kill dash nine

К среде Софа уже уверенно наступала на больную ногу, ходила по дому и даже аккуратно спускалась и поднималась по лестнице. Было решено потихоньку возвращаться к нормальной жизни. В четверг у водителя все еще был выходной, поэтому повезла дочь в школу Ира. По дороге они пили вкусный кофе, купленный в ближайшей к дому кофейне, слушали Тейлор Свифт и Адель и громко подпевали, предварительно плотно закрыв окна, чтобы не пугать никого на дороге. Такая поездка бодрила и настраивала на позитив их обеих. Однако стоило Софе, обняв маму на прощание, выйти из машины, как позитив куда-то испарился. Подходя к воротам во двор гимназии, она стала загибать пальцы, подсчитывая факторы аутентификации. Итак, на пути к знаниям ей пришлось: 1) приложить карту-пропуск к считывателю на воротах, чтобы войти во двор, 2) пройти по длинной дороге двора гимназии, и засветить свое лицо на двух камерах, оснащенных системой распознавания лиц, 3) встать на входе напротив биометрического датчика, чтобы он по ее лицу открыл ей дверь в здание гимназии, 4) пройти через рамку металлоискателя, 5) открыть сумку перед охранником, чтобы он смог убедиться, что среди учебников, тетрадей и планшета не затаился пистолет Макарова. Пять, Карл! Пять! Пятифакторная аутентификация, на входе и, как вишенка на торте, — почти всегда открытое окно в женском туалете на торце здания: заходи, кто хошь, бери, что хошь. Если уж на гимназию и совершится нападение, то начнется оно с туалета, а не с металлоискателя в парадной. Ее это уже даже не злило, не расстраивало и не смешило. Она молча прошла в свой класс и присоединилась к одноклассникам. Ребята обступили ее с вопросами о самочувствии. Вообще, что ее несказанно радовало, весь их немногочисленный класс напоминал скорее компанию друзей, чем подневольно объединенную группу людей, вынужденную сосуществовать вместе много лет. Все друг с другом общались, никто не пытался выделиться — никому это попросту не было нужно. В общем чате класса все справлялись о ее здоровье каждый день, но в личные сообщения писала только Савина. Кстати о Савине… — Приве-е-ет, — радостно подлетела она к девочке и потянула ее в уголок пошептаться. — Ну что? Какие новости? Этого блондина не нашли? — А мне откуда знать? — пожала плечами Софа. — Я все это время дома была. Я знаю, что управляющий отеля написал на них заявление о порче имущества. Больше ничего не знаю. — Ты так говоришь, как будто тебе совсем не интересно! — возмутилась Савина. Софа только пожала плечами. Знала бы подруга, какой кавардак у нее сейчас в голове… — Доброе утро! — раздалось из двери класса. Девочка вздрогнула. Этот голос она не спутает ни с чьим другим. Максим Игоревич Загайский, чтоб его… — Друзья, — привычно сложил руки в хлопке Загайский. — Александр Александрович звонил, он приболел, сегодня-завтра его не будет. Пока роль классного руководителя буду выполнять я, а в понедельник вернется Ваш. Ваш — это фамилия. Ваш Александр Александрович. В междусобойчиках девятиклассники называют его Саша Ваш. «Прелестно», — еле слышно прошептала, цокнув языком, Софа. Нет, это правда было еле слышно. Но Загайский будто услышал и обратил свой взор на нее. — Соф, ты выздоровела? — улыбнулся он и, не дожидаясь ответа, продолжил, — в какой-нибудь перерыв зайди ко мне, пожалуйста, нужно поговорить. Девочка чуть не заскулила в голос. Выздоровевшую ногу пронзил спазм, явно намекающий на то, что рановато Софа вышла с больничного. Резко захотелось вернуться в свою уютную спальню к просмотру не менее уютной классики мирового кинематографа. Сглотнув, она лишь кивнула, на что получила от Загайского ответный кивок.

***

Как вскоре оказалось, не только Максим Игоревич хотел видеть Софью. За время её болезни у каждого из её одноклассников была профориентационная встреча с директрисой. Директриса в прошлом году получила модный диплом по карьерному консультированию, и с тех пор проводила профориентацию для каждого из старшеклассников лично, считая своим долгом подготовить и направить каждого ученика. Эти встречи носили формат получасового разговора о вариантах будущей профессии, карьерных возможностях и дорожных картах становления тем или иным специалистом. Таким образом, все одноклассники Софьи уже знали, какие ОГЭ будут сдавать. Все, кроме Софьи. Когда она вышла из класса после пары китайского, скрепя сердце намереваясь пойти в кабинет Загайского, Максим Игоревич стоял в коридоре и о чём-то разговаривал с завучем. Увидев Софью, он пригласительно махнул ей в сторону своего кабинета. У девочки по спине пробежали мурашки — идти туда совершенно не хотелось. Однако спасение пришло, откуда его никто не ждал: — Ой, Максим Игоревич, вы хотели забрать Софью? — удивилась завуч. — Но я тоже пришла за ней. Её хочет видеть директор. Это очень важно, профориентация. Директор специально выделила 40 минут в своем плотном графике на разговор с Софой. Вы не против перенести вашу с ней встречу? Загайский выглядел раздосадовано, но против начальства переть не стал, и завуч повела обрадованную Софью в кабинет директора.

