Чистое Небо

-Иду мам! Идуууу! - проронила Славяна, умерив одышку, чуть отстранившись как только высвободилась из моих опьяневших рук и пригладив одежду, выйдя из сеней на кухню. Мягкий полумрак стал чуточку ярче за счёт серого света из окна. Кухонный стол, на котором скатерть не менялась кажется с моего детства. Скамья слева от входа и холодильник, да крючок для одежды справа. Я горбился куда сильнее, нежели раньше. Всё стало невыносимо миниатюрным по сравнению с теми габаритами, которые запомнились мне. Послышалось тихое слабое чавканье. Я сел на довольно высокий, покрытый светло-коричневым лаком, порог - он был габаритами наверно с цинк под бк для "Утёса", разве что вытянутей на весь проём. Заглянув под стол, улыбнулся в умилении - ничего не поменялось: здесь чавкали супом, налитым в пластиковую посудинку из-под рыбы, котята. Они лапками подталкивали, приближая к себе, картошку и вылавливая, ели, после чего некоторые уставились на меня. Один был бежевого окраса, другой - чуточку темнее. Глазки как бусинки, уже сонные после утолённого аппетита согревали в моём солнечном сплетении очаг приятных воспоминаний. Моё сердце продолжало оттаивать. Плита - газ успели провести ещё в моём детстве. Справа от неё - печка, на которой так уютно: не зря кошки любили рожать именно там. Низенькое окошко в задний огород - у Славяны там была вишня, у нас же с одинаковой планировкой, была черёмуха, на которую я так любил забираться и любоваться видом на окрестности. Я медленно поднялся, направляясь в спальню. Всё было совсем крохотным! Последние воспоминания - мой лоб почти достигает стола. В детский сад я пошёл уже в городе с известным печальным ЧП, резко переменившим мою неокрепшую личность. Слева от входа был шкаф, крючки для одежды, кровать, склонившись над которой, подле худой старухи-матери копошилась Славя, на полу кольцо за которое поднимается первая из нескольких, доска открывающая подпол и чуть поодаль входа - ещё одна печка. Справа - старая кровать советская, с блестящим полукругом на этаких штырях у изголовья. Напротив - телевизор. Накрыт платочком. Слева - шкаф со "всякой всячиной". -Здравствуйте! - произнёс я, подходя к спальне сильно согнувшись и высоко поднимая ноги из-за порога. -Ой! Славян! Жаниха наконец-то нашла, а? Блондинка стушевалась, голубыми глазками поглядела на меня вмиг краснея и так беззащитно-робко... -Жених-жених, дорогая тёща! Благословения вашего пришёл взять! -Благославляю! А то так и провозится со мной, старая дева, замуж не выйдя! -Ну маааам... - тихо сказала умница Славя, вмиг засиявшая тихой радостью. Я спросил: -Может помочь чем? -Да, пожалуйста... Включи свет. Я зажёг будто с Советских времён не сменяемую, лампу Ильича. Её тёплый свет мигом окрасил спальню. Славянушка, матёро смяв ватный диск, обхватила им ампулу и ловко открыла её - горлышко не рассыпалось на осколки. Загорелые ручки, несравненно твёрдые и грубые по сравнению с городскими барынями, но относительно деревенских мужиков, такие же грациозные и нежные, коротенькими пальчиками аккуратно набрали шприц, протёрли до блеска бледно-серую старушечью ляшку ваткой и начали укол. Старуха заохала, будя во мне тягостные воспоминания о собственных, но не родителях, а лежачему последние годы жизни, больному деду и бабушке. Славя ласково повторяла маме, что всё хорошо и она медленно, чтобы не было больно, вводит. Затем укол был окончен, девушка улыбнулась облегчённо выдохнув: -Ну вот и всё! Отдыхай, мам. Я пока творог из холодильника достану, будем ужинать. -Хорошо... - протянула бабушка, продолжив охать. Славя какое-то время подержала ватку, затем притянула её кажется гольфами, достала творог из холодильника и выкинула пустую ампулу со шприцем. Повисла тяжёлая тишина. Славя прервала её, улыбаясь и кивнув в сторону улицы: -Пойдём, воздухом подышим?

