кроме неё.       Галину отправили в командировку в Иркутск для повышения квалификации и проведения лекций студентам высших учебных заведений. И эти две недели казались Антоновой вечностью.       Из-за огромной нагрузки, значительной разницы во времени и общей усталости у обеих созваниваться и переписываться получалось крайне редко. Если за день у них всё-таки получалось созвониться и хоть немного побеседовать – день удался. Переписка в абсолютном большинстве дней выглядела как монолог одной из женщин. Рассказывали всё, но кратко, ведь чаще всего писали перед сном. В выходные же, коих у Рогозиной, считай, и не было из-за посещения музеев, памятников, церквей и Байкала вместе с другими представителями МВД, старались созваниваться несколько раз, один раз даже получилось поговорить около часа по видеосвязи.        Ситуация была крайне удручающей. Жизнь Антоновой начала постепенно терять краски, каждый день становился хуже предыдущего. Одиночество среди людей – так можно описать состояние блондинки на протяжении всего отсутствия любимой. Просыпаясь, работая, засыпая – дикое чувство одиночества. Спасали от полной безнадёги сообщения, иногда и голосовые, от Гали. Засыпать иногда было не так грустно.       Проведя две недели в одиночестве, хотелось лишь одного: чтобы оно поскорее закончилось. Чтобы приехала любовь всей жизни, и всё вновь заиграло красками.

***

      Утро тридцатого ноября две тысячи двадцать третьего года.        Сегодня возвращается Рогозина, а значит, как завещал Маяковский: «И стоило жить, и работать стоило».        Весь день Антонова была на взводе – в ФЭС вызвали в пять утра выходного дня, и по приезде оказалось, что привезли двенадцать трупов, вскрыть которые нужно срочно, ведь дело резонансное и крайне важное.        Только к двенадцати часам на помощь приехал Ломов, когда блондинка успела вскрыть уже три трупа и отправить пробы на гистологию. Вдвоем дело пошло быстрее. К девяти вечера все тела были вскрыты, отчёты составлены и направлены в следственный комитет, что и отправил трупы в ФЭС для срочной экспертизы. Шестнадцать часов на ногах без перерыва на обед давали о себе знать – Валентина чувствовала себя выжитой, как лимон.        Попрощавшись с Тихоновым и Майским, что поздно ужинали в буфете перед продолжением работы – у Вани проверка всех умерших на связи меж собой, а у Сергея – ночное дежурство с заполнением отчётов; Антонова направилась к лифту. Только войдя в ярко освещённую кабину, почувствовала облегчение. Рабочий день завершён, можно со спокойной душой ехать домой.        Покинув здание службы, двинулась к автомобилю, что за день успело хорошенечко припорошить снегом. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, принялась прогревать и чистить машину. Уже через двадцать минут серебристая «Мазда» на всех парах мчалась по ночной столице.

***

      Рогозина, что вернулась в Москву в седьмом часу вечера, уже полтора часа ждала Валентину дома. Красное платье, такого же цвета помада, завивка, ужин при свечах, букет белых лилий с веточками гипсофилов – всё это ожидало патологоанатома по приезде домой. В ожидании любимой Галина успела не только привести себя в порядок, но и несколько раз накрутить себя по поводу того, где же пропадает блондинка – сегодня был её выходной, и предположение, что Антонова вышла в магазин, отпало после первых тридцати минут, проведённых в квартире. Первым делом позвонила Круглову, что замещал Рогозину на посту руководителя все две недели отсутствия. Узнав про аврал на службе, поняла, что ждать блондинку придётся долго. Но уже в девять двадцать Рогозиной поступило сообщение от Николая: «Она вышла из офиса пару минут назад». В этот момент подготовка к празднованию возобновилась.

