kill dash nine

Интерьеры отеля всегда приносили в сердце Софьи чуточку радости, потому что в основном ассоциировались с отдыхом. Стоило на секунду прикрыть глаза и забыть о своей миссии здесь, как тут же представлялось, как она поднимется в номер, завернется в белый махровый халат и с разбега плюхнется на свежезастеленную кровать, превращая лебедя из полотенец в невнятное месиво, а потом наденет купальник и отправится на море. Но когда глаза вновь открылись, вернулось осознание и, если честно, разочарование: сегодня здесь ей предстоит не отдых, а работа — работа светской львицей. Она будет пить алкоголь, хотя вообще-то ей по возрасту не положено, будет улыбаться, позировать для фотографов, отвечать на вопросы прессы и заводить непринуждённые разговоры с папиными гостями. И при этом изо всех сил делать вид, что ей здесь нравится, общением она наслаждается, а повышенное внимание ей льстит. А ещё ей придется играть в идеальную семью. При мысли об этом ей захотелось коктейля. Подойдя к бармену, работающему на вечеринке, она заказала эпплтини. Пока коктейль готовился, девушка без какого-либо интереса оглядывала бар и думала о том, что она будет сегодня его частой посетительницей. — Софья, здравствуйте. Журнал Tatler. Можно вас сфотографировать? — раздалось из-за спины. В этот момент бармен протянул девушке готовый коктейль. Очень невовремя, но Софья на автомате приняла напиток, поблагодарила бармена, сделала небольшой глоток и только потом обернулась. Голос принадлежал симпатичной светловолосой девушке лет 25-30 в элегантном красном платье. Рядом с ней стоял угрюмый парень неопределённого возраста с профессиональным фотоаппаратом с большим объективом. Натянув улыбку и чересчур приветливо протараторив «конечно», Софа встала в модельную позу — одну из тех, которые она отлично усвоила ещё в детстве, когда занималась в детской школе моделей. Молчаливый фотограф сделал несколько снимков со вспышкой. Совершенно некстати вспомнился школьный психолог и предстоящий тест. Интересно, Загайскому понравятся её фотографии с алкогольным коктейлем в руках в светской хронике? Легкая ухмылка тронула её губы, но девочка тут же скривилась, вспомнив, что Максим Игоревич будет здесь тоже, а значит, увидит все своими глазами. — Спасибо, — девушка жестом показала парню-фотографу, что он свободен. Тот понимающе кивнул и ушёл в толпу. — Софья, скажите, планируете ли вы летом стать участницей бала дебютанток? Что? Софья зависла, не понимая, о чем её спрашивают. Корреспондентка выглядела так, будто говорила о чем-то очевидном. Она молча ждала ответ. — Конечно, планирует, — раздалось сбоку. Ира, мама Софы, аккуратно придерживая подол платья, подошла и вклинилась в разговор. — Бал дебютанток и котильон — важное событие в жизни девушек. Софья уже выбирает платье. Обе женщины — Ира и корреспондентка — понимающе засмеялись. В этом смехе чувствовалось «ох уж эти девочки, им лишь бы нарядиться!». Софа надула губы. Она знать не знает про какой-то там бал, и тем более не готовится к нему. А эти двое себе напридумывали всякой фигни и стоят смеются над ней. — Извините, — проворчала девочка и ушла, сделав вид, что увидела вдалеке знакомого. Она слышала, как с её уходом смех резко прервался, и почувствовала спиной обеспокоенный мамин взгляд. Гости всё прибывают и прибывают, а ей уже хочется убыть. На любой вечеринке есть группа людей, которая в какой-то момент сбегает от веселья. Эти люди, не сговариваясь, собираются на кухне, или на балконе, или на террасе — там, где музыка тише, глубоко затягиваются сигаретным дымом и обсуждают что-то экзистенциально-философское или просто смотрят на звезды. Когда-то Софья думала, что им просто скучно, а значит, вечеринка недостаточно интересная. С годами она узнала про интровертов и даже стала относить себя к ним. К сожалению, пространство, в котором они находились, будто специально было спроектировано таким образом, чтобы все у всех были на виду. Никакого тёмного уголочка или закуточка — все было равномерно освещено приглушенным светом гирлянд из лампочек в стиле ретро. Играла ненавязчивая музыка, не мешая разговорам и смеху. Туда-сюда сновали официанты с круглыми подносами с бокалами игристых вин, которыми угощались гости. Закуски стояли еле тронутыми — гости на вечных диетах. Софья не очень хотела есть, но схватила тарталетку с икрой просто в знак протеста против показушной голодовки. За панорамными окнами сгущались сумерки. Софья наблюдала, как отец встречает гостей, перекидывается с ними парой ничего не значащих фраз и приглашает присоединиться к веселью. Несколько раз ее приглашали сфотографироваться для прессы вместе с матерью и отцом. Но чаще отец обсуждал с какими-то