kill dash nine

Болеть Софа ненавидела и любила одновременно. Ненавидела, потому что, как правило, болезнь была связана с врачами, горькими лекарствами, уколами антибиотиков, ежедневными осмотрами и другими неприятными процедурами, часто проводимыми без ее согласия. А любила, потому что в дни ее болезни кто-нибудь из родителей обязательно оставался дома, чтобы заботиться о ней. Когда она болела, ее жалели, ласкали, с ней сюсюкались. Это было невероятно мило. Ну и, чего греха таить, прогулять школу тоже было приятно. В этот раз Софа сорвала джекпот: растяжение не требовало никаких лекарств, уколов, мазей и других процедур, только покой, зато мама осталась дома, чтобы ухаживать за дочерью. Няне и водителю дали выходные на неделю. Ира и Софа, лежа в обнимку в кровати девочки, досматривали фильм «Римские каникулы». Софа обожала старые фильмы. Ей казалось, там все живое и настоящее, там нет искусственного интеллекта и видеокамер на каждом шагу, а все разговоры между людьми происходят лично, с чувствами и живыми эмоциями. В своем стиле одежды и манер Софа пыталась подражать Грейс Келли и Одри Хепбёрн, но с поправкой на двадцать первый век. Ира полностью разделяла и поддерживала вкусы дочери. Те же «Римские каникулы» они смотрели уже много раз. А с ними и «Завтрак у Тиффани», «В джазе только девушки», «Вестсайдская история», «Как украсть миллион» и «Энни Холл». Просмотр старых качественных фильмов вытягивал девушек из любой депрессивной ямы в ресурсное состояние. — Ты не хочешь кушать? — спросила Ира, когда на экране пошли финальные титры. — Пока нет, но скоро да, — немного подумав, неопределенно ответила Софа. — Тогда я пойду поставлю запекаться рыбку и сделаю салат, не скучай, — Ира поцеловала дочь в лоб, после чего слезла с кровати, засунула ноги в теплые тапочки и вышла из команты. Софье мгновенно захотелось включить музыку. Желательно тяжелую и сложную, заглушающую мысли. Когда она смотрела фильм, то полностью погружалась в его сюжет; когда была рядом с мамой, то полностью концентрировалась на общении с ней. А вот когда она оставалась одна, в тишине, наедине со своими мыслями — они буквально начинали поглощать ее. В последнее время все ее мысли занимал один и тот же ряд вопросов. Кто были эти вандалы на вечеринке? За что они ненавидят капитализм? Почему один из них помог ей, дочери прожженного капиталиста? Софья, как могла, старалась избегать мыслей о блондине, но стоило ей только его вспомнить, как мозг тут же с огромным наслаждением достраивал картинку воспоминаний до целостного образа: красивый светловолосый парень, в глазах которого можно утонуть, сильные, но необычайно заботливые руки, первое в жизни врачебное прикосновение, от которого не возникло паники, зато при воспоминании о котором в животе зарождались бабочки… Ира что-то прокричала, вырывая дочь из мыслей. — Что? — крикнула Софья. — Я спрашиваю, — голова Иры показалась в дверном проеме, — руколу в салат добавлять или не надо? — Все равно, — махнула рукой Софья. — Э-э-эй, что с тобой? — обеспокоенно подошла Ира. — Ты же обычно либо очень хочешь, либо очень не хочешь руколу. Впервые вижу такое безразличное отношение. Софа вздохнула. Она не любила, когда в ее голову лезут, докапываются до мелочей, пытаются понять мотивы и чувства, а на основании какой-нибудь вскользь сказанной фразы делают далекоидущие выводы, для опровержения которых нужно тратить кучу сил и времени. Если бы сейчас этот вопрос задал Загайский (а именно он грешил тем, что любил по малейшему косому взгляду определять, что в мыслях собеседника), она бы нацепила свою фирменную улыбку и придумала бы какую-нибудь ересь. Но перед ней не Загайский, а мама. И мама искренне беспокоится, а не оттачивает свои скиллы диванного психолога. — Просто я думаю об этих вандалах, — сдалась Софа. — Почему они оказались там? Кто их впустил? Это ведь было частное мероприятие, вход по приглашениям, разве нет? — В этот раз нет, — вздохнула Ира. — Изначально были приглашения, но люди приходили целыми компаниями по знакомству, в итоге приглашения +1 превращались в +2, +5 и даже в +10. Как оказалось, новость об инвестиционном проекте StreamFlix широко разошлась в узких кругах диджитал-инвесторов, поэтому желающих прийти было много. И в какой-то момент папе надоело прямо на вечеринке согласовывать появление новых гостей, и он распорядился впускать всех желающих из стоящей снаружи очереди. Так они и вошли… — Поэксплуатировали уязвимость, значит? — с серьезным видом спросила Софа. — Да, — хохотнула Ира. Они с Антоном оба выпускники «информационной безопасности», и в их лексиконе такое выражение, хоть и нечасто, но всплывало. Забавно было слышать, что дочь его переняла и даже научилась правильно использовать. — А почему они кричали «долой капитализм»? Они же пришли на вечеринку самых что ни на есть капиталистов? — Так в этом и смысл, — объяснила Ира. — Они ненавидят нас, поэтому пришли и испортили нашу вечеринку. Ну, они так думают, — добавила она, усмехнувшись. — А разве нет? — нахмурилась Софа, удивляясь усмешке мамы. — Нет, — хитро подмигнула Ира. — Папа звонил и воодушевленно рассказывал, что эта выходка на мероприятии произвела фуррор. Гости, хоть и немного испугались, но впечатлились. А впечатление в современном мире дорогого стоит. Новость о вандалах разлетелась по авторитетным изданиям и по телеграм-каналам. О нас сегодня говорят весь день. Только за утро у StreamFlix прибавилось несколько десятков тысяч пользователей. Эти люди сделали нам такую рекламу, которой не делал наш пиар-отдел за все время своего существования. Папа сказал, что привлеченных инвестиций с лихвой хватит на строительство двух вместо одного планируемого датацентра, поэтому проектировщики в спешке переделывают изначальный проект, чтобы построить в два раза более мощный ЦОД. Так что эти хулиганы нам, на самом деле, очень сильно помогли — сделали грандиозную рекламу по цене стола с закусками. По-моему, это отличная сделка. Ты не согласна? — Согласна, — хохотнула Софья. Однако мысль о том, что блондин не добился своей цели почему-то кольнула. — Ну так что там с руколой? — уточнила Ира, когда повисла пауза. — Клади, — махнула рукой девочка.

