Рыцарь и принцесса

Когда ганадо загнали в угол, Леону удалось найти укромное место — совсем небольшая комнатушка, где с трудом можно спокойно развернуться. Он запер дверь, сел на свободное место, прямо за огромным шкафом, занимавшим большую часть места, и усадил Эшли к себе на колени, поскольку это самый оптимальный способ сэкономить место. Она не могла не поежиться, когда Леон зажал ей рот рукой. Через мгновение, когда девушка так и продолжила ёрзать, он тихо застонал и шикнул: — Сиди спокойно, чёрт возьми. — Прости, — глухо проговорила Эшли, обхватив руку агента своими двумя, и тут же замерла на месте. Леон тихо вздохнул. После послушания он убрал руку с чужого рта, но прежде чем успел что-либо сказать, снаружи послышались шаги, которые заставили его замереть и подсознательно притянуть свою спутницу ближе. Лёгкое, приятное волнение, что испытала Эшли в начале, от позы, в которой они оказались, схлынуло. Вернулся прошлый страх. Если их заметят — снова будет бой. Снова громкие выстрелы и голоса, переходящий в крик ярости или боли. Разорванные тела, фонтаны крови… От воспоминаний Грэм сжала чужое предплечье посильнее, впилась пальцами в открытую кожу, увитую чёрными венами. Взгляд Леона метнулся вниз. На лице появилось лёгкое беспокойство, когда он заметил выражение её лица. Он не смог удержаться и нежно прижал напуганную девушку к своей груди. — Ты в порядке? — прошептал он. — Д-да. Да, всё нормально. Зелёные глаза говорили ярче любых слов — она была НЕ в порядке. Но зная, кому действительно приходиться трудно, не имела право показать свою слабость. На губах появилась вымученная улыбка. Челюсть Леона твёрдо сжалась. Конечно. Эшли Грэм всегда была такой — никогда по-настоящему не открывалась. Кеннеди раздражало, что он не знает, действительно ли с его спутницей всё в порядке. Приходилось гадать. Выискивать малейшие признаки лжи. Наклонившись ближе к аккуратному ушку, частично прикрытому светлыми волосами, Леон тихо выдохнул, и его тёплое дыхание коснулось чувствительной кожи, посылая мурашки: — Я знаю, что ты лжёшь. Эшли дёрнулась в крепкой хватке. Сердце забилось сильнее от волнения. — Почему ты делаешь это со мной, а? Я хочу знать, что происходит в твоей голове. Это было слишком откровенно. И так не похоже на Леона! Грэм распахнула глаза, глядя на него. Она не понимала, куда делся обходительный джентльмен, который сводил на нет любой намёк на флирт, помогающий не сойти с ума от обстановки, творящейся вокруг них. Сейчас перед Эшли был мужчина, желающий, чтобы она ему открылась. — Я… я не- — Хватит, — пробормотал Леон суровым тоном. Он был не в настроении выслушивать оправдания. — Ты всегда говоришь то, что, по твоему мнению, удержит меня от дальнейших вопросов, чтобы я перестал волноваться. Эшли стало не по себе. Она отчётливо услышала разочарование в голосе Леона. Быть объектом разочарования — это то, чего она боялась всю жизнь. Сколько себя помнила. Рука неуверенно потянулась наверх. Словно боясь, что остановят, или скажут грубое слово, она легонько коснулась светлых волос. — Ты действительно хочешь, чтобы я всегда говорила о своих настоящих чувствах? Леон, это будет сплошное нытьё. А я не хочу, чтобы ты считал, что я слабая, капризная барышня, которая не может за себя постоять и только и делает, что зовёт на помощь. — Конечно, хочу, — тихо пробормотал мужчина, безмолвно склоняясь навстречу прикосновениям. Ему пришлось бороться с дрожью, которая пробежала по позвоночнику, когда нежные пальцы коснулись его головы. — Я просто… Мне нужно знать, о чём ты думаешь. Ты ведёшь себя жёстко и независимо, не подпускаешь к себе близко. Это раздражает. Это… — Леон глубоко вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова. — Я буду. Быстро дала обещание Эшли и прижалась щекой к крепкой надёжной груди. От