Чистое Небо

С той же тщательной внимательностью, с какой Славяна читала нежные романы, она удивлённо наблюдала за моим внутренним миром, точнее во что он вырос: из непоседливого дьяволёнка в детстве жгущем не по годам грязным глаголом и теми же шутками, я теперь часы (в присутствии вот-вот уже тёщи, иными словами когда с ней надо посидеть, но жамкаться со Славей нельзя - увлечёмся, упустим чего) каратаю за одним из своих любимейших дел. -А что ты делаешь? - с любопытством в нежном взгляде, рядом оказалась Славянушка. Я улыбнулся и ответил: -Перевод! Своей любимой компьютерной игры. Подрастающим поколениям зайдёт. Подправить только полит.информацию и с новой графикой, переизданием выпустить. Самое то! -Ты переводчик? Ой, а расскажи о себе! Мы же... Мы так давно не виделись... Друг от друга прожили уже так много... Тяжело вздохнув, я взвесил все "за" и "против". Вспомнил о счастье. Поглядел на свою будущую невесту и начал рассказ. Рождённый в эпоху повального антисоветизма и девиза "мы свои, буржуинские", я тонул в иностранщине, которую в отличии от сверстников стал учить потому что карта в руки шла, да ради принципа "врага надо знать в лицо". До сих пор помню батяню и его друганов, один из которых, внимательно оглядев живо обсуждаюмую ими энциклопедию, раскрыв страницу, показал её мне. Там - Белый Дом. Дальше тычок пальцем в него и, сейчас уже видимо пророческие слова: -"Вот это наши враги. Никогда, ни за что не работай на них". Глубоко в душе сохранив любимый мультик про Домовёнка Кузю, мне было тотально отвратно и непонятно забугорное. Бля, машинки говорящие... У них... Это... Глаза на лобовухе вроде, а рот это вот прям... Про органы и размножение узнав сильно рано из энциклопедии по анатомии и вмяв себе мозги эпатажем Романа Трахтенберга и Рамштайн, у меня появлялся лишь один вопрос: "Как же-ж они ебутся-то?". Машины поделили на мальчиков и девочек! Бурундуки, Чип и Дейл, Мишки Гами, смурфики, Мики Маус, Плуто - бля, чёрт ногу сломит! "Это что, война? Моника бля! Какая война!? Какой Ближний Восток, блять?!". Я крепко тяжело вздыхал, почёсывая затылок, когда однажды после уроков вернувшись домой, открыл сетку вещания канала Дисней. Финес и Ферб... Бля, геометрические фигуры вместо черепов... Что это такое, бля... Кик Бутовски - та же шняга... Хотя заставка напоминала AC/DC и за это, не имея карты памяти на кнопочной мобиле, а значит и музла, я готов был простить многое, как и каналу Bridge TV, будучи вне себя от счастья, когда уловил там единственное контр-культурно годное - Gorillaz, которые решили под ширмой попсы такой андерграунд нести текстами... Щас понятно - нишевая конъюктура: трушникам можно вешать лапшу на уши про борьбу со злом текстами (на которые всем наплевать), попсовикам - техническую составляющую мелодий. В общем и целом, просто заткнули спрос. Ладно я ещё телепузиков не застал. Я прочистил горло и едва не выдал: "После Sin Episodes: Emergence и Героев Меча и Магии 3 наверно, я осознал, что из всех девчат рыжие самые лучшие :3 За сим убегая после школы, утыкался в Winx и Чародеек, точно зная что, как, сколько и в каких позах с главными героинями рыжулями вытворял бы." Остальная шняга про сюжеты, персонажей - наплевать. Call of duty и ворох стрелялок-стратежек воспитали во мне только один вопрос к фентези, который несколько изменился с возрастом, но остаётся и поныне: чего вы вошкаетесь с этими избранными магами-волшебниками и прочими строго потомственными по крови, супер-пупер бойцами. Нахер кидаться огненными шарами, если их могут запускать 5 человек в королевстве. Раздайте людям ППШ, их наделать можно много, а управляться с ними может практически любой! Сейчас же, с высоты прожитых лет, смешно от всех вышеизложенных суждений. ...ведь что там ППШ, у вас маги бы индустриализацию провели за 2 дня! Какой кайф вам кататься на драконах, если у вас во всём королевстве нет нормального водопровода и после эпичных заруб, все попадают в композицию "Сельский туалет" Сектора Газа. Как представлю седовласых бородачей в балахонах, которые одной ладонью прикрывают глаза, а другой искрят чисто сварочный аппарат на заводе... По-моему выглядит эпично! Тягомотным скучным адом было детство в идеалогическом наполнении. Всякий спектакль на который таскали, где ребята объединяются под эгидой дружбы и побеждают злого волшебника, после чего тот просит о пощаде и вопрошают зал, я был против пощады. Это-ж социально опасный элемент! Вы его забороли, а много хороших людей беззащитны против него! Щас он вам лапшу на уши навешает и пойдёт других терроризировать. Расстрелять! И вообще, чего эта дружба. Если в лоб не можете - даже волшебнику надо что-то есть, спать и т.