kill dash nine

Софья проснулась в 5 утра. Сонное оцепенение рассыпалось под тупой, ноющей болью в ноге. Казалось, что сустав пульсировал, дёргался сам по себе, а от каждого малейшего движения в голени вспыхивал огненный разряд. Стоило ей только прийти в сознание, как воспоминания о вчерашнем дне лавиной загрузились прямиком в мозг. Неудавшаяся профориентация с директрисой, внезапная беседа с Загайским, жуткий тест с только неправильными ответами, падение, боль, растяжение, травмпункт, укол, приезд мамы, долгое подписание документов и согласий, рентген, дом… И Загайский, сидящий у них дома до самого прихода папы. Софья смутно помнила, как, лежа на кровати, слышала, как Загайский что-то обсуждал с мамой в гостиной. А потом с папой. Глухие голоса, приглушённые интонации. О чем они говорили? О ней? О том, что с ней что-то не так? Её веки были слишком тяжёлыми, а сознание — затуманенным, чтобы прислушиваться, но чувство тревоги всё равно поселилось в груди. Софья старалась думать о чем угодно другом, максимально отвлекаться, но мысли то и дело возвращались к блондину. Каждый раз, когда она его видит, он подкидывает ей загадки без отгадок. Почему он сказал «все совсем не так, как ты думаешь»? А как? Почему он даже не пытался скрыться? Почему не попросил её молчать? Да он вообще хоть сколько-нибудь боится последствий? Софья знала, что может изменить показания. Она знала, что могла бы назвать его имя. Но он… он даже глазом не моргнул. Его будто вообще не волновало, что она теперь знает его лицо, фамилию, имя, место работы. А ещё его не волновало, что он касался её кожи. Мягко, аккуратно, почти нежно… К боли в ноге добавилась боль в голове. Софья поспешила занять голову чем-то более приятным. К её стыду, из приятного были только мысли о тёплых, бережных и нежных руках Дмитриенко, о его успокаивающем мягком голосе, о его глубоких глазах… Да блин! Софья утробно зарычала, злясь на саму себя за эти мысли о хулигане. В попытках очистить мозг она потянулась за смартфоном и стала смотреть короткие видео. Кстати, помогло. За просмотром шортсов, рилсов и тиктоков она не заметила, как прошел час. Удивительно, но это даже помогло отвлечься от боли. В комнату постучали. — Войдите, — слабым голосом позвала она, откладывая смартфон. — Солнце, ты проснулась? — в комнату дочери зашла Ира, уже в деловом костюме цвета спелой вишни и с ярким макияжем на лице. Софья сникла, понимая, что мама собралась на работу, а значит, в этот раз с ней сидеть будет домработница Наталья. — Угу, — немного обиженно промычала Софа. — Ты на работу? И папа? Ира прошла в комнату, присела на краешек кровати дочери, чмокнула ее в висок и ласково погладила по щеке. — Папа уже уехал, — виновато ответила Ира. — И я сейчас уеду. У нас сегодня выставка CSTB, мы к ней готовились два месяца, ты же знаешь. Софья, поджав губы, кивнула. Знает, конечно, знает. Эта выставка — чуть ли не главное событие года для мира разного рода платформ, телеканалов и прочих поставщиков контента. Нетворкинг, презентация продукта, общение с коллегами, обмен контактами. Она на этой выставке тоже бывала. Не работала, но смотрела, как работают другие. Особенно ей нравился гала-концерт, на котором вручали премии «Большая цифра» в разных номинациях. У StreamFlix было уже несколько таких статуэток, но они стояли в офисе, а не у них дома. И это важнейшее событие не пропускает ни один сотрудник StreamFlix, ни мама, ни папа. Важнее CSTB только, наверное, конец света. Ее больная нога и рядом не стоит по уровню