***

      Вылезая из машины без пяти минут десять вечера,Валентина валилась с ног. Все её мысли сейчас роились вокруг одного – горячей ванны, принять которую, казалось, было жизненно необходимо. Лифт, как назло, ехал крайне медленно, и, прижавшись головой к стенке кабины, Антонова уже ощущала, как ляжет в горячую воду, включит классическую музыку и расслабится.        Двери лифта раскрылись с характерным скрипом. На площадке было тихо. Замок поддался легко, два оборота ключа, и ручка легко опускается вниз. В квартире пахнет жжёным воском и цветами, с кухни падает оранжевый свет свечей, и оттуда же слышны шаги, и уже через пару секунд в коридоре появляется высокая шатенка с лучезарной улыбкой.       – Галочка… – чуть удивлённо, но с широчайшей улыбкой на устах, в два шага приближаясь к любимой. В тот же момент, как руки полковника оказались на спине блондинки, все заботы и усталость прошедшего дня отошли на дальний план, уступая место безоговорочной любви и нежности. Хотелось стоять так вечно – в объятиях единственной и родной.        Сколько времени они так стояли – никто не мог сказать точно. В данный момент не было ничего важнее вдыхаемого парфюма, рук на теле и дыхания её Гали. Все минуты, дни и недели ожидания того стоили. В памяти начали всплывать воспоминания тридцатилетней давности… Разлука в тот раз и в этот не сравнимы, но для блондинки отсутствие шатенки рядом – пытка.       – А какое сегодня число? – немного отстранившись, но не разрывая объятий, спросила Антонова.       – Тридцатое, родная. – Заправив выбившуюся прядку волос любимой за ухо, нежно улыбнулась, положив свою холодную, чуть сухую ладонь на тёплую щёку Вали, чуть поглаживая.       – У нас годовщина… – широко распахнув глаза, удивляясь, как же быстро прошло время.       — С праздником... — несильно притянув лицо младшей к себе, целуя настолько нежно и медленно, что сводила с ума. Две недели разлуки ощущались настолько остро, что хотелось находиться в объятиях, чувствуя родные руки на своей спине и талии, целовать любимые губы до бесконечности и думать только о хорошем, ощущая безграничное счастье и несмолкающий стук сердца, именно её сердца.       Оторвавшись друг от друга только минут через пять, дамы прошли на кухню, где их ждал уже давно остывший ужин, бутылка дорогого, но тёплого шампанского, почти потухшие свечи и подарок, привезённый Рогозиной из Иркутска Антоновой.       — Прости, что так получилось... Я и забыла, что ты сегодня возвращаешься, с самого утра на работу вызвали, такая запара была, что про всё на свете забыла, Галочка. — Опустившись на стул, взяла Галину за руку, поглаживая костяшки, смотрела прямо в глаза.       — Всё хорошо, Валюш. Про запару я знаю. — Поймав на себе удивлённый взгляд, продолжила: — Круглов рассказал, я ему позвонила минут через тридцать, как приехала домой.       — А ты когда приехала, кстати?       — Часа три назад. Я ещё утром поняла, что что-то произошло, когда ты на мои сообщения не ответила и сама не звонила.       — Я телефон весь день не трогала, даже когда с работы вышла... Вообще сил ни на что не было. Машину еле-еле почистила и поехала. — Со вздохом произнесла, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза.       — Сильно устала? — звучало не как вопрос, а как утверждение. — Я тебе там ванну набрала, но она, наверное, уже остыла. Давай я горяченькой пущу, отдохнёшь, а потом поужинаем, поболтаем немного и спать ляжем, как тебе?       — Ты всегда знаешь, что мне нужно, родная... — раскрыв глаза, что до этого были закрыты от приятной истомы, распространявшейся по всему телу, и улыбнулась с благодарностью и усталостью.       Мечты о горячей ванне осуществились уже через пару минут. Только оказавшись в воде, блондинка почувствовала, как тело расслабилось, из головы испарились все мысли, а на душе стало легко. Спустя несколько минут в ванну зашла Галя, присевшая на закрытый крышкой «белый трон». Почти сразу начавшая рассказ о своей поездке в Иркутск, ведь понимала, что после ужина Валя станет ещё более сонливой и точно уснёт, как только её голова коснётся подушки. Антонова моментально, как вошла возлюбленная, зашторила ванну шторкой бежевого цвета.       — Валюш, мы вместе уже тридцать лет, а ты так прикрываешься, будто я там чего-то не видела...       — Мы с тобой две недели не виделись, мало ли ты на меня набросишься, как только увидишь. — посмеиваясь объяснила Антонова.       — Я не настолько озабочена, чтобы донимать тебя уставшую с этим. — Немного помолчав, продолжила: — Я буду донимать тебя с этим завтра, когда ты хорошенечко отдохнёшь и выспишься.       — Спасибо за такую отсрочку. — Уже откровенно смеясь над словами любимой.       Проведя в ванной около сорока минут, тридцать из которых были с Галей, что делилась уймой впечатлений о командировке. Минут за пять до выхода блондинки старшая удалилась на кухню разогревать ужин и доставать шампанское, которое убрала в холодильник перед тем, как зайти в ванную комнату. Заново зажгла свечи, и запах ванили, так обожаемый Антоновой, разошёлся по всему пространству кухни.       — Как же хорошо: ты дома, завтра совместный выходной и никуда не надо! — Придя на кухню через десять минут, одетая в пижаму, подаренную Галиной на прошлый Новый год.       Ужин проходил крайне размеренно. Попивая шампанское, изредка отвлекаясь на пасту, заказанную из ресторана, женщины обсуждали проведённые друг без друга дни. Рогозина, которая большую часть успела рассказать в ванной, почти молчала, вслушиваясь в слова младшей, что старалась рассказать всё, не упустив ни одной детали.       Когда поздний ужин был завершён, настенные часы указывали на полдвенадцатого. Женщины решили переместиться сразу в спальню и продолжить разговор в тёплой постели и объятиях друг друга.       — ...а на Байкал нам надо будет тоже как-нибудь съездить, тебе точно понравится! — Мечтательно смотря в потолок, Галина закончила свой рассказ об озере Байкал, который оставил неизгладимое впечатление и стал главным событием всей командировки. Повернув голову на возлюбленную, женщина увидела лишь светлую макушку Антоновой, чья не менее светлая голова покоилась на её плече. Улыбнувшись данной картине, Рогозина поняла, что всё-таки была права и Валя уснула в постели уже через восемь минут прибывания в спальне.       А сама Галина засыпать не торопилась. Её сознание захватили воспоминания. За тридцать лет произошло так много и хорошего, и плохого, что вспоминать это можно ещё лет тридцать, не меньше. Всматриваясь в темноту за окнами и прислушиваясь к ровному дыханию Вали, Рогозина желала только одного — чтобы так было всегда.       Этот вечер был, несомненно, одним из лучших за жизнь для двух женщин, что связаны друг с другом навечно.