Леона исходил запах пота, пыли, крови, пороха и едва ощутимого парфюма. Ещё несколько часов, и тот выветрится окончательно. Но пока нет… было приятно ощущать частичку естественного. Настоящего. У Леона перехватило дыхание. Он инстинктивно прижал к себе спутницу ещё теснее. Нос уткнулся в светлую макушку, и он позволил себе вдохнуть цветочный аромат шампуня. В ужасающей обстановке, когда всюду стоит запах разложения, гари, тухлятины и крови, ощутить что-то настолько лёгкое и приятное — подобно глотку свежего воздуха. Момент слабости, в котором он никогда не осмелился бы признаться вслух. — Мне страшно, — слова сами стали литься. Всё, что Грэм так долго сдерживала, стало вырываться наружу. — Страшно вновь возвращаться. Ощущать внутри эту гадость. Что мы станем такими же, как они… Глаза Леона слегка расширились от услышанного признания. Небольшая боль пронзила грудь, когда до него дошёл весь смысл. Он осторожно поднял руку и успокаивающе положил на затылок, нежно прижимая лицо своей спутницы ближе к своей груди. — Эй, эй, тш-ш… — тихо, ласково начал говорить, медленно запуская пальцы в волосы. — Ты сильнее этого, слышишь? Всё будет хорошо. Я не позволю этому случиться. С признанием пришли и слёзы. Их невозможно было контролировать. Всё, что девушке поддавалось контролю — сдерживание громких всхлипов. Всё ещё велик риск оказаться застигнутыми врасплох. Ганадо ходили где-то рядом. Шаги по ту сторону нервировали. Леон прикусил язык, почувствовав, как Эшли сотрясается рядом с ним. Слёзы просачивались сквозь футболку. Никогда раньше агент не видел свою спутницу такой. Он держал руку на её затылке, его пальцы продолжали нежно перебирать волосы, когда он почувствовал, что медленно начинает раскачиваться с плачущей девушкой в своих объятиях. — Я держу тебя, — тихо пробормотал он, безмолвно молясь, чтобы его прикосновения было достаточно для успокоения. И это действительно помогало. Поддержка, тепло человека, тихий, нежный тембр голоса, а главное слова. Всё это было важно. И нужно Эшли. Слёзы потихоньку начали высыхать. Она подняла осторожно голову и встретилась со взглядом своего спасителя. — Леон. Спасибо. Мозолистый большой палец нежно стер несколько слезинок с щёк. — В любое время, — пробормотал с лёгкой улыбкой. Внезапно Кеннеди остановился, когда понял, насколько близко их лица. Раньше он этого не замечал… Того, насколько Эшли прекрасна вблизи. Несмотря на не лучший сейчас вид: грязь, пот, чужую кровь. Они старались поддерживать чистоту, но не всегда представлялась возможность. Так, например, их последний бой закончился тем, что сейчас ботинки были заляпаны в крови. Один из ганадо попал под закрывающийся деревянный забор и был располовинен надвое. — В чём дело, Леон? Ты… покраснел? Мужчина отвлёкся от своих мыслей. Когда услышал вопрос, неловко откашлялся. — Н-Нет. Ничего. — Эй, — Эшли обхватила лицо своего спасителя ладонями. Тот пытался отвести взгляд, и даже поменять их позу, ведь она всё ещё сидела на его коленях, но из-за неожиданных действий, по отношению к себе, замер. — Ты не хочешь, чтобы я притворялась и что-то от тебя скрывала. Так вот, я тоже не хочу. В чём дело? Сердце пропустило удар. Леон был вынужден снова посмотреть в зелёные глаза девушки. Он с трудом сглотнул, пытаясь подобрать нужные слова: — Я не привык к тому, что ты такая… уязвимая рядом со мной. Ты часто отвечаешь с сарказмом или игривостью, не подпускаешь близко к себе, ведёшь себя независимо. А потом ты плачешь у меня на груди… — И… из-за этого ты краснеешь и отводишь взгляд? — Эшли сама не верила в то, что спрашивала. А подозрения были. То, о чём она подумала, заставило её почувствовать себя хитрой лисой. — Леон? Ты давно был с девушкой? Лицо мужчины разгорячилось ещё больше от заданного вопроса, он смущенно фыркнул, отводя взгляд в