***

Еда, заботливо приготовленная мамой, вкуснее любой другой готовой еды. Софья с большим удовольствием ковырялась вилкой и ножом в большой тарелке с куском запеченной семги и кучкой овощного салата, политого лимонным соком и оливковым маслом. Мама принесла это блюдо ей прямо в кровать на подносе на ножках, специально для этого предназначенном. Сама она с таким же подносом и блюдом сидела на краю кровати и кушала, немного неудобно сгорбившись. — А за что люди ненавидят капитализм? — прервала тишину, наполненную только причмокиваниями, девочка. — Не все люди, а только такие вот радикалы, — поморщилась Ира. — Просто у некоторых людей такое представление о капитализме, как о системе, где богатые наживаются на бедных, эксплуатируют трудящихся и уничтожают все вокруг ради прибыли, — объяснила Ира, аккуратно разрезая рыбу. — Они видят несправедливость, видят разницу между теми, у кого есть всё, и теми, кто еле сводит концы с концами, и считают, что в этом виновата сама система. Софья пожевала кусочек семги, размышляя. — Но ведь капитализм — это не только про богатых и бедных, правда? — Конечно, — кивнула Ира. — Это ещё и про конкуренцию, инновации, возможность создать что-то своё и добиться успеха. Но проблема в том, что мир неидеален. Есть места, где людям действительно тяжело, и они не видят выхода, кроме как обвинять систему. — А если бы не было капитализма, было бы лучше? — с сомнением спросила Софья. Ира усмехнулась: — История показывает, что нет. Люди пробовали разные системы — социализм, коммунизм… Где-то что-то работало, но в итоге всё равно приходило к проблемам. Главное не система сама по себе, а как её используют. — Значит, эти вандалы просто злятся на жизнь? — Возможно, — пожала плечами Ира. — Или у них есть причины, которых мы не знаем. Но если бы они действительно хотели что-то изменить, они бы не крушили вечеринки, а занимались бы чем-то более осмысленным. Остаток обеда девушки провели молча, каждый в своих мыслях. Софья размышляла, как такой парень, как блондин, мог стать радикалом. Что с ним случилось, что он стал ненавидеть капиталистов? Как при всей своей доброте и заботливосте он оказался способен на проникновение на частную территорию и порчу чужого имущества? Какая-то психологическая травма? Может, неудача в бизнесе и разочарование в капитализме как в системе? В какой-то момент девочка поймала себя на постыдной мысли о своем лицемерии: размышлять о его мотивах ее заставляет только его внешность и забота о ней. Будь он самым обычным мордоворотом, как остальные его дружки, она бы посчитала его тупым радикалом и сдала полиции, вот и вся недолга. Но он ведь заботливый красавчик с глубокомысленным взглядом, а значит, у него точно есть глубокие причины и благородные мотивы вести себя, как свинья. Софье стало тошно от себя самой. — Что такое? — спросила чуткая Ира, видя малейшие изменения настроения дочери. — Ничего, — соврала Софья. — Хочу поспать. — Да, это надо, — поддержала Ира. — Давай свою тарелку и приборы. Я все унесу, а ты поспи. Уходя из комнаты дочери, Ира плотно закрыла дверь, чтобы посторонние звуки не мешали девочке засыпать.