***

В кабинете директора было стильно, уютно, и пахло кофе. Секретарь тут же предложил Софье напиток на выбор. Немного подумав, девочка мягко отказалась от предложенного и села на кресло за стол напротив директрисы. — Итак, Софья, — женщина доброжелательно улыбнулась. — Ты здесь для того, чтобы мы могли обсудить твои дальнейшие варианты развития, включая выбор будущей профессии и, соответственно, выбор экзаменационных предметов. Директриса открыла стильную черную папку с приклеенной на скотч надписью «Шастун С.А.». — Ты у нас отличница, а все твои предметы по выбору — языки: испанский, китайский и французский. Ты хочешь связать свою жизнь с лингвистикой? Софья неопределенно пожала плечами. Если бы она знала, с чем хочет связать свою жизнь, такие встречи не были бы нужны. Вдруг в дверь кабинета ввалился секретарь, нарушая конфиденциальность и доверительную обстановку. — Ну что там, Юр? — недовольно зыркнула на него женщина. — Юлия Анатольевна, я позвонил в Ростелеком, как вы велели, по поводу повышения нашего тарифа, они заявку зафиксировали, но требуют подтверждения от лица, принимающего решения. Они сейчас на линии, можно переведу на вас? Директриса вздохнула. — Ну переведи. Извини, Соф, — добавила она уже в сторону девочки. Софья только махнула рукой, показывая, что извиняться директрисе не за что. — На первой линии, — крикнул секретарь из приемной. Директриса взяла трубку проводного телефона и нажала какую-то кнопку. — Я слушаю, — произнесла она. В трубке радостно защебетали. Юлия Анатольевна внимательно слушала, кивая самой себе. — Да. Да-да. Нам нужна большая пропускная способность и большая скорость, чем есть сейчас, да. В трубке на мгновение замолчали, а потом снова задали вопрос. — Нет, нам не нужны антивирусы, только Интернет. Софья не слышала слов собеседника, но интонация щебетания будто стала более вопросительной. — Потому что антивирусы у нас уже есть. Другие не нужны. Можно нам только Интернет и ничего больше? Интонация голоса в трубке стала извиняющейся. Но явно прилетел еще один вопрос. — Нет, нам не нужно телевидение, — теряя терпение по слогам проговорила директриса. — Нам нужен только Интернет. Софья, слушая, поняла, что оператор Ростелекома запустил скрипт продаж, и теперь не остановится, пока не предложит все, что должен. А иначе получит нагоняй уже от своего начальства. Абсолютно скотская система продаж, результатом которой точно станет скорее потеря клиентов, чем их приобретение. Удивительно, что менеджмент Ростелекома не понимает такую простую вещь. — Потому что мы не смотрим телевизор, мы образовательное учреждение, — повысив голос, объяснила директриса. — Нам попросту не нужно все, что вы перечислили: не нужна возможность запускаться на пяти устройствах, не нужна остановка, не нужна перемотка. Нам ничего из этих фишек не нужно, потому что нам не нужно телевидение в принципе. Нам нужен только Интернет. Голос в трубке стал совсем высоким и очень извиняющимся, однако оператор осмелился продолжить продавать свое IPTV. Директриса вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. — У нас уже есть StreamFlix, — сдалась она. — Поэтому ваш Wink нам не нужен. Интонация в трубке сменилась на понимающую. Видимо, у операторов в скрипте продаж написано продавать услугу до победного, но если у «жертвы» уже есть IPTV от конкурента, то тут полномочия всё, и нужно просто сдаться. Голос в трубке сделал очередное предложение. — Нет, видеонаблюдение нам тоже не нужно, — директриса качалась на кресле, как сумасшедшие в смирительных рубашках в фильмах про психбольницы. Оператор спросил почему. Софья точно знала, что ему глубоко насрать на причины. Но с него требуют, чтобы он их спросил. Возможно, Ростелеком проводит исследование рынка, чтобы понимать, почему от их услуг отказываются. Но делает это так топорно и некачественно, что Софье захотелось пробить себе лицо фейспалмом. — Потому что у нас уже есть видеонаблюдение, — рассказала директриса. — Мы всё осуществляем собственными силами, без привлечения сторонних провайдеров. Все записи хранятся на наших серверах, доступ к ним строго ограничен, и никакие облачные хранилища мы не используем — слишком много рисков. А камеры работают через мобильный интернет, так что бесперебойность сигнала обеспечивается без привязки к