Чистое Небо

На дальней станции сойду, — Трава — по пояс! И хорошо, с былым наедине, Бродить в полях, Ничем, ничем не беспокоясь, По васильковой, Синей тишине. На дальней станции сойду, — Запахнет мёдом! Живой воды попью у журавля! Тут всё — моё, И мы, и мы отсюда родом — И васильки, И я, и тополя. На дальней станции сойду, — Необходимо... С высокой ветки в детство заглянуть. Ты мне опять позволь, Позволь, мой край родимый, Быть посвященным В эту тишину! На дальней станции сойду, — Трава — по пояс! Зайду в траву — Как в море — босиком! И без меня обратный Скорый-скорый поезд Растает где-то В шуме городском... Эдуард Артемьев - Заглавная тема х/ф "Сталкер" К моему прибытию в сельсовет, небо заволокли тучи. Сумрак болотного оттенка мягким летним вечером, окутал всё. Стало сразу уютнее в сухом тёплом месте. Снова откликались миллионами лет смерти выточенные эволюцией, инстинкты. Подобно пташкам на жёрдочке, словно далёкие предки Homo Sapience спасающиеся в добре и любви взаимовыручки, пережидающие в одной пещере жгучий мороз адского ледникового периода, все люди становятся ближе сбившись под крышей пережидая непогоду. Насколько же полым я себя ощущал тогда - в варварский век капитализма, при котором, как сказал один мудрец, единственный психически здоровый человек это коммунист. Человеческое, животное, эмоциональное и подсознательное выло одиночеством волка - атомизация общества резала по-живому наше естественное состояние "человек-человеку друг, брат и товарищ". И монополии из каждого утюга расстреливали нас, разделяли эстетически-культурно вилкой да ножичком в "правых" руках и пожирали разбитые судьбы, переваривая жизни святых в прибыль. Вдалбливали в наши, пьяные от галлюцинаций звериного одиночества головы, чувство стыда за ими же изрешечённые, но наши души. Было западло. Нельзя выказывать слабость - коей считалось одиночество. Миллионы лет эволюции просили обратного: общения, единства, братства, любви и тепла очага, но разум твёрдо повторял непомещающуюся в сердце истину - откроешься и тебя не вылечат как раненого, а сожрут порвав на части как лёгкую добычу. Я вздрогнул, щёлкнуло в голове:

~"...её голос я точно уже где-то слышал..."~

Только затем, притупив видимо быстро затупленную в полевых условиях на отъебись зашитую душонку, разум позволил мозгам приступить к перевариванию слов и звонкого, нежного тёплого голоса: -Привет! А я боялась, что не приедешь... Давно не виделись, Косолапый! Я тупо проморгался. Шумел дождь. За раскрытой дверью серо-зелёная пелена почти поглощённой деревьями, кустами и травой деревня, покрылась косым седым серебром ливня. Моё словно закостенелое из жил, костей и мышц, запястье, нежно обхватила девичья ручка, а затем перебежкой пальчиками, ловко оказалась в моём рукаве, крепко держа. Я выронил сигарету и чуть было не портсигар - всему телу словно дали команду "Отбой!" и можно было выдохнуть. А вдыхал я так давно, что забыл каково это - дышать, что кислородное голодание не есть норма, что это изнашивает. В это мгновение по моему телу прошла светлая, согревающая молния. Опустив веки и взор к полу, я зажмурился. Сделал вдох. И он был таким же, как тогда... ...светлые косы, гипнотически приятно пахнущие ароматом трав, звонкий девичий смех и такой сладко опьяняющий голос, чтобы услышать её, любимой взвизг, когда она замолчит, достаточно набросать липучек чертополоха в волосы и надеяться, что Славянушка понимает - я же любя, только чтобы сердце ещё прочувствовало этот переливающийся экстаз, повторить который не смогут никакие на свете, сочетания алкоголя и безалкогольных веществ... А эти голубые, как лёд на ЕЁ любимом катке в солнечный морозный зимний день? Эти глаза, которые будут смотреть на меня с озорным азартом, но без подлости корыстных мотивов. Эти глаза, которые будут молча разглядывать мою душу, пока мы, всей деревней именуемые "женихом и невестой", будем держать друг-друга дальше запястья, согреваясь в рукавах куртки каждого... Всё это пронеслось за мгновение. Я повернул голову и только выдохнул в первой за долгие года, улыбке: -Славя...