сторону, чтобы не смотреть в чужие глаза. — Это… не твоё дело. Честно говоря, прошло слишком много времени с тех пор, как у него в последний раз были отношения. Но он никогда бы не признался в этом вслух. На губах Эшли стала появляться коварная улыбка. Ей нравилось то, что происходило. Оно помогало отвлечься. Будоражило кровь. И вся ситуация между ними окрашивалась в совершенно другие тона. — Значит, давно. Ты считаешь меня привлекательной? Леон нервно заёрзал после услышанного дразнящего намёка. А то, как Грэм смотрела на него, словно на вкусное угощение, которое планировала съесть, заставило его почувствовать… странное. — Конечно считаю, — с поражением проворчал. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Тебе не нужно раздувать своё эго, принцесса. Принцесса. При других обстоятельствах Эшли посчитала бы это прозвище не более чем насмешкой. Но в нынешней ситуации оно звучало совсем по-другому. Было приятно. Она хотела бы ещё когда-нибудь услышать это слово в исполнении Леона. Немного меняя своё положение, от того ёрзая на коленях мужчины, Эшли обняла его за шею, прижалась своей грудью к его груди и вцепилась в ремешки за его спиной. — Знаешь, я тоже считаю тебя привлекательным. Скажешь, что я тешу твоё самолюбие? Небольшая дрожь пробежала по спине Кеннеди. Он инстинктивно выдохнул, схватив свою спутницу за бёдра, удерживая на месте. — О, неужели? — с сарказмом пробормотал. — И ты говоришь это не для того, чтобы я почувствовал себя лучше? — Не-а. Игривый тон не отступал. Эшли была слишком раззадорена, слишком ярко и сильно вспыхнуло желание. Своё, чужое. Она читала это по взгляду Леона, по его действиям, голосу, стуку сердца и… того, что было ниже. Взгляд невольно опустился вниз. Кеннеди с трудом сглотнул, когда поймал взгляд Эшли, очевидный намек. Его тело становилось всё горячее, по мере того, как она продолжала прижиматься. Хватка на девичьих бёдрах становилась всё крепче в подсознательном усилии удержать себя на земле. Леон практически чувствовал, как тепло тела Эшли проникает в его кожу. Он заставил себя сохранять хоть какое-то самообладание, чувствуя, как собственные штаны становятся теснее с каждой секундой. — Тебе теперь крайне удобно сидеть, не правда ли, Эш? — Ты сам усадил меня на свои бёдра, — в ответ заявила Грэм. Недолгой будет эта напускная уверенность и дерзость. Она чувствовала, как волнение усиливалось, как в пальцах ощущалась дрожь, тело бросало в жар, а там, внизу, становилось влажно. Леон издал низкое ворчание. Острая волна возбуждения пронзила промежность. От того, как сильно пальцы впиваются в бёдра, наверняка останутся следы. Но он едва ли мог себя сейчас контролировать. Эшли начала снова ёрзать, теперь уже специально выводя его на новые эмоции и ощущения. — Снова начинаешь пристраиваться? — Ты такой догадливый. Последняя капля, наконец, лопнула. Как только губы встретились в горячем, страстном поцелуе, они больше не сдерживали свои порывы. Леон издал низкий стон, сильнее вжимаясь в нежные, сводящие его с ума, губы. Его язык требовал проникновения в тёплый рот. Свои руки мужчина переместил на талию, крепко её сжимая, и прижался к Грэм своими бёдрами. Каждый раз трение между ними заставляло издавать стоны, приглушённо, прямо в рот. Руки Эшли с ремней перебрались выше. Она гладила плечи и зарывалась пальцами в волосы на затылке мужчины. Звуки, которые она издавала, только добавляли дров в огонь. Голова кружилась от удовольствия. Тело Леона реагировало на автопилоте, его руки крепче сжимали тонкую талию, направляли. Движения становились то медленными и плавными, то быстрыми и резкими. Так было правильно. Одна плоть соприкасалась с другой. Если бы между телами не было одежды… От мысли, как приятно было бы тереться друг о друга обнаженными, Эшли задрожала и застонала