важными шишками дела, а мама общалась с их женами. Ира чувствовала себя на таких мероприятиях, как рыба в воде, в отличие от Софьи. Папа говорил, что многие гости придут с детьми, поэтому ей не будет скучно. Видела Софья этих детей — шестнадцатилетних парней с совершенно хищным взглядом. Многих из них она знает еще с детского возраста, когда они вместе играли на каких-то таких же светских мероприятиях. А сейчас они чуть ли не облизывались, глядя на нее, когда она подошла поздороваться. Парни образовали небольшой круг, в котором вместе смеялись над какими-то совершенно плоскими и даже пошлыми шутками. Пубертатные подростки сами по себе ужасны, а уж когда сбиваются в стаи… Общаться с ними было противно, поэтому Софья быстро ушла, сославшись на приветствие других гостей и пожелав ребятам хорошего вечера. Уходя, она спиной чувствовала, как на нее пускает слюни эта стая голодных волков. А затем услышала громкий смех — наверняка кто-то пошутил про нее, обратил внимание на ее жопу или еще что-то более отвратительное. Пришлось ускорить шаг. Она чувствовала себя чужой на этом празднике. Да, его организовали ее мама и папа, но сами они общались с гостями и инвесторами, а ей не находилось места нигде. Наконец приехал дедушка Арс. Почему-то один, без бабушки. В костюме с галстуком-бабочкой он выглядел чрезвычайно элегантно. Подруги сказали бы «чертовски горячо», но их здесь нет, поэтому просто — элегантно. — Приве-е-ет, — улыбаясь во все 32 зуба, обнял девочку Арс, когда наконец, поздоровавшись со всеми, добрался до нее. — Дедушка, — Софья обняла его, повиснув на его шее. — Наконец-то ты пришел! Я так рада! — Что случилось? — нахмурился Попов. Девочка выглядела так, будто находилась на грани отчаяния. Софья прикусила язык. Если она позволит себе не сдерживать эмоции, то прямо сейчас и прямо здесь ей устроят сеанс психотерапии. Дедушка может, она знает. — А где бабушка? — она ловко перевела тему. — Да приболела, — грустно ответил Арс. — Сильно? — округлила глаза девочка. — Нет-нет, — успокоил Арсений. — Только кашель пока и температурка небольшая. Она могла бы даже приехать, но побоялась всех тут перезаражать. Так что сегодня без нее. Софья лишь грустно кивнула. Оставалось надеяться, что бабушка быстро пойдет на поправку. Надо будет ей позвонить, узнать, как ее самочувствие, и пожелать скорейшего выздоровления. — Так ты не ответила. — вновь нахмурился Арсений. — Как ты? В порядке? — Да, все супер, наслаждаюсь вечером, — затараторила девочка. — Иди пообщайся с гостями. — Хорошо, — улыбнулся Попов, подхватил бокал у проходящего мимо официанта, поцеловал девочку в макушку и отправился общаться со старыми знакомыми и заводить новые знакомства. Софья вернулась к барной стойке — больше сбежать было просто некуда. — А есть абсент? — с надеждой спросила она. — Тяжелый день? — поднял брови бармен. — Не то слово, — вздохнула девочка. — Как же хочется сбежать отсюда или хотя бы от реальности. — Нет, абсента нет, — развел татуированные руки молодой человек. — Но, если хотите уединения, можно выйти на крышу, там открыто. Средний лифт доезжает до крыши, если нажать голубую кнопку с надписью «roof loft». Обрадованная девочка, едва не забыв поблагодарить благородного рыцаря, подсказавшего ей путь к спасению, побежала к лифтам.

***

Она была здесь не одна. По всему периметру крыши располагался парапет. На высоту до колена он был выложен из кирпича, а сверху, до пояса, состоял из стекла и металла. Весь парапет был подсвечен приглушенным светом гирлянд лампочек, таких же, как внутри здания. По углам крыши стояли пальмы в преувеличенно широких кадках, а над входом на крышу бил мягким светом проектор, создавая практически равномерную освещенность. Софья увидела знакомую фигуру, облокотившуюся на парапет, как на перила. Человек смотрел на звезды и пускал сигаретный дым. — Дядя Леша? — неуверенно позвала Софья. Человек вздрогнул и обернулся. — Да, Соф, привет, — Леха Воронов поспешно потушил сигарету и бросил ее в стоящую здесь же неприметную стальную урну. — Ты чего здесь? — Пришла посмотреть на звезды, — пожала плечами Софья. — И послушать, о чем они молчат. А ты? Леха хмыкнул. — А я покурить вышел, — объяснил он. — Страсть, как захотелось сигаретку. — Только одну? — прищурилась Софа. — Если честно, это уже восьмая, — сникнув, признался Воронов. — Просто я очень-очень-очень не люблю такие мероприятия. Ну и вот я как бы там, но как бы не там, — он покрутил руками в надежде быть понятым. Софья понимала. Правда понимала. Сейчас она тоже была готова скурить пару сигарет, лишь бы не возвращаться туда. — Непривычно видеть тебя в галстуке-бабочке, — перевела она тему. — Но тебе идет. — Как и в любом галстуке, — хмыкнул