Искра для автоматона

      Дилан не знал, сколько пролежал под руинами. Из-за боли он несколько раз вырубался, но всё равно через время приходил в себя. Медленно умирать, истекая кровью, было слишком мучительно. Отяжелевшие руки и ноги не слушались, отчего побыстрее закончить с этими пытками не представлялось возможным, как бы сильно этого ни хотелось.       Все его мольбы о помощи были проигнорированы.       Сколько бы Дилан ни пытался и ни звал голос, тот не откликался. Чем он мог быть так занят? Вряд ли у него было так много магических дел, чтобы не найти секунды прислушаться к нему или просто заглянуть.       Или силы у того и правда были на исходе?       Дилан припоминал, как загадочный голос что-то говорил о том, что слабеет. Он очень надеялся, что это не означало прекращение череды его возрождений.       Могло ли это игнорирование его просьб о помощи быть признаком того, что на этот раз смерть будет окончательной?       При обычных обстоятельствах от этой мысли Дилан бы как минимум напрягся. Но в его положении о скорейшем окончании мучений он мог только мечтать. Но даже в эти моменты голову не покидал один человек.       А что будет с Лололошкой? Дилан успел увидеть выражение его лица перед тем, как потерял сознание под обломками. Хотя он предпочёл бы остаться в неведении. Ведь такое будет преследовать его в кошмарах.       От мысли о том, что теперь Лололошка будет винить во всём случившемся себя, становилось тошно. Дилан сам выбрал такой исход. Ну, не совсем такой, но он знал, на что шёл. Его предупреждали о вероятных трагичных последствиях очень много раз. По большей части именно Лололошка.       Но если бы предоставилась возможность вернуться в прошлое, то Дилан сомневался, что поступил бы по-другому. Всё-таки чутьё его не подвело, и он смог спасти Эстер. По крайней мере, надеялся на это. Но всё равно его не покидало чувство, что он должен был прийти раньше. Может, тогда бы и Марша осталась бы жива… — Дилан?       От неожиданности Дилан вздрогнул. Попытавшись повернуть голову, он задел камень и больно ойкнул. Откуда исходил звук? — Лололошка?       Тишина. Дилан судорожно задержал дыхание, боясь не услышать ответ. — Я просил тебя остановиться.       Это и правда был Лололошка! — Ло? Где ты? Я тебя не вижу! — Почему ты меня не послушал? — А?       Дилан на это нахмурился. Он сомневался, что у них было время на светские разговоры. И почему он слышал Лололошку так ясно? — Я знал, что всё выйдет именно так. По-другому быть не могло. — Ло, ты о чём? Помоги мне! — Почему ты всегда такой? Упрямый, дотошный, наглый… Что человек, что автоматон — ты никогда не изменишься.       Дилан хотел было возразить, но его посетила одна страшная догадка. Осознав ситуацию, он истерично усмехнулся, а глаза невольно стали влажными.       Сейчас ему ещё слуховых галлюцинаций не хватало. — Ты не Лололошка, а лишь моё больное сознание, да? — А есть ли разница? Думаешь, что после всего произошедшего я размышляю как-то иначе? — Заткнись, я тебя не слушаю, — выплюнул сквозь зубы Дилан. — Почему ты так стремился поучаствовать в этой войне? Ты ведь знал, что мне будет больно. Ты намеренно сделал мне невыносимо больно. — Прекрати… — Ты ведь понимаешь, что мне будет ещё больнее от осознания того, на какой ноте мы закончили? Мы ведь только и делали, что спорили друг с другом. Разве ты не жалеешь, что не успел сказать всего того, что хотел?       На этот вопрос Дилан промолчал. Конечно, он жалел.       Раньше говорить было слишком страшно, но сейчас — уже поздно. — Разве та девочка стоила того? Теперь у неё даже нет родных, которые смогут о ней позаботиться. — Ты точно не Лололошка. Он бы такого никогда не сказал. — Разве она будет благодарна за такое спасение? Своими действиями ты делаешь только хуже. — Заткнись!       Ему было больно всё это слушать. Он не хотел, что бы последним, что он услышал в жизни, оказались психологические пытки от Лололошки.       Тем более от ненастоящего Лололошки. — Я выживу. — Что?       Если бы Дилан не был в таком положении, его бы позабавил озадаченный голос галлюцинации. — Я выживу тебе назло, — упрямо повторил Дилан. — Я через столько прошёл не для того, чтобы меня унижал мой собственный разум. Выберусь отсюда. — Как самонадеянно. — Может и так, но я выберусь. Хотя бы для того, чтобы выслушать все до единого нравоучения моего Лололошки.       Будь здесь Джон, он бы точно не оставил эту фразу без внимания. Тогда бы Дилан слушал подколки в свою сторону до конца жизни.       Он глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. Что можно было сделать в данной ситуации? Самым очевидным казалось дождаться помощи. Но он сомневался, что она вообще придёт.       Галлюцинация не хотела замолкать. На фоне продолжал слышаться её голос, давящий на мозг.       Нужно было абстрагироваться. Дилан старался сосредоточиться на проблеме.       Теперь, если решения нет, надо идти от обратного.       Дилан зажмурился, пытаясь выжать из головы хоть какую-нибудь, даже самую безумную идею. Он столько раз выбирался из всевозможных передряг. Эта должна была показаться пустяком.       Спустя мгновение он распахнул глаза. С болью стиснув зубы, Дилан поднял руку к груди, прикасаясь к камню. Эта штука хоть раз должна была принести пользу. Но инструкции по пользованию у него, к сожалению, не было.       От чего зависел этот камень? От сильных эмоций или напрямую от мистического голоса? Ни то, ни другое ему известно не было.       Дилан помнил, что из-за этого камня его приняли за мироходца. Мог ли он обладать теми же способностями, что Лололошка и Джон, но просто не знать об этом?       Попробовать стоило, хуже стать точно не могло.       Дилан попытался сконцентрировать внимание на камне. На ощущениях, которые тот приносил. Голос продолжал наседать, будто специально становясь громче. Дилан сильнее жмурил глаза, игнорируя его.       Он представил общежитие. То старое, которое являлось его первым домом. Перед глазами появились Карл, Брэндон, Чед, Ричард…       Лололошка. Оглядываясь назад, начинало казаться, что те времена были самыми беззаботными. Даже несмотря на все ужасы, которые таило в себе то место.       Вообразив всё до мельчайших деталей, он потянулся за ручку двери, неожиданно появившейся перед ним. Отворив её, Дилан заглянул внутрь.       Оказалось, что дверь вела его в ту самую родную комнату. На первый взгляд, всё было как и раньше: две кровати, стоящие вдоль стен, стол с ноутбуком справа, разбитое окно.       Но чем старательнее он приглядывался, тем лучше видел еле заметные отличия.       Разве у него в комнате висели постеры каких-то фильмов, которые он раньше никогда не видел? А растение, стоящее на столе? Деталей появлялось всё больше и больше, а через какое-то время начали проявляться смутные силуэты.       Две тёмные, мельтешащие фигуры сидели на кровати, смотря друг на друга. Их голоса было невозможно разобрать, но проходила секунда за секундой и те становились яснее. Как и их лица.       Не то чтобы Дилан часто видел себя со стороны. Но своё лицо мог узнать из тысячи.       Незнакомец, почему-то выглядевший в точности, как он, казался немного старше. Да и причёска имела свои отличия. Но с учётом всего этого, это всё ещё был он.       Дилан.       В своём старом чёрном худи, с привычными мешками под глазами. Как такое вообще возможно?       Его копия сидела на кровати и разговаривала с кем-то. Хотя этого кого-то Дилан мог узнать из тысячи, даже просто видя затылок. — Ло?       Он с трудом узнал собственный голос. Охрипший, будто бы прорывающийся сквозь толщу воды.       Двое обернулись на него. Только встретившись взглядом с самим собой, Дилана будто бы вытолкнули обратно в коридор, затягивая назад в пучину. Быстро удалявшаяся дверь с грохотом захлопнулась, исчезая из виду. — Ты зашёл слишком далеко.       Его тянуло дальше и дальше. — Чуть не увидел то, чего обычному человеку не дано.       Кромешная темнота была повсюду. — Слишком хрупок для такой силы.       Веки слабели, а дыхание выравнивалось. — Бедное дитя.       От старого-доброго женского голоса, раздававшегося будто бы на задворках сознания, становилось по странному спокойно. Дилан слабо улыбнулся, погружаясь во тьму.