значимости. — Значит, сегодня приедет Наталья? — уточнила девочка. — Нет, — хитро улыбнулась Ира. — С тобой побудут два других человека. — Два? — непонимающе нахмурилась Софа. — Два, — кивнула Ира. — А пока их не привезут, с тобой буду я. В комнату долетели мелодичные звуки звонка. — А вот и они, — улыбнулась Ира, подскочила и побежала открывать. Когда она ушла, Софья тяжко вздохнула. Кого они позвали? Какие два человека с ней будут сидеть? Опять бебиситтеры из агентства, которые даже не в состоянии заказать готовой еды? Тогда уж лучше вообще побыть весь день одной, чем с ними. — Та-дам! — воскликнула Ира, вновь появляясь на пороге комнаты и ведя за собой кого-то. Софья присмотрелась и тут же расслабила брови и обрадованно улыбнулась. — Бабушка! Дедушка! — от радости она даже резко дёрнулась, тут же охнув от боли в ноге. — Располагайтесь, общайтесь, а я побежала, и так уже опаздываю, — торопливо сказала Ира и выбежала из комнаты. — Привет-привет, солнце, — Майя подошла к внучке и крепко обняла ее, лежащую. — Приве-е-ет! — как всегда, артистично, поздоровался дедушка Арс, карикатурно помахивая рукой, как деревянный Буратино. — Бабушка, как ты себя чувствуешь? Ты ведь болела? — Софа внезапно вспомнила, что на вечеринке для инвесторов бабушки не было, так как она заболела, а со всей этой суматохой она забыла даже позвонить и справиться о здоровье родного человека. Стало, честно говоря, стыдно. — Все хорошо, Соф, уже все хорошо, — успокоила ее Майя. — Просто у меня было небольшое ОРЗ, которое как раз наложилось на депрессивную фазу. — Депрессивная фаза? — удивилась Софа. — Ты же пьешь лекарства, которые назначил дедушка? — Пью, да, и с ними гораздо-гораздо-гораздо лучше… Майя посмотрела на Арсения и протянула ему руку. Арсений, глядя на жену полными любви глазами, сжал ее руку своей рукой, поднес к губам и мягко поцеловал. Майя улыбнулась ему, после чего вновь повернулась к внучке: — Но мой БАР с лекарствами хоть и не проявляется ярко, но все равно я иногда замечаю за собой периоды, в которые хочется быть активной, и периоды, в которые просто хочется прирасти к кровати. Вот у меня был один из таких периодов. То есть, я, по сути, не была готова к выходу в общество, разговорам и общению с неблизкими людьми. А ОРЗ просто добавилось в довесок и прошло за два дня. Софья задумчиво кивнула. — А сегодня я как раз чувствую прилив сил и желание творить, — улыбнулась Майя. — Поэтому на обед у нас будут пельмени, которые я сделаю сама. — Сама? — округлила глаза Софа. — Да! — улыбнулась Майя. — Сейчас пойду месить тесто и крутить фарш! Свои-то вкусные, совсем не чета покупным. И она упорхнула из комнаты Софьи, по дороге приобняв дедушку Арса. Арсений, мягко и сочувственно улыбаясь, подошел к кровати девочки и сел на ее краешек. — Как ты, солнце? — спросил он, потрепав ее по одеялу в районе живота. — Нормально, — пожала плечами Софья. — Только нога болит. А ты как? — Я хорошо, — усмехнулся Арсений, прекрасно зная о привычке внучки переводить тему на собеседника. — Расскажешь, как ты упала? — Меня толкнули бешеные дети на физкультуре, — пожала плечами Софа. — Я отлетела и приземлилась прямо на больную ногу. Нечего рассказывать. — А как ты вообще оказалась на физкультуре? — чуть прищурился Попов. — У тебя же справка должна была быть? Оп-па! Софья знала, что дедушка Арсений умеет задавать правильные вопросы. Умеет полностью погружаться в дела и проблемы собеседника, умеет быстро разбираться даже в тех вопросах, в которых ничего не понимает. И