д. Ну неужели во всём королевстве не найдётся доброго героя, который захуярит злодея пикой в сортире, перережет глотку во сне, отравит, в конце-концов сколько ловушек можно сделать безо всякого фентези, при помощи высушенного говна на заточённых деревянных пиках. Об эффективности спросите святой героический народ Вьетнама... По линии идеалогического компаса тяжело было: люто ругали за драки, компьютерные игрушки отбирали под предлогом, что мол это из-за них зверею, таскают в дурацкие сначала детсад (ладно там домашки не было), потом школу, где уж совсем невыносимо. Ещё в детсаду кажется я впервые не знаю чего именно насмотревшись, пробовал покончить с собой, забираясь на самое высокое, что есть в квартире и оттуда прыгая. Ноги болели только и всего. Потом я специально переохлаждался, чтобы как тогда думал, замёрзнуть насмерть, лишь бы не тюрьма дебильной школы, лишь бы не терпильное стяжание ярости внутри себя (драться же нельзя), лишь бы не повальное одиночество, ввиду тотального недоверия братьям по виду, после того как потерялся и замёрз, долго восстановливаясь, став угрюмым и разучившись рисовать. Убить себя не получалось - я стал уходить в потусторонщину. Сначала, в иррационализм: математика и формальная логика везде считались пиком, вершиной человеческой мысли, тогда как были подобно законам - работали только на бумаге. Трудовик рассказывал про допуски и посадки: невозможно совершенно точно выточить деталь, что-то построить, есть допустимый диапозон. Про диалектику не знал ни я, ни кто либо из окружающих, наверно поэтому выбор пал на идеализм. А то у них тут, аксиомы бля, понимаешь. За щекой у вас аксиомы, граждане рационалисты. Дети в песочнице вылепили куличики с собачьим говном и думают, что за пределеами песочницы своей уютно контролируемой всё точно также. Никому и ничему нельзя доверять, всё проверять необходимо, сверять историческим методом из разных источников и материалов, на точках соприкосновения - истина. Потом я ознакомился с Леонидом Николаевичом Андреевым, после давления "...читай классику, будет что приводить в сочинениях!". Пошёл мистицизм. Первое прочитанное самое любимое - "Жизнь Василия Фивейского". Про попа, которого вся жизнь - горе, за исключением семи счастливых лет. Из-за того он решил, что вселенная из соображений баланса даст ему христианскую суперсилу и во время отпевания покойника, начал приказывать тому в гробу подняться. Потерпев фиаско, сошёл с ума и бежал, пока не попал под копыта лошадей не успевшей затормозить, повозки. "...голодные лица детей, попреки, каторжный труд и тупая тяжесть под сердцем, от которой хочется пить водку и драться; и он будет опять, будет долго, будет непрерывно, пока не придет смерть..." "В среду на Страстной неделе, когда силы уже начали покидать о. Василия, было у него особенно много исповедников. Последним был негодный мужичонка Трифон, калека, таскавшийся на своих костылях по Знаменскому и окрестным селам. Вместо ног, когда-то давно раздавленных на заводской работе и отрезанных по самый живот, у него были коротенькие обрубки, обтянутые кожей; на приподнятых от костылей плечах глубоко сидела грязная, точно паклей покрытая голова, с такою же грязною, свалявшейся бородою и наглыми глазами нищего, пьяницы и вора. Он был отвратителен и грязен, как животное, пресмыкался в грязи и пыли, как гад, и такая же темная и таинственная, как души животных, была его душа. Трудно было понять, как он живет такой, а он жил, напивался пьян, дрался и даже имел женщин, каких-то фантастических, неправдоподобных женщин, так же мало похожих на человека, как и он. О. Василию пришлось низко наклониться, чтобы принять исповедь калеки, и в открыто спокойном зловонии его тела, в паразитах, липко ползавших по его голове и шее, как сам он ползал по земле, попу открылась вся ужасная, не допустимая совестью постыдная нищета этой искалеченной души. И с грозной ясностью он понял, как ужасно и безвозвратно лишен этот человек всего человеческого, на что он имел такое же право, как короли в своих палатах, как святые в своих кельях. И содрогнулся. — Ступай! Бог отпустит твои грехи, — сказал он. — Погодите. Еще скажу, — прохрипел нищий, задирая вверх побагровевшее лицо. И рассказал, как десять лет назад он изнасиловал в лесу _ и дал ей, плачущей, три копейки; а потом ему жаль стало своих денег, и