***

— Человек! Эй!       Ещё один голос? — Очнись, человек! Ты как, жив хоть?       Но этот казался более знакомым. И реальным.       В итоге в сознание его привёл грубый голос, раздавшийся над головой.       Дилан приоткрыл глаза. Всё плыло, но постепенно картинка выравнивалась. Наконец он смог разглядеть женщину-орка, которую видел ранее. — Садыка? — одними губами произнёс Дилан. — И правда живой, — в шоке пробормотала Садыка, кладя руку ему на лоб. — Жар ужаснейший. Как ты при таких повреждениях ещё дышишь?       Дилан хотел было пожать плечами, но от любого движения всё тело пронзала острая боль. Всё-таки голос не позволил ему умереть.       Он почувствовал, как чужие руки обхватывают его плечи и ноги, а его тело отрывают от земли. — Сейчас отнесём тебя в лагерь и починим.       Лагерь? Починим? — Всё будет хорошо, хорошо. Только не отключайся, слушай мой голос. Не смей умирать у меня на руках!       Дилан не это слегка хмыкнул. Кто бы ещё ему позволил умереть.       Но не отрубиться на полпути не вышло. Глаза, будто залитые свинцом, сами закрылись, а голова безвольно упала Садыке на плечо.       Интересно, насколько будет зол Лололошка?       Дилан бы сейчас всё отдал за то, чтобы ещё раз обнять его.