Кровь растопит лёд

Её тело дрожит, предвещая скорый конец всего Натлана. Верно говорят, что Царство ночи не узнать. Неизбежно людской кровью просачивается романтика обреченности, тело захватывают чувства, будто ещё секунда и это правда конец, и будет он очень болезненным. Шилонен истекает кровью и дрожит от холода, а ватные ноги не чувствуют под собой никакой твердой почвы. Увы, это точно не то место, где просто так соберешь хворост и разведешь костер, перематывая ранки. Особенно когда ты сидишь в пещере, полностью заваленной камнями, где постоянно откуда-то доносится страшный шум, ещё и с пугающим Фатуи в маске. Который, собственно, эту пещеру камнями и завалил. Поникший воин недовольно хмыкал и нервно бил ладонью стену, возможно он так злился, что это стал единственный оставшийся выход, чтобы выжить. Даже Капитано, чья сила почти равна архонтам, не смог сдержать такую ораву монстров. Они до сих пор окружают эту пещеру, кажется, что их миллионы. Люди Натлана и Фатуи понесли огромные потери, снаружи ни единой живой души. Шилонен молчит, ходит кругами вокруг маленьких лучиков, просочившихся через камни вместе со ссыпающейся землей в секунду, когда над ними в очередной раз пробежится какой-то монстр. Холодная каменная пещера почти не давала воздуха. От тихого дыхания Капитано ещё больше бросало в дрожь. Ничего не изменилось, это всё тот же чужеземец, которому ещё многое предстоит, чтобы заслужить доверие. Жизнь в Натлане быстро учит, что со стремными мужчинами с кучей скелетов в шкафу, один на один лучше не оставаться. По крайней мере, если не хочешь оказаться в канаве под мостом, где-то в четыре утра. И Капитано действительно казался ей именно таким человеком. Даже после того, как он однажды защитил её и ещё дважды спас жизнь. Это лишь заставило её признать, что он действительно силен и нереально опасен. — Прохладно ты оделась для сражения с бездной, — прерывает долгую тишину Капитано. Шилонен дрогнула, продолжив стучать зубами, но уже чуть тише, чтобы он не знал о её слабости. — Не думай что я не в силах о себе позаботиться, — она поглаживает ногу, нащупывая болезненные ссадины. Капитано не скажет, не посмеет. Вспомнить тот момент, как перед тем, как обвалить пещеру их почти догнал огромный хиличурл. Секунда, он был готов броситься Шилонен на помощь, но она пнула его ногой так, что тот проломил собой камень. Тогда он почти подумал, что ошибся. Ведь не смотря на всю свою мощь, в большинстве людей Капитано видел лишь хрупкий хрусталь. — Я признаю твою силу, но тебе здесь не место, — в ответ Шилонен прошипела его имя. — ибо мне бы все-таки хотелось, чтобы через несколько часов, когда твои кости промерзнут от холода сей ночи, здесь не пахло ещё одним трупом. Капитано снимает свою накидку. Она слышит лишь какой-то звук и следом шаги и вот он стоит перед ней, а секунду назад был в трёх метрах. Шилонен отступает назад, не зная и не видя, что он делает сейчас, но тут же делает шаг назад и спиной врезается в стену. — Но раз ты здесь, — как всегда строгий голос ничуть не смягчился. — я возьму на себя задачу позаботиться о тебе, — кажется он даже чувствовал, как у блондинки дёрнулся глаз от раздражения и его наглой ухмылки. Она не могла видеть её, но запросто чувствовала довольное «хм». На её плечи спустился теплый меховой плащ и Шилонен спешно дёрнула за тяжелую ткань, собираясь скинуть, но ощутила очень большую разницу всеми мурашками, что покрывало тело от холода уже очень долгое время. Этот плащ был нереально теплым. Ее рука даже расслабилась, но брови были такими же напряженными. — Умно. Хорошо, что ты понимаешь, снимешь это — умрешь, — он самодовольно хмыкнул. Ее толкала безрассудная мысль прописать ему пощечину без объяснения причин и прямо сейчас. — Ой, спасибо Вам, — её голос был наполнен беззвучной злобой. Шилонен все ещё колебалась, принимать ли ей эту помощь. Этот мужчина ощущался так, будто сложившаяся ситуация немного тешила его эго. — Как же Вы добры и противны, — вырвалось у неё ехидно. — А Вы, юная леди, так благодарны и многословны, одно