***

Я тяжело вздохнув, сидел на бревне, ещё влажном после дождя, предварительно постелив старую шинель. Порывшись в собственных вещах, достал трубку, продул на так называемую у нас в деревне по крайней мере, "куриную траву" - мелкий сорняк, коврами усеевший всё и любимый как и гласит название, курами, остатки обугленной махорки, словно мазутом приклеевшейся. Из кисета сыпанул три щепоточки, достал спички. Чиркнул и затянулся самым прекрасным табаком из всех, что когда-либо пробовал. Замечательно крепко ощутимый ароматный вкус словно мурлыкал в лёгких отупляя всё окружающее до этакого "тоннельного синдрома", но не становилось плохо и гадко, как от сигарет когда скуриваешь их подобно паровозу, вторую пачку за несколько часов. Славяна сидела рядом. Молчала. Загорелая и такая особенно контрастная красотой себя с рваньём, в которое утилитарно была одета. В руках её подставлял белоснежное тёплое пузико, котёночек, игриво кусающий ласковые пальчики и затем облизывая их шершавым язычком. Я дымил и слушал пение кукушки, глядя как влага клубится едва заметным туманом в овраге, отсекающим нашу - совсем дикую и вымершую улицу памяти односельчанина, погибшего в Афгане от остатков умирающей деревни. Могучие тополя шумели от ветра. На лесопосадках переговаривались вороны. Словно ласковой девичьей ручкой мои нервы приглаживал табак, касаясь самой души, иголками хрипоты и смолой баса обугливая горло.

~Подумать только! Я сижу на своей улице, совсем рядом дом соседа-десатника-тракториста, в пыли у ворот которого, я с земли подобрал потухший бычок и впервые затянулся... А теперь сам смолю...~

Славянушка тихо начала виноватым тоном: -Ты не подумай, что мама тебя забыла... Она помнит... Помнила бы... Просто у неё... Два года как... Деменция... Старческая... -Мои соболезнования... У моего деда... -Я знаю... Слышала... - тихо произнесла Славя, вся как-то закостенела мгновенно. Котёночек, белёсое облачко пушистого нежного тепла в сумраке, недоумённо поглядел на Славяну, чьи загорелые ручки остановились, перевернулся на животик, встал на все 4 лапки и, чуть согнувшись прицеливаясь, спрыгнул в мелкую влажную траву, начав осматриваться и тщательно принюхиваться, не забывая припадать к земле своим крохотным розовым носиком. Очередная затяжка не прошлась острием горького ножа по языку - табак выгорел и дальше тянуть остаётся только пепел. Тяжело вздохнув, убрал трубку смакуя полученные вкус, одновременно расслабление по всему телу и звонко-острую бодрость мыслей в мозгу. Судя впрочем, по ощущениям, я вновь чуток обжёг десну и язык - курение трубки как "любовь: это вам не просто так, ей заниматься надо!" -А соцработница? - спросил я, прочистив горло. -После того, что она со старшей сестрой твоего дедушки сделала? Я тяжело вздохнул, опустил взор. В моей душе снова повисла чёрная тяжесть, словно изниоткуда прямо в сердце начал левитировать маузер справедливости (пистолет). Вот отчего потом меня спрашивают, отчего я так предвзято-отрицательно отношусь к людям, а среди не то что друзей, а даже родителей, прослыл морозно-хладнокровным суровым и жестоким бессердечным упырём. Старшая сестра дедушки с раннего возраста могла передвигаться только с палкой - одна нога не ходила, не сгибалась в колене, а если приходилось её чуть согнуть (например в авто), появлялась невыносимая боль. Сестра заменила деду мать, их в семье было семеро. Голодные годы Великой Отечественной на их малолетних глазах забрали почти всех братиков и сестёр - выжили только двое. Болезни и голод, обостряющий их - одно счастье, что линия фронта не затронула родные места. Как говорили, дед