протяжнее. Леон тоже издал низкий стон, почувствовав, как она содрогается в его объятиях. Трение не прекращалось. Но нужно было больше. Гораздо больше! Он хотел почувствовать кожу Эшли своей. Каждую её частичку. Голова опустилась к шее, больше не прикрытой платком. Нетерпеливые губы оставляли дорожку из горячих поцелуев на чувствительной коже. Эшли прикрыла глаза, рвано выдыхая, и открыла больше доступа к своей шее. Жар от дыхания, от самих поцелуев, передавались пульсацией вниз. Она сильнее сжала волосы на затылке Леона. И сжалась, когда его ладонь оказалась на бедре, задирая юбку. — Леон… От ощущения обнаженной кожи под пальцами по спине пробежала дрожь. Поцелуи мужчины становились всё более и более лихорадочными, его губы жадно скользили по шее, в то время как его рука медленно проникала под юбку, кончиками пальцев касаясь нижнего белья. — М-м… Что такое, принцесса…? От хриплого, сексуального голоса у уха стало только хуже. Эшли чувствовала себя оголённым нервом. Вновь сжимая волосы Леона на затылке, она прижала его лицо обратно к шее. — Продолжай. Пожалуйста… От задыхающейся мольбы по спине Леона пробежала ещё одна дрожь. Руки, что он почувствовал на своём затылке, безмолвно сигнализировали продолжать. И слова, и язык тела, всё требовало двигаться дальше, не останавливаясь на достигнутом. Леон начал целовать и поглаживать чувствительную кожу шеи, прежде чем медленно вернуться к ушку, нежно прикусив мочку, посылая волну тепла в промежность. Медленно водил пальцами по внешней стороне нижнего белья. Ткань была влажной от возбуждения. — Такая отзывчивая, — прошептал в горящее ушко. Эшли вжала голову в плечи и зажмурилась. Её и заводило, и немного пугало то, что должно было случиться. Ноги дрожали от удовольствия. Как вдруг Леон убрал руку. Приятные ощущения прекратились. Она перестала сжимать внутренние стенки и заскулила от прерванного контакта. Издав короткий смешок, Леон нежно обхватил бёдра Принцессы и ободряюще сжал, молча прося их поднять. Он осторожно переместил тело на себе, убедившись, что сможет поддерживать Эшли, когда та оседлает его колени, оставляя ему гораздо лучший доступ. — Держись за меня. Рука снова пробралась под юбку, пальцы медленно скользнули по краю нижнего белья и почти прикоснулись к чувствительной, нежной и влажной коже без преграды. — Я теперь думаю, — тихо заговорила Эшли, издавая немного нервный смешок из-за простреливающего удовольствия, от того, что пальцы Леона так близко… к заветному. — Не будет ли проще переместиться на что-то мягкое? Тут вообще что-нибудь есть ещё? — и начала озираться по сторонам. Леон был полностью отвлечен своими действиями, но сделал всё возможное, чтобы разобрать слова сквозь туман. Он поднял голову и посмотрел на Эшли. На его лице отразилось слегка ошеломлённое выражение. — Да, ты права, — пробормотал он. Сердцебиение слегка участилось, когда он осознал, что они действительно делают. — Вон там есть кровать, — Эшли указала пальцев в сторону одноместного спального места. — Понял. Держись за меня. Не впервой уже ей оказываться на руках у Леона. Он ловил и подхватывал, точно настоящую принцессу. Но теперь всё было иначе. Эшли крепко вцепилась в него и руками, и ногами. Матрас, слава Богам, был куда чище, чем она себе представляла. И всё же знание того, как кто-то из тех людей мог лежать здесь, притупляло возбуждение. Леон осторожно уложил её на матрас. Стоя в изножье кровати, он разглядывал красивое девичье тело и вся кровь в его теле прилила к паху. Кеннеди быстро начал снимать крепление. Эшли замерла, пристально следя за тем, как Леон раздевался. Как бугрились его мышцы. Как он резко мотнул головой, когда стянул футболку через голову. Она и до этого понимала, что за одеждой скрывается невероятно сексуальное тело, но когда футболка была откинута и Леон