он удушил ее и закопал. Так ее и не нашли. Десять раз десяти различным попам рассказывал он эту историю, и от повторения она стала казаться ему простой и обыкновенной и не относящейся к нему, как какая-нибудь сказка. Иногда он разнообразил рассказ: заменял лето осенью и девочку представлял то белокуренькой, то смуглой, — но три копейки оставались неизменными. Некоторые ему не верили и смеялись над ним, — утверждали, что за десять лет в округе не было убито и не пропадало ни одной девочки; ловили его в бесчисленных и грубых противоречиях и с очевидностью доказывали, что всю эту страшную историю он выдумал спьяна, валяясь в лесу. И это приводило его в ярость; он кричал, божился, поминая черта так же часто, как и Бога, и начинал рассказывать такие отвратительные и грязные подробности, что самые старые священники краснели и негодовали. И теперь он ждал, поверит ли знаменский поп или нет, и был доволен, что поп поверил: отшатнулся от него, побледнел и поднял руку, как для удара. — Правда это? — глухо спросил о. Василий. Нищий быстро закрестился: — Ну, ей-богу, правда. Ну вот провалиться мне… — Так ведь за это же ад! — крикнул поп. — Ты понимаешь, ад! — Бог милостив, — угрюмо и обиженно пробормотал нищий. Но по злым и испуганным глазам его видно было, что сам он ждет ада и уж свыкся с ним, как и с своею странною историей о задушенной..." До того, стеснение и самоубийственная замкнутость стали со временем проявляться противоположно: выходить яростью вовне, благодаря нахождению взаимпонимания в деятельности и векторе Егора Летова, Джима Моррисона и Иэна Кёртиса. Тогда же я последний год перед нескончаемой кабалой нищеты и ухода за стариками, которых их же потомок бросила, свято и искренне верил: в сверстническую любовь и взаимопонимание, что раз я через такое прошёл, должна быть моего возраста зайка, с которой мы душа в душу, светло-пресветло, ангельски нежной воздушной любовью вознесёмся над чёрной грешной землёю. И чего? И где? Нифига. Тогда я и решил, что поезд ушёл, счастья мне больше не видать, (чуть не взболтнул я "попёрли бордели"), чуточку рок-н-ролла, но основной вектор - 2 года интенсивных тренировок, чтобы попасть в ВДВ и морскую пехоту: ведь там можно людей ебашить и пытать, совершенно легализовать так сказать, свою сатанинскую месть роду человеческому, который изгнал меня из себя ещё тем осенним днём, когда я потерялся в урбаническом лабиринте и обмёрз, плача и зовя мамку, но что всем из жителей города, по улицам которого я слонялся, на потерявшегося замёрзшего плачущего ребёнка было наплевать. Как пел Егор Летов: "Поджечь всю эту поебень и оглушительно сгореть - кто не боится помирать, тот и не сможет проиграть". Ну, а потом что. Язычество. Ницшеанский милитаризм. Я собирался на основе всяких сатанизмов, оккультизма и прочего написать манифест под сверхчеловека, но даже тогда и в той грязи - как катализатора и двигателя всей человеческой расы вперёд, в светлое будущее. Кровожданость мою пресекла степень годности Б4 из-за наследственно плохого зрения и я ушёл в рок-н-ролл, кошмаря там и с головой ныряя в алкоголь с табаком, благо предпочитал их, но в гиганстких количествах. В непозволительно юном возрасте допился до белой горячки под новый год: двое суток смешались воедино, перед взором галюны и всё такое... Кровожданости моей было некуда выплёскиваться, она на меня же и кинулась паническими атаками. Я подвёл всех языческих богов и за косяк они не милуют - значит конец. Примерно за день до, я собирался от креста отречься, ибо крестили-то меня младенцем. А тут ещё и последствия отмороженного образа жизни. Вот, я прибегнул к небесному покровителю чьё имя ношу, с чётко признанной языческой позиции, мол это уважение рода, крови, родаков. А потом понял, что не углублялся в эту тему. А там бац - всё хорошее, крупицы которого видел в язычестве, оказались просто залежами во сто миллионов раз больше в христианстве. А судя по тому как сухим вышел из воды и не уехал навсегда сломав судьбу по малолетке, не говоря уже о чистоте биографии... Открыл для себя христианство и сначала твёрдо следил, чтобы это не было перебеганием в стан врага только потому что он побеждает или купил меня ништяком. Нет, всё перепроверял и спустя время увевровал. А там, с течением времени и к коммунизму пришёл... Дальше, я думаю, понятно. Большевистская ячейка тут, там, солдатские коммитеты, мировая революция, Земля наша, потом дожали капиталюг на Луне, затем на Марсе и... В общем-то вот. Взор Славяны было не описать...