удовольствие быть с Вами столь любезным. Его тело было способно продолжать жизненные процессы, даже когда оно начало гнить, и это значит, что холод и боль от своих ран он тоже прекрасно чувствует. Но он знает, как паршиво себя чувствует Шилонен, вся в вязкой слизи от вражеского гидро элемента. Израненная и в одежде, мокрой до нитки. Поэтому выбирает абсолютно логичную перспективу спасти ей жизнь. Она лишь дарит в ответ гордое молчание. Судя по звукам, Капитано сделал ещё пару шагов назад и присел у стены, от чего ей на душе сразу стало спокойнее. «Так вот значит какие в Снежной морозы…» Шилонен немного кашляет себе в руку, жадно кутаясь в теплый плащ, как в единственное спасение от смерти. Она смогла просидеть так час, от поры до времени откашливаясь. Виной сему самочувствию была мокрая одежда на ней, от которой, немного подумав, она начала незаметно избавляться, стараясь делать все настолько аккуратно, чтобы не издать ни одного лишнего звука. Капитано все это время не двинулся, будто спит. Ну и отлично, не придётся язвительным тоном объяснять, какого черта она в чем мать родила.

***

С тех пор прошло около шести часов, но по ощущениям Шилонен это были минимум все двенадцать. Это, черт возьми, удивительно, но монстров за камнями стало будто бы ещё больше. Ситуация казалась всё безнадежнее от того, что у неё поднялась температура и тело жутко трусило, а со временем её гематома на ноге тоже дала о себе знать. Капитано сначала мычал сквозь сон, но последние несколько часов молчит, словно уже труп. С самого начала она подозревала, что он скорее всего ранен. Лишь с пониманием этого Шилонен впервые невольно задумалась, что ему наверное тоже очень больно и холодно. За эти все шесть часов Шилонен успела подумать не только об этом. Это были весьма странные мысли. Можно ли быть уверенным, что причиной этому всему было загрязнение бездной? «Я не очень грамотна на красивые выражения, мне как кузнецу не пристало стремиться к чему-либо такому, но я хотела бы себе признаться. Этот мужчина и по сей час казался мне грубым, чужим и отстранённым от этого мира. Но если бы я выбирала себе спутника, я бы обязательно вспомнила эту ситуацию. Когда мой враг, значимая шишка в Фатуи и уважаемый Предвестник, так позаботился обо мне, вряд ли я когда-то соглашусь на меньшие ухаживания. И, может быть, есть смысл тоже проявить заботу…» — Сэр, — Шилонен немного хромает на ногу, аккуратно приседая рядом. — с Вами всё в порядке? — она касается его руки, но та была неподвижной и холодной, будто бы под одеждами лежал камень, а не чья-то рука. Она сжимает его плечо, ожидая почувствовать хоть каплю телесного тепла. Но ответом была тишина. Капитано не издавал никаких признаков жизни, лишь песок всё так же продолжал сыпаться с камней. Шилонен прислонилась пальцами к его шее, чтобы найти пульс. Она волнуется, когда спешно ищет, но не находит и входит в панику. — Капитан! — издает она, почти крича. Девушка быстро и бесцеремонно ощупывает его тело, пока не находит множество ран и ссадин на грудной клетке, с которых уже по её пальцам сочилась заразная скверна. А ведь он ни разу не сказал об этом и не издал ничего, кроме редких мычаний. Она в ужасе приложила свою ладонь ко рту, что и сразу же дрогнула, осознав эту невероятную выдержку. Ведь тело, покрытое скверной, сравнимо пытке. Шилонен прислонилась ухом к его сердцу, надеясь услышать хоть какой-то звук сквозь толстую броню. Хоть что-то помимо шагов множества хиличурлов за каменной стеной. — капитан… — в отчаянии повторила она, прислонившись к его грудной клетке ещё ближе, закрывая собой его тело, пытаясь хоть как-то согреть, беспомощно ёрзая руками. Капитано не шевелился. «Так, просто успокойся… просто успокойся. Ты что-нибудь придумаешь, даже если останешься одна» повторяла себе она, пока, к её большому удивлению, краем уха не услышала очень тихие вдохи в перемешку с хрипящим горлом. Не успела она это осознать, как Капитано слышно разинул челюсть и замычал. Тотчас Шилонен попыталась отстраниться от его тела, но его руки уже не давали ей сделать