Воронов. — Но они хороши тем, что на них легко повеситься. У тебя как будто постоянно с собой на шее петля. Это удобно. В детстве Софью всегда напрягало то, что дядя Леша постоянно шутил про суицид. Повзрослев же, она стала смеяться над его суицидальными шутками громче всех. Им обоим явно нужна помощь. — Как дела у FullSafe? — поинтересовалась Софа. — Хуже, чем хотелось бы, — горестно вздохнул Воронов и уставился на луну. Раньше дядя Леша возглавлял департамент безопасности и защиты данных StreamFlix. Но в какой-то момент ему захотелось самостоятельности, и он основал свою собственную компанию FullSafe, специализирующуюся, собственно, на информационной безопасности и защите данных. И если раньше он работал на Антона Шастуна, то теперь между компаниями был заключен договор об оказании услуг по обеспечению комплексной безопасности StreamFlix. Однако Воронов в своем стремлении к самостоятельности абсолютно не учел тот факт, что клиентов ему тоже придется искать самостоятельно. Он не умел этого делать. Не умел договариваться, не умел устраивать вечеринки и посиделки в бане, не умел предлагать свои услуги. В его штате было уже больше маркетологов и sales-менеджеров, чем безопасников, и все они разрабатывали стратегии привлечения клиентов. Но компаниям, которым они могли бы предложить свои услуги, было проще держать безопасников внутри штата, чем отдавать защиту данных на аутсорс. В итоге StreamFlix оставался практически единственным и самым крупным клиентом FullSafe. Если бы Антон в какой-то момент решил отказаться от их услуг и воссоздать отдел безопасности внутри компании, FullSafe обанкротился бы в тот же день. И Антон это знал, но не пользовался. И Леха это знал и, кажется, жил и чувствовал себя, как на пороховой бочке. Софья сочувственно погладила крестного по плечу. — Все наладится, — подбодрила она. Леха только хмыкнул в ответ. Теперь они оба смотрели на луну, и каждый думал о чем-то своем. — А ты можешь взломать нашу школу? — вдруг спросила Софья. — Что? — уставился на нее Воронов. — Нашу школу, — пожаловалась Софья. — Там повсюду камеры, даже в туалете, везде распознавание лиц и фигур, сканеры отпечатков пальцев и ладоней. Совсем жизни нет. Воронов заметно вздрогнул и поежился. Это звучало для него страшнее фильма ужасов. — Можно нанять вашу компанию, чтобы вы все это сломали к чертям собачьим? — с надеждой спросила Шастун. — А потом бы героически восстанавливали? — хмыкнул Воронов, прокручивая в голове этот сценарий. Да, он наслышан о компаниях, которые сами пишут вирусы, а потом продают антивирусы для них. Но сам он пока не докатился до такой бизнес-модели. — Нет, зачем восстанавливать? — отчаянно взмолилась Софья. — Наоборот, сделать так, чтобы это говно невозможно было восстановить. — Я помню, как все это только начиналось, — вместо ответа, Воронов вгляделся в молчаливые звезды. — Когда сначала биометрией оснастили загранпаспорта. Потом карточки полностью вытеснили наличные деньги. Потом везде понавесили камер с распознаванием лиц. Потом появился вход в метро по лицу. Потом появилась оплата улыбкой, которая тоже производится по биометрии и так далее. И когда накопилась критическая масса, более 50%, людей, охотно поделившихся своими биометрическими данными с государством и банками, тогда сдача биометрии стала обязательной для всех. Софья только хмыкнула. Ее согласия уже никто не спрашивал. — А еще я помню момент, когда это удобство стало играть с людьми злые шутки: когда их стали штрафовать по биометрии, — продолжил Леха. — Или когда кто-то, невовремя улыбнувшись, оплачивал чужие покупки в магазине. А потом огромная база биометрических данных утекла в Даркнет, и на людей, радостно оплачивающих чупа-чупсы по улыбке, стали оформлять нехилые кредиты. А биометрия — это такая штука, от которой не откажешься. Ты не докажешь, что это не ты брал кредит. Если любой криптографический ключ скомпрометирован, его можно отозвать. Биометрию ты не отзовешь без пластической операции. Это ужасно говёный способ аутентификации. Но люди соглашались на это из-за удобства. И это то, чего я никогда не пойму в людях. Софья внимательно слушала, но ухватилась только за одну мысль: так биометрию можно скомпрометировать??? — Софа, ты здесь? — услышали они голос Иры. — Да, — отозвалась девочка. — Мы тебя потеряли, — добавил дедушка Арс. — Ты куда-то сбежала, никому ничего не сказала! Это что такое вообще? Оба — и Ира, и дедушка Арс — смотрели на нее строго, сложив руки на груди. — Просто вышла подышать, извините, — жалобно ответила Софья. — Уже иду назад. Дядя Леша, ты идешь? — Вы идите, я скоро приду, — махнул рукой Воронов. — Покурю только. И он достал девятую за этот вечер сигарету.