это классный навык, выгодный для всех: для него самого, для его пациентов… Но не для Софы. — Захотелось физической активности, — уклончиво ответила Софа. Арсений чуть прищурился. — Правда? Чёрт. Софья тут же поняла, что дедушка заметил что-то — то ли дрожь в её голосе, то ли секундную заминку перед ответом. Ну вот зачем он такой внимательный? — Ну… Да… — неуверенно подтвердила Софа. Арсений аккуратно взял ее руку в свою ладонь и стал поглаживать ее большим пальцем. — Солнце, а что у тебя вчера было до физкультуры? Вот оно. Вопрос не в бровь, а в глаз. Так только дедушка умеет, вот правда. — Беседа с психологом, — нехотя ответила Софа. — С Максимом Игоревичем? — зачем-то уточнил Арс. Софа кивнула. Других психологов, к сожалению или к счастью, у них в школе не было. — Так. И о чем вы беседовали? — спросил Арсений. — Это конфиденциально, — поставила блок Софа. — Безусловно, — кивнул Арсений. — Но, может, тебе что-то не понравилось? Софья молчала. Конечно, не понравилось. Рассказать про тест? Прямо сейчас? Дедушке, который умел слышать даже то, что ему не говорят вслух? — Ладно, если не хочешь об этом говорить — не будем. Просто знай, что, если ты захочешь поговорить, ты можешь прийти ко мне или позвонить мне в любой момент, — улыбнувшись, поднял руки вверх Арсений. И тот Софью как громом поразило. Он уже все знает. Загайский ведь погряз в чувстве вины, а значит, наверняка растрепал всем, что Софа сбежала из его кабинета на физ-ру, лишь бы не проходить тест. И всё их с дедушкой хождение вокруг да около бесполезно, скрывать что-либо не имеет смысла. — Не понравилось, — надула губы Софа. — Он дал мне тест. И там в каждом вопросе было по два варианта ответа, и оба плохие. Что-то типа «Вы перестали пить коньяк по утрам? Ответы: 1) да, перестала, 2) нет, не перестала». Вот выбирай нужный ответ, дедушка, давай! — И что, там прям были вопросы про коньяк? — засмеялся Арсений. — Нет, — припомнила Софа. — Там было что-то про мое отношение к изменившимся планам, беспричинную тревогу и прочую хрень. — Думаю, он просто хотел выяснить, как ты справляешься со стрессом, — предположил Арсений, чуть пожав плечами. — Кстати, как ты с ним справляешься? После той вечеринки у тебя были кошмары? — Нет! — возмутилась Софья тому, что беседа с психологом началась вот прямо здесь и сейчас, в ее спальне. — Хорошо, — Арсений начал гладить руку девочки чуть интенсивнее. — А тревога? Может, ощущение, что за тобой кто-то следит? — Нет! — рявкнула Софья. — Мне не нравятся эти вопросы! Арсений замолчал и чуть приподнял бровь, но его взгляд остался мягким и внимательным. — Хорошо, солнце, я понял. Но можно я задам еще один и отстану от тебя? — Задавай, — закатила глаза Софа. — Повысилась ли у тебя раздражительность? Может, были вспышки гнева? — Да нет у меня никакого гнева!!! — закричала Софья. Закричала. И тут же осознала, что вспышка гнева у нее была прямо сейчас, на глазах у дедушки. Его веки чуть дернулись, но сам он не дрогнул и не сменил позу. — Я понял, — сухим голосом сказал он. — Спасибо за ответы. Если что, мне справляться со стрессом обычно помогают прогулки и пробежки, а также музыка и чтение. Для тебя, конечно, прогулки и пробежки в ближайшие дни затруднительны, но чтение и музыка могут помочь. Софья все еще пыталась прийти в равновесие, про себя считая до тридцати. — Если что, я на твоей стороне, а не на стороне психолога, — на всякий случай уточнил Арсений. — Лично я считаю, что правильным было бы побеседовать с тобой, обсудить случившееся, поделиться