I
12 октября 2024 г., 10:27
Мишка никогда особо яркостью не отличался. Вечно с недовольным ебалом ходил, ворчал на всех, нахуй даже мог послать. Но на этот хуй посылали чаще всего его.
Ещё Мишка постоянно стыдился своей сущности, никак не мирясь с тем фактом, что он очередной омега. С которым любой альфа поиграется и бросит. И именно поэтому он никогда особо не привязывался к гордым альфам. Просто течки ради поебаться мог, пососаться мог, но не более, и то в крайнем случае, совсем редко. Но всегда альфой хотел притворяться, мол, гордость семьи, даже папаша за сынка своего рад! Но нет, не всё так радужно, и папаша за своего сынка нихуя рад не был.
А трахали Мишку всегда грубо и ненасытно, словно голодный хищник издевался над своей беззащитной жертвой. И домой Мишка всегда возвращался либо с запахом различных альф, либо с запахом табака и алкоголя.
Сам Миша даже никогда не любил с мужиками трахаться. Для него лучше как-нибудь самостоятельно свои гормоны успокоить во время течки, нежели отдавать своё ещё юное тело в крепкие и холодные руки чужаков. Именно чужаков.
Пока другие омеги с радостью бегут в руки альф, Миха терпеть этого всего не мог. Он сам даже не любил, когда эти самцы трогали его своими противными руками, пытались как-то обнять, погладить. Миха никогда не любил такого, поэтому мог даже врезать кулаком по морде наглеца, лишь бы только член в дырку вставляли и всё, а больше и не надо.
И так продолжалось долго. Юрий Горшенёв, отец Миши, постоянно возмущался и ругался, мол, за что ему такая беда и почему его сын — простой омега, которого даже ебут постоянно разные альфы. А младший брат Лёха, которому Миха искреннее завидовал, как настоящему альфе, максимум сочувствовал, как брат брата утешает, даже погладить иногда немного мог, когда совсем Миха расстроенный был, но даже не думал трахаться со своим братом. Неправильно это, вот и всё!
И Миша всегда шёл против правил и стереотипов. Он не проводил под душем три часа в день, не подкрашивал себе ничего, не пшикался духами и парфюмом, как другие омеги. Причесался, трусы с носками постирал — и достаточно, можно в люди выходить.
И никогда не соблюдал правила своего отца. Не обращал должного внимания на слова старшего о том, что нужно тогда постоянного альфу найти, а не ебаться постоянно с разными, частенько бухал и курил, что тоже отец запрещал.
Время шло довольно быстро, но скучно и однообразно. Мишка сам не заметил, как быстро начал учёбу в речтаврационном училище, где познакомился и подружился с альфой Андреем. И об этом сразу же узнал отец, а в Мишкин адрес полились очередные ругательства, мол, «Использует тебя Андрей этот, поимеет во время гона — и бросит! Не нужен такой омега непутёвый, как ты, альфам!».
Но Миха его игнорировал. И если в детстве эти ругани и ежедневные ссоры хоть как-то влияли на эмоции, заставляли чуть ли не в истерику впадать и дрожать при виде отцовского ремня, то сейчас было глубоко похуй. И сам Миханя даже не верил в то, что его собственный друг изнасилует. Миша, опять же, себе сам единственное правило установил: трахаться только в крайнем случае, если совсем таблетки при течке не помогают. А если помогают, то он даже не заикался о сексе с альфами. Противно это ему было, никогда не думал о том, чтобы добровольно трахаться, всегда твердил, что он не какой-нибудь там гей, который игнорирует таблетки, а нормальный.
И Андрей тоже нормальный, как считал Миха, не полезет насильно ебаться.
И Миша сам не заметил, как спустя некоторое время, оказался на чужой кровати. Полностью голый, бухой и обкуренный. Его прижимало к кровати крепкое тело Андрея. Омега чувствовал, как пах тёрся о пах, создавая напряжение.
И омега даже сам не заметил, как пошёл против даже собственного правила. Но это всё не вызывало отвращения, как обычно. Видимо, пиво так на мозги влияет.
Член обильно истекал смазкой, требовал внимания к себе, пульсировал. И это альфа не оставил без внимания. Губы причмокнули красную головку, слегка посасывая, а язык начал кружиться по венам, тем самым уже начав выбивать из омеги сладостные стоны удовольствия.
Андрей вбирал в рот всё глубже и глубже, сосал со всей силы, старался принести как можно удовольствия. И Миша уже было хотел кончить прямо в рот Дюши, если бы не сам Дюха, который мигом отстранился.
Мишка затуманенным взглядом оглядывал Дюшку. Бухло полностью вырубило сознание, поэтому омега позволял делать альфе всё, что угодно. Даже шлёпать его и без того красные ягодицы, сжимать их в своих крепких ладонях, играться с сосками, членом, трахать, обнимать, гладить, целовать.
