КРИВИЦКИЙ — ПАВЛОВА: ПРИЕХАЛИ!

      

***

      От резкого удара оба дёрнулись, но ремни безопасности сработали на защиту. Капроновые ленты натянулись до предела, не дав коснуться их головам лобового стекла. Голова Ирины резко откинулась назад, и страх, выскочивший изнутри, сковал всё тело женщины. — Твою ж мать! — вырвалось у Геннадия, и он с тревогой посмотрел на жену. — Ир, ты как? — Кажется, н-нормально. — Слегка заикаясь, она поспешила его успокоить. — Как спина? Ноги чувствуешь? — муж мало поверил в её слова, и в его глазах читался нескрываемый испуг. — Что вообще чувствуешь? — Пока не понимаю, — честно призналась Ира и тут же, спохватившись, спросила: — Ты сам как? Но Кривицкий уже не слышал её вопроса. Отстегнув ремень безопасности, который только что спас его от неминуемой черепно-мозговой травмы, он выскочил из машины и направился к машине-виновнице ДТП. Ярко-жёлтая «Шкода» приветствовала его покорёженным капотом и разбитой в дребезги фарой. Но это обстоятельство мало волновало Геннадия. Его даже мало беспокоило, что случилось с их машиной. Всё, за что сейчас переживал  челюстно-лицевой, было состояние женщины, которая доверилась ему, а он в очередной раз оплошал. Сердце бешено колотилось, виски пульсировали. Он понимал, что надпочечники выбросили в кровь максимальную дозу адреналина. Давление совершило безумный скачок, но разбираться с собой было некогда. Перед ним стоял водитель такси, всем своим видом показывая, что в данной ситуации он жертва, а вовсе не чета Кривицких. — Ты что творишь? — начал Геннадий с вопроса, который вырвался сам и не требовал никаких обдумываний. — Ты куда ехал? — Блядь, да это ты куда ехал, урод! У тебя поворот был, так какого ты встал? — Не особо церемонясь и выбирая выражений, водитель попёр буром. Представлял он собой типичного водилу средних лет. В свете фар проезжающих машин выделялись всклокоченные русые волосы и недельная небритость. Помятый вид мужика завершали затёртые светлые джинсы, о последней стирке которых даже не стоило вспоминать, и тёмно-зелёный джемпер, который явно был маловат его обладателю. — Водить сначала научись, потом за руль, уебок, садись! — У меня стаж тридцать лет, и я знаю, как водить. В отличие от тебя, сынок! — Так какого ты, блядь, не ехал, если такой умный! И тут Кривицкого прорвало: — Я, блядь, не ехал? Куда я, твою мать, должен был ехать? В фуру? Ты охуел, что ли? — Прижаться надо было, долбоеб! — Из нас долбоеб — это ты! Это твоя полоса! Бордюр для таксистов, придурок, а не для меня! — Прав накупят, блядь, потом права качают! — Кажется, это у тебя купленные. Ты чё, не понимал, что дистанцию не держишь? — Это ты с какого хуя тормозить удумал? Начал поворот — так завершай, не хер ебалом щёлкать! — Блядь, куда бы я тебе его завершил, в фуру, что ли? Я не самоубийца, в отличие от тебя! Ты вообще куда гнал? Боялся, что не успеешь? Теперь успел? — Да пошёл ты на хуй, советчик, ёб твою мать! — Главное, чтобы ты туда не пошёл, — парировал Геннадий.       

***

      Наблюдая за происходящим в зеркало заднего вида, Ирина понимала, что перепалку нужно прекращать. Оставив розы в машине, она вышла, но не успела закрыть дверь, как перед ней предстал вышедший из салона такси высокий, солидного вида мужчина со словами извинений: — Добрый вечер! Хотя какой он уже добрый. Вы уж извините, что так получилось. Мне крайне неудобно за этого парня. Я вынужден взять новое такси и уехать. У меня рейс через два часа. — Вы-то здесь при чём? — искренне удивилась Ирина. — Вы лишь заложник обстоятельств. Взглядом указывая на цветы в салоне «Ауди», незнакомец добавил: — Сожалею, что вам испортили вечер. — Да, верно. Вечер безвозвратно испорчен. Вы меня извините, я должна увести мужа. — Я могу чем-то помочь? — Пассажиру такси было явно не по себе. От взгляда медика не ускользнуло, что он нервно дёргает головой и покашливает. «Только ещё приступа нам не хватало!» подумала Ирина и постаралась быстро завершить странные извинения мужчины. — Чем? Добрым словом? — Не думаю, что добрые слова здесь уместны, — задумчиво произнёс незнакомец и, порывшись во внутреннем кармане кожаной куртки, извлёк свою визитку. — Возможно, это пригодится. Ирина взяла протянутый кусочек пластика, молча сунула её в карман пальто и поспешила к мужу. Подойдя к месту перепалки двух мужчин, она попыталась успокоить супруга, взяв его под руку: — Гена, успокойся. У тебя сердце. Но Кривицкий выдернул руку и, сверкнув глазами, резко произнёс: — Ир, пожалуйста, сядь в машину. Я сам разберусь. — Вот, вот. Послушай свою старуху и вали. — Что ты сказал? Урод! — и Кривицкий, задыхаясь от возмущения, ломанулся на виновника ДТП с кулаками. — Как ты назвал мою жену? Ирина вцепилась в рукав куртки мужа и в прямом смысле повисла на его руке, сковывая движения Геннадия. Она буквально взмолилась: — Ген, прекрати! Нам ещё разборок с полицией не хватало. И всё же удар от Кривицкого достиг челюсти таксиста, но пришёлся по касательной. — Это тебе за мою жену! Урод. — Гена! — вскрикнула Ирина, испугавшись, что молодой бугай предпримет ответные меры. Но, как не странно, случилось обратное — водитель «Шкоды» затих. Тяжело дыша, Кривицкий обнял жену за плечи: — Ир, извини, не сдержался. Всё я в порядке. Надо ДПС вызывать.