мнениями. Не понимаю, зачем он дал тест. Но ему виднее, возможно, в моменте это было более уместным. Я-то только со стороны могу судить, постфактум... — Я сама попросила тест, — прервала его Софа и тут же захотела зажать себе рот рукой, чтобы никогда это не произносить. Но поздно. Арсений уже все услышал. — Сама попросила? — он стал гладить руку девочки чуть медленнее, будто что-то обдумывая. — А зачем? Софья тяжело дышала, отчаянно придумывая, как выкрутиться. Дедушка не давил, не задавал тяжелых вопросов, не расковыривал раны, не писал ничего в блокнот и не делал, на первый взгляд, ничего из того, что делают все эти жуткие психологи. Но почему-то от самых простых и банальных вопросов Софа почувствовала себя загнанной в угол. Секунда. Две. Знакомое жжение в переносице, и щеке стало щекотно. Арсений молча наблюдал, как по щеке внучки скатилась слеза. Софья не сразу осознала, что заплакала. Она не собиралась. Совсем. Но почему-то, стоило дедушке задать этот чёртов вопрос, как у нее внутри что-то дрогнуло, а потом разлилось волной, которую она не смогла остановить. Арсений не проронил ни слова. Только продолжал нежно гладить её руку, давая время прийти в себя. — Соф, — наконец тихо сказал он. — Я просто… — голос её дрогнул, она торопливо смахнула слёзы, но новые тут же навернулись на глаза. — Я просто хотела, чтобы он отстал. Арсений чуть кивнул. — Я думала, он даст мне тот же тест, что и всем моим одноклассникам, ведь я его пропустила из-за болезни. Я готовилась к этому тесту, мне заранее скинули вопросы, я отметила правильные ответы… — она замолчала, всхлипывая. — Но он дал тебе не тот тест. — сразу понял Арсений. — Да, — выдохнула она. — Он… Он сделал это специально. Он… Он… Она запнулась, а потом выдала то, что вертелось в голове с самого начала. — Он пытался меня поймать. Арсений чуть склонил голову набок, в его взгляде будто читалась боль. Сейчас он не психотерапевт, а дедушка, которому важно понять и поддержать внучку. — Ты так считаешь? Софья закрыла лицо руками. — Он смотрел так, будто знал, что я не готова. Будто знал, что этот тест выбьет меня из колеи. И он ждал. Он просто сидел и ждал, когда я сломаюсь, — она стиснула зубы и раздражённо смахнула слезы. — Я не должна была так реагировать. Арсений задумчиво посмотрел на неё. — Почему? — его голос стал ниже, но мягче. Он понял, что эта тема для внучки болезненна. — Потому что теперь он уверен, что со мной что-то не так! Голос её снова дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я дала ему понять, что он прав. Что он… блин, он победил. Арсений чуть крепче сжал её ладонь. — Соф, это не игра. Девочка зло выдохнула. — Для него — ещё какая игра. — А для тебя? Софья замерла. — Для тебя — это тоже игра? — повторил Арсений. Она не нашла, что ответить. — Ты всю жизнь строишь стены. Ты прячешься за маской, потому что боишься, что если кто-то увидит тебя настоящую, то воспользуется этим, — он говорил спокойно, без обвинений, без давления. — Но это не работает с теми, кто умеет видеть за масками. Софья отвела взгляд. — Загайский не твой враг, солнце. Он не хочет тебя победить. — Он хочет, чтобы я сломалась. Арсений покачал головой. — Нет. Он хочет, чтобы ты позволила себе не быть идеальной. Софья усмехнулась сквозь слёзы. — Он этого не дождётся. Арсений не стал спорить. — Может быть. Он снова погладил её руку. — Но если вдруг ты устанешь держать оборону… знай, что рядом есть те, кто не воспользуется твоей слабостью. Софья молчала. Но сжала его руку в ответ.