ни малейшего движения, даже облегченно вздохнуть. — Как мне это понимать? — наконец-то промычал мужчина, раздраженно поворачивая голову. Его шея тихо захрустела, временно воруя внимания к себе. Это действительно давалось ему так, будто тело его окаменело. Но тем не менее, впервые его голос казался мягче. Он слышался Шилонен не таким строгим, как заведено, скорее даже просто настороженным и такой он будто бы был «говорю, только потому что нужно так сказать». Но все же это не отменило того, что его рука агрессивно сжимала ее шею, а другая её крепче держала за ногу. Девушка опешила, некультурно выразившись, но предпочитая обойтись без излишеств. — Кх-кх, — издавала она, недовольно нахмурившись. Хоть Капитано крепко её сжимал, но по какой-то неведомой Шилонен причине, оклемавшись от шока, за жизнь свою она вообще не боялась. Это было больно, но как-то в меру. Что в таком случае делают люди? Притворяются, что ощущают страх и дискомфорт? Здесь нужно смолчать и ни за что не подавать виду, что от этого в ней лишь просыпалась игривость и… интерес? Интерес к тому, что с ней будет дальше. Шилонен цыкает и настойчиво опирается руками на его грудную клетку. Капитано недовольно стиснул зубы, но все ещё терпимо ожидая ответ. — О, я просто хотела удостовериться, что Вы ещё не мертв, — хватка Капитано ослабла, после услышанной причины. Шилонен просто отстраненно отвела взгляд в сторону, когда после пары секунд, тот дал ей возможность спокойно встать. — понимаете ли, в данном случае это и правда важно. — Не стоит волноваться, — в каком-то смысле он мертв уже давно. — ты можешь смело и, желательно немедленно, вставать с меня. Не нужно переживаний. К сожалению или же к счастью, я уж точно не умру от пары дырок в теле. — Шилонен нахмурилась. — Прошу меня простить, — это все, что ответила. Капитано уже было одобрительно кивнул, вот только в ответ Шилонен просто положила свою голову ему на плечо, не меняя положение. — мне очень холодно, — и это действительно было правдой. — пожалуйста, положите свои руки так, как они были. Капитано недовольно рыкнул, в недоумении уставившись на блондинку. — Вы заставляете меня застыть в очень неловком для меня положении, — но Капитано слушается, об этом говорит его рука, скользящая по её спине и он внезапно осознает, что не находит там никакого белья. — леди, — делает паузу капитан. — Вы ведь сняли одежду потому что она была мокрой? — находит разумное объяснение мужчина, которому явно не нравились речи, что он произносит. — Да. И я пока что не заинтересована соблазнять Вас, Капитан, — но она тотчас же задумалась о честности своих слов и пришла к выводу, что была абсолютно честна. — Я бы не был так в этом уверен, — хмыкнул он, наблюдая на тем, как Шилонен пытается умоститься на нем, как можно удобнее. — Вы слишком много берете на себя, Предвестник, — уточняет кузнец, стараясь, как она думала, вовсе не подать виду, насколько ей не здоровится. — И конечно же, в предупреждаю, что не намерен играть с вами в игры, юная леди, — Капитано понятия не имел, чего она хочет, общаясь с ним таким кокетливым тоном. — Извините, что использую вас и вашу крутецкую «куртку» как одеяло. Я просто не хочу умереть. — буркнула она, оценивая ситуацию. Капитано же оценивал, какой интересный у неё слог. Он ощущает, как она дрожит от холода, пока ей всё ещё холодно. Само по себе его тело не способно греть ровно ничерта, но оно может помочь удержать получаемое тепло. И от него уже самому согреться. Поэтому тело Капитано всегда было безжизненно холодным. Такой же, как зимняя ночь в Снежной. И, к слову, то ли Шилонен была такой горячей, то ли температура у неё была эдак градусов 38 или 39. — Если Вам понадобится холодный компресс, смело скажите об этом мне, — Капитано положил пальцы на чужой висок, вспоминая свои слова о том, что обещал о ней позаботиться. Шилонен промычала что-то в ответ, устало закрывая глаза. — От своих разведчиков я слышал, что, леди Шилонен, Вы отличный кузнец. Это есть правда? — обратился он, дабы как-то разбавить неловкую тишину. — Я думаю тогда