стоял, обнажённый по пояс… Эшли снова ощутила прилив возбуждения, который прокатился по позвоночнику и устремился вниз, делая её ещё более влажной. Собственная одежда начала казаться лишней и… грязной. В первую очередь Эшли избавилась от сапог. Затем дрожащими пальцами начала медленно расстёгивать пуговицы коричневого пиджака. Леон внимательно наблюдал. Предвкушение медленно убивало, поэтому он, не сдержавшись, оказался рядом с Эшли, на кровати. Обнажённой грудью прижался к её спине. Коснулся губами её уха, поцеловал волосы и снова оставил горячую дорожку поцелуев на шее. А в перерывах между поцелуями сказал грубым, хриплым голосом: — Позволь мне помочь тебе. — Т-тебе просто невозможно отказать, — дрожь пробилась и в голос тоже. Теперь не было былой уверенности и дерзости. Только трепет, наслаждение… благоговение. Эшли прикрыла себе рот ладонями, боясь не сдержаться. Леон стал действовать чуть настойчивее, сжимая в ладонях её грудь. Пока ещё скрытую от глаз. Но это ненадолго. — Не делай этого, — Кеннеди издал грудной низкий смешок и перехватил девичьи руки. — Я хочу слышать каждый издаваемый тобой звук. Пиджак был постелен под спину. Эшли послушно стала поднимать руки, когда её начали избавлять от свитера без рукавов. Руки мужчины блуждали по обнаженному торсу, губы целовали нежную грудь, скрытую под кружевной белой тканью. Леон вбирал в себя каждый дюйм её обнаженной плоти. — Нет… Я не должна, — замотала головой Грэм и укусила себя за нижнюю губу от новой волны возбуждения. Ноги свела вместе, ощущая всё более сильную пульсацию внизу. — Нас не должны услышать, Леон. Движения остановились. Мужчина замер, а его глаза расширились. Он был так поглощен красотой тела своей спутницы, что забыл быть настороже. Выражение разочарования на мгновение промелькнуло на его лице, прежде чем он наклонился вперед, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на лбу девушки. — Ты права, прости. Только Эшли хотела согласно кивнуть, как вздрогнула, а после снова зажала себе рот рукой. Согласиться-то Леон согласился, но останавливаться не собирался. Он продолжил целовать её грудь и тереться своими бёдрами о её. Слишком острые ощущения. Пульс стучал в ушах. — Леон… — глухо, через собственные ладони, Эшли произнесла его имя. В глазах читалась мольба. Мужчине пришлось заставить себя сдержаться, когда он почувствовал, как девичье тело извивается под ним. А умоляющий голос, произносящий его имя, почти сводил с ума. Уже не целуя, а покусывая грудь и живот, Леон чувствовал губами и языком её трепет. Он завёл руки за спину Эшли, возясь с застежками лифчика. Жаждя прикоснуться к тому, что было сокрыто от его глаз. Но пальцы казались деревянными. Он не мог расстегнуть крючки. — Давай я. Эшли сжалилась над неудачными попытками. Забавная и немного милая ситуация привела в чувства. На губах заиграла улыбка. Не все мужчины были способны ловко снимать лифчики. Леон разочарованно фыркнул и почувствовал лёгкую вспышку раздражения из-за того, что у девушки лучше получается раздеваться. Можно было считать это местью или нет, но от лифчика Эшли он избавился самостоятельно, удовлетворённо отметив сладостную дрожь её ножек и сильную влажность между ними. — Посмотри на себя. Заставляешь меня чувствовать себя немного идиотом, — сказал он с лёгкой ухмылкой, хотя эффект немного уменьшился из-за покраснения его щек. — Это был всего лишь лифчик. Всё остальное ты быстро и ловко снимаешь сам. Теперь на Эшли осталась только юбка. И эта картина… завораживала. Леон медленно водил рукой по обнаженной коже, его пальцы обводили каждый изгиб и контур, очерчивали ореолы сосков. Он жадно наблюдал, как те набухают, и во рту скапливалась слюна. — Ты такая… красивая, — выдохнул, и его голос звучал почти благоговейно. Румянец вспыхнул на щеках девушки. Прижимая