И это всё альфа с радостью делал. Ноги омеги оказались широко раздвинуты, согнуты в коленях, что перед глазами альфы предстала пульсирующая дырка. Омеге хотелось уже поскорее потрахаться, дабы не страдать от очередной течки, ведь таблетки уже конкретно надоели, и от одного их вида тошнило.
Член Андрея быстро оказался в теле. Полностью, совсем без подготовки пальцами, лишь смазка в дырке позволяла только мутно чувствовать дискомфорт, а не адской боли. Стенки сжимались вокруг члена, создавая напряжение, совсем непривычные ощущения были.
Но Миха быстро успокоился в руках Андрюхи. Ладони блуждали по всему телу, играли с сосками, поглаживали, трогали задницу, иногда мягкие губы оставляли нежные поцелуи на теле, а иногда на выпирающих ключицах, плечах и шее появлялись засосы и укусы. От этого омеге хотелось стонать ещё громче и ярче, что он себе позволял. Бухло меняло в нём практически всё, и поэтому он был таким податливым и нежным, что чуть ли не урчал довольным котом от ласк.
Губы альфы иногда касались каменного стояка омеги, посасывали, и долго ждать не пришлось. Пока пальцы Андрея играли с сосками, а губы с членом, Миха с протяжным и ярким стоном кончил прямо в рот. На это альфа быстро сглотнул всю сперму, игнорируя неприятный вкус, и наблюдал за омегой, который так и тянулся, прогибался дугой в крепких руках альфы.
И это ещё не было концом.
Спустя недолгое время, Мишка уже стоял в коленно-локтевой перед Дюхой. Миша ткнулся раскрасневимся лицом прямо в подушку, хотел как-нибудь встать поудобнее, но Дюха не позволил, что даже спина болеть начала.
Член снова оказался внутри, сразу начиная с грубых и резких толчков. Андрей крепко сжимал ладонями холодные бёдра, заставляя дрожать от накатившего возбуждения ещё больше и начать понемногу отходить от оргазма.
Стоны пропадали в ткани подушки, еле были слышны, но альфа хорошо знал, что товарищу всё нравится, просто стесняется. И он был рад этому.
Спину опять начали покрывать мягкие и аккуратные поцелуи, укусы и засосы. Тело омеги медленно становилось сборником всего этого, что идеально сочетались с шрамами и синяками в некоторых частях тела.
Андреева ладонь снова легла прямо на Мишкин член, сначала сжимая, а после начиная водить вверх-вниз, лаская и поглаживая подушечками пальцев.
А вторая ладонь легла на ягодицу. Раздалось несколько звонких шлепков, а после на покрасневшем месте осталось несколько следов от поцелуев.
Миша до побеления костяшек сжимал слегка испачканную спермой простынь, стонал во весь голос, слегка дёргался. Голову совсем одурманил этот секс и бухло, что Миха совсем связь с реальностью потерял, отдаваясь Дюхе.
И снова долго ждать не пришлось оргазма: Мишка с протяжным, громким, немного хриплым стоном кончил прямо в руку Андрея, а сам Дюша еле успел выйти из тела омеги, кончая на спину того.
И это прошло всё для Миши довольно быстро. И приятно.
Омега приподнялся на дрожащих руках, мутно разглядывая комнату альфы. Родители, судя по всему, так и не пришли, а всё ещё где-то были, пока их хорошенький сыночек альфа трахал собственного однокурсника и лучшего друга.
И Михане точно пизда, если его отец об этом узнает. А он обязательно узнает.
Но Мишке понравилось, как и Андрею. И Миша сам себя мысленно успокаивать начал, мол, дружбу это не испортит, и альфа даже не против был. И, возможно, омеге больше не придётся таскаться по множеству разных альф.
***
Дома Мишу снова ожидали крики и скандалы отца. Юрий чуть ли не во всё горло орал о том, что его сын — это продажный омега, которого легко отыметь, и не нужно было вообще выпускать его из дома, ведь он сразу учуял запах альфы и знал, что именно так пахнет этот Мишкин Андрей. Ещё Юрий обратил внимания на запах табака и бухла, за что Миша тоже получил. И никто не вмешивался. Лёха в комнате своей притих, а мама, видимо, вообще не дома была. «Ну, и похуй» — мысленно повторил сам себе Миханя. Пусть отец хотя бы порадуется, что он не с наркошей домой пришёл, оделся хотя бы после того, как доебался с Дюхой. И Мишка думал, что пусть отец сам указывает себе, как быть. А его сыночек-омега, идиот безмозглый, который всю семью опозорил, уже снова договорился с ненавистным отцом альфой о встрече в доме этого ненавистника.***
И так проходили день за днём. Миха часто бегал к Андрею, трахался с ним во время течек, на отца даже порой жаловался, а когда домой приходил, то даже ремнём прилететь могло, но Миша всё равно всегда шёл против всех правил. Но геев так и не полюбил, но себя и лучшего друга это не особо и касалось. Но зато Мишке с Андреем хорошо, и родители второго всё спокойно восприняли. Но, к сожалению, не Мишкин отец.