Вы знаете, Предвестник, что хороший мастер должен быть готов отдать жизнь за своё дело, — на этом моменте он наконец зацепился в ней за то, что было близко ему самому. — поэтому я с уверенность говорю, что я выполнила своё предназначение. — И Вы собираетесь утверждать, что человек — это есть то, что он делает? — хотел продолжить беседу он. — Человек это то, что он думает. Но то ли Вы не знаете, что большинство людей уже давно в мыслях друг друга прокляли. И лишь тому, кто по-настоящему горит и занят своим делом, возможно нету дела до других, — в Натлане очень популярно обладать духом соперничества, но в силу своей занятости Шилонен всегда относилась к этому скептически. Капитано молчит. Капитано улыбается. И этого тоже, конечно, не слышно. Капитано думает, что не нужно отличаться умом, чтобы догадаться. Как бы Шилонен не было хорошо и спокойно, для него дело принимало неприятный оборот. Нет ничего, что было бы выше чувство долга и мести за любимую родину, но на данный момент, любые его чувства, кроме выше перечисленных, просто не имеют ни малейшего смысла и ему пора бы остепениться. Ближе, чем сейчас, они уже не будут, так ведь? Это первый и последний момент, где в своей душной маске, перед ней он себя чувствовал абсолютно голым и готовым на любой разговор. И Капитано уже успел забыть о том, что он бессмертен, когда по его телу распылось невероятное тепло человеческого тела. Она живая. Он же надеется, что она знает, насколько это ценно. Сейчас, и может это преувеличенно, но рядом с ней ему хотелось распуститься цветами, и наконец-то обрести покой. А Шилонен в свою очередь никогда не ощущала себя такой защищенной. Это даже бесит. Это противно и злит. Как один из Фатуи может ощущаться, как настоящий мужчина с честью и достоинством. Но девиз Натлана не зря гласит: никто не сражается в одиночку. Даже в такой ситуации. «Может, его сердце ещё не занято?» «Мне так жаль, Леди Шилонен, что я не живу, а лишь существую» «Знаете, Капитано… наверное Вам очень нравятся женственные девушки, а я хочу признаться, я настолько привыкла быть самостоятельной и решать свои проблемы в одиночестве в своей мастерской, что вряд ли меня можно именовать человеком, которого хочется защищать. Мою спину лишь изредка прикрывали товарищи, и было это только в бою. В прочем — неважно. О чем это я? Я сама справлюсь» Капитано был тем мужчиной, с которым она как раз хотела побыть нежной и беззащитной девушкой, которой даже монстры бездны ни по чём. Большей ей нравилось только демонстративно разбивать бокалы. — Здесь Вы можете спать спокойно, леди Шилонен, — его кисти все ещё обнимают её спину так же, как она это тогда попросила. Капитано знает, у рук нет разума, но есть любовная память. Шилонен улыбается тому, что его голос стал казаться немного эротичным. По секрету, она даже мысленно психует. Капитано спрятал свои руки ей за спину и ни разу не коснулся, хоть она и дала ему тысячу шансов приподнять её за подбородок и начать страстный поцелуй, грубо схватить за талию, повалить под себя, и… «Ты говорил, что ты обо мне позаботишься. Так позаботься, Капитан» — мысли, что так хотела сказать Шилонен, но так и не смогла, даже не подозревая, что он поставил на колени треть мира, а она уснула на коленях у него.

***

— …и тогда Мавуика и Путешествинница нашли вас, лежащих вместе в той пещере, — пересказывала Часка, похрустывая яблоком, пока Шилонен с голодухи уплетала вкусно пахнущую булочку одну за другой. — И сколько времени прошло? — блондинку всё ещё осматривал врач, после кратко отчитавшись, что её заражение бездной уже ничем не опасно. — Сколько времени с каких пор? Тебя и того Фатуи в маске не смогли разделить, пока Мавуика силой не начала будить его, — она посмеялась. — а было это часов двенадцать назад. — хмыкнула Часка. — так что же там между вами произошло? Шилонен опустила глаза. — Это точно не то, о чем ты думаешь, — Часке тоже стало немного неловко. — Прости моё любопытство, не каждый день твою подругу находят голой в объятиях Предвестника, которые смогла разнять только Пиро Архонт.

