Неправильный

«Я ненормальный, но я не сумасшедший»

© Алексис, лето'85

***

      Когда тебе плохо настолько сильно, что ты теряешься в мрачных и бескрайних просторах своего внутреннего мира, происходит то, что происходит с Тэхёном — медленное умирание души.       Каждое утро — это не яркий рассвет, а холодный и безликий закат, который не приносит надежды. Каждый шаг даётся с трудом, как будто он перемещается сквозь густые тучи, которые давят на плечи и отделяют его от окружающих.       И всё ощущается через вату. Через эти тяжёлые тучи.       Мысли, как тёмные облака, кружатся в голове, не позволяя увидеть солнце. Вокруг мир продолжает вращаться, но он остается в стороне. Дни сливаются в однообразие, а радость уходит, оставляя лишь пустоту.       В этом мрачном океане эмоций каждый вдох становится борьбой, а каждый миг — испытанием, в котором хочется найти выход, но все пути кажутся закрытыми. Кроме окна, конечно — оно всегда приветливо открыто для какого-нибудь очередного суицидника, утратившего вкус к жизни.       Ладно, не самая смешная шутка.       — Тук-тук, — Чонгук заходит в комнату с тарелкой чипсов. Тэхён ставит фильм на планшете на паузу, поворачивая в его сторону голову. В комнате темно.       И царит удивительная тишина.       — Опять лето восемьдесят пятого пересматриваешь? — озвучивает вопрос по-доброму, закрывая за собой дверь. Свет не включает.       Тэхён, лениво наблюдая за тем, как Чонгук ложится рядом, вздыхает и после в согласии мычит. Они не говорят о том, что Тэхён смотрит этот фильм седьмой раз за неделю. Не говорят о том, что он не смог выйти на работу и его уволили.       Просто уютно молчат. Пока на планшете фильм продолжает тихо течь, убранный с паузы, чтобы в сотый раз рассказать одно и то же. Одно и то же. Одно. И. То. Же.       Внезапно раздаётся вибрация. Тэхён нехотя смотрит в экран своего телефона. Мама. Входящий вызов. Чонгук рядом слегка напрягается, но искренне старается сохранять непоколебимый вид, пусто уставившись в экран. Без вникания, потому что этот фильм он смотрит тоже седьмой раз за неделю.       Для Тэхёна. Если ему так проще избежать боли, он может хоть сто раз посмотреть один и тот же фильм, даже если от него начнёт тошнить. Даже если он совсем невесёлый, а главный герой разбивается на мотоцикле. Даже если другой главный герой танцует в отчаянии на его могиле и все в ужасе от происходящего.       Даже если сам Чонгук немного в ужасе.       — Привет, мам, — отвечает Тэхён негромко на звонок в последнюю секунду.       — Привет, Тэхён. Я разбудила тебя? Звучишь странно.       — Нет, всё в порядке, просто сонный.       — Как там твои депрессии поживают? Я говорила, что нужно было устроиться работать и сразу бы твоё нытьё прошло.       Его уволили. У Тэхёна угасает в эту же секунду блеск в глазах. Чонгук молча сжимает его руку своей, чтобы поддержать. Без слов, но искренне и с теплом.       — Да, мам, ты как всегда была права, — безэмоционально поддакивает Тэхён, сжимая руку Чонгука крепче. У него дрогает голос и краснеет лицо. На грани заплакать.       На него, такого разбитого, больно смотреть. Состояние не становится лучше, периодически даже ухудшается.       И самое ненавистное Чонгуком в этой ситуации — невозможность помочь. Полное бессилие. Костыль никогда не поможет сломанной кости зарасти. Это только борьба Тэхёна. Вопрос в том, захочет ли он бороться дальше.       — У молодёжи сейчас тренд такой, ты тоже под него попал. Думала, будешь умнее, но я рада, что ты быстро пришёл в себя.       «Пришёл в себя».       Чонгуку очень хочется придушить человека через трубку, чтобы он не был способен говорить такие слова. Чтобы вместо гадостей от него можно было услышать только нездоровый хрип, неспособный причинить боль.       — Да, мам, я пойду, мне…       — Опять Чонгук твой? — выдает агрессивно, не дав договорить. — Тебе нужно прекратить с ним общаться, он плохо на тебя влияет. После общения с ним ты придумал себе какую-то депрессию. Сразу чувствуется дурное влияние.       «После общения с ним я хочу жить», — думает Тэхён. У него дрожит рука, в которой он держит телефон. И всё-таки нестабильно звучит голос, но он старается договорить уверенно:       — …директор звонит.       — Ой, беги-беги, звони, когда будут новости с работы.       «Их не будет», — думает вновь Тэхён и сбрасывает трубку. Зарывается Чонгуку в плечо, пустив слёзы. Прижимается крепко и зажмуривается. Всё, никаких фильмов. Никаких звонков. Никакого света. Хочется просто плакать и немного умереть.       Или много. Тэхён ещё не определился.       Чонгук берёт чужой телефон и кидает контакт «Мама» в чёрный список. Нечего доламывать то, что и так сломалось. На пользу Тэхёну такие разговоры не идут.       — Спасибо, — говорит негромко он, благодаря Чонгука за смелость. Ему её не хватало, когда он думал сделать с мамой так же. Это же мама, разве можно кидать её в чёрный список? Но… и что, что это мама?.. Не каждый родитель заслуживает быть у ребёнка в приоритете.       Особенно если этот родитель так с тобой поступает. У Тэхёна нет сил прощать. Нет сил разговаривать. Нет сил принимать. Он просто хочет тишины, покоя и любви. И немного умереть.       Но всё-таки умереть чуть меньше, когда Чонгук даёт ему чипсину, предлагая продолжить смотреть фильм.       Хоть и седьмой раз на неделе.