тыльную сторону руки ко рту, она отвела взгляд. А после и вовсе повернула голову в сторону. Волосы частично закрыли покрасневшее лицо. Попытка спрятаться только сделала её симпатичнее и милее в глазах Кеннеди. Он издал смешок и ласково убрал мешающую прядь волос. Взял Принцессу за подбородок и мягко повернул её лицо так, чтобы она снова смотрела на него. — Не прячься от меня. Я хочу видеть твои глаза, когда прикасаюсь к тебе, — сказал он мягким, но твёрдым тоном. Невозможно было смутить ещё сильнее. Но ему это удалось. Эшли не стала сопротивляться, смотрела в серые глаза, подёрнутые дымкой возбуждения, на то, как тяжело вздымалась его грудь, как дыхание опаляло чувствительную кожу, как руки касались её промежности, от чего она сладко сжималась и сводила ноги вместе, буквально зажимая его руку в крепких тисках. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание вырывалось горячим, затруднённым. Леон издал низкий, рычащий звук, когда услышал скуление. Это было похоже на приглашение продолжать, на безмолвную мольбу о большем. Его глаза блуждали по недавно обнаженной коже, впитывая каждый дюйм Эшли. — Такая красивая, — повторил он, и голос был почти благоговейным шепотом. — Дурак… — смущённо буркнула Грэм, прикрывая глаза. В ответ на невнятное оскорбление Леон коротко засмеялся, но звук был менее насмешливым и более… ласковым. Несмотря на язвительность Грэм и её остроумные реплики, мужчина мог сказать, что она была так же тронута этим моментом, как и он. — Я дурак из-за тебя, Принцесса, — шутливо сказал он с дерзкой ухмылкой. — И не пытайся отрицать, что тебе это нравится. Тень раздражения мелькнула на лице Эшли. Леон над ней просто издевался! А ведь раньше он не был таким дерзким. — А если начну? — Грэм приподняла ногу и ступнёй упёрлась в бедро мужчины. — Что ты сделаешь? Тот издал низкий стон, когда почувствовал прикосновение босой ступни к своей коже, и это ощущение послало электрический разряд прямо в пах. Он быстро положил руку на тонкую лодыжку. Он мог сказать, что Эш пыталась сохранить чувство контроля, а у него этого не будет. Больше нет. Леон слегка приподнял её ногу, его пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, когда он наклонился вперед. — Я сделаю всё, что захочу, — сказал он низким, почти рычащим, тоном. Это было поражение. Эшли отдалась во власть этого прекрасного мужчины. Купалась в его внимании и трепете. Наслаждалась ласковыми словами, полными желания. Сгорала от раскрепощённых движений, в которых читалось дикое чувство собственничества. Каждое вздрагивание, каждый вздох, каждый стон, слетавший с её губ, посылали по Кеннеди прилив тепла, и его желания становилось всё труднее контролировать. Он был полностью опьянен своей спутницей. Ощущение её тела напротив, звуки, которые она издавала, то, как отдавалась его прикосновениям… Это как наркотик. Долгий, мучительный день перерос в прекрасный и самый лучший вечер, который, казалось бы, был не возможен в окружающем их аду. И тем не менее… Когда всё закончилось, Эшли, обессиленная, но безумно довольная, лежала на обнаженной груди. Пальцы ласково гладили небольшой шрам на боку. Леон лежал на спине, одной рукой обняв её за плечи, а свободной вырисовывал круги на обнаженной спине. — Вскоре нам придётся двигаться дальше, да? — К сожалению, да, — Леон говорил мягким, покорным тоном. — Впереди будет больше зараженных. Больше ловушек. И ещё Бог знает чего. — Выражение его лица потемнело, тело напряглось. — Эй, — голос Эшли был тихим и мягким. Она поймала взгляд мужчины и улыбнулась. — Мы ведь команда, да? Вместе справимся с любыми трудностями. Выражение лица Леона смягчилось и он улыбнулся в ответ. — Команда, — сомнение и тревога в его глазах медленно начали исчезать. — И мы справимся со всем, что встретится на нашем пути. Вместе.