***

Черт его знает, этого Капитано, и то, что в тот день произошло и что от этого изменилось. Шанса один на один остаться им не выпадало, а при других от него слышно лишь уважительное приветствие. Самое интригующее — это понимать, что по правильности вещей вы вообще не должны были встретиться и все это лишь неудачная шутка от судьбы, но и мир без любви казался бы грустным. — Какая неожиданная встреча, — из тени вышел Оророн, спешно окликивая Шилонен. — какое холодное осеннее утро, правда? — он будто немного переживая, что не зацепится разговор, жестикулирует. — Оророн, — оборачивается к нему она удивленно. Обычно на этих местах редко кого можно встретить, кроме пролетающих мимо птиц. — Салют, — наконец-то догнал её он. — Зачем ты тут? — не тратила времени попусту Шилонен, плотно затягивая шнурки на роликах. — Жду друга. А ты здесь одна? — почесал затылок он, чего-то не договаривая. — Вряд ли здесь есть кто-то ещё кроме нас, — не предает значения вопросу она. — Оророн, Леди Шилонен, — тотчас, от этого голоса у неё задрожали ноги. — какое удачное стечение обстоятельств, — Капитано задержал взгляд на своем друге. — Доброе утро, сэр. — … — … — А… Мне ужасно неловко, но кажется я потерял свой кошелек по дороге сюда, — паникует Оророн, осмотрительно поглядывая по сторонам. — извините, я пойду поищу его, — спешно убегает, помахав Шилонен рукой, на что та вздыхает, не давая себе ответ, хорошо то, что сейчас случилось, или все-таки она бы уже не хотела оставаться с ним один на один. — Как ваши раны, Капитан? — уже есть как есть. — Не испытываю трудностей в передвижении. Я надеюсь, что ваше состояние тоже в порядке, — выражает беспокойство он. — Вашими усилиями. Он молча кивает. — Я хотела бы Вас поблагодарить. — И я благодарен, — кузнец удивляется. — Вы принесли в мою душу столько света, — может эти слова были излишни. Капитано взглянул на её волосы, которые были прекрасны, даже если их пока что не освещает солнце. Шилонен сразу же отвернулась в сторону, тоже что-то хотела от восходящей над Тайватом звезды, хотя бы спрятать неловкое смущение. — Леди, у вас дрожат колени, Вы замерзли, — этого не было в его планах, и ей тоже было не особо холодно, но плащ Фатуи снова накрыл хрупкие плечи. — Спасибо, бессовестный Предвестник, — намекает на стереотип она, тепло улыбаясь ему в спину. — Прискорбно, но мне уже пора идти. — он уже знает, что ему придётся уже не просто высоко прыгнуть, чтобы догнать судно, которое уже отправилось в Снежную без него. Он было подумал «мы встретимся снова». И что ей больше не придётся смотреть на маску или на это уродливое, по его мнению, лицо. — И. Если ты вновь согреешь мои руки, я буду счастлив. — узнать бы ей, что за выражение лица у него было в этот момент. — Я тоже. Счастлива. Буду. Сэр, спасибо, — Она слегка коснулась рассыпанных волос, перед тем как Капитано исчез. — О, пресвятая Фокалорс, — Богиня Справедливости. Это всё, что ему нужно. Его тихих слов уже ей не слышно. Капитано оборачивается, смотрит на кисти её рук перед самым прощанием и думает, почему её рука ещё не ветвь сирени. И по секрету надеялся, что после смерти он все-таки сможет стать ветвями и листьями, которые защищали бы ее от горячего натланского солнца. Шилонен осталось лишь фантазировать, что Капитано сказал ей напоследок. Впервые в жизни ей хотелось лечь на траву и зарыдать, хотя она понимала, что ничего не потеряла, потому что ей ничего и не принадлежало.

«А если там, под сердцем, лед, То почему так больно жжет? Не потому ли, что у льда Сестра — кипящая вода, Которой полон небосвод?»