***

Дневной сон не был частью режима Софьи примерно с детского сада. Глупо было даже надеяться, что она вот так вот хоп — и уснет. Мысли о блондине не давали покоя. Чем больше она фантазировала о его мотивах, тем больше бабочек рождалось в ее животе. Если подумать, он всего лишь ворвался на вечеринку и сбежал с нее, чтобы не быть пойманным. А по пути он всего лишь позаботился о своей преследовательнице. Но в фантазиях Софьи он был чуть ли не новым Лениным, который пытался свергнуть существующий строй, но при этом оставался рыцарем, готовым спасти даже тех, кто находился «по другую сторону баррикад». Софья тихо фыркнула, уткнувшись лбом в подушку. Новый Ленин, который заботливо ощупывает поврежденную ногу врага. Какой-то бред. И всё же… Она снова и снова возвращалась к воспоминанию: его внимательный взгляд, лёгкое прикосновение пальцев к её ноге, спокойный голос, который почему-то совсем её не раздражал. В этом было что-то неправильное. Не должно было быть так. Она должна была испытывать к нему отвращение — он хулиган, вандал, нарушитель порядка. Он, возможно, вообще преступник. Но всё, что она чувствовала, — это пугающее, странное влечение. Его поведение с ней так резко контрастировало с теми хищными голодными взглядами ее пубертатных ровесников на вечеринке, даже с баффом на лице он выглядел на порядок благороднее… Софья закрыла глаза. «Ну уж нет», — твёрдо сказала она себе. Она не будет тешить себя этими нелепыми фантазиями. Скорее всего, она никогда больше его не увидит. И если каким-то чудом судьба сведёт их снова — она сделает то, что должна была сделать сразу. Сдаст его полиции. Да, сдаст. Софья достала смартфон, открыла сайт маркетплейса, поискала книгу по марксизму-ленинизму, почитала отзывы, добавила ее в корзину и, поколебавшись с долю секунды, оплатила заказ. Это удивительно, какие неожиданные новые увлечения могут подкинуть девушкам едва знакомые парни. Софья уже пыталась играть на гитаре, как Николай, с которым она познакомилась на городской олимпиаде, но забросила это дело — гитара разонравилась ей вместе с Николаем. Также она пыталась играть в лякросс, как Евгений из десятого класса ее школы, но Евгений оказался озабоченным придурком, а значит, в топку его вместе с лякроссом. Теперь вот марксизм-ленинизм. Интересно, как быстро она разочаруется в нем? На экране вспыла шторка уведомления: Савина: Привет! Как самочувствие? Сан Саныч сказал, ты заболела. Все серьезно?

Я:

Привет. Просто неудачно упала,

ничего страшного, но врач велел

не нагружать ногу несколько дней.

Че там в школе? Что я пропустила?

Савина: Оу😔 Сочувствую, выздоравливай! Ты ничего не пропустила, кроме контрольной по английскому и этого дурацкого психологического теста Софа чуть не подпрыгнула на кровати. С такими насыщенными выходными она и думать забыла про этот тест. Как же повезло его прогулять! Хотя, зная Загайского, он все равно заставит его проходить во внеурочное время.

Я:

А почему он дурацкий? 😃

Софа прикинулась дурочкой. Она прекрасно знает ответ на свой вопрос. И «дурацкий» — еще мягко сказано. Савина: 110 тупых вопросов 🤪 Я, кстати, все их сфоткала, чтобы потом перечитать. Скинуть? Нет, сегодня судьба ей явно благоволит.

Я:

О, давай! Интересно

будет посмотреть!

«… и подготовиться» — добавила она мысленно. Савина: 110 x [Фотография]

Я:

Спасибо!

Софа записала длинное голосовое сообщение, в котором рассказала о прошедшей вечеринке и о случившемся нападении. Как оказалось, Савина в курсе. Все в курсе, все читают новости. Даже если отписаться от всех новостных каналов, новости догонят тебя через пересылки от друзей. Тогда Софа рассказала подруге то, чего та точно не могла прочитать в новостях — об инциденте на лестнице. И, в отличие от весьма сдержанной Софы, Савина своих эмоций не скрывала: она записала голосовое сообщение на 20 секунд с восторженным визгом, а в дальнейшей переписке стала называть блондина «твой революционер». Кажется, Савина переживала за их с блондином отношения больше, чем за свои с учителем алгебры (на самом деле, никаких отношений у Савины с учителем алгебры не было, но Софе она уже все уши прожужжала о нем и в своих фантазиях наверняка за этого учителя уже вышла замуж). Они поболтали еще немного. Софа искренне любила свою неугомонную подругу, но иногда уставала от разговоров с ней. Почувствовав, что веки наконец потяжелели, Софья попрощалась с подругой, свернулась калачиком и уснула.