Вернуться

Вадим пьёт. Пьёт уже очень долго, каждые выходные на протяжении трёх месяцев. Олег заезжает иногда. — Завтра не пей, — в одну из пятниц говорит он, обнимая засыпающего Сергея. На балконе и в квартире холодно, жаться на диване Сергей не захотел, предпочитая прятаться под курткой Олега. — С чего бы? — Вадим случайно давится сигаретным дымом и заходится сильным кашлем. — Он вызовет тебя. — С чего ты взял? Но Олег оказывается прав. Ночью с субботы на воскресенье Вадиму приходит одно короткое сообщение: "оранжерея". Вадим нарушает несколько скоростных режимов и проскакивает на красный. Алтан ждёт его в оранжерее. В очках, в мягком теплом свитере, с книгой. У Вадима почему-то щемит сердце. Этот свитер он подарил пару лет назад. — Ваше золотейшество, — Вадим выдыхает и склоняет голову в знак приветствия. — что-то срочное? Как будто ты не ждал его звонка, его сообщения. Ври дальше сам себе, Вадим. — Я хочу, чтобы ты вернулся в дело, — Алтан не поворачивается к нему лицом. — И в какой же должности? Алтан замирает. Спина его напряжена, словно перетянутая страна. Понятно. Не подумал об этом. Может, даже просьба приехать была спонтанной. — Не знаю. Просто... Ты просто хочешь, чтобы я был рядом, золотейшество. — Дьявол... Ты сам знаешь, где у меня документы лежат. Найди договор, заполни и оставь. Подписи проставить не забудь. Вадим осторожно поворачивает Алтана лицом к себе. — Вы же знаете, что я и без договоров ваш. Ваш. Твой. Даже себе не принадлежу. — Знаю. Алтан отводит взгляд. Его тёмные волосы лежат неаккуратно и вьются, будто он не расчесывался после того, как расплел косы. Вадим осторожно проводит рукой по его волосам. Вспоминает, как заплетал косы Алтану. — Что с Разумовским? — После дурки Рубинштейна как шёлковый. Волков за ним приглядывает. — Заплетешь меня завтра? Вадим обнимает Алтана, кладёт подбородок на его макушку. Алтан в крепких сильных руках хоть немного, но расслабляется. — Куда я денусь. Заплету.