школьному Wi-Fi. Софья навострила уши. Эта информация была для неё новой и интересной. Она достала смартфон и быстро записала в заметках: + Камеры — мобильный интернет без связи со школьным Wi-Fi + Запись — хранится локально, без облака + Доступ к серверу ограничен Она еще не знала, что будет делать с этой информацией, но само ее наличие казалось ценным. Сама того не ведая, Юлия Анатольевна выдала и ей, и Ростелекому архитектуру школьной системы видеонаблюдения. — Услышьте меня, пожалуйста, — кипела директриса. — Нам не нужны ваши антивирусы, телевидение, офисный софт, видеокамеры и мобильная связь. Мы уже ваши клиенты. У нас уже есть Интернет от вас. Нам просто нужно, чтобы вы изменили наш тариф в сторону повышения пропускной способности и скорости. Тариф мы уже выбрали и вам назвали. Что еще нам нужно сказать, чтобы вы не делали нам никаких других предложений, а просто выполнили то, о чем мы просим?! У Софьи уши в трубочку свернулись от интонации директрисы. Она никогда раньше не видела Юлию Анатольевну такой взбешенной. В их гимназии обычно царила атмосфера бережных коммуникаций и общения в нейтральном тоне. У Софьи отложилось на подкорке, что воспитанность человека определяется тем, как он ведет себя с людьми, по долгу службы вынужденными разговаривать с ним вежливо — с продавцами, кассирами, бариста. Об этом говорили и родители, и учителя, поэтому Софья всегда старалась быть вежливой, улыбчивой и учтивой с теми, кто предоставлял ей какие-то услуги. И все люди в ее окружении были такими же, включая, конечно, Юлию Анатольевну, которую все гимназисты безмерно уважали. Но, видимо, оператору удалось сделать практически невозможное — превратить директрису в человека, который хамит и кричит на звонящего. Это определенно ачивка. Наконец положив трубку, Юлия Анатольевна отдышалась и схватилась за голову. — Фух, это просто невозможно, — пожаловалась она Софье, покачав головой. Но тут же осознав, что перед ней ученица, директриса виновато откашлялась, поправила прическу и выпрямила спину, пытаясь принять привычный доброжелательный образ. Получалось не очень хорошо. — Ты не против, если мы перенесем нашу профориентационную встречу? — попросила она Софью. — Меня так вывел из равновесия этот навязчивый продавец ненужных услуг, что я не уверена, что смогу быть нейтральной и провести качественный разговор. — Без проблем, — пожала плечами Софа и встала с кресла. — Тогда до завтра. Или до послезавтра. В общем, тебя позовут, — сказала она Софье. Девочка кивнула и вышла из кабинета. — Юрий, сделай мне кофе, пожалуйста, — раздалось из-за спины Софьи. Секретарь подскочил из-за стола и включил кофемашину. Софья вышла в коридор, размышляя, чем заняться дальше. Следующей парой была физкультура, но у нее есть официальное медицинское освобождение. Физкультура в их гимназии проходила у всех классов в одно и то же время, но в разных местах. Гимназия предлагала ученикам в качестве физкультуры легкую атлетику, йогу, зумбу, лякросс, фехтование, подвижные игры, чирлидинг и верховую езду. Каждый мог выбрать интересное ему направление и заниматься физкультурой так, как ему хочется. Софья за годы обучения перепробовала почти все, но остановила свой выбор на легкой атлетике, отчасти потому что любила бег, отчасти потому что на эту физкультуру не нужно было ехать далеко от школы. Однако сегодня, как ни хотелось размяться, физкультура ей не грозила. Она медленно пошла в аудиторию внеурочной деятельности, чтобы заняться домашним заданием. Но не тут-то было. Загайский вышел из своего кабинета и приложил палец к считывателю, закрывая дверь. Между ним и Софьей было метров двадцать. Бежать и прятаться попросту негде. — Ой, Соф, вы с Юлией Анатольевной уже закончили? — удивился он. Сглотнув несуществующий ком в горле, Шастун молча кивнула, уже чувствуя, уже зная, к чему он клонит. Она чувствовала, как напряглись все ее мышцы, а нога вновь болезненно заныла. Мозг лихорадочно придумывал отмазки, отговорки и причины сбежать, но, как назло, не мог предложить ничего хоть сколько-нибудь вменяемого. — Тогда, может, побеседуешь со мной? — растянувшись в улыбке, он снова приложил палец к считывателю. Замок двери предательски щелкнул, и кабинет психолога распахнул свои объятия, а Максим Игоревич приглашающе махнул рукой в его сторону.