по весне, только лёд сойдёт, собирал со дна местной речки съедобную растительность, из-за чего впоследствии до конца жизни с трудом поднимал ноги, передвигался шаркая и сам был хоть и могучей грудой мышц, но закостенелой, с весьма ограниченным полем действия. На моей памяти он не мог разогнуть ни рук, ни ног прямо, выпрямиться сам. В общем, у него была старческая деменция, в результате которой мы его решили в мёртвую деревню без медицины, магазина, водопровода и связи больше не отпускать. Старшая сестра же его была на попечении у соцработницы. Ну и вот, казалось бы на словах, на людях уважаемых односельчанами за учительский труд в местной школе... Граждане своё гнилое нутро-то и показали. Старшую сестру хватил удар парализовав ей половину тела. Соцработница не теряя ни минуты, вместо ЗАКОНОМ УСТАНОВЛЕННОГО убегания в фельдшерский пункт... ...пошла и отравила нашего пса, после чего стала пиздить всё что не привинчено ценного, под мучения умирающей, всю жизнь инвалидки, ветеранши труда Великой Отечественной Войны. Когда же соцработницу, навьюченную добром, спалили зоркие скучающие глаза односельчан - в дом ломанулись вообще все. Старшая сестра в неописуемо долгих муках, за всю жизнь в труде, голоде, лишениях и горе, заживо сгнила под мародёрский топот толпы односельчан, которые всегда с превиликим уважением и похвалой на всякий праздник чествовали работников местной школы, которую забросили за гибелью деревни после прихода к власти белогвардейских окупационных сил. Сообщили нам обо всём уже сильно позже, в духе, мол "...у вас же такая-то родственница? -Да. А что с ней? Всё нормально? -Она в морге. Забирайте". Деревня, блять. Все там помазаны и все в круговой поруке - никто ни на кого не стучит и участковый (О, я конечно-конечно же о враче говорю) без б тоже в деле, отстегнули ему куш. Расскажите мне ещё про доверие людям, про отношение к ним с добром (всегда отмечались щедрость и гостеприимство дедова семейства, как и помощь, кстати говоря). Годы, поколения рука об руку, в единстве запертой считай подводной лодки - деревне. Если такие граждане стервятничеством занимаются, включая имеющихся при дележе родственников, то, как размышлялось мне в года реакции: "...я уж даже не знаю, с кем большевистскую партию собирать и делу Ленина придерживаться". Вот вам, бляди буквоежные: а) Закон б) Установленный порядок (тема с соцработниками) в) Человеческие нормы морали. Пока не ваших любимых родных так потрошат - легко говорить про "понять и пххххрооостить" и осуждать желание изловить и медленно, максимально мучительно досмерти запытать каждую падлу... Я тяжело вздохнул: -Да, бля... Представляешь, а городским по ушам ездят... Этой пальцем деланной пиздюшне, этой перхоти блять подзалупной, выёбывающейся всякой хуйнёй, рассказывают про какие де замечательные люююююююююююдиииииииииии, хуй на блюде, живут в деревнях и сёёёёёёёлах, про то какая тут кааааааааааааааааааааайфооооооооооовая природа... Единение... А больше всего знаешь кто на эту херобору с Бора-Бора дрочит? АйТиШники и им подобные, во всяком случае кого я лично встречал. Городские от и до, либо чересчур дрищавые, либо прямо наоборот. Все гонцы за актуальностью. Нагуглят себе фоток бля избы в чистом поле или в лесу и давай значит ныть: "Вот бы сюда переехать! Где никого нет!" Тебя с твоей семьёй, еблан, будут резать и по кругу пускать в таких местах или беглые урки или браконьеры если вдруг кто увидит лишнего, а на помощь некому придти. Я молчу уже, что его моднявый прикид из барби-шопа за день накроется. Ваши повербанки закончатся очень скоро, гора электрических гаджетов - просто хлам, нет ЛЭП. Ваши привыкшие к клавиатуре и латте на миндальном молоке (не смотри что пацан) рыхлые ручонки вряд ли освоят доставку и эксплуатацию генераторов. А чего вы будете такого есть? А где закупаться? А вот вы споткнётесь неудачно, встанете не с той ноги и нужен будет врач? А вы, там-тара-рам-пам! Один! В лесу, бля! Вытекай пробитой головой на свою клавиатуру с подсветкой и не хнычь. Чем вы от простуды на постоянной основе будете лечиться - тоже вопрос. Я тяжело вздохнул. Опустил веки. Ощущения - высший кайф. Я устроил баню для собственной души, с языками пламени из раздражения, цинизма и закостенелого быдлянского трайбализма (наше, в данном случае деревенское, племя супер-гут, "...а все другие племена нам завидуют!"), а вот когда выговорился - словно всё собрал в сгусток такой сверхнагретой плазмы и выпульнул в козла отпущения. Теперь - только искорки на пепелище лёгкого раздражения (зачем Славяне-то я это всё сказал?) и невообразимый кайф освежающей прохлады: бомбометание закончил, ложусь на обратный курс, отчего опьяняюще-легко. Не испытываю, опять же, никакой цели навредить, насолить, наступить ногой на грудь, унизить и т.д. Просто созерцая несправедливость объективно описанной ситуации, выговариваюсь - кому какое дело до моих слов, действий, поступков и меня самого, в конце-то концов. Все слова - пустой звук, их дофига, инфляция этакая выела из них хоть какой-то вес, а гражданам импульс к изменениям подаст всегда один лишь только материальный базис. Хоть ты лопни, хоть ты тресни, а пока холодильник не заменит телевизор (в данном случае тебя) всем по боку, рассказывай чего угодно. В лучшем случае согласятся и нихуяшеньки для изменения ситуации не сделают. Ты им про инструкцию к действию, а они "...ну ща пусть выговорится, не стану встревать... Так... Чего ещё из дел на сегодня осталось... А, договорил этот чудик? Нет, ещё прогоняет свою телегу, поулыбаюсь покиваю согласно чтобы не обиделся, зверюга этот...") вот и вся проповедь, вот и весь ликбез, вот и всё политруковское дело... Тьфу! От таких мыслей хочется всадникам апокалипсиса предложить пересесть из кавалерии в кавалерию аэромобильную и бортовым стрелком косить всех уже явно, без затей обозначенных целей - стопудово неисправимо плохих ребят. Не выходит как-то, придать научность силам добра, которые выраженны исключительно коммунизмом. Все рецепты "думать надо о хорошем, а валить кого прикажут" работают в обе стороны. Больные коричневой чумой хоть и выхолащивали из людей всё человеческое при создании известной структры с двумя одинаковыми буквами, но нельзя забывать, что все страны Оси, внимание, всю свою пропагандонскую грабительскую шнягу строили на... Л Ю Б В И! Австрийский художник рассказывал про, вниманиме-внимание, ПРОТИВОСТОЯНИЕ АНГЛОСАКСАМ БЕЗДУХОВНОГО ЗАПАДА, КОТОРЫЕ РАЗГРАБИЛИ НАШ НАРОД, про ГОНЕНИЯ НА НЕМЕЦКОГОВОРЯЩЕЕ НАСЕЛЕНИЕ В ЧЕХОСЛОВАКИИ, КОТОРОЕ РЕАЛЬНО БЫЛО ну и поверх всего этого пошёл залп из всех орудий. Безграмотность - лучший спутник коричневой чумы. Сначала всех на востоке расчеловечили и рассказали как они немцев и ко у себя в кабале держали, отчего понимаешь, кровь размылась и вот мол, де-факто, мы идём ака ковбои (а то чё, янки можно, а нам нет - пиндосы не пройдут!) забирать себе угодья потому что мы абстрактно-фанатично-дофига-патриоты и спасаем заточённых в оковы тупыми монголоидами собратьев! С нами Бог! Вы язычник? А вот глядите, у нас на знамени символ солнышка - ДОБРА И ЛЮБВИ в том числе. Вы - христианин? А вот, поглядите на наших танках кресты - МЫ ЛЮБИМ ХРИСТА и поэтому праведно мстим из чувства ЛЮБВИ тем, кто Иисуса распял. Вот вам пожалуйста - ударьтесь в эмоционально-абстрактное "люби хоть чё нибудь и будешь крутой боец", а вас за это "чё-нибудь" отправят давить работяг и новых Лениных, Сталиных, Дзержинских. Дело-то в чём! С одной стороны любовь настоящая, сюрприз, объективная и подлинная - созидательная диктатура пролетариата, бесплатные жильё, медицина, образование и курс на объединение всей планеты и ПРЕКРАЩЕНИЕ ВОЙН! А с другой стороны, ух ты, тоже любовь! Только мракобесная абстрактная и потому удобная и потому гораздо легче заходящая - она базируется не на преодолении себя (любимую художественную литературу прочесть в разы легче, нежели освоить и понять спасительные "Манифест коммунистической партии" и "Капитал"), а на уже вжившимся прошлыми поколении, тёмном отголоске варварских времён. Короче говоря, истинность любви... Тут как в разведке: "По вопросам веры - обращайтесь в церковь. В разведке и контр-разведке НЕ ВЕРЯТ никому". И вот какое дело! Чтобы не допустить ни эшелона разбомбленных детишек эвакуировавшихся из Ленинграда, ни штурма Грозного, ни игру в поддавки по скармливанию ненужного населения друг-другу, РАБОТАТЬ НАДО ВСЕМ! Укрепляться физически: "Гиря - лучший друг коммуниста", а если противопоказания, то насколько позволяет здоровье и весь упор на пункт два - у нас в теории непочатые просторы, бумажка, мозговой труд и ручка позволят нам спасать МИЛЛИОНЫ, а стало быть марш в 45 томов полного собрания Маркса и Энгельса, потом марш в 55 томов Ленина, а потом марш в труды Сталина, а потом для полноты картины - "Наука Логики" Гегеля и Фейербах, после чего тщательно собрать информацию по актуальнейшему положняку в мире и марш на прорыв теории вперёд! Без неё не будет практики. Если и тут беда - народное хозяйство. Мы коммунисты за всесторонее развитие личности, как Энгельс ставил смысловое ударение - необходимо преодолеть "ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ КРЕТИНИЗМ", т.е. когда нам говорят: "Я своё дело делаю, а вы вот мозговые партийные, делайте своё, ну чё я учиться ещё буду, мне вон скока лет и вообще..." Вот когда нас перебьют и останутся только такие граждане - опять попрёт ревизионизм и потом уже непосредственно ваших детей поубивают в Беслане или на штурме Грозного. Сиди потом на могиле и рыдай: "А почему же всё получилось именно так...". Как говорил верующий коммунист (стало быть не коммунист или не верующий???), который кстати говоря не служил (стало быть не мужик) Феликс Эдмундович Дзержинский (безо всяких училищ, срочки и разведок выебавший и высушивший, что царёвых дохуя спецназёров-ветеранов войны, что иностранную разведку из всяких буквоежных Ми-6 - вот чего марксизм позволяет достичь): «Тот, у кого есть идея и кто жив, не может быть бесполезным, разве только сам отречётся от своей идеи». Так что всем в спасительный кайф праведного, объективно действительно поставленного на воцарение всемирного добра и любви ТРУДА. Каждого для всех и всех для каждого - никто кроме нас и вас, не завоюет мирного неба свободы грядущим поколениям. Как пелось в "Интернационале": "...Добьемся мы освобожденья Своею собственной рукой..." Как-то за всеми этими размышлениями, я с удивлением обнаружил, что темнеет, а Славяна нежно обняв с болью в голубых глазках после услышанной от меня ругани, сейчас уже посапывает на моём плече, вместо тысяч слов и нотаций, вместо выноса мозга... ...Своей нежностью она зажгла в моей душе лампадку совести и мне стало горько - что не подобрал слов нейтральнее, что не сдержался... И только котёночек всё смотрел на